Морозный алый

Замок встречал гостей тысячью огней. Факелы в коридорах горели особенно ярко, отбрасывая пляшущие тени на древние стены. Парадная лестница была устлана алыми коврами. Из Большого зала доносилась музыка, играл оркестр из пленных, а мелодия в их исполнении звучала мрачно. Гермиона в облике Амаранты Нотт ступила на мраморный пол и на мгновение замерла. Она видела этот зал разным: полным смеющихся учеников, украшенным на Хэллоуин, пустым и холодным летом. Но таким — никогда. Столы, за которыми когда-то сидели факультеты, были сдвинуты к стенам. В центре возвышался длинный помост, накрытый чёрной скатертью с вышитыми серебряными змеями. Вдоль него стояли кресла для высших чинов, а дальше теснились остальные: второстепенные Пожиратели, их жёны, те, кто пытался примазаться к победе. Над троном Лорда висело огромное знамя с черепом и змеёй — Тёмная метка, вытканная золотом. Гости прибывали. Входили группами, громко переговариваясь, смеясь. Некоторые уже были пьяны, огневиски лилось рекой. Женщины в роскошных мантиях, мужчины в парадных одеждах Пожирателей, с масками на головах или на поясах. Серебряные и золотые украшения, самоцветы, меха — они выглядели как победители, собравшиеся на пир после долгой войны. — Амаранта! — окликнул её незнакомый голос. Гермиона обернулась. К ней подходила жена одного из младших Пожирателей — она не помнила её имени, но видела когда-то у Гринграссов.  Женщина была в изумрудах, с прической, на которую ушло не меньше часа. — Ты выглядишь бледной, дорогая, — пропела она, беря Амаранту под руку. — Неужели волнуешься? Сегодня великий день! Лорд обещал объявить о новых порядках. Грейнджер выдавила улыбку. — Просто немного устала с дороги. — О, понимаю. Драко не с тобой? — Он с отцом, — ответила девушка,  заметив в толпе Люциуса и Драко. Он стоял чуть поодаль и не поворачивался в её сторону. — Смотри, смотри, — зашептала соседка, — Беллатриса сегодня в ударе. Говорят, она лично пытала какого-то мальчишку из Когтеврана буквально десять минут назад. Хочет произвести впечатление на Лорда. Гермиона проследила за её взглядом. Белла стояла у трона, разглагольствуя с Яксли. Она была в чёрном, с бриллиантами на шее, и смеялась. Рядом без интереса маячил Рудольфус, его глаза равнодушно скользили по толпе.  — А вот и Кэрроу, — продолжала женщина. — Говорят, они замучили насмерть троих беглецов на прошлой неделе. Представляешь? Грейнджер сжала зубы. Амикус и Алекто вошли в зал, сопровождаемые смешками и одобрительными кивками. Алекто несла в руках какой-то окровавленный предмет — то ли амулет, то ли часть одежды — и демонстративно бросила его на пол, растоптав каблуком. Зал зааплодировал. Девушка перевела взгляд дальше, туда, где толпились остальные. Она узнавала лица, знакомые по школьным годам, по газетам, по рассказам Драко. Вот Гойл-старший — грузный, с квадратной челюстью, он стоял, набычившись, и жадно пил огневиски прямо из горла, не обращая внимания на брызги, летящие на мантию. Рядом с ним переминался с ноги на ногу тощий Мальсибер с бегающими глазами, он то и дело оглядывался, словно ждал подвоха. Эта крыса будто сейчас сбежит.  Чуть поодаль стояла группа пожирателей постарше: Эйвери, Нотт-старший, Гринграсс. Нотт-старший был спокоен, как удав. Он стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел на трон. В стороне, прислонившись к колонне, скучал Розье. Он был в идеально скроенной мантии, с идеальной осанкой, и на его лице застыло выражение превосходства. Руквуд о чём-то спорил с каким-то незнакомым Пожирателем. Он размахивал руками, до ушей доносились обрывки фраз про какие-то заклинания.  Долохов смиренно сидел в углу и смотрел в одну точку перед собой. Гермиона пилила его взглядом, он же его не поднимал. Видимо, ожидал собственную смерть, ведь в его убогом положении победа была невозможна. Краем глаза она заметила ещё несколько лиц: женщину в маске, которая стояла особняком и не общалась ни с кем, мужчину, которого поддерживали под руки двое; подростка, который явно был здесь впервые и с восторгом таращился на всё вокруг. — Смотри, смотри, — снова зашептала соседка, — Лорд скоро выйдет. Все уже в сборе. Девушка кивнула, делая вид, что слушает, но внутри неё крутились мысли о другом. Она знала, что многие из этих людей умрут сегодня, и , глядя на их самодовольные лица, она не чувствовала ни капли жалости. — Пойдём, — соседка потянула её за руку. — Скоро начнётся. Грейнджер позволила увести себя ближе к помосту, но на полпути остановилась, сделав вид, что поправляет обувь. Женщина ушла вперёд, потеряв её в толпе. Девушка выпрямилась и, не оглядываясь, скользнула к боковому выходу, затем выскользнула из зала незаметно. Коридоры Хогвартса встретили её тишиной. Здесь тоже горели факелы, но людей почти не было — вся элита собралась внизу. На глаза попадались только патрули, включающие в себя пару скучающих Пожирателей у лестниц. Гермиона прошла мимо них, кивнув, и никто не остановил её. Седьмой этаж. Знакомый коридор. Пустая стена.  