Морозный алый

Гермиона лежала под темным балдахином кровати Драко, наблюдая, как ткань слабо дергается от сквозняка. Малфой уже десяток минут сидел в душе, из-за чего морил сон, и она  собиралась заснуть. Но резкий взрыв аппарации где-то внизу заставил поменять планы.  Грейнджер подскочила на кровати. Так аппарация бывает только у тех, кому плевать на правила, кто врывается, потому что может себе позволить.  Ноги сами понесли её в коридор в сторону лестницы, затем внизу она бесшумно двигалась в сторону звука. Девушка скользнула в тень у двери гостиной и замерла. Из комнаты  доносились нервные шаги и крики. — Люциус! Люциус, чёрт тебя дери, где ты?! Мне долго ждать?! Гермиона чуть выглянула из-за угла и увидела её.  Лестрейндж стояла посреди комнаты, и зрелище было страшным. Она выглядела так, будто её вывернули наизнанку: волосы свалялись в колтуны, грязь на одежде и руках, нижняя губа была разбита.  В этот момент Гермиона почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Она резко обернулась и чуть не вскрикнула, когда наткнулась на мокрую фигуру Драко в шаге от неё. Босой, в влажной рубашке, наспех накинутой поверх пижамных штанов, с палочкой в руке. С белых сосулек соскальзывали капли. Они замерли так, глядя друг на друга, затем он медленно поднёс палец к губам. Грейнджер кивнула. Они оба знали, что сейчас можно было только слушать. — Я здесь, Белла, — раздался из гостиной до неестественности спокойный голос Люциуса. — Можно подумать, я не слышал, как ты ворвалась. — Не смей говорить со мной этим тоном! — грязная рука тыкнула в его сторону. — Ты хоть представляешь, что я пережила?! Где ты был?! Где вы все были, пока меня эти твари… Она не договорила, только дёрнула головой, и в этом движении было что-то животное. — Белла! — в гостиную вбежала Нарцисса, в руке, опущенной вдоль тела, была зажата палочка. — Белла, ради Мерлина, что случилось? Ты в порядке? — Я похожа на ту, кто в порядке?! — её смех резанул по ушам. — Меня пытали! Держали в подвале, как какую-то… А вы что?! — Мы пытались вызволить тебя, — голос Нарциссы дрогнул.  — У вас хорошо это получилось, родственнички! Пришлось самой выбираться! Люциус аккуратно шагнул вперёд, примечая две тени у двери. — Почему ты не в своём поместье, Белла? Зачем пришла сюда? Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя… — В моём поместье?! — Лестрейндж снова истерически зашлась смехом. — Ты разве не знаешь, Люциус? Дрянь его захватила! Рабастан, видите ли, был её мужем! И теперь половина особняка по закону принадлежит ей! Она меня туда не пустит, даже если я буду умирать у порога! Нарцисса побледнела ещё сильнее. — Белла, мы что-