Морозный алый

Гермиона сидела, склонившись над чаем, который уже давно перестала пить. Луна, отражаясь в окне, делала её лицо бледным, почти стеклянным. В голове была каша. Мысли о Драко, о грядущей свадьбе Паркинсон, о собственной нестабильности. Что-то противное изредка вырывалось наружу, и глушить это противное было сложно. — Ты совсем не ешь, Гермиона. Хочешь мяса? — Молли тихо поставила перед ней миску. — Спасибо, не хочу. Просто… нет аппетита. И поздно уже для еды. Молли смутилась. Она поджала губы и положила руку на плечо девушки, та едва заметно вздрогнула, будто прикосновение жгло. Женщина ушла, оставляя на кухне три силуэта, слабо освещенных лунным светом. — Гермиона, — слабо окликнул Невилл. — Я… могу спросить? Девушка медленно перевела на него взгляд. — Говорю сразу… Меня не обижает то, что ты сказала в лесу. Но почему ты… Почему ты так повела себя? Симус, подбрасывающий в камин бревна, скосил на них взгляд. — Я извинилась за те слова. Мне было плохо. — Я понимаю, но нам всем тяжело… — Тяжело? — голос вдруг сорвался. — Тяжело — это когда просыпаешься и не помнишь, кем была до того, как всё началось. Когда смотришь в зеркало и не узнаёшь глаза. Когда тебе кажется, что под кожей сидит кто-то чужой, — она смолкла, затем еле слышно добавила, — вот что тяжело. Тишина после её слов повисла густая. Симус перестал шевелиться, последнее полено в его руке дотлело и осыпалось пеплом. Невилл моргнул, опустив взгляд. — Мы все изменились, — произнёс он после долгой паузы. — Просто… не все признаёмся в этом. Она чуть усмехнулась. Устало, почти беззвучно. — Разница в том, Невилл, что вы хотя бы знаете, кем стали. Он хотел что-то ответить, но не решился. Гермиона поднялась, прошла к окну и отдёрнула штору. В саду стояли серые тени, ветер шевелил ветви старых яблонь. Всё казалось каким-то неправильным. — Я пойду спать, — тихо сказала она. — Ты… — начал Симус. — Не надо, — она чуть обернулась. — Потом обсудим. Когда она поднималась по лестнице, ступени под ногами глухо скрипели. На столе в комнате лежало перо, пальцы сами к нему потянулись. «Есть новости?» Ответ не заставил себя ждать. «Безносому очень плохо. Он вообще в свет не выходит.» «Я не удивлена. Как Дафна, Тео?» «Хорошо. Аппетит у неё зверский. Меня это забавляет. Я давно не видел, чтобы Томми не успевал справляться с блюдами.» Губы Гермионы дрогнули. «Это неудивительно. Наследник чистейших родов требует насыщения.» «Понимаю… К слову, у Альфреда скоро именины. Амаранта Нотт приглашена. Ты ведь его «родственница».» «Любопытно глянуть поместье Гринграсс.» «Тебе понравится.» Девушка положила перо и уставилась на руку. Она ждала, когда на ней начнут вырисовываться другие вензели. Она хотела поговорить с Драко. Тишина. «А где Малфой?» Ответ поступил не сразу. Чернила легли неровно, будто писали в спешке. «Без понятия. В поместье, наверное. Он со мной не связывался.» Гермиона нахмурилась. В груди сжалось что-то острое, не похожее на беспокойство, скорее на непрошенное влечение. Оно жгло, тянуло, заставляло думать только о нём. Хотелось прикоснуться, услышать голос. Хотя бы одно слово. Девушка сидела неподвижно, глядя на перо. Комната вдруг показалась слишком тесной. Грейнджер поднялась, прошлась к окну. Пальцы невольно скользнули к внутренней стороне запястья, туда, где под кожей пульсировала еле ощутимая дрожь. Связь. Она была. Он жив. «Ты ищешь Драко?» Гермиона замерла. Почерк не принадлежал Нотту. Неуверенные, вытянутые линии букв. «Кто ты?» — быстро вывела она, сердце забилось чаще. Ответ пришёл мгновенно. «Он не отвечает не потому, что не хочет. Он не может.» Гермиона сжала перо так, что костяшки побелели. — Что значит «не может»?.. — прошептала она. Кожа снова загорелась. Последняя фраза вспыхнула и медленно растворилась на глазах: «Не пиши ближайшее время.» Нахмурившаяся Гермиона стояла в полутьме, слушая, как за окном воет ветер. Кто мог отвечать за него? Этот человек либо кто-то из нас, либо кто-то случайно обнаруживший. Если это враг… почему предупреждает? Стало не по себе. Подкравшиеся мысли заставили резко встряхнуть головой. Девушка прошла к кровати и, схватив подушку, заключила её в объятия.