Она остановилась, закрыла глаза и сосредоточилась. Она думала о диадеме. О том, что ей нужно место, где она сможет уничтожить этот проклятый кусок металла. Три раза прошла мимо, и дверь наконец появилась, бесшумно скользнув в стене. Выручай-комната предстала перед ней в образе гигантского склада, но сейчас он казался ещё более зловещим, чем в её воспоминаниях. Горы старых стульев, сломанных шкафов, треснувших зеркал, пыльных книг, статуй с отбитыми носами и манекенов в истлевших одеждах. Сотни, тысячи предметов, накопленных поколениями учеников, громоздились друг на друга, создавая башни из хлама, которые тянулись к высокому потолку, теряющемуся в темноте. Воздух здесь был спёртым и тяжёлым. Грейнджер двинулась вперёд, перешагивая через хлам. Под ногами хрустело стекло, шуршали страницы рассыпавшихся книг, где-то в глубине раздался глухой стук — упала статуя, задетая её неосторожным движением. Она пробиралась между грудами хлама, ворошила вещи, заглядывала в каждый тёмный угол. Статуи, бюсты, манекены — они будто не заканчивались. Одни в рыцарских доспехах, другие в париках, третьи вообще без голов. Где тот самый? Она сбилась со счёта, сколько раз останавливалась, чтобы перевести дух. И вдруг — увидела. Слева, в углу, почти у стены, за грудой сломанных стульев, стоял бюст мужчины в пыльном парике. У него было неприятное, надменное лицо с тонкими губами и прищуренными глазами, а на голове, чуть набекрень, сидела диадема. Потускневшее, старое серебро с мелкими сапфирами, выложенными в виде крыльев ворона. На вид это ничем не примечательная вещица, таких побрякушек в этой комнате были сотни. Но от неё исходило тепло. Она протянула руку и сняла диадему с головы бюста. Металл был горячим, болезненно горячим, как если бы она сжала раскалённый уголь, но пальцы не обожгло. Наоборот, жар пополз вверх по запястью, по венам, и мир вокруг начал плавиться. Мысли затуманились, перед глазами поплыли картины: она сидит на троне Волан-де-Морта, а Пожиратели падают на колени перед ней; Гарри, живой и невредимый, благодарит её за спасение; Драко целует её руки, а война закончена в один миг, потому что она стала достаточно сильной, чтобы просто щёлкнуть пальцами и уничтожить врагов. Но это были не просто мечты. Вместе с ними пришли чужие воспоминания. Мелькнуло незнакомое лицо, искажённое страхом, когда палочка Тома направлена в лоб. Вспышка зелёного света. Женский крик, оборвавшийся так же внезапно. А потом была другая смерть, и ещё одна, и ещё. Целая галерея лиц, которые этот кусок металла видел за семьдесят лет. Все они были здесь, в этом горячем серебре, и все они кричали беззвучно, облепляя её сознание, как мухи. Надеть её… Просто примерить… Узнать, что она даёт… Мудрость, силу, власть над магией. На одно мгновение стать той, кто решит исход этой войны не кровью, не потерями, а знанием. Она ведь заслужила это право. Она столько вынесла, столько потеряла. Так много лиц уже гниют под землёй, а она жива. Может, она и есть та, кто должна… Пальцы сами потянули диадему к голове, и в этот момент она увидела своё отражение в потускневшем серебре. Но это была не она. Из диадемы на неё смотрела чужая, незнакомая женщина с глубокими глазами и тонкой складкой жестокости в уголках губ. Женщина, которая уже носила эту вещь когда-то. — Нет! — резко закричала Гермиона, отдёргивая руки. — Нет, нет, нет! Она отшвырнула диадему в сторону, и та со стуком покатилась по полу, оставляя за собой тонкую полосу чёрной жижи. Гермиона стояла, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. Пальцы горели, но теперь это была не иллюзия: на коже проступили красные линии, словно кто-то провёл по ним раскалённой проволокой. Диадема пометила её. Что ты творишь, идиотка? Она схватила себя за волосы, дёрнула так, что в глазах потемнело. Боль немного прояснила сознание, но внутри всё ещё пульсировало тёмное искушение. — Соберись, Грейнджер, — приказала она себе вслух. Она ударила себя по щеке так, что голова мотнулась в сторону. На глазах выступили слёзы, но сознание прояснилось окончательно. Гермиона подошла к диадеме, подняла её, стараясь не смотреть на неё, не думать о ней как о чём-то живом. Просто кусок металла. Просто очередной кусок металла, который нужно разбить. Она опустилась на колени, положила диадему на пол. Вытащила палочку. Уничтожить. Надо уничтожить. Но пальцы снова дрогнули. Мысли попытались свернуть в другое русло, и девушка снова ударила себя: на этот раз кулаком по бедру, с такой силой, что наверняка останется синяк. — Нет! — рявкнула она. — Я сказала — нет! Я — Гермиона Грейнджер! Я училась лучше всех в школе! Я пережила войну! Я выдержала пытки! Я не сломалась тогда и не сломаюсь сейчас! Она зажмурилась, сжала палочку со всей силы, отчего рука затряслась. Заклинание ударило в диадему. Серебро вспыхнуло пламенем, диадема задрожала, засветилась багровым изнутри, и вдруг — взрыв. Гермиону отбросило к стене, она врезалась спиной в какой-то шкаф и сползла на пол. Воздух наполнился криком, который вскоре стих, оборвавшись на высокой ноте. Диадема лежала на полу расколотая надвое, из неё сочилась чёрная, густая жижа, которая поглощалась пламенем с шипением.  