Морозный алый

Гермиона сидела на полу и не шевелилась. Ей больше не хотелось плакать или кричать, она уже выплакала всё, что накопилось за этот день. Теодор расположился на диване напротив, сложив руки в замок, и молчал. Малфой, бесшумно появившийся в углу зала, скрестил руки на груди и с обвёл комнату взглядом, в котором плескалось брезгливое недоумение. — Что за цирк?  Она резко повернулась, а затем в ярости поднялась с пола и подбежала, пихая свою руку в его недовольное лицо. — Может, ты мне ответишь, что это?!  Он схватил ее за подбородок и притянул к своему лицу. — Метка, Грейнджер. Не понимаю, что тебя так беспокоит. Можешь теперь прийти к Лорду без оборотного. Я думаю, он будет в восторге от такой партии.  Она вырвалась из его хватки и хотела ударить по лицу, но он перехватил её за запястья. — Хватит меня держать, что ты себе позволяешь? Он пичкает меня своими бессмысленными «прости», ты делаешь вид, будто это в порядке вещей, что происходит?! Вы знали, что так и будет?!  — Да, знали, —  ответил Малфой, не повышая тона. — Что с того? Ты бы отказалась, зная об этом заранее? Разве Поттер не дороже собственной шкуры? Или рыжая подружка? Гермиона дёрнулась, безуспешно пытаясь освободить руки, и повернула голову к Нотту: — Ты! Хватит молчать! Что ты с ней делал?! Почему она выглядит, как будто ее использовали вместо тряпки, когда вытирали кровь с чьих-то полов?! — тряслась она от ярости. Теодор демонстративно молчал. Он не хотел ничего говорить. Драко дернул Грейнджер, чтобы она снова повернулась к нему. — Ты в ловушке. У тебя нет обратного пути. После его слов Гермиона медленно обмякла и перестала вырываться. Она осознала обреченность сказанного. Действительно, у нее нет возможности ни избавится от метки, ни элементарно вернуться в Нору и жить как раньше. Ублюдки возомнили, что сегодняшний день будет являться завершением их с Орденом борьбы. Единственное, что оставалось, — повернуть события в свою пользу. Чтоб ты сдох.  Малфой слабо ухмыльнулся и опустил. Грейнджер взглянула на напольные часы. 20:47. Оставалось всего десять минут. Каждая секунда на счету, поэтому она не стала медлить. — Ждите меня здесь.  — Куда ты собралась? —Нотт вскочил, стрельнув глазами на часы. — Я тебя собственноручно пущу на ингредиенты, если ты не успеешь! — Повтори, — огрызнулась она, и через секунду её уже выбросило в Норе.  Дома было темно. Грейнджер аккуратно приоткрыла дверь и прислушалась. Никого. Она в спешке спустилась вниз и вошла сначала в столовую, затем в зал, после вышла на веранду. Никого.  Что за чёрт.  Она в панике побежала на третий этаж в комнату Чжоу, шумно открыла дверь, но внутри снова никого.  — Гермиона? — тихо послышалось позади. Гриффиндорка обернулась. На лестнице стояла Ханна — сонная, растрёпанная, но глаза цепкие и внимательные. — Что на тебе? — спросила она, не здороваясь. — И где ты была? — Гуляла, — Гермиона спрятала руку за спину. Ханна спустилась на пару ступеней, и теперь свет из ее палочки падал прямо на лицо Грейнджер. — В таком платье? На каблуках? В январе? — голос пуффендуйки звучал ровно, но в нём сквозило недоверие. — И что у тебя с волосами? Они какие-то… рыжие? Или мне кажется? Она машинально коснулась головы. Оборотное давно перестало действовать, но наверняка алые пряди могли остаться в запутанных волосах? Или это просто игра света? — Ханна, я очень устала. Давай поговорим завтра. Она попыталась протиснуться мимо, но Эббот преградила ей путь. — Где все? — На задании. А ты, значит, всё-таки не пошла? — Ханна склонила голову, разглядывая её с новым интересом. — Странно. Я думала, ты всегда в первых рядах. — Я пойду. А ты почему здесь? — Мигрень.  