***

Поместье Гринграсс величественно возвышалось на небольшом холме. Кругом — глухой лес и водоемы. Тяжелые двери особняка захлопнулись за спиной, и звук удара глухо отозвался по холлу. Гермиона медленно вошла в зал, скользя взглядом по собравшимся. Лестрейнджи, Розье, Забини, Долохов, Яксли, Паркинсон… Нотт-старший стоял в углу, склонившись к Альфреду. Девушка наблюдала за ними всего мгновение, но этого хватило, чтобы отец Теодора полоснул по ней холодом. Грейнджер едва заметно улыбнулась, когда Дафна, заметив её, помахала рукой. Малфой шёл рядом — собранный, вежливо улыбающийся, обменивающийся приветствиями с ПСами, чьи улыбки пестрили фальшивостью. Днём он написал ей: «Аппарируй в Мэнор». Она подчинилась без лишних вопросов, попыталась себя сдержать, чтобы не задать их. Теперь, перехватив взгляд Альфреда, Гермиона направилась к нему. Она сделала ещё один шаг, стараясь казаться естественной, и заметила, что несколько слуг молча переглядываются, поднося блюда к столам. — Добрый вечер. Примите мои поздравления, — она склонила голову, как подобает «Амаранте». Альфред ухмыльнулся, потер усы пальцами и слегка склонил голову: — Благодарю, Амаранта. Был бы у меня сын, я бы с радостью принял и тебя в свой род. Девушка ответила благодарной улыбкой, но краем глаза уловила, как Нотт-старший недовольно прищурился. — Поздравляю, Альфред, — мягко произнёс Драко, подходя, чтобы пожать руку. — Мой отец извиняется, что не может присутствовать. — Понимаю, — отозвался Гринграсс. — В последнее время Тёмный Лорд будто залёг на дно. Я давно не получал от него никаких распоряжений, — усмехнулся Альфред, переводя взгляд на остальных гостей. — Надеюсь, Люциусу досталось сполна. — Верно. — Повелитель занят! — яростно вскрикнул кто-то за спиной Гермионы. Она мгновенно повернула голову и поймала взгляд Беллатрисы. Вся поза Пожирательницы говорила о готовности к провокации. Альфред же не шелохнулся, лишь устало выдохнул. — Всегда так прямолинейна, Лестрейндж. Но, боюсь, твоя пылкость здесь ни к чему, — улыбка авгура растянулась на его лице. — Ни к чему?! — хрипло рассмеялась Белла, шагнув вперёд. — Ради чего всё это? Пир во время застоя? Ты можешь устраивать только эти блядские посиделки! — она схватила бокал и с грохотом разбила его о мраморный пол. Альфред медленно подошёл ближе, его голос стал ровным. — Спокойствие не равносильно бездействию. Спешка рождает хаос. Я бы не советовал тебе путать эти понятия… Пока ты кричишь, мы наблюдаем и принимаем решения, которые тебе кажутся невидимыми. Белла усмехнулась и шагнула ближе, почти в упор. — Думаешь, можешь рассуждать о силе, когда сам прячешься за чужими спинами? Воздух между ними натянулся, будто струна. Стало слишком тихо. Альфред рассмеялся и обвел зал взглядом, словно проверяя, кто слушает. — Могу. Я лишь знаю цену слов. А ты, похоже, нет. — Ошибаешься, — палочка незримо скользнула из рукава. Гринграсс медленно опустил глаза на торчащее деревце. — Это тут ни к чему. Я в праве тебя выгнать. Это её приструнило, выражение лица стало не столь наглым. Белла фыркнула и, вальяжно развернувшись на каблуках, покинула зал. Гермиона отстраненно сидела на диване, мелкими глотками попивая вино. Вокруг неё зал казался бесконечным. Высокие потолки украшали резные деревянные балки, стены — мраморные панели с золотыми вставками, а ковры, расстеленные по полу, приглушали шаги. Столы ломились от блюд: экзотические фрукты, пироги, мясо, украшенное травами. В воздухе висел аромат сигар. Некоторые семьи явно проверяли друг друга взглядом. Братья Лестрейнджи и Розье переглядывались с едва заметной напряжённой улыбкой; Нарцисса беседовала с женой погибшего Макнейра. Перед глазами Грейнджер вырос образ Гарри, который осуждал ее за то убийство. Тогда всё это и началось. Яркие огни люстр резали глаза. Гермиона поймала себя на том, что смотрит на гостей так, словно из-за стекла. Взгляды скользили по ней, кто-то обменивался