А потом Грейнджер вырвало. Она упала на четвереньки, и её рвало снова и снова: желчью, слизью, какой-то чернотой, которая будто выползала из глубины её существа. Вместе с желчью выходили воспоминания, которые не принадлежали ей. Лица, которых она никогда не знала, но почему-то оплакивала сейчас. Мужчина с рыжими усами, падающий на колени перед молодым Томом. Женщина, закрывающая собой ребёнка. Старик в разорванной мантии, шепчущий заклинание, которое не спасло. Это был ужас, который Волан-де-Морт вплавил в этот металл за десятилетия убийств. И теперь он выгорал из неё вместе с желчью, выходил чёрными сгустками, оставляя во рту привкус ржавчины и пепла. Внутри всё горело и тряслось. В ушах звенело, руки дрожали так сильно, что она едва удерживала себя над полом. Очередной спазм вывернул желудок наизнанку — изо рта потекла уже просто горькая желчь, смешанная с тонкими нитями чёрного. Она шлёпнулась на бок, скукожилась, прижимая ладони к животу. Её трясло крупной дрожью, зубы постукивали. Холод пробирал до костей, хотя в комнате было душно. Минута. Две. Пять. Она не знала, сколько прошло времени. Наконец спазм отпустил. Она лежала, прижимаясь щекой к холодному камню, тяжело дыша, чувствуя, как по подбородку течёт слюна вперемешку с желчью. Глаза впивались в расколотую диадему. Внутри было пусто. Абсолютно пусто. Только слабость и тошнота, которая всё ещё подкатывала к горлу, да на руках всё ещё горели красные полосы. Вставай. Гермиона кое-как перевернулась на спину, прижимая руки к животу. Голова кружилась, к горлу снова подступила тошнота, но она пересилила себя, задышала глубоко и медленно, считая про себя. Раз. Два. Три. Потом вспомнила. Зелье. У нее было общеукрепляющее, которое должно помочь после магического истощения. Дрожащими пальцами она нашарила карман, вытащила один из флаконов, который Тео сварил перед походом. Пальцы не слушались. Она выронила флакон, и он покатился по полу. Грейнджер застонала сквозь зубы, перевернулась на живот и поползла за ним, царапая руки о битое стекло. Наконец догнала, сжала в кулаке. Зубами вытащила пробку. Жидкость внутри была мутно-зелёной и пахла полынью. Она поднесла флакон к губам и выпила залпом, давясь и кашляя. Половина пролилась на подбородок и на пол, но хоть что-то попало внутрь. Несколько секунд ничего не происходило. А потом по телу начало разноситься тепло. Оно растекалось от желудка к конечностям, прогоняя дрожь. Гермиона закрыла глаза и позволила себе минуту полежать, чувствуя, как зелье делает свою работу. Дыхание выровнялось, пульс перестал биться в висках бешеным молотом. Голова прояснилась. Она открыла глаза и медленно, осторожно поднялась. Ноги дрожали, но держали. Прислонилась к стене, перевела дух. Во рту было отвратительно. Посмотрела на расколотую диадему, из которой всё ещё сочились остатки чёрной жижи. Ещё один шаг к победе. Девушка вытерла рот тыльной стороной ладони, поправила одежду и, пошатываясь, двинулась к выходу. Она шла по коридору, опираясь рукой о стену. Десяток ступеней спустя она остановилась у высокого окна на лестничном пролёте, чтобы перевести дух, и машинально глянула вниз. Там, на залитых лунным светом подступах к замку, клубилась тьма. Сотни людей, стекающихся со всех сторон. Они выходили из леса, из оврагов, из-за холмов. Гермиона прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь. Вот знакомые лица. Артур с патронусом в виде ласки, что метался вокруг него, разгоняя тьму. Кингсли с суровым лицом, отдающий приказы небольшим отрядам. Молли, Фред и Джордж, Сьюзен… А дальше — десятки, сотни лиц, которые она не могла разглядеть, но узнавала по осанке, по движениям, по тому, как они держали палочки. Симус, Парвати, Терри Бут, Ли Джордан, Джастин Финч-Флетчли, Флёр. Старые члены Ордена, которых она не видела годами — Дедалус Диггл, Эммелина Вэнс, Стерджис Подмор. Авроры в форменных мантиях, незнакомые ведьмы и волшебники, пришедшие из других стран.  А впереди, отдельно от всех, чуть в отдалении, стоял Гарри. Он был без мантии, в простой куртке, растрёпанный, со взлохмаченными волосами. Стоял Поттер, вглядываясь в тёмные окна замка, и она знала, что он ищет свою цель. Грейнджер смотрела на них, и комок подступал к горлу. Не прошло минуты, как она выпрямилась и, собрав остатки сил, почти побежала обратно в зал.  Когда девушка вновь толкнула тяжёлые двери Большого зала, она поняла, что что-то пошло не так. Музыка стихла, смех и разговоры оборвались, а в центре творилось нечто страшное. Трон лежал расколотый на куски, разбросанные по всему помосту. Чёрное знамя с Тёмной меткой было сорвано и валялось в углу, растоптанное ногами. Сам Лорд стоял на коленях посреди этого хаоса, и вид его был настолько чудовищен, что у Гермионы перехватило дыхание. Он не кричал, издавал звуки, которых она никогда не слышала от человека. Голова его была запрокинута, руки вцепились в грудь, раздирая мантию в клочья, и из-под ногтей текла кровь. — Лорд! — Беллатриса бросилась к нему, но он даже не взглянул. Просто взмахнул рукой, и её отшвырнуло к стене с такой силой, что она проломила каменную кладку и рухнула, залитая кровью. — ДИАДЕМА! — заорал он вдруг. — МОЯ ДУША! ОНИ УНИЧТОЖИЛИ ЧАСТЬ МЕНЯ! Он вскочил на ноги, и магия выплеснулась из него чёрным смерчем. Вихрь пронёсся по залу, срывая гобелены со стен, круша колонны, разбрасывая людей, как щепки. Тех, кто не успел отпрянуть, размазало по стенам кровавыми пятнами. — КТО? — заревел он, и глаза его полыхнули алым. — КТО ИЗ ВАС ЭТО СДЕЛАЛ? Он заметался по залу, хватая Пожирателей за горло, вглядываясь в их лица безумными глазами. Мальсибера, он поднял в воздух одной рукой и держал, пока тот не забился в конвульсиях, а потом отбросил в сторону, как сломанную куклу. Крэбба он ударил заклинанием прямо в лицо, и тот рухнул, заливая пол кровью.  — ВЫ ВСЕ! — орал он, и изо рта его летела пена. — ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ! КАЖДЫЙ ИЗ ВАС! Вокруг него творилось светопреставление: заклинания срывались с пальцев и летели во все стороны, не разбирая цели. — ЛОРД! — закричал запыхавшийся Пожиратель из тех, что стояли на постах. — ЛОРД, ОНИ СНАРУЖИ! Безносый замер. — Что ты сказал? В этом шепоте чувствовалась такая угроза, что Пожиратель рухнул на колени и пополз к нему, не смея поднять головы. — Там... там армия, Господин! Они окружают замок! Они идут сюда! Волан-де-Морт медленно выпрямился. Кровь текла по его лицу, глаза горели алым огнём. Он пошёл к окну. Пожиратели шарахались от него, как от огня, но он не обращал внимания. Подошёл к высокому стрельчатому окну, взмахнул рукой, и стена вместе с окном разлетелась вдребезги, открывая ночной пейзаж. Холодный ветер ворвался в зал. Волан-де-Морт вышел на самый край, на уцелевший кусок каменного пола, нависающий над пропастью, и вгляделся вниз. Лорд стоял неподвижно, и Гермиона видела, как его взгляд скользит по рядам, выхватывая лица. Он стоял долго, очень долго. А потом на его лице появилась улыбка. — Они пришли, — в словах просачивалось торжество. — Они все пришли. Он развернулся и медленно пошёл обратно в зал. Проходя мимо замерших Пожирателей, он останавливался возле каждого и заглядывал в глаза. Никто не смел отвести взгляд. — Вы слышали, — голос его звучал ровно, будто и не было этой безумной вспышки пару минут назад. — Они там. Они хотят смерти. Он подошёл к двери, ведущей к главному входу, и на мгновение замер. — Так дайте им то, чего они хотят, — прошипел он, не оборачиваясь. — Начинайте. И вышел. В зале повисла тишина, а потом всё пришло в движение. Пожиратели хватали палочки, строились, кричали, бежали к выходам. Грейнджер стояла у стены, сжимая палочку. Внезапно двери зала разлетелись вдребезги, и в проём хлынула волна людей. Они врывались навстречу ПСам из главного входа, из боковых коридоров, из-за разбитых окон. Зал наполнился топотом ног. Гермиона метнулась в сторону, прижимаясь к стене, уворачиваясь от первых заклинаний. Рядом упал Пожиратель, сражённый легким заклятием, но он тут же поднялся и ответил Авадой. Крики смешались в сплошной гул, в котором невозможно было различить отдельных людей. Она нырнула в тёмный угол, за огромную каменную колонну. Здесь было почти темно, только отблески заклинаний выхватывали из мрака куски стен. Гермиона рванула ворот мантии, содрогаясь от того, как оборотное зелье стекало по коже. Черты лица плыли, возвращаясь к родным.  Она выпрямилась, сжимая палочку, и в этот момент из-за колонны выскочил Пожиратель. Он увидел её, заорал что-то нечленораздельное и поднял руку. Грейнджер не думала. Чёрная молния вырвалась из палочки, ударила Пожирателя в шею, и его голова отделилась от тела с таким звуком, будто лопнул перезревший арбуз. Тело рухнуло, голова покатилась по каменному полу, оставляя кровавый след. Она смотрела на это секунду, не больше. Но в следующее мгновение её накрыло: запах меди, оседающий на губах; странная лёгкость в руке, которая только что сотворила смерть; и — самое страшное животное удовлетворение. Она почувствовала себя сильной. По-настоящему, абсолютно сильной. Впервые за весь этот год. Нет. Не сейчас. Не думать об этом. Гермиона вышла из-за колонны и врубилась в самую гущу. Перед ней возник ещё один Пожиратель, но она ударила первой. Дальше появился следующий желающий умереть от её руки. Она отразила щитом его проклятие и ответила тёмной молнией, которая прожгла его насквозь. — ГЕРМИОНА! Голос прорвался сквозь гул битвы, заставив её обернуться. Рядом, отбиваясь от двоих Пожирателей, стоял Рон. Он выглядел ужасно: грязный, с кровью на лице. Он отбил заклинание, уложил одного Ступефаем, второго добил чем-то невнятным. — Ты где была?! — заорал он, подбегая. — Я видел, как ты вышла из-за колонны! Ты... — он увидел тело Пожирателя с оторванной головой, и глаза его расширились. — Это ты? — Я, — коротко ответила она. — Где Гарри? — Там! — Рон махнул рукой в сторону главного входа. — Он рванул к Тому, как только мы ворвались! Я пытался его догнать, но эти ублюдки... — Прикроешь? — спросила она, сжимая палочку. — Всегда. Они двинулись вперёд, Рон отбивал заклинания справа, Гермиона слева. Она убивала легко, почти играючи, и это пугало её саму. Перед ними возникла фигура в чёрном — Яксли. Он узнал их, оскалился и бросился в атаку. Заклинания летели градом, Рон еле успевал уворачиваться. Грейнджер ответила красной молнией, но Яксли отразил, засмеялся. — Грейнджер! — заорал он. — Я слышал о тебе! Думаешь, тебя что-то спасет сегодня?! Она не ответила. Ударила снова, и снова, и снова. Яксли начал сдавать назад, он уже не смеялся, а пятился, отбиваясь, но Гермиона наседала. И в какой-то момент она поймала себя на мысли, что наслаждается этим. Его паника, когда очередное проклятие прошивает щит. Она чувствовала это так же остро, как собственное сердцебиение, и это пьянило. — Сейчас! — крикнул Рон и бросил какое-то заклинание. Яксли отвлёкся на долю секунды, и этого хватило. Тёмная вспышка ударила ему прямо в грудь. Он замер, уставился на дыру, которая образовалась в его мантии, и рухнул замертво. Гермиона стояла над ним, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри пульсирует что-то тёмное.  Сейчас оно накормлено, но захочет ещё.  Она с силой прикусила губу до крови — боль вернула ясность. — Бежим! — крикнула Грейнджер, хватая Рона за руку. Они побежали через зал, перепрыгивая через тела, уворачиваясь от заклинаний.  — Там! — Уизли указал вперёд. Гарри стоял напротив Волан-де-Морта, вокруг них образовалась пустая зона — никто не смел приблизиться к двум титанам. Они кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами, отчего воздух свистел от магии. Девушка рванула к нему, забыв обо всём. — ГАРРИ! — закричала она, но он не обернулся. Вдруг Лорд пошатнулся. Это было неуловимое движение, но Гермиона заметила это сразу. Его лицо вначале слегка исказилось, затем резко он схватился за грудь, на мгновение останавливая поток проклятий. Этого хватило. Грейнджер рванула вперёд, отбрасывая какого-то подвернувшегося Пожирателя, и врезалась в Гарри всем телом, сбивая его с ног. Они покатились по каменному полу и замерли за грудой обломков рухнувшей колонны. — Ты с ума сошла?! — заорал Поттер, пытаясь подняться. — Я почти... — Заткнись! — рявкнула она, прижимая его к камням. — Он сейчас в ярости, он разнесёт здесь всё к чёртовой матери! Гарри задыхался и смотрел на неё бешеными глазами, но вдруг его взгляд смягчился. — Ты... ты вернулась, — выдохнул он. — Я думал, ты… — Я здесь, — ответила она, сжимая его плечо. — И я никуда не уйду. Только, пожалуйста, не вздумай умирать, ты меня слышишь? Гермиона прижалась спиной к холодному камню, тяжело дыша. Поттер сидел рядом, сжимая палочку и сверля взглядом то место, где из-за обломков виднелась фигура Волан-де-Морта. Вокруг гремела битва, но здесь, в их укрытии, было относительно тихо. Вдруг мимо, пригибаясь и оглядываясь, знакомыми движениями скользнула тень в чёрной мантии и маске.  Гермиона узнала бы его из тысячи. — Я сейчас, — шепнула она Гарри и, не дожидаясь ответа, скользнула следом. За углом, в тени массивной колонны, она настигла его, схватила за руку и рванула на себя. Драко обернулся, и даже сквозь прорези маски она увидела, как расширились его глаза. — Ты с ума сошла? — прошипел он, стягивая маску. — Здесь же... — Тихо, — перебила она, оглядываясь. — Что ты делаешь? — Пробираюсь к подвалам. Там пленники, надо их вытащить. Нужны люди. Гермиона на мгновение задумалась, и в голове созрел план. — Ты наденешь маску обратно и пойдёшь со мной. Я буду тебя тащить, будто ты — пленный Пожиратель, который решил спасти шкуру и показывает, где держат заложников. — Рискованно. Мне нравится. — Тогда пошли. Гарри рядом, он прикроет. Они вернулись к Поттеру. Гермиона тащила Драко за руку, изображая суровую конвоиршу, он же играл роль сломленного пленника — спотыкался, опустив голову, и жалобно поскуливал: — Не убивайте, пожалуйста! Я покажу! Я всё покажу! Я проведу! Поттер уставился на них, непонимающе моргая. — Это кто? — Мой пленный, — отрезала она. — Говорит, знает, где держат наших. Я ему верю. — То есть ты хочешь... — Мы идём в подвалы. Ты с нами? Гарри секунду смотрел на неё, потом на согнувшуюся фигуру в маске. — Я с вами, — сказал он, поднимаясь. — Если это ловушка, я лично... — Не ловушка, — прошептал Драко, отодвигая маску ровно настолько, чтобы Гарри увидел его черты. — Это я, Поттер. Гарри выдохнул, и на его лице появилось выражение, которое бывает у человека, который только что пережил микроинфаркт. — Малфой...  Гермиона, как ты его поймала? — Потом расскажу, — оборвала девушка, — идем. Они двинулись через зал, лавируя между сражающимися. Грейнджер держала палочку у спины Драко, тот спотыкался и жалобно скулил, Гарри прикрывал их. Никто не обращал на них внимания, в этом аду каждый был занят своим выживанием. На лестнице они наткнулись на Чжоу. Она отбивалась от двоих Пожирателей, но силы были неравны. Гермиона ударила тёмной молнией, и один из нападавших рухнул замертво, Гарри же оглушил второго. Чанг обернулась, увидела их и замерла. — Это пленный, — быстро сказала Грейнджер. — Ведёт нас к заложникам. Идёшь с нами? Чжоу кивнула, тяжело дыша. Они побежали дальше. В коридоре к ним присоединились двое старых волшебников — Дедалус Диггл и какой-то аврор, которого Гермиона видела на празднике Артура. Дедалус был бледен, но пытался держаться, а аврор матерился сквозь зубы, размахивая палочкой. Они свернули в коридор, ведущий к подземельям. Впереди показалась тяжёлая дверь с магическим замком. Гермиона подтолкнула Драко вперёд. — Работай. Драко, не снимая маски, приблизился к двери и постучал условным стуком. Изнутри донеслось: — Кто там? — Это я, Малфой! — крикнул Драко, стараясь, чтобы голос звучал властно. — Веду новую партию пленников! Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Высунулась голова Пожирателя, глянула на Драко в маске, на сгорбленных «пленников». — Проходи, — махнул рукой Пожиратель, открывая дверь шире. Как только они вошли, Драко резко обернулся и ударил заклинанием прямо в лицо охраннику. Тот рухнул, не успев даже вскрикнуть. Второй Пожиратель, сидевший у стены, вскочил, но Гермиона была быстрее. Из-за угла появились еще несколько, аврор тут же выбежал вперед, забирая на себя внимание. — Внутрь! — скомандовал Гарри, пробегая мимо. Гермиона и Чжоу вбежали в коридор с камерами, там они увидели профессора Флитвика, десятки изнеможенных учеников младших курсов. — Мы пришли! — крикнула Грейнджер , взмахивая палочкой. Замки на дверях взорвались, решётки распахнулись.  