Ханна сделала шаг, и Гермиона инстинктивно отступила, прижимая левую руку к боку. Эббот молчала несколько секунд. Потом кивнула и отступила, пропуская её. — Завтра, может, расскажешь, где ты всё-таки была. — Обязательно, — соврала Гермиона и почти побежала вниз. Зайдя в комнату, она распахнула дверцы шкафа и в недоумении начала осматривать сложенные в стопочку комплекты одежды, которые появились тут без ее ведома. Черные мантии, кружевные блузы, топы, свитера, черные платья разных длин, юбки, брюки. Ниже, под полкой, стояло три пары новых туфель.  Когда эти змееныши успели?  Она схватила первую попавшуюся стопку — чёрные брюки, тонкий свитер — и с ужасом поняла, что вещи сидят идеально. Кто-то знал её размеры. Кто-то выбирал ткань, фасон, цвет. Кто-то решал за неё, как ей теперь одеваться. Жгучая боль прошлась по руке. Гермиона с ужасом посмотрела на предплечье, на котором лениво выползала змея. Девушка натянула рукав повыше, потом ещё выше, будто это могло спрятать то, что уже въелось в кожу. Она понимала: если кто-нибудь увидит — всё кончится. Её вышвырнут. Или того хуже — начнут допрашивать, откуда у неё метка, и она не сможет объяснить, не выдав Нотта и Малфоя, не разрушив всё, что только начала строить. Не прошло и минуты, как вспышка вырвала её из Норы. — Где тебя носит, идиотка, ты хочешь, чтобы нас всех прикончили? — Малфой сразу кинулся к ней, схватил за плечи и хорошенько тряхнул, как только она появилась в гостиной. — Успокойся! — она отбросила его руки. — Дайте зелье!  Нотт, на удивление спокойный, кинул флакон. Гермиона проглотила содержимое, и тело снова скрутило чужой болью перестройки. Пока кости ломались и срастались заново, она рухнула на диван. — Хватит валяться! — Малфой нервно заходил по комнате. — Если мы не ускоримся, я… — Отъебись, — прыснула Гермиона сквозь сжатые зубы, сдерживая крик. Она прикусила язык, не ожидая, что скажет это. — Какие же вы милые, — рассмеялся Нотт, складывая руки на груди. — Тебе вообще плевать? — Драко развернулся к нему. — Ну, мы в любом случае умрём.  — Просто блестяще! — блондин наигранно всплеснул руками. — Я готова, — хрипло прозвучало с дивана. Оба повернулись к ней и замерли. — Хватит пялиться, идиоты. Метка, — она выпятила руку, которая вновь залилась чернотой. — Вы мне надоели… — Драко растворился с громким щелчком. Нотт, в свою очередь, спокойно подошел и сел к ней на диван.  — Какой же он псих. Ну ладно, наверное, и нам пора, — он потянулся, разминая мышцы, отчего его вздернутый нос непроизвольно сморщился. — Почему ты настолько спокоен?  — Мне просто надоело. Надоело кричать и слушать крики. Пойдем, — Теодор протянул ей ладонь. Девушка тут же вложила свою руку в его, и они аппарировали.

***

Для успешного исхода в любой битве требуется три ключевых условия. Первое — четко обозначить свою цель. Второе — не тратить ресурсы попусту. Третье — иметь командный дух.  На поле боя с позиции Пожирателя смерти Гермиона не обладала ни единым условием. О командном духе и речи быть не может. Если в Ордене каждый имел свою роль, которая не менялась в течение задания, и все друг друга прикрывали, то в отряде Волан-де-Морта роль никому не отводилась. Безмозглые Пожиратели толпой бежали на сопротивление, не заботясь о своем прикрытии. И пусть сдохнет тот, кто не успел увернуться. Окончательную цель Гермиона поставить не могла. Выжить? Или все-таки обеспечить сохранность Гарри? Или не дать ему добраться до родительского дома?  А что насчет ресурсов? Девушка вымоталась за сегодняшний день. Она была менее проворной, не такая шустрая, как обычно. Или ей просто не хотелось выкладываться на максимум.  Во Впадине собралось сопротивление не только с её укрытия: Грейнджер во время битвы часто натыкалась на незнакомые лица, которые брезгливо на неё озирались. Некоторые волшебники искусно обезвреживали Пожирателей, не прилагая усилий.  Это их послал болгарский Министр магии?  