короткими приветствиями, но все это ее не касалось. В зал вернулась Белла. Ее тут же подозвал Долохов, изредка смотревший на Амаранту. Девушка даже не поворачивалась в его сторону. Внезапно глаза зацепились за знакомую фигуру. Сердце сжалось. Гермиона проморгалась, пытаясь убедить себя, что ей кажется, но наваждение не ушло. Колин Криви. Парень нес поднос и казался полностью погружённым в работу. Он двигался среди слуг с отточенной ловкостью, проверяя детали, попутно поправляя скатерти и следя, чтобы всё выглядело идеально. Грейнджер почувствовала странное сочетание страха и любопытства. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, взгляд не мог оторваться. Она медленно приблизилась к Колину, делая вид, что просто идёт мимо. Его поднос был заполнен мерцающими бокалами и небольшими блюдцами. Ей захотелось взять одно из них, и она сделала шаг вперёд, осторожно протянув руку. В тот же момент парень дернулся. Его глаза расширились, руки сжали поднос сильнее. Было видно, что он мгновенно насторожился. — Всё в порядке, — она мягко улыбнулась, стараясь придать голосу спокойствие. — Я просто хочу взять. Колин ещё секунду не шевелился, не отрывая взгляда от её лица. Затем медленно кивнул и отодвинул поднос чуть в сторону, давая ей возможность взять. Его пальцы подрагивали. Девушка аккуратно взяла блюдце, стараясь не делать резких движений. Криви снова сжал поднос, едва заметная треморная линия в плечах и руках выдавала его нервозность. Он быстро двинулся дальше, исчезая за спинами гостей. Пустой взгляд Гермионы скользнул к Драко. Он мягко улыбался, что-то обсуждая с Юстасом Бёрком. Ранее девушке не приходилось видеть его воочию, но она прекрасно знала, чем он промышлял. Бывший работник Святого Мунго, перешедший на сторону Пожирателей. Работал с пленниками Лорда, с теми, кто подвергался пыткам. Она отвела глаза и позволила музыке и голосам раствориться в гулком отдалении. Колин в ловушке. Почему никто не сказал, что он будет здесь… Это место отвратительно. Мне надоело. Гул зала начал давить. Слишком громкий смех, слишком яркий свет, слишком много чужих взглядов. Гермиона сделала вид, что ей нужно передохнуть, и плавно скользнула к боковой двери. Никто не остановил её, гости были слишком увлечены собой. Коридор оказался прохладным и тихим. Звуки праздника постепенно стихали. Гермиона шла медленно, пальцы скользили по холодному мрамору стены, взгляд цеплялся за картины и старые доспехи, выставленные вдоль прохода. Всё здесь дышало древностью и властью. Она свернула за угол, оказалась в другом крыле особняка. Здесь было пусто, лишь редкие факелы на стенах давали тёплый свет. Тишина давила, но в то же время дарила долгожданное облегчение от шума. Гермиона собиралась идти дальше, но её внимание привлекла массивная дубовая дверь с резным гербом Гринграссов. Рядом не было ни одного эльфа, ни гостя, ни охраны, словно это место намеренно оставили без внимания. Она подошла ближе. Это кабинет хозяина. Именно там могла храниться информация, которая может быть полезна. Грейнджер потупила взгляд, в голове вспыхнула фраза: «Мне удалось вытянуть у Астории количество портключей, У Альфреда дома их семь. И все переносят в разные точки одной локации». О чем ты тогда говорил, Забини? Гермиона задержала дыхание, оглянулась через плечо и нащупала палочку в рукаве. Тишина. Никого. Она осторожно коснулась двери. — Алохомора. Щёлкнул замок. Дверь подалась, открывая тёмный кабинет, освещённый единственной свечой. Гермиона замерла на пороге. Кабинет был просторным, но не перегруженным. Вдоль стен тянулись тяжёлые книжные шкафы, доверху заставленные томами в кожаных переплётах. Многие книги выглядели так, будто их никто не открывал десятилетиями. В центре стоял массивный стол из красного дерева, отполированный до зеркального блеска. На нём — аккуратно сложенные стопки бумаг, несколько раскрытых книг, чернильница с золотым пером и бокал с недопитым вином. На