Пленники хлынули наружу, но не побежали к выходу. Они остановились, оглядываясь на тела павших Пожирателей, на палочки, валяющиеся в пыли. Кто-то первый нагнулся, подобрал чужую палочку, сжал в дрожащей руке. За ним второй, третий. — Они могут вернуться, — прохрипел профессор Флитвик, опираясь на стену. — Если у вас есть силы, если вы можете держать палочку — идите и бейтесь. Мы отвоевали этот замок однажды, отвоюем и сейчас. Студенты, которых держали в подвалах неделями, подбирали оружие и шли в пекло. Среди них был мальчик. Лет тринадцати, не больше, тощий, со взлохмаченными рыжеватыми волосами и огромными глазами на веснушчатом лице. Гермиона узнала его — Найджел Уолперт, тот самый мальчишка, который вечно крутился возле Гарри в Хогсмиде, мечтая хоть краем глаза увидеть героя. Она помнила его по собраниям Отряда Дамблдора — он тогда был совсем мелким, путался под ногами и постоянно задавал глупые вопросы. Сейчас Найджел сжимал палочку так, будто это была последняя нить, связывающая его с жизнью. Он рванул вперёд раньше всех. Грейнджер видела, как он врезался в гущу битвы, как увернулся от зелёной вспышки, как ударил Экспеллиармусом какого-то Пожирателя. Тот, обезоруженный, попытался бежать, но Найджел догнал его и ударил заклятием, от которого Пожиратель рухнул как подкошенный. — Держись! — крикнул кто-то из взрослых, но Найджел не слушал. Он двигался как бешеный, и каждое его движение было точным и смертоносным. Он бил не как ребёнок, а как опытный боец, будто все те месяцы, что он провёл в подполье, он только и делал, что тренировался и ждал этого момента. Вот он упал, но тут же вскочил, отбил проклятие, летящее в спину какому-то аврору, и ответил таким мощным Редукто, что Пожиратель отлетел к стене и сполз по ней, оставляя кровавый след. Вот он, пригибаясь, пробежал под градом заклинаний, выбил палочку у второго, ударил ногой в колено — и тот рухнул с воплем. — Откуда он такой? — выдохнул кто-то рядом. Гермиона смотрела на Найджела и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Не тёмная сила, а настоящая, живая гордость. Эти дети, которых пытали, морили голодом, держали в клетках, — они не сломались. Они поднялись и пошли в бой. И бились так, что взрослым впору было учиться. — Молодец, Найджел! — крикнула она, и мальчик на секунду обернулся, сверкнул глазами из-под спутанных волос и снова нырнул в гущу. Вот то, чего боится Том. Не тёмной магии… А этого. Когда поднимаются те, кого он считал сломленными. Битва кипела по всему замку. Грейнджер огляделась и заметила, что Пожиратели редеют. Они не ожидали такого отпора. Орден действовал слаженно, прикрывая друг друга, и бывшие ученики Хогвартса, знавшие каждый закоулок замка, пользовались этим преимуществом безжалостно. Они загоняли врагов в ловушки, нападали с неожиданных сторон, исчезали и появлялись там, где их меньше всего ждали. Симус с близнецами организовали огневую поддержку с верхних галерей — проклятия летели сверху, выкашивая Пожирателей одного за другим. Анджелина и Парвати сражались спина к спине, отбиваясь от троих сразу. Чжоу, со своим лёгким изяществом, уворачивалась от проклятий, танцевала между ними и била точно в цель. Гермиона заметила Пэнси. Она пыталась отбиваться от Джастина Финч-Флетчли. Была без палочки, потеряла где-то в суматохе, и теперь уворачивалась от его заклинаний, прижимаясь к стене. — Предательница! — орал Джастин, посылая проклятие за проклятием. — Ты с ними была! Ты с ними пировала!  — Я не... — Паркинсон не успела договорить, очередное заклинание пролетело в сантиметре от её лица, выбив кусок из стены. Гермиона ударила быстро, почти не глядя. Режущее заклинание выбило палочку из руки Джастина. Он обернулся, увидел её, открыл рот, чтобы закричать, но она уже была рядом. — Отойди от неё, — приказала она, отчего он отшатнулся. — Ты сейчас едва не убил одного из лучших наших шпионов. Джастин побледнел, посмотрел на брюнетку, потом на Гермиону и медленно поднял руки. — Я... я не знал... Прости, я... Грейнджер сунула Пэнси палочку, подобранную у ног. — Держи. И не вздумай умирать. Взлохмаченная Паркинсон судорожно закивала, после чего убежала. В центре зала творилось нечто страшное. Волан-де-Морт метался, снося всё на своём пути. Он искал Гарри, но парень, наученный горьким опытом, не лез на рожон. Он появлялся то тут, то там, отбивал заклинания, уводил Пожирателей за собой в ловушки, но в прямой бой с Лордом не вступал. — ПОТТЕР! — орал Лорд, и голос его разносился по всему замку, заглушая грохот битвы. — ВЫЙДИ, ТРУС! ВСТРЕТЬСЯ СО МНОЙ ЛИЦОМ К ЛИЦУ! ИЛИ ТЫ ТАК И БУДЕШЬ ПРЯТАТЬСЯ ЗА СПИНАМИ ДЕТЕЙ? Он крушил колонны, разбрасывал людей, не разбирая, свои или чужие. Магия выплёскивалась из него чёрными волнами, убивая всё живое вокруг. Пожиратели шарахались от собственного повелителя, но это не спасало — многие из них уже лежали, сражённые его слепой яростью. Но Гарри не выходил. И вдруг Волан-де-Морт вновь замер. Он стоял посреди зала, сбивчиво дышал, и глаза его расширились. Он смотрел куда-то в пустоту, и на его лице появилась растерянность. Лорд вновь схватился за грудь, пошатнулся, и в этот момент со всех сторон в него ударили заклинания — Кингсли, МакГонагалл, Флитвик, Шеклболт били одновременно, не сговариваясь. Безносый закричал от ярости, и в следующую секунду его фигура с хлопком исчезла. На мгновение в зале повисла мёртвая тишина. Пожиратели замерли, не веря своим глазам. Их повелитель, их бог, их надежда — бросил их. А Гермиона, всё ещё стоявшая с палочкой наизготовку, почувствовала это. Не услышала и не увидела, а почувствовала. Волан-де-Морт не просто исчез, он уменьшился, стал меньше, потерял часть себя. Она перевела дыхание. Он жив и вернётся. Но сегодня, сейчас, это было неважно. Важно было то, что они выстояли. Что зал, который должен был стать местом их казни, стал местом их победы. Она выдохнула, расслабилась на долю секунды... И в этот момент что-то ударило её в бок. Боль была ослепительной, выбивающей воздух из лёгких. Девушка пошатнулась, чувствуя, как горячая жидкость заливает бок под курткой. Она обернулась и успела увидеть перекошенное лицо какого-то