Одному из таких бойцов «приглянулась» Гермиона. Он, не прерываясь и не обращая внимание на других, закидывал ее заклятиями, стараясь снести с ног. Девушка прыгала из стороны в сторону, отражая атаки и кидая Петрификус в ответ. Пот лился по лбу, мокрые волосы липли к щекам. Снег под ногами превращался в кашу.  Спустя пятнадцать минут беготни её ноги начали подкашиваться. Она не успевала реагировать на каждую его атаку, при этом уклоняясь от заклинаний других членов сопротивления. На нее одну их было трое.  Где же численное превосходство, о котором так визжал Малфой?! Гермиона не успевала отдышаться, а упертый волшебник никак не сдавал позиции. Кислотное проклятие, прилетевшее в плечо, забило гвоздь в терпении. Глаза застлала пелена ярости. Рука дрожала. Вены гудели, пульсируя. Пик достигнут, и вспышка инстинкта вырывалась наружу:  — Авада кедавра! Мужчина замертво свалился на окровавленный снег. Гермиона в ужасе уставилась на эту картину и прикусила язык. Окружавшие ее члены сопротивления, взглянув на труп, стали нападать с еще большей агрессией. Девушка уже готова была добровольно свалиться в снег, но тут перед ней появился Пожиратель, который в два счета уложил тех, кто на нее нападал. Она ошарашенно смотрела на спасителя, а тот лишь слабо улыбнулся, вытирая перчатки о свою мантию. Она не видела его лица из-за маски, которая прикрывала и нос, и глаза. Только нелепая ухмылка была всем, чем смог одарить ее человек. Пожиратель растворился, оставляя ее одну в окружении новых членов сопротивления, бежавших в её сторону. Среди них была Чжоу. Ох, Мерлин, что мне с тобой делать?! Не в силах смотреть в глаза тем, кого знала, Грейнджер побежала прочь.  Ноги проваливались в снег, обезображенное плечо не давало нормально функционировать левой рукой, усталость сказывалась на всем теле. Она хотела аппарировать, но не могла сосредоточиться. Побежала подальше от них, подальше от себя. Взрыв позади отвлек преследователей. Спускаясь по заснеженной дороге вниз с холма, Грейнджер споткнулась о корягу и кубарем покатилась в непонятном направлении. Она кричала и пыталась схватиться хоть за что-то, но под холодным снегом не было ничего, что могло послужить спасительным якорем. Скатившись к берегу незамерзшей реки, она завыла от боли.  Гермиона разбила губу, в спине чувствовала резкую боль. Она аккуратно осматривала левое плечо, к ране на котором прилипли волосы и остатки одежды, и пыталась медленно снимать с него окровавленные алые пряди, пытаясь не повредить горящую рану еще больше.  На затылке ощутилось покалывание. Грейнджер поднесла к нему правую руку — отпечаталась кровь. Долгий выдох разочарования. Побитая по собственной вине, с отваливающейся рукой и пробитой головой, она обессиленно свалилась в снег и закрыла глаза. Холодно. Не так она представляла себе первую битву.  Использование непростительного отражалось на организме. Сердце ныло, по венам разливался яд, который с каждым днем будет отравлять ее душу все больше. Это ощущение пробирало до костей.  Я убила. Я ничтожество. Я не хотела. Она прислушалась. Неподалеку приятно журчал водоем, вдалеке раздавались взрывы и чьи-то крики. Здесь же стояла гробовая тишина. Она глубоко дышала, стараясь усмирить сердцебиение, смотрела на свои руки, покрытые мелкими ранами. Перед глазами появилась пелена. С каждой секундой организм терял все больше крови. Вскоре раздалась череда взрывов, и десятки белых искр заполнили небо. Это был сигнал. Только к чему?  Спустя десяток минут Гермиона услышала приближающиеся шаги. Снег противно скрипел под чьими-то тяжелыми ботинками, предвещая неизбежное. Человек шел к ней. Кто это? Пожиратель, член Ордена? Или может сам Волан-де-Морт решил прикончить ее тут за этот позор? Она не открывала глаза и затаила дыхание, будто слилась с землей, стала единым целым с этим окровавленным снежным покровом. Спустя мгновение шаги прекратились. Кто-то стоял прямо над ней.  — Блять, Грейнджер, почему ты тут валяешься? Гермиона резко распахнула глаза. Фигура перед ней плыла, взгляд не мог сфокусироваться. Так убого она себя еще не чувствовала.  — Скажи мне, какого черта тебя сюда понесло? — уже более спокойно продолжал человек. — М-Малфой? — прошептала она, еле шевеля губами.  — Да, Малфой. А ты ждала кого-то еще? Поднимайся. Нотт будет в восторге от твоего вида. — Помоги… — напрягая все тело, Гермиона оперлась на правый локоть. Парень потянулся к ней, подхватывая под мышки. — Ай-й-й, — она с шипением откинула его руку от поврежденного места. — Что это? — он брезгливо осмотрел место кислотного ожога. — Тебя Долохов в плечо поцеловал?  — Ты издеваешься надо мной? — тихо процедила она, прожигая его мутным взглядом. — Естественно. В ту же секунду они аппарировали в поместье.  — Я не собираюсь держать тебя в своем поместье. Ты у нас Нотт, поэтому пачкай его диван. Томми! — рявкнул Малфой, укладывая Гермиону. Домовик сразу очутился перед ними. — Томми здесь, — скромно промямлил эльф.  — Томми, помоги Гр… Амаранте. Мне надо вернуться. Когда блондин удалился, эльф аккуратно помог Гермионе раздеться. Он осмотрел её и, осознав, что не справится один, аппарировал.  Спустя пару минут Томми вернулся с целителем рода Ноттов. Тот тут же наложил диагностическое заклинание, отчего перед глазами забегали цветные полосы. Гермиона не воспринимала то, что говорил человек. Его голос эхом отдавался в затуманенном сознании, долетали лишь обрывки фраз. — …нужно в воду… — …мисс нельзя…по дому без…мисс должна… — …ну так приведи…живее… Когда эльф снова исчез, целитель продолжил говорить что-то несвязное. Она улавливала лишь «посмотрите, залечить, день», но это никак не помогало ей вникнуть в происходящее. Человек поднес что-то к ее губам и приподнял голову, затем влил содержимое. Он повторил так еще два раза, и вскоре раздался очередной щелчок. Переводящий дыхание Нотт подлетел к ним: — Что происходит? Томми чуть без головы не остался, зачем вы его послали? — Девушке нужно в воду. Я не могу начать, пока она не будет помещена туда. Нотт раздраженно зашипел и провел их в ванную.  — У вас тоже есть травма, — обратился к Теодору целитель, накладывая диагностическое. — Мартин, не сейчас! Моя помощь больше не нужна? Целитель отрицательно кивнул, и Нотт аппарировал.  Последующие полчаса Гермиона лежала в наполненной ванне. С каждым новым движением палочки она чувствовала, как становится легче. Гудящая головная боль медленно сошла на нет, бледная кожа порозовела, плечо больше не щипало. Все происходящее перед глазами наконец перестало плыть, и ей удалось рассмотреть целителя. Густая темная борода, карие глаза, озарявшиеся интеллектом, тонкие губы. Она приметила пару седых прядей на голове. Взгляд целителя, не обращая внимание на ее заинтересованность, пронзительно скользил по телу, проверяя, все ли поврежденные места были залечены. Когда он закончил — вручил эльфу несколько склянок, что-то прошептал и удалился. Томми, не рискнувший еще раз отправляться к хозяину, самостоятельно переместил Гермиону в уже знакомую белую комнату и помог одеться в пижаму. — Мне надо вернуться. — Но мисс! В таком состоянии мисс нельзя возвращаться. Там опасно, Томми чуть не попал под зелёный луч.  — Кто пустил зелёный луч? Кто-то из людей Гарри Поттера? — Нет, мисс. Это был кто-то из друзей хозяина. Грейнджер облегченно выдохнула и с жалостью посмотрела на эльфа. — Томми, если я останусь тут, то нас всех убьют. — Томми не согласен. Мисс нужен покой! — он пискнул и возмущенно топнул ногой.  — Хорошо, Томми… Тогда… можешь принести мне еды?  — Конечно, мисс! — он тут же растворился. Гермиона, держась за голову, быстро поднялась и подошла к шкафу. Она нацепила на себя первую попавшуюся одежду и, собравшись с мыслями, аппарировала. Приземлившись посреди леса, она тут же схватилась за ближайшее дерево, предотвращая падение. У нее было недомогание. Несмотря на крововосполняющее, которое влил в нее целитель, ощущалась дикая слабость. Грейнджер не помнила, когда был её последний прием пищи, а в нынешних условиях накинуться на еду хотелось с бешеным желанием. Наложив на себя согревающие чары, она медленно поплелась по заснеженной тропе, ища вход в поселение. Дойдя до незнакомых домов, она притихла. Слышались чьи-то грубые голоса, которые то кричали, то переходили на шепот. В своем состоянии она не желала натыкаться абсолютно ни на кого, поэтому, обойдя здания, неторопливо пошла к дому Поттеров. В ушах гудело, в глазах появились белые вспышки. Голова восстановилась не до конца.  — Гоменум ревелио. Чары указали, что в доме кто-то есть. Гермиона заколебалась. С опаской оглянулась по сторонам и подошла к двери. Где-то на втором этаже сдавленно мычали, и звук этот вился под потолком, лип к обоям, просачивался сквозь половицы. Она пошла на него, как идут на запах дыма. Дверь поддалась без скрипа — кто-то заботливо смазал петли. Комнату освещали руны, парящие в воздухе вокруг Уизли.  Джинни дёрнулась на стуле. Мычание стало выше, надрывнее. Красные, безумные глаза обежали фигуру вошедшей и упёрлись в левую руку. В метку. — Тихо, — собственный голос показался ей фальшивым: Амаранты в нём было пока маловато. Она шагнула ближе и по-настоящему рассмотрела узор. Это была смертельная ловушка с сигнальным контуром. Любое прикосновение к рунам — и цепь активируется, убивая и пленницу, и нападающего, а по всей округе разнесётся магический импульс, который Пожиратели засекут мгновенно. Даже если каким-то чудом никого не убьёт — сигнал приведёт сюда отряд. Гермиона в ужасе отпрянула. Сейчас она не могла обезвредить это. У неё не было ни времени, ни необходимых материалов.  Она выругалась про себя и вышла в коридор, чувствуя, как плечо вновь начинает ныть в такт пульсу. Времени не было. Времени никогда не было. Барьер она поставила одним текучим движением палочки: воздух в коридоре уплотнился, стал стеклянным. Сама она встала перед ним, расправив плечи, и сделала лицо таким, каким бы его хотел видеть Малфой. Внизу послышались голоса, затем раздались шаги на лестнице. — Гарри, ты уверен? — Рон говорил громким шёпотом. — Это может быть ловушка. — Мне всё равно, — голос Гарри был глухим. — Она здесь. Я чувствую. Они показались в коридоре через несколько секунд. Поттер увидел её первым и замер, его глаза обшаривали её лицо с дотошностью, от которой хотелось отвернуться. Рон тут же вскинул руку. — Стоять. — Кто ты? — Амаранта Нотт, — она качнула головой, позволяя свету Люмоса выхватить алые волосы и острую скулу. — И я здесь затем, чтобы вы оба не сотворили глупость, о которой потом пожалеет даже ваша безмозглая Орденская верхушка. Рон дёрнулся вперёд, но она не шевельнулась. — Твоя сестра жива, Уизли. Но за моей спиной — рунная цепь. Попытаетесь спасти — она умрёт. И тот, кто прикоснётся, тоже. Ты этого хочешь? — Лжёшь, — твердо сказал Гарри, но в глазах уже мелькнуло сомнение. — Я никогда не лгу, — отрезала она. — Послушай меня, Поттер. Я здесь не для того, чтобы вас убить. Мой Лорд хочет сделать это лично — мне неизвестно зачем, да и плевать. Но ты нужен живым. Поэтому я говорю тебе: уходи. Уходи сейчас, и твоя подружка проживёт ещё какое-то время. Останешься — вы оба трупы, и сигнальные чары на рунах приведут сюда патруль раньше, чем ты успеешь вытащить её. — Ты думаешь, я поверю Пожирательнице? — прошипел Уизли. — Я думаю, что ты хочешь спасти сестру, а не убить её своими руками, — она устало смотрела ему в глаза. — Проверь. Я даже опущу его. Хочешь убить сестру — вперёд. Уизли всегда славились благоразумием. Она сделала движение палочкой, и воздух перед ними едва заметно дрогнул. Барьер оставался незримым, но она дала понять: путь к смерти открыт. Поттер молчал. Что-то в его взгляде текло, переливалось, Гермиона чувствовала этот взгляд кожей. А Рон не хотел чувствовать ничего. Экспеллиармус полетел, как плевок. Она коротко его отбила, и понеслось. Почти мгновенно рыжий пустил второе заклинание, и третье, и четвёртое, не давая ей передышки. Гермиона выжимала из себя последнее, не атаковала в полную силу. — Рон, стой!  