стене за столом висел портрет мужчины в мантии Гринграссов, с жёстким взглядом и сжатыми губами. На письменном столе Гермиона заметила несколько конвертов с печатью Ноттов. Она пару секунд нависала над ними, после чего пальцы потянулись к первому письму. «Альфред, Если тёмный лорд падёт, мы обязаны сохранить роды, ты это прекрасно знаешь. Брак Дафны и Теодора должен стать символом стабильности. Следи, чтобы Дафна не пыталась вмешиваться в наши дела. Твои слова о том, что Астория уже распространяется о портключах, не радуют. Прими меры. Теодор, конечно, податливее, но и с ним нужна осторожность. Н.» Девушка подняла брови и взяла следующее письмо. «Альфред, Сеть портключей должна быть введена в действие немедленно. Ты говоришь, что артефакты уже связаны, так почему не активируешь? Н.» Девушка с опаской оглянулась на дверь, когда услышала шаги в коридоре. Она на цыпочках подбежала к двери и затаила дыхание. Шаги начали удаляться. Гермиона слабо выдохнула и вновь приблизилась к столу. «Альфред, Я всё проверил. Как мы и планировали, они привязаны к разным особнякам в окрестностях Йорка. Каждый дом связан с другим, образуя сеть. Перемещение между ними возможно только в пределах города. Это решает вопрос с безопасностью: даже если один дом будет скомпрометирован, сеть сохранится. Я настаиваю: ни один молодой маг не должен знать всех деталей. Н.» Девушка отстранилась от писем, скосив взгляд на папку, лежавшую на краю стола. Пальцы быстро листали страницы, пока на глаза не попалась карта. На ней были отмечены несколько особняков, каждый — разным цветом. Между ними тянулись линии, похожие на паутину. Внизу приписка: «Портключи активны не везде. Один артефакт поврежден.» Ниже стояла печать Гринграсс. Стиснув зубы, Гермиона выпрямилась, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Это была целая скрытая инфраструктура. Девушка закрыла дверь кабинета и медленно пошла по коридору обратно. Бумаги она оставила на месте, но строки из писем всё ещё звенели в голове. Когда она вошла в зал, ей показалось, что музыка звучала громче, чем раньше. Альфред Гринграсс вновь стоял рядом с Ноттом-старшим. Их жесты были размеренными, лица — спокойными, но теперь Гермиона смотрела на них иначе, взгляд задержался дольше, чем следовало. — Что такое, Амаранта? — тихо произнёс кто-то сбоку. — Не пялься так на них. Грейнджер резко повернулась. Забини лениво поднял бокал, глядя прямо на неё. — Я не пялюсь. — Ещё как пялишься, — ухмыльнулся он. — У тебя глаза кричат. Гермиона чуть приподняла уголок губ. — Тогда, наверное, мне стоит надеть повязку на глаза. — А тебе бы пошло, — Забини скосил взгляд на её зеленое платье. Он отпил вина, будто тема себя исчерпала. — Где ты пропадала? — Решила прогуляться. Слишком душно и шумно. — А-а-а, — пьяная ухмылка растянулась на его лице. — Солидарен… Пойду тоже прогуляюсь. Он быстро скрылся за спинами гостей, оставив бокал на камине. — Всё в порядке? — раздался новый голос, чья-то рука мягко коснулась ее плеча. Драко. Он скользнул пальцами ниже, на талию. — Могу позволить себе этот жест? — его тон был вкрадчиво-шутливым. — Если хочешь выглядеть собственником, — она слабо улыбнулась. — Ты скуп на сантименты. — А если… я и есть собственник? — Драко чуть сжал её талию и усмехнулся. Гермиона ответила такой же лёгкой усмешкой, но внутри сердце билось слишком сильно. Он чувствовал её напряжение, как всегда. — Я ходила в другое крыло, — шепнула она, будто между делом. — И как тебе прогулка? — Драко приподнял бровь. — Симпатично. Но твое поместье мне нравится больше. — Не сомневался, — тихо рассмеялся он. — У нас хотя бы нет портретов с такими зубами, как у Альфреда. Гермиона заглянула в его глаза. Он умел читать лица. И она знала: по её выражению он уже понял, что-то произошло. — Ты узнала что-то, — шепнул он, почти не разжимая губ. Она отвела взгляд, сделав вид, что смотрит на танцующих. — Просто… эти разговоры, — выдохнула