Пожирателя, который уже готовил второе проклятие. Но ударить он не успел. Драко возник из ниоткуда, его заклинание было такой силы, что Пожиратель просто разлетелся в клочья. Малфой на секунду замер, с ужасом встретился взглядом с Гермионой, а потом он исчез. Просто растворился в толпе сражающихся, как будто его и не было. — Гермиона! — заорал Гарри, подбегая к ней. — Ты ранена! — Я в порядке, — прохрипела она, зажимая бок рукой. — Это царапина. Помоги лучше... Но помощь уже не требовалась. Как только Волан-де-Морт исчез, Пожиратели потеряли волю к сопротивлению. Кто-то побежал, бросая палочки. Кто-то попытался аппарировать, но магия замка, усиленная Орденом, блокировала перемещения. Кто-то отчаянно сражался до последнего, но их быстро зажимали со всех сторон и обезвреживали. Грейнджер видела, как Беллатриса, оставшаяся без поддержки, дралась как безумная, пока Кингсли не оглушил её мощнейшим заклинанием. Как какие-то молодые ПСы попытались бежать через подземелья, но наткнулись на отряд освобождённых пленников. Битва стихала, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Пожирателей связывали, стаскивали в центр зала, пересчитывали пленных и убитых. Девушка прислонилась к колонне, зажимая рану в боку. Кровь пропитала одежду насквозь, перед глазами иногда плыло, но она держалась, закусив губу. Гарри был рядом, прикрывал её, отбиваясь от последних отчаянных атак. Рон где-то там, в гуще, добивал зазевавшегося Пожирателя. Казалось, всё уже почти закончилось. И вдруг она увидела её. В дальнем углу зала мелькнуло нечто знакомое. Розовое. То есть, когда-то розовое, а сейчас грязное, забрызганное кровью и пылью, но всё такое же отвратительно бархатное. А над ним было лицо, которое Гермиона ненавидела больше, чем физиономию самого Волан-де-Морта. Амбридж. Она была здесь всё это время. Где-то пряталась, пережидала в тени, возможно, под каким-то маскировочным заклинанием, прижимаясь к стене и молясь, чтобы её не заметили. А теперь, когда победа была уже почти в руках Ордена, пыталась улизнуть. Её толстая фигурка семенила к боковому выходу, прижимая к груди какую-то сумку, и она то и дело оглядывалась, сверкая маленькими глазками. — Нет, — выдохнула девушка. — Только не ты. — Гермиона, стой! — Поттер схватил её за руку. — Ты ранена, ты не дойдёшь! Но она уже отлепилась от колонны, забыв о ране. Боль в боку взорвалась с новой силой, перед глазами потемнело, но внутри горело такое пламя, что оно несло её вперёд быстрее любой магии. Она споткнулась, едва не упала, ухватилась за чью-то статую, оттолкнулась и побежала дальше. — АМБРИДЖ! — заорала Грейнджер так, что несколько человек вокруг вздрогнули и обернулись. Толстая фигурка дёрнулась, замерла на секунду, а потом припустила бегом, и Гермиона побежала следом, чувствуя, как кровь толчками выплёскивается из раны, оставляя за ней тёмный след на каменном полу. Она догнала её в коридоре, ведущем к лестнице. Амбридж, тяжело дыша, уже хваталась за перила, когда Грейнджер врезалась в неё всем телом, сбивая с ног. Они покатились по каменному полу, и Гермиона закричала от боли. — ТЫ! — завопила она, наваливаясь на Амбридж сверху. — ТЫ БУДЕШЬ ЗА ВСЁ ОТВЕЧАТЬ! Амбридж визжала, брыкалась, пыталась вырваться. Её пухлые ручки шарили по полу в поисках палочки, но девушка перехватила её запястье и с силой ударила о камень. Раз, другой, третий. Кости хрустнули, и Амбридж зашлась в истошном крике. — Гермиона! — сзади послышался голос Гарри. — Гермиона, остановись! Но она не слышала. Всё, что она подавляла в себе годы — унижения в школе, издевательства над магглорождёнными, приказы, от которых зависели жизни, улыбку этой жабы, когда она подписывала чей-то приговор, — всё это рвалось наружу тёмной волной. — Ты пытала людей! — орала она, вцепившись в горло Амбридж. — Ты отправляла их в Азкабан без суда! Ты заставляла писать кровью! ТЫ! — ГЕРМИОНА! Гарри схватил её за плечи и с силой оторвал от Амбридж. Девушка рванулась, но он держал крепко, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит её тело и как кровь пропитывает его одежду. Амбридж, хрипя и кашляя, отползла к стене, сверкая глазами. — Пусти! — зарычала Грейнджер, пытаясь вырваться. — Пусти меня! Она заслужила! — Знаю, — Поттер говорил тихо. — Знаю, Миона. Но ты не убиваешь беззащитных. Ты не она. Посмотри на себя — ты истекаешь кровью! Тёмная сила внутри неё выла, требуя крови, но слова Гарри пробивались сквозь эту пелену. Девушка обмякла, тяжело дыша, и уткнулась лицом в его плечо, морщаясь от ноющего бока. Её трясло. — Ты права, она заслужила смерти, — продолжил парень, всё ещё прижимая её к себе. — Но не такой смерти. Она предстанет перед судом. Перед справедливым судом. И получит по заслугам. Гермиона подняла голову, посмотрела на Амбридж, которая всё ещё сидела у стены, потирая разбитую руку, и в её глазах плескалось что-то мрачное. Голова кружилась, в глазах темнело, и Грейнджер с трудом удерживала сознание. — Справедливый суд, — повторила она хрипло. — Ты веришь в это? — Я верю, что мы должны быть лучше них, — ответил парень. — Иначе какая разница, кто победит? — ПОТТЕР! Голос раздался откуда-то сверху, с лестничного пролёта. Гарри и Гермиона одновременно подняли головы. Там, наверху, в проёме между этажами, стояла Амбридж. Другая Амбридж. Вторая. Девушка похолодела, глянув вниз, туда, где только что сидела избитая ею женщина. Та, у стены, вдруг начала таять, растворяться в воздухе, оставляя после себя только маленькую куклу, грубую