Морозный алый

Гермиона сидела в кресле, поджав под себя ноги, и в сотый раз перечитывала один и тот же абзац. На полу громоздились стопки книг — она притащила их из Запретной секции, из личной библиотеки Дамблдора, из подвалов Малфой-мэнора. Теперь, когда доступ в Хогвартс был свободен, ответ на интересующий вопрос мог точно найтись. «Ритуалы очищения души. Том III». «Духовные скверны и способы их исцеления». «Крестраж: теория и практика уничтожения». «Когда часть тебя — не ты: пособие для одержимых». Она провела рукой по груди и поморщилась. Жажда власти, которая просыпалась внутри и которую приходилось глушить работой, давила с каждым днем все больше. Девушка отложила очередной фолиант и потёрла глаза.  — Опять за своё? — раздалось от двери. Драко стоял, прислонившись к косяку, в черной рубашке с закатанными рукавами, и смотрел на неё с привычной смесью раздражения и нежности. Гермиона уже знала этот взгляд: он начнёт её вытаскивать. — Я должна найти способ, — упрямо сказала она, продолжая ссылаться на необходимость спасения Гарри. Пока что — исключительно Гарри.  — Должна, — он подошёл, перешагивая через стопки, опустился перед ней на колени, взял её лицо в ладони. — Послушай. Ты можешь искать вечность, но сегодня ты пойдёшь со мной. — Куда? — Не спрашивай. Просто доверься. Она фыркнула, но руку взяла. Малфой же привёл её в свою комнату. — Закрой глаза. — Драко, я не в настроении для игр. — Грейнджер, закрой. Она закатила глаза, но послушалась. Почувствовала, как он возится за спиной, как его пальцы касаются шеи, убирая волосы. Холодное прикосновение к ключицам. — Открывай. Она открыла глаза и замерла. На ней было колье. — Драко… Это… что это? — Бриллианты, сапфиры, изумруды, розовые турмалины, — перечислил он равнодушно, будто говорил о картошке. — Центральный — голубой бриллиант. Он называется «Слеза Нимфы». Говорят, что нимфа, которая его носила, полюбила смертного. Когда он погиб, она плакала три дня и три ночи, а на четвёртый её слёзы превратились в этот камень.  Легенда гласит, что если его надеть на ту, кого любишь, она никогда не будет плакать от горя, только от радости. У неё защипало в носу. — Я не могу это принять, это же безумно дорого. Фамильное? — Моя мать хотела, чтобы я отдал его той, кого полюблю. Я полюбил. Значит, оно твоё. Она как завороженная смотрела на камни, переливающиеся в свете камина. — Драко… — Не смей отказываться, — перебил он жёстко. — Я не для того таскался по всем ювелирам Британии, восстанавливая его после того, как Белла едва не разобрала его на камни, чтобы ты сейчас мне отказала. Гермиона усмехнулась. — Ты восстанавливал его? — Три месяца, — подтвердил он. — Искал мастеров, которые умеют работать с такой тонкой платиной. Почти сошёл с ума, пока нашёл одного гоблина, который согласился. Но оно того стоило. — Спасибо, — прошептала она. — Это самое красивое, что я... Грейнджер не договорила. Потому что вдруг поняла, что устала быть ведомой. Устала, что он всегда первый: первый шаг, первый поцелуй, первое признание. Последние месяцы она только и делала, что реагировала. Она шагнула к нему, взяла его лицо в ладони и жестко поцеловала, сразу проникая языком между его губ. Драко дёрнулся. Она почувствовала, как он напрягся под её руками, видимо, не ожидал такой атаки. Обычно он вёл, она подчинялась, позволяла себя завоёвывать. Но сегодня всё будет иначе. — Грейнджер… — выдохнул он в её рот, когда она на секунду оторвалась, чтобы перевести дыхание.   Он попытался перехватить инициативу — его руки легли ей на талию, потянули ближе, язык скользнул в ответ. Но она не дала, вместо этого сильно толкнула его в грудь. Он, не ожидая, сделал шаг назад, наткнулся на край кровати и сел, глядя на неё снизу вверх с неподдельным изумлением. Гермиона нависла над ним. Колье на её шее переливалось в свете камина, бросая блики на ключицы, на грудь, едва прикрытую тонкой тканью футболки. — Сидеть. Мой черёд командовать. У него расширились глаза, серая радужка была поглощена черным, кадык дернулся. Он явно боролся с привычкой перехватывать контроль. — Ты чего… — начал Малфо, но голос сел, и он прокашлялся. — Тихо. Она опустилась