она, стараясь говорить как Амаранта. — Всё это кажется слишком напыщенным. Драко не поверил. Он видел, как она украдкой снова посмотрела в сторону Альфреда и Нотта-старшего. И заметил то лёгкое напряжение, которое выдало её куда больше слов. — Предлагаю обсудить это позже. Издалека к ним приблизилась Паркинсон, болтая с кем-то о платьях и приглашениях на свадьбу. Её звонкий голос резал уши. — Амаранта, Драко, — протянула она. — Какой чудесный вечер, правда? Ее яркие глаза метнулись к мужчине, стоявшему чуть позади. Рабастан Лестрейндж держался на почтительном расстоянии, но его присутствие давило. Взгляд скользнул по Пэнси и задержался на Амаранте. — Ты как всегда блистаешь, Паркинсон. — Ах, спасибо, — её смех прозвучал фальшиво. — Я немного дерганая последнее время. Извините. — Ты переживаешь из-за свадьбы? — тихо спросила Гермиона. — Не знаю. Она через три недели. Всё готово, конечно… хотя Рабастан ужасно не любит, когда я вмешиваюсь в организацию. Он говорит, невесте подобает только улыбаться. Она произнесла это нарочито легко, но пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. — Как удобно, — пробормотала Грейнджер, не удержавшись. — Иногда она — единственное, что остаётся, — тихо ответила брюнетка. Рабастан подошёл ближе. Его шаги были размеренными, словно всё вокруг происходило по заранее написанному сценарию. — Малфой, — коротко кивнул он. — Слышал, ты пытаешься вернуть влияние своего рода. Рад, что хоть кто-то ещё способен держать фамильную честь. — Мы делаем, что должны, — ответил Драко холодно. — Как и вы, полагаю. — Только вот, — протянул он, и в голосе звенела насмешка. — Не ожидал увидеть тебя таким… целым. После того, что Лорд сделал, я бы и сам вряд ли поднялся так быстро. Малфой замер, но на лице его не дрогнул ни один мускул. — Не всё, что говорят, правда, — произнёс он спокойно. Рабастан усмехнулся. — Да? Я-то слышал, тебя держали трое суток. Бездействие наказуемо… — его голос стал тише, почти ласковым. — Лорд, как видишь, не любит, когда его подводят. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она перевела взгляд на Драко — тот стоял прямо, глаза сверлили наглое лицо Лестрейндж. — Рабастан, — произнёс Малфой негромко, — ты, кажется, не понимаешь, с кем говоришь. — Понимаю, — усмехнулся мужчина, отпивая вино. — Забавно ведь, правда? Тебя пытают, а ты не знаешь, кого винить. Может, стоит спросить у твоей очаровательной спутницы? — он перевёл взгляд на Амаранту, в его глазах мелькнуло что-то ядовитое. Паркинсон коснулась руки Рабастана. — Пожалуйста, — тихо сказала она. — Не надо. Он посмотрел на неё, и в его взгляде блеснуло что-то злое, унижающее. — Как скажешь, невестушка, — процедил он и отошёл, оставив запах сигарет и горького одеколона. Гермиона стояла неподвижно. — Это правда? — спросила она тихо, почти не шевеля губами. Драко не ответил сразу. Его пальцы всё ещё лежали на её талии, но прикосновение стало тяжёлым. — Да, — наконец процедил он. — Он пытал меня. За то, что я «не знал». Но сейчас все хорошо. Его голос был сухим. — Ты должен был мне сразу сказать об этом, — прошептала она. — Я не хотел. Он отстранился на полшага и схватил у мимо проходящего слуги бокал. — Он и правда… не знает? — выдохнула она. — Кто убил Нагайну? — Думаешь, если бы знал, стоял бы я здесь? — Драко усмехнулся без радости. — Лорд тогда был в ярости. Он многое прощает, но не слабость, — парень опустил глаза на бокал, словно видел в нём отражение тех мгновений, когда воздух плавился от боли. — Я — инструмент. Когда инструмент ломается, его чинят. А если не чинится — выкидывают. Гермиона хотела сказать что-то — оправдать, утешить, объяснить — но слова застряли. Её передёрнуло. Рабастан стоял у камина, что-то говорил Паркинсон, а та лишь кивала с каменной улыбкой. Драко последовал её взгляду. — Она его боится, — он отпил алкоголь. — И не зря. Рабастан любит ломать то, что блестит. — Как и твой Лорд, — ответила