тряпичную имитацию, напичканную сложными чарами. Кукла лежала в луже крови. — Фальшивка, — выдохнула Гермиона, и силы окончательно покинули её. Она осела на пол, прижимая руку к боку, чувствуя, как сознание ускользает. — Она подставила куклу. Пока я... пока мы... Наверху настоящая Амбридж улыбалась своей отвратительной, приторной улыбкой. В одной руке она сжимала палочку, другой прижимала к груди потрёпанную сумку. Она смотрела на Гермиону, на её окровавленные руки, на то, как она с трудом держится на ногах, и улыбалась. — Вы действительно думали, что я позволю себя поймать? — пропела она своим противным, высоким голоском. — Дорогая мисс Грейнджер, вы всегда были такой наивной. И такой... вспыльчивой. Это так легко использовать. Особенно когда вы ранены и плохо соображаете. Посмотрите на себя — вы еле стоите. Куда вам до меня? Гермиона попыталась подняться, но ноги не слушались. Поттер придержал её, не отпуская. — Аппарируешь? — крикнул он, вглядываясь в фигуру на лестнице. — Замок блокирован, тебе не уйти! Амбридж засмеялась мерзким, булькающим смехом, от которого у Гермионы свело скулы. — Милый мальчик, — начала она. — Я всегда готовлю пути к отступлению. Знаешь, сколько порт-ключей я припрятала в этом замке за последние месяцы? Десятки. И один из них сейчас у меня в руке. Она вынула из сумки старую, потрёпанную книгу в розовой обложке, которая светилась слабым голубоватым светом. — Прощайте, дорогие мои, — пропела Амбридж, и её взгляд остановился на Гермионе. — Выздоравливайте, мисс Грейнджер. Надеюсь, рана не слишком серьёзная. Было бы жаль, если бы такая талантливая ведьма так глупо умерла. Но, знаете... меня это не слишком расстроит. — Тварь, — прошептала девушка. — Передайте привет Азкабану, когда будете его штурмовать, — продолжила женщина. — Я, пожалуй, найду себе местечко поуютнее. Где-нибудь, где не пахнет кровью и... поражением. Она последний раз окинула их ненавидящим взглядом, и активировала портал. Воздух вокруг неё заклубился, засветился, и с тихим хлопком она исчезла, оставив после себя только эхо смеха и запах розовых духов. Гермиона стояла на коленях, опираясь на Гарри, глядя на пустой лестничный пролёт. Боль в боку пульсировала в такт сердцебиению, кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы, и в голове шумело. Но сквозь этот шум пробивалась одна мысль: она ушла. Эта тварь ушла. И её собственная слабость, её рана, её ярость помогли ей уйти. Ярость, которая вела её вперёд, теперь обернулась против неё. Она позволила ненависти затмить разум и упустила врага. — Она сбежала из-за меня. Из-за того, что я повелась на её куклу. Из-за того, что я ранена и туго соображаю. — Нет, — твёрдо сказал Поттер. — Не из-за тебя. Из-за того, что она — хитрая, подлая тварь. Мы её найдём. Слышишь? Обязательно найдём. Гермиона сжала зубы. В кулаке у неё всё ещё была зажата палочка. И вдруг она поняла, что в другой руке у неё… сумка. Та самая, потрёпанная розовая сумка, которую фальшивка Амбридж прижимала к груди. — Гарри, — выдохнула она. — Посмотри. Он опустил взгляд. В её пальцах, перепачканных кровью, висела лямка дурацкой розовой сумки. Когда она врезалась в куклу, когда падала, когда рвала ткань на спине фальшивой Амбридж — она зацепилась за ремень и, сама того не заметив, оторвала его. Сумка была у неё. — Открой. Дрожащими руками она расстегнула застёжку. Внутри лежали свитки — десятки свитков с именами, списки, какие-то карты, кусок пергамента с печатью Министерства. И маленький, аккуратно завернутый флакон с мутной розовой жидкостью. Очередной портключ. — Эта кукла не успела его активировать, — прошептала Гермиона. — Потому что я… я успела сорвать сумку, когда… Она не договорила. Сзади послышались шаги, и жесткий голос Кингсли: — Что у вас? Гарри быстро объяснил. Шеклболт взял сумку, заглянул внутрь, и его лицо стало мрачным. — Списки шпионов в Министерстве. Адреса явочных квартир. Имена тех, кто сотрудничал с ней лично. Это… это больше, чем мы могли надеяться. Он посмотрел на Гермиону, на её пропитанный кровью бок, и его взгляд смягчился. — Она ушла, мисс Грейнджер. Но вы забрали у неё всё, что было для неё важно. Поверьте, для такой, как она, это хуже смерти. Гермиона закрыла глаза. Тёмная часть внутри неё всё ещё билась, требуя крови, но сил на неё уже не осталось. Она сжимала в руке сумку — грязную, розовую, пахнущую кошачьей мочой и дешёвыми духами, — и понимала, что Гарри и Кингсли правы. — Вы правы… Сегодня мы победили. — А теперь давай-ка я отведу тебя к целителям, — Гарри подхватил её под руки, помогая подняться. — Не смей умирать, слышишь? — Не умру, — промямлила она, чувствуя, как сознание медленно уплывает. — Я обещала… одному человеку… что выберу жизнь… Она не видела, как Гарри тащит её через коридор, как вокруг суетятся люди. Она только сжимала в руке палочку и думала о Драко. О его взгляде. О том, что он жив, и они ещё встретятся. А потом мир померк. Когда Гарри вытащил её в главный коридор, когда крик «Целителя!» разнёсся под сводами, когда вокруг засуетились люди в зелёных халатах, в тени одной из колонн стояла фигура в чёрном. Драко смотрел, как её, бледную, почти синюю, укладывают на носилки, как Гарри сжимает её руку и что-то шепчет, как кровь проступает сквозь бинты. Он сделал шаг вперёд и остановился. Рядом уже были авроры, целители, свои и чужие. Слишком много свидетелей. Слишком опасно. Он сжал кулаки и остался на месте. Но глаза не отводил, пока носилки не скрылись за поворотом.