И в какой-то момент одно из её щитовых сработало чуть под углом, потому что левое плечо взвыло сильнее, и реакция стала замедленной. Заклинание Уизли ударило в её отражённый Протего, срикошетило в сторону, прошило невидимый барьер, и со звоном вонзилось в дверной косяк за её спиной, в сантиметре от одной из рун. Руны вспыхнули ослепительным алым светом. В воздухе разнёсся высокий, вибрирующий звон — сигнальные чары активировались. Гермиона похолодела. Импульс ушёл. Теперь Пожиратели знали, что кто-то попался, и будут здесь через считанные минуты. А она нагло стоит перед Гарри Поттером и Роном Уизли, которые видели, как она пыталась их остановить. Всё пропало. Если патруль застанет её в таком положении — все усилия пойдут прахом. Её раскроют или убьют на месте как предательницу. Решение пришло мгновенно. — Вы мне надоели. И, прежде чем Гарри успел что-то сделать, она взмахнула палочкой. Петрификус тоталус ударил его в грудь с такой силой, что он рухнул, не успев моргнуть. Рон вскрикнул и метнулся к другу.  — Беги. Забирай его и беги, если хочешь жить. У тебя минута. Гермиона резко аппарировала. Её выплюнуло на окраине поселения. Она прижалась к дому и обессиленно сползла на землю. Подняла голову и взглянула на одинокую луну, горевшую на фоне алого неба, затянутого тучами.  Она не знала, что делать дальше. За этот час, пока она валялась в обморочном состоянии, Гарри призвал сопротивление разделиться и отступить. Кто-то отправился в укрытие залечивать раны, кто-то остался тут и бесшумно передвигался по городу в поисках Уизли. Где сейчас находились Малфой с Ноттом — Гермиона не знала. И на сколько рассчитано её зелье — тоже не знала. Теодор после бессмысленного десятиминутного отлучения вряд ли снова дал оборотное на десять часов. Она упустила свой шанс.  Поднявшись на трясущихся ногах, девушка наложила на себя Дезиллюминационные чары и заковыляла к месту, из которого бежала, попусту тратя оставшиеся силы. У дома она увидела нескольких Пожирателей. Гермиона сняла с себя чары и вышла из тени. Пожиратели не замечали красную макушку. Тогда она медленно пошла к ним навстречу, специально громко стуча об обледенелый асфальт. Пожиратели резко повернулись и наставили на нее палочки. Она тут же выпятила левую руку.  Один из них ПСов — в маске — подошёл ближе, вдавил палец в её предплечье, проверяя подлинность. Она скривилась от боли, но не отшатнулась. — Кто ты? — Амаранта. Амаранта Нотт. Он хмыкнул и закатил глаза. — И что ты тут делаешь, Амаранта Нотт? — Меня оглушил кто-то из грязнокровок Поттера. Я очнулась только сейчас, — ей хотелось отрезать свой язык после сказанного. — Вот как, — он с сомнением оглядел её с головы до ног. — Что тут происходит? — она выглянула из-за него и уставилась на стоящих сзади. — Поттер улизнул. Они не тронули девчонку. — Уизли? — Да. Что-то им помешало. Или кто-то — прошипел Пожиратель, наклоняя голову влево и презрительно наблюдая за её реакцией. — Забини, хватит тереться с ней! — окликнул его чей-то грубый голос. Гермиона вздрогнула от знакомой фамилии. Блейз же скучающе обернулся на голос, затем обратно к Гермионе, и прошептал: — Нотт тебя искал. — Где он? Парень слабо пожал плечами и вернулся к Пожирателям. Гермиона еще несколько секунд смотрела на них, затем аппарировала в поместье.  Гостиная встретила её густым табачным дымом и тяжёлой тишиной. Теодор сидел на диване, закинув ногу на ногу, и курил, пуская струйку дыма в потолок. Его чёрные брюки лоснились от крови, вид у него был до странности умиротворённый. Малфой раскинулся рядом, откинув голову на спинку, и смотрел в одну точку перед собой с выражением крайнего, почти театрального утомления. Треск аппарации — и оба повернули головы. — А вот и блудная девица, — Нотт устало усмехнулся.  — Грейнджер, — Драко раздраженно вперился в неё взглядом, — где твой мозг? Покажи мне его, я хочу убедиться, что он ещё есть. Она открыла рот, но он перебил: — Поттер сбежал. Девчонку не тронули. — Я знаю. — Откуда? Где ты была?  Гермиона пересекла комнату и села рядом с Теодором, чувствуя, как гудят ноги. В плече раздавалась горячая пульсация. — Забини вежливо согласился ввести меня в курс дела. — Вежливость и Забини? — Нотт вопросительно вскинул бровь. — Гарри выжил благодаря мне, — сказала она, глядя прямо в огонь. — Что ты сделала? — Малфой подался вперед. Гермиона перевела дыхание. Слова сами легли на язык. — Я была в доме Поттеров. Пришла раньше них, осмотрела Джинни, увидела руны. Поняла, что он явится. Поставила барьер в коридоре, встретила их сама. Попыталась объяснить — мол, тронешь руны, труп. Не послушали. Рон напал первый, завязалась бойня. Одно из заклятий срикошетило, попало в косяк рядом с руной. Активировался сигнальный контур. Она замолчала, переводя взгляд с одного лица на другое. Тео внимательно слушал, чуть склонив голову. Малфой замер с таким лицом, будто она рассказывала не о битве, а о том, как случайно разбила антикварную вазу. — Сигнал сработал, — продолжила она тише. — Я поняла, что патруль будет там через минуту. И что меня застанут рядом с живым Поттером. И тогда конец. — И? — тихо спросил Нотт. — Оглушила его. И ушла. Повисла пауза. Малфой смотрел на неё долго, не мигая. Потом откинулся обратно и медленно, почти бережно провёл ладонью по волосам, будто успокаивая сам себя. — Поздравляю, Грейнджер, — в его голосе яд смешался с чем-то, отдалённо похожим на изумление. — Ты, контуженная, умудрилась сначала спровоцировать бой, потом подставить нас всех под сигналку, а потом сбежать, оставив оглушённого Поттера на месте. — Я не провоцировала бой, — отрезала она. — Уизли напал сам. Я пыталась решить словами. — Ты. Пыталась. Решить. Словами, — Драко произнёс это по слогам, будто пытался акцентировать абсурдность. — С Уизли. У которого мозгов меньше, чем у взбесившегося тролля. Ты серьёзно? — А что мне оставалось? Дать ему пройти и сдохнуть вместе с сестрой? — она подалась вперёд, сжимая кулаки. — Благородно, — негромко вставил Тео. Гермиона повернулась к нему, готовая огрызнуться, но вдруг почувствовала: сил нет. Вообще. Ни на злость, ни на спор, ни на что. Адреналин схлынул, и тело напомнило о себе гудением в висках и свинцовой усталостью в костях. — Ты хоть понимаешь, — голос Малфоя долетел до неё уже как сквозь вату, — что теперь они будут искать ту, кто помешал Поттеру? Что твоё лицо видели? Что Уизли теперь знает Амаранту Нотт в лицо? — Они ничего не поняли, — пробормотала она. — Забини подтвердит. — Забини, — фыркнул Драко. — О да, Забини — оплот надёжности. Нотт затушил сигарету и медленно, с едва слышным вздохом, откинулся на спинку дивана. — Ладно. Она жива. Поттер жив. Девчонка жива. Патруль ничего не понял. Это можно считать успехом. — Успехом? — Малфой развернулся к нему. — Ты шутишь? Лорд узнает, что Поттер был там, что сигналка сработала, и никто его не взял, — он будет в бешенстве. — Лорд будет в бешенстве в любом случае, — Нотт пожал плечами. — А мы хотя бы не трупы. Гермиона хотела сказать что-то ещё — что она не виновата, что Уизли идиот, что она сделала всё, что могла в тех обстоятельствах, — но слова застряли где-то в горле, а перед глазами поплыли тени. Голоса парней перетекли в глухой гул. Она слышала обрывки — «…нужно убрать», «…она не могла знать», «…пусть твой отец сам разбирается», — но смысл ускользал. Мир поплыл, смягчился, утратил резкость. И где-то между «…пусть только попробует» и «…завтра решим» она провалилась в вязкую, душную пустоту.