Гермиона едва слышно. Малфой резко посмотрел на неё. — Не надо это озвучивать, — его голос стал стальным. — Все знают, кто хозяин. — А ты? — спросила она. — Знаешь? Он не ответил. Только коротко вдохнул, будто глотнул ледяного воздуха. Гермиона стояла неподвижно, чувствуя, как внутри медленно оседает страх. Малфой молчал. Лицо стало каменным, но взгляд выдавал — его задело. Сбоку послышался знакомый голос: — Надо поговорить. Забини стоял рядом, бокал исчез, глаза трезвые, слишком внимательные. Он не улыбался. — Сейчас? — тихо спросил Драко, не оборачиваясь. — Да, сейчас, — бросил Блейз коротко. — Иначе может быть поздно. Парень нетерпеливо кивнул в сторону выхода. Малфой на мгновение встретился взглядом с Гермионой и, не говоря ни слова, взял её за руку. Через мгновение они исчезли. Малфой-Мэнор встретил их полумраком. Пламя в камине вспыхнуло само, едва они появились в гостиной. Забини сбросил пиджак на спинку кресла и прошёлся по комнате. — Ты сейчас упадёшь, дружок, — произнёс он, не глядя. — Старик Гринграсс с отцом Теодора себе пристанище строят. Малфой прищурился. — Что? — Ты слышал, — Забини резко повернулся. — Про наличие портключей было известно, да. Но не о том, что они ведут в… — В Йорк, — перебила Гермиона. Оба Пожирателя замерли. Забини вскинул брови, Драко медленно повернул к ней голову. — Откуда ты… — начал Блейз. — Я видела бумаги, — ровно произнесла она. — В другом крыле. Они договариваются с северянами. Йорк — их запасной план. Малфой тихо выругался. — Они предают. — Нет, — хмуро сказал Забини. — Они страхуются. Разница — только в том, кто падёт первым. Гермиона прошла к окну. Луна отражалась в стекле, делая её лицо бледным. — Они не просто готовят убежище — они строят систему. — Они играют с огнём. Лорд это почувствует, — Малфой устало потер переносицу. — Он явно уже чувствует, — тихо сказала Грейнджер. — Просто не знает, откуда дует ветер. Повисла пауза. Пламя в камине слабо потрескивало. Забини смотрел то на задумавшегося Малфоя, то Гермиону, чьи глаза больше не были глазами Амаранты. — Как же забавно… — начал он медленно. — Если вы правы, нас ждёт не просто «дворцовая интрига». Это — начало раскола. Малфой кивнул. Когда хлопнула дверь и шаги Забини стихли в коридоре, в комнате стало тихо. Гермиона обернулась к Драко. Он стоял, опершись рукой о спинку кресла, бледный, словно из него выжали жизнь. — Он сказал правду, — тихо произнесла она. — Про пытку. Ты можешь рассказать? Малфой медленно поднял голову. Его губы дрогнули, будто он хотел усмехнуться, но не смог. — Да. Гермиона подошла ближе, всматриваясь в его лицо. — Все-таки не понимаю, почему ты не сказал сразу. — Потому что это не имеет значения, — он отвёл взгляд, и на мгновение в его лице промелькнула слабость. — Говорю же, Лорд считал, что я скрываю правду. Что я знал, кто убил змею. Но я сумел доказать обратное. — И ты… не мог связаться со мной? Драко на секунду задержал на ней взгляд. — Не мог. У меня забрали всё, — он опустился в кресло, сжал пальцы у висков. — Несколько дней без сна. Только его голос, ввинчивающийся в черепушку. И палочка, направленная на тело. Гермиона поджала губы и сделала шаг вперёд. — Но перо… кто-то отвечал. — Это мама, — сказал он тихо. — Она нашла его. Я спал. У меня не было сил. Гермиона замерла, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Значит… Нарцисса знает про наказание? — Больше, чем должна, — он откинулся в кресло. — Она видела, как меня принесли. Лорд позволил ей ухаживать. Думаю, просто хотел, чтобы она наблюдала, как меня ломают. Гермиона медленно сократила расстояние, невесомо коснулась его плеча. — Почему он тебя отпустил? Он усмехнулся, глядя в огонь. — Потому что решил, что мне будет полезнее жить. Сломанный, но живой. Драко помолчал, потом добавил почти шёпотом: — А мама написала тебе потому, что думала — если бы ты не была предупреждена, сделала бы ошибок. Но твоя пылкость… она, кажется, итак