перед ним на колени, её руки легли ему на бёдра, пальцы скользнули по ткани брюк, чувствуя жар тела через тонкий хлопок. — Гермиона… — снова попытался он, и в голосе появились хриплые нотки, которые она так любила. — Я сказала — тихо. Она расстегнула пряжку ремня не сводя с него глаз. Потом была пуговица, молния, которую она медленно тянула, наблюдая за его реакцией. Драко смотрел на неё, не дыша. Его грудь вздымалась под рубашкой, руки сжимались в кулаки на покрывале, он явно не знал, куда их деть, потому что привык, что они в этот момент уже в её волосах, на её спине, везде. Она стянула с него брюки вместе с бельём одним движением и увидела, как пульсирует кровь в набухшей плоти, как подрагивает головка от каждого её выдоха. — Смотри на меня, — приказала она. — Не смей закрывать глаза. Она наклонилась. Первый же контакт языка с кожей заставил его зашипеть сквозь зубы. Она провела снизу вверх, медленно, смакуя солоноватый вкус его кожи. Потом взяла в рот, но не глубоко, только головку, обводя языком по кругу, дразня. Драко выгнулся, откинув голову назад. Его пальцы вцепились в покрывало, стягивая его со всех сторон. Из горла вырвался сдавленный звук. Гермиона усмехнулась про себя и продолжила. Она брала глубже, ритмично двигая головой, то ускоряясь, то замедляясь до томительной медлительности. Она чувствовала, как он дрожит, как напряжены мышцы бёдер, языком она проходила по самой чувствительной части, нажимала, дразнила, заставляя его стонать громче. — Гермиона… остановись… я сейчас… — выдохнул он хрипло, пытаясь отодвинуться. Она остановилась. Подняла голову, глядя на него из-под ресниц. На её губах блестела влага, и она медленно облизнулась, не сводя с него глаз. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах плескалась такая смесь эмоций, что у неё самой внутри всё перевернулось от удовольствия. Она поднялась, медленно стянула через голову футболку, отбросила её в сторону. Расстегнула джинсы, спустила их вместе с трусами, перешагнула, осталась в одном колье. Огонь камина играл на её коже, высвечивал изгибы талии, бёдер, золотился на волосах. Колье тяжело лежало на ключицах, камни бросали разноцветные блики на грудь. Драко смотрел на неё так, словно молился.  — Иди сюда, — хрипло позвал он, протягивая руку. — Нет. Она шагнула к кровати, но вместо того чтобы лечь рядом, толкнула его в грудь, отчего он послушно опрокинулся на спину, глядя снизу вверх. Она взобралась на него, но не легла, а села сверху, нависая, прижимаясь промежностью к его животу. Он потянулся к ней, руки легли на бёдра, пальцы впились в кожу. Она позволила на секунду, а потом резко перехватила его запястья и прижала к кровати по обе стороны от его головы. — Руки, — бросила она, глядя прямо в глаза. — Не трогать. — Гермиона... — он слабо дёрнулся, пытаясь высвободиться, но она держала крепко. — Лежать. Он замер. Смотрел на нее, тяжело дыша, и в этом взгляде была непривычная покорность. Она видела, как борется в нём привычка доминировать и желание отдаться. — Хороший мальчик, — прошептала она, наклоняясь к его губам. Поцелуй вышел долгим, глубоким, влажным, она пила его дыхание, чувствовала, как бьётся его пульс под её пальцами, которыми она всё ещё сжимала его запястья. Он отвечал жадно, но не пытался вырваться, только языком боролся с её языком, проигрывая и выигрывая одновременно. Грейнджер оторвалась, приподнялась, глядя на него сверху вниз. Камни колье скользнули по его груди, оставляя холодный след. — Ты даже не представляешь, — прошептала она, — как давно я хотела тебя вот так. — Как? — выдохнул он хрипло.  — Подо мной. Она приподнялась на коленях, нависая над его пахом. Одной рукой всё ещё держала его запястья, второй взялась за его член, направила, приставила головку. Она была уже влажной от поцелуев, от его вида, от власти, которую чувствовала. Она медленно, мучительно медленно начала опускаться. Драко выдохнул, запрокинув голову, его глаза закатились. — Смотри, — приказала она, замерев на половине. — Смотри на меня. Он с трудом сфокусировал мутный взгляд, а Гермиона опустилась до конца, и оба замерли, привыкая к ощущению полного слияния. Наконец она начала двигаться. Сначала медленно, просто покачивала бедрами почти не поднимаясь, втираясь в него, потом начала подниматься и опускаться. — Гермиона… — выл он. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — усмехнулась она, замедляясь почти до остановки. — Скажи. — Быстрее… не мучай… — А если я хочу тебя мучить? Она наклонилась, поцеловала его, кусая губу, и выпрямилась, отпуская наконец его запястье. Теперь она могла опереться ему на грудь, задавая ритм. Она ускорилась, сильно вбиваясь в него, её бёдра шлёпали по его, простынь под ними елозила, слабо шурша. Он не выдержал. Его руки снова легли ей на бёдра, пальцы впились до синяков, пытаясь задать ритм и углубить, Гермиона же позволила, но только чуть-чуть. — Я не… не могу… — простонал он. — Ты… слишком… — Можешь… Она наклонилась вперёд, меняя угол. Теперь член входил иначе, под другим наклоном, задевая что-то внутри, от чего у неё самой потемнело в глазах. Грейнджер впервые застонала. Драко услышал и, кажется, это сломало последние барьеры. — Гермиона… я… пожалуйста… можно? — выдохнул он, глядя на неё умоляюще. Она смотрела на него сверху вниз — раскрасневшегося, мокрого от пота, с растрепавшимися волосами, и хотела зациклить этот момент на всю жизнь. Девушка ускорилась до предела, чувствуя, как все внутри горит. Малфой застонал, выгибаясь, и мир наконец взорвался. Она кончила первой, волна ударила так сильно, что она чуть не свалилась с него из-за тряски в ногах. Её внутренние мышцы сжались вокруг него с невероятной силой, и этого хватило, Драко кончил следом с хриплым стоном, приподнимаясь навстречу, вжимая её в себя. Она наконец рухнула ему на грудь. Он обхватил её руками, прижимая к себе крепче, чем когда-либо, а в висках стучало собственное сердце. — Ты… — прошептал он спустя минуту, всё ещё пытаясь отдышаться. — Ты меня убила. — В хорошем смысле? — усмехнулась Гермиона, не открывая глаз. — В потрясающем. Она пошевелилась, чувствуя, как он выскальзывает из неё и как по бедру стекает тепло. Драко поморщился, но не отпустил. — Откуда это? — спросил он тихо, гладя её по спине. — Ты никогда такой не была. Грейнджер помолчала, уткнувшись носом в его шею. — Я хочу жить. Хочу тебя по-своему. Он усмехнулся, поцеловал её в висок. — Если ты будешь так «по-своему» каждый раз, я долго не протяну. — Протянешь, — она чмокнула его в ключицу, лизнула горячую кожу. — Ты Малфой. Вы живучие. Он искренне рассмеялся. Прижал её крепче, свободной рукой нащупал одеяло и кинул сверху. — Будешь должна мне за мое послушание. — Чего хочешь? Он приподнялся, заглянул ей в глаза, после чего хитро улыбнулся. — Повторить. Но теперь я сверху, — и добавил, видя её протестующий взгляд: — Не всё сразу, Грейнджер. У нас еще целый день впереди. Она рассмеялась и шлёпнула его по груди. — Наглец.

***

Ближе к ночи Гермиона вспомнила про человека, который уже практически стерся из памяти. Она выпила оборотное и спустилась в темницу. Каменные стены здесь отдавали холодом, слабый свет факела едва цеплялся за клетки. Девушка темной фигурой остановилась у решетки, стараясь выглядеть спокойно. — Джинни… — тихо позвала она, словно надеясь завести разговор. Та подняла глаза с липкого пола и поджала губы. — Я давно не приходила, извини, — Грейнджер опустила глаза и задумалась. — Хогвартс отбили, дети спасены. Надеюсь, тебе приятно это слышать. Уизли слабо выдохнула, пальцами провела по полу, находя опору, и поднялась. — Знаешь, и ведь скоро ты действительно отсюда выберешься, — продолжила Гермиона, наблюдая как грязная пленница подходит к решетке. — Почему ты все ещё жива, чистокровная тварь? — резко выплюнула Джинни и остановилась на дозволительном расстоянии. Грейнджер нахмурилась, растерянно моргнула. — Что? — Почему, — повторила она медленно, —  почему ты не сдохла?  — Еще рано. — Нет… — Уизли поводила носом из стороны в сторону. — Ты не поняла меня. Завороженная Гермиона не сводила взгляд с её самодовольного лица. — О чем ты говоришь? — в голосе звучал приказ конкретизировать. — Тогда я думала, ты уже давно сдохла… — пленница прикрыла глаза, после чего резко распахнула их. — А потом ты пришла живая и невредимая, когда со мной был чертов Забини. У меня был шанс, ты меня его лишила. Сейчас ты опять приходишь и несешь чушь. Грейнджер не могла выдавить из себя слов. Внешне она оставалась спокойной, но в голове уже крутились воспоминания о том вечере. — Кто приказал? — наконец спросила она с потерянным выражением лица. — Неужели ты сама не догадывалась?  — Уизли усмехнулась. — Хозяин этого дома. Он пообещал мне свободу, если я избавлюсь от тебя. Но ты всё ещё дышишь, а я сижу тут, — она ненавистно смотрела из-за железных прутьев. Гермиона готова была взорвать это место. Она в оцепенении стояла напротив Джинни еще пару мгновений, после чего решила залезть в её голову. Это было единственное, что могло либо точно опровергнуть, либо подтвердить сказанное. В голове у неё была каша. Однотипные темные будни, тарелки, появляющиеся из ниоткуда, ожоги от прутьев. Гермиона скользнула глубже, оказалась в дне, когда Уизли попала в эту камеру. Она кричала, билась головой, чья-то палочка нависала над ней. Вот кадр, как перед ней лежит красная макушка, в руках чужая палочка. Вот кадр, как к решетке в очередной раз пришел Забини. Воспоминания сменялись, но когда в этом месиве скользнуло лицо Люциуса, Грейнджер замедлилась.  … — Тебе будет сделано одно предложение. Если согласишься, я тебя отпущу, — мужчина нависал над Джинни, без интереса рассматривая ее лицо. — Что угодно. Что угодно, только вытащите меня отсюда… Люциус чуть склонил голову, и в этом движении читается удовлетворение. Он не сомневался в ответе. Вспышка. … — Держи. Попытаешься навредить кому-то помимо девчонки — я тебя уничтожу. Ты появишься, ударишь и сразу активируешь портключ. Никакой магии, иначе защита поместья сработает против тебя. Джинни смотрела на клинок мокрыми глазами. Ей было действительно страшно сделать что-то не так… Вспышка. … — Я выберусь отсюда, я выберусь, — бормотала она сама себе.  Перед ней вырос Люциус в парадном костюме. Он дернул палочкой, после чего сначала кинул в клетку маленький камень, затем подошел и уронил в карман грязной мантии другую безделушку. Клетка захлопнулась. Джинни неуверенно наклонилась и коснулась камня, после чего её перенесло в комнату. Было видно, как она не ожидала появится прямо перед жертвой; ей хватило пары секунд, чтобы сообразить и криво воткнуть клинок первый раз, затем вытянуть и повторить атаку. Когда красные волосы дернулись, Джинни сунула руку в карман, после чего растворилась…  Вспышка. … — Я… Я сделала, я попала! — Уизли с жгучей болью вжималась в прутья клетки, когда перед ней появился Люциус.  — Нет, — мужчина яростно глядел сквозь неё.  Она смотрит на него, не веря. В углу камеры валяется окровавленная мантия. Люциус взмахивает палочкой, клинок вылетает из складок ткани и повисает в воздухе перед ним. Он брезгливо, двумя пальцами, оборачивает рукоять платком и прячет оружие под мантию. — Я всё сделала! Мы договорились! — Джинни колотила по прутьям, но Малфой уже разворачивался. — Куда вы?! Вернитесь! Вы не можете! Не можете! Его спина удалялась, не сбавляя шага. Щелчок двери, и настала тишина, в которой осталось только её прерывистое  дыхание…  Гермиона вынырнула из видений. Она подрагивающей рукой поправила волосы, переваривая увиденное. Ее тошнило.  Джинни самодовольно смотрела на неё мутными глазами. Грейнджер попятилась и побежала вон из темницы и, добравшись до второго этажа, ворвалась в комнату Малфоя. — Это была Джинни. Это был твой отец. Драко в недоумении поднялся с кресла и бросил газету на стол. — Что? — Покушение на свадьбе Нотта. Это была Джинни! Его глаза округлились. — Это она сказала? — Да! — ее переполняла злость. — Я все сама увидела!  Лицо Малфоя напряглось. Не прошло и пяти секунд, как он вылетел из комнаты. — Ты знал, — начал Драко, переступая порог отцовского кабинета.  — Это ты приказал. Люциус даже не обернулся, продолжая рассматривать мутное стекло окна. — В чем дело? — Покушение на свадьбе. Это ты приказал Боппи привести Гермиону в поместье. Ты приказал Уизли убить её. Люциус медленно повернулся. Его лицо выражало безразличие. Он слегка склонил голову, будто оценивая не слова сына, а его тон. — Да, я. Уизли была удобным инструментом. А инструментами нужно пользоваться, Драко. — Инструментами?! — взорвался он. — А Гермиона… — Замолчи, — резко перебил Люциус, в голосе проскользнула сталь. — Я давно вижу, как эта Грейнджер оплела тебя. Ты ослеп. Драко сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Ты хотел её смерти, потому что боишься! На лице Люциуса дрогнула тень усмешки. — Я не боюсь, я берегу род. Ты слишком молод, чтобы понять, какую угрозу несёт твоя… привязанность. Я хотел искоренить  сорняк, пока он не разросся. Драко шагнул ближе. — Ты думаешь, я поверю, что это просто твоя забота? — он пару мгновений молчал, затем губы невольно озвучили: — Зачем ты послал меня в тот магазин? Впервые за разговор отец чуть приподнял бровь. — В январе? — Да! — Драко сорвался на крик. — Ты сказал проверить поставки, притвориться чужим, влезть в грязную маггловскую лавку. Я выпил оборотное, сидел там, пока ты дергал за свои ниточки. А потом зашла Гермиона. Это было случайно? Или ты всё подстроил?  Взгляд Люциуса блеснул холодом. — Ты задаёшь слишком много вопросов. — И ты даёшь слишком мало ответов, — бросил Драко. Он чувствовал, как внутри закипает ненависть. Всё, что происходило — покушение, случайная встреча с Грейнджер — складывалось в одну игру, правила которой устанавливал Люциус. — Отец, зачем?! Мужчина отвернулся от него. Драко обежал отца и красными глазами читал эмоции на его безучастном выражении лица. Он смотрел вбок. — Она приведет всех нас в могилу. Иногда стоит не разбрасываться пустыми обещаниями. — Какими пустыми обещаниями?! О чем ты говоришь?! Люциус медленно перевел взгляд с окна на сына. — Никакой помолвки с грязнокровками, пока эта земля меня носит, не будет. Ты позоришь мой род.  Драко отстранился и яростно выдохнул.  — Ты! Ты включил меня в эту игру! — он запустил пальцы обеих рук в волосы. — Ты сказал мне влезть в голову Поттера! Я сделал это! Ты в тот день сказал мне прийти в тот ебучий маггловский магазин! Я сделал это! Ты довел меня до такого состояния! Я больше не могу себя контролировать! Ты не смеешь мне приказывать! Люциус ударил разгоряченного сына по лицу. Тот, могло показаться, покорно принял пощечину, пока из рукава не выскользнула палочка, а в диких глазах не сверкнуло желание уничтожить всех и вся. Отец высокомерно смотрел на сына и постепенно морщился. — Я пытался принять твои слабости, Драко. Твои недостатки, губительные пристрастия, принципы. Но ты переходишь все границы.  — Какие, к черту, границы? — с крика парень перешел на шипение. — Ты мне сейчас же все рассказываешь. Я как наивный полагал, что это всё дело случая.  Люциус прищурился, его пальцы сжались на набалдашнике трости. — Случайности не бывает, — тихо произнёс он. — Есть лишь правильно подобранное время и место. — Ты знал, что она там будет! — выплюнул Драко. — Я знал, что в тот магазин должны были доставить книги, через которые проходят зачарованные артефакты Нотта. Мне нужен был кто-то, кто проверит. И я отправил тебя. — И Гермиона? — голос Драко дрогнул, но он тут же вернул ему силу. — Она просто «оказалась» там? Люциус наклонил голову, угол его губ чуть дёрнулся. — Маггловские лавки — излюбленное место для тех, кто считает себя выше системы. Она выбирала новый экземпляр для возвышения грязнокровных амбиций. Ты оказался рядом, и вы встретились. Случайно ли? Возможно. Но ты сам сделал шаг за пределы поручения. Ты сам пошёл за ней. Драко сжал зубы так, что скулы побелели. — Ты подстроил всё так, чтобы я сорвался. Чтобы я оказался рядом с ней. — Или ты сам сорвался, — ледяным голосом возразил Люциус. — Мне достаточно было лишь подтолкнуть. Остальное сделал ты. — Ты играл мной, — прошипел Драко. — Я направлял тебя, — поправил его отец. — Как и подобает делать главе семьи. Драко отшатнулся, словно от удара. Внутри у него всё перемешалось: гнев, боль, осознание того, что Гермиона, возможно, действительно оказалась там случайно. Но ощущение марионеточных нитей, натянутых между его пальцами и отцовской рукой, не отпускало. Он смотрел на Люциуса так, будто впервые видел его, и понимал, что доверия больше нет. — Я больше никогда тебе не поверю. Драко вышел из кабинета, хлопнув дверью.