***

— За что ты так с нами поступаешь, Гермиона? За что?  Голос эхом раздавался в пещере, отражаясь от каменных стен. — Кто здесь?! — она в панике осматривала всё вокруг себя, ища выход. — Ты убийца, Гермиона.  — Замолчи!  — Ты убийца!  Крик заполнил пещеру, врезаясь в ее сознание. Убийца-убийца-убийца-убийца. Гермиона осела на холодную землю. Закрыла уши и закричала, стараясь отогнать видение, но голос продолжал бегать от одного уха к другому.  — Ты всегда будешь там. Ты всегда будешь мешаться. — О чем ты говоришь?! Хватит! — Посмотри на свои руки, убийца. Она судорожно поднесла ладони к лицу. Руки были в чьей-то крови. Она тут же начала вытирать их о свою одежду, но кровь не оттиралась, а только пачкала белую сорочку.  — Ты всегда будешь в их крови. Девушка бросилась к острым камням и начала агрессивно тереть о них ладони. Теперь с обезображенных рук струилась не только чужая кровь, но и её собственная. Животный страх охватил все тело, она вновь закрыла уши и побежала в темноту. Голос не отставал ни на секунду, он преследовал, продолжал обвинять её в том, чего она не совершала. С каждым шагом она бежала все быстрее, пока с грохотом не провалилась под воду. Кровавая волна накрыла её с головой, утягивая все ниже. Она дергалась, стараясь всплыть, но не видела ничего, кроме бордовых разводов, закрывающих обзор. Это была ловушка. Кислород заканчивался, движения ослабли, сопротивление сошло на нет. Она выдохнула, освободив легкие, и отдалась течению, которое уносило ее в бездну. Гермиона очнулась в холодном поту. Она вскочила с кровати, подбежала к зеркалу и с тряской начала осматривать свои руки со всех сторон. Всё было чисто. Она обессиленно запустила пальцы в волосы и сползла на пол. Ночью её любезно перенесли в белую комнату. На часах пробило двенадцать. Грейнджер, осознав, насколько долго отсутствует в Норе, вылетела в коридор и помчалась вниз по лестнице в поисках Теодора. Добежав до гостиной, она резко остановилась и спряталась за дверь. Внутри был его отец. Она отдышалась и аккуратно заглянула в комнату.  — Ты же знаешь, что ей не нельзя тут находиться. Зачем ты её оставил? — грубый с хрипотцой голос прогремел на всё помещение. — Отец, как ты предлагаешь ей играть роль нашей родственницы и при этом не присутствовать в поместье? А если сюда кто-то заявится? Как ты будешь оправдывать её отсутствие?  Мужчина, сидящий на диване, задумался.  — Теодор, не стоит забывать о ее настоящем доме. Там люди также не будут адекватно воспринимать её внезапные исчезновения на неделю.  — Никто не говорит, что она будет тут неделю… — Я не позволю ставить себя под удар!  — Ты будешь ставить, если она будет появляться в поместье раз в месяц!  — Молчать! — Нотт-старший стукнул по столику возле дивана и поднялся на ноги. — Если из-за вас у меня будут проблемы — я прикончу её сам, — он быстро развернулся и направился к выходу. Гермиона замерла, вжавшись в стену. Пальцы сами собой сжались в кулаки.  Прикончу её сам.  Не «если она предаст», не «если её раскроют» — просто если будут проблемы. Она была для него расходным материалом. Грейнджер задержала дыхание, когда Нотт-старший прошёл мимо. Каблуки его ботинок стучали по мрамору, каждый шаг отдавался в висках. Прошёл и не заметил. Или сделал вид. Она влетела в гостиную, как только шаги стихли. — Всё слышала? — спросил Теодор, не оборачиваясь. — Достаточно. — Не бойся его. Он блефует. — Ты сам в это веришь? Нотт медленно повернулся. — Нет, — признал он. — Но выбора у нас всё равно нет. — Я хотела у тебя спросить, можно ли мне вернуться обратно? И на сколько? — Да, конечно. Я думаю, Драко оповестит, когда ты нужна будешь здесь.  — И как он это сделает? — Ты всё узнаешь потом.  Она еще мгновение постояла рядом с ним, а после, тяжело вздохнув, аппарировала в Нору.