погасла. Девушка опустила взгляд, чувствуя, как горло сжимает. — В этом правда. Он поднял на неё глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Грейнджер медленно протянула руку, коснулась его щеки. Драко не отстранился, только закрыл глаза. Она наклонилась чуть ниже, ладонь скользнула к его затылку. — Посмотри на меня. Он открыл глаза. В них блеснула усталость, злость, страх. Всё, что он тщательно прятал. Губы коснулись его губ осторожно, почти несмело. Он не ответил сразу. Вначале просто замер, будто не верил, что это происходит. А потом вдохнул и будто сдался. Его рука легла ей на талию, другая поднялась к затылку. Движение было резким, но не грубым. Он посадил её на колени, прижимая ближе. Кресло тихо заскрипело. Малфой не мог насытиться, его руки скользнули по её спине, пальцы впились в ткань, будто пытаясь прижать ближе. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Гермиона… — голос был низким, дрожащим, но в нём звучало желание, которое невозможно было игнорировать. Каждое движение было как борьба: кто-то хотел замедлить мгновение, кто-то — поглотить его целиком. Поцелуй снова стал интенсивным, губы встретились с жадностью, которой они оба не позволяли себе. Дыхание сбивалось, пальцы заплетались в волосы. В этот миг они существовали только друг для друга. Гермиона почувствовала, как Драко напрягается, его тело словно горело изнутри. Он откинул голову немного назад. — Никогда не думал, что смогу чувствовать это… так сильно. Гермиона, склонившись к нему, едва слышно ответила: — Я тоже… Губы вновь встретились, но теперь касание стало глубже, почти агрессивным, как будто они пытались через этот поцелуй высвободить всё, что держали внутри годами. Сердце Грейнджер стучало в висках, дыхание путалось, а ладони Драко будто горели на её коже. И в этот миг, когда мир вокруг полностью растворился, дверь в комнату резко открылась. Холодная волна прошла по комнате, словно все тепло исчезло. Гермиона резко обернулась, сердце колотилось бешено. Драко, все еще сжимая пальцы на её талии, бросил быстрый взгляд на источник прерывания. В дверях стоял Люциус. Холодный и безупречно сдержанный, будто ничего не заметивший. Его острый взгляд на мгновение задержался на сыне. — Драко, Лорд требует отчёта, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Сейчас. Дыхание ещё было неровным, но парень быстро натянул на лицо привычную маску безразличия. — Отчёта? — спросил он хрипло. — О пленниках в секции безопасности Гринготтса, — уточнил Люциус. — Их переместили, и Лорд хочет знать, кто из них ещё жив. Люциус говорил спокойно, но между словами скользила тень брезгливости и надменного презрения. Он даже не смотрел на сына прямо, словно само его присутствие здесь было для него унижением. Драко не шевелился, лишь ослабил хватку на талии, не глядя на отца. — Я разберусь. — Разберись, — ответил Люциус, делая едва заметный шаг вперёд. Его взгляд всё-таки коснулся Гермионы — холодный, оценивающий, с тем выражением, будто он смотрит на нечто, не заслуживающее внимания. — И, пожалуйста, убедись, что ничего не отвлекает тебя от работы. Драко поднял на него стальной взгляд. — Она здесь не при чём. Люциус чуть приподнял подбородок. — Разумеется, — угол его губ едва заметно дёрнулся, то ли от усмешки, то ли от внутреннего отвращения. — Лорд не терпит задержек. Он развернулся и направился к двери. Перед тем как выйти, задержался на мгновение и тихо добавил, уже не глядя: — Постарайся, чтобы ему не пришлось сомневаться в тебе снова. Дверь закрылась почти беззвучно. Воздух в комнате стал неподвижным. Гермиона тихо слезла с колен и встала рядом с Драко. Он не шелохнулся. Его плечи дрожали — не от страха, а от ярости, которую он едва сдерживал. — Раньше он не был таким… — тихо выдавил он. — Что-то заставило его поменять отношение ко мне. Девушка поджала губы, слабо коснулась его плеча. Малфой метнул к ней глаза, после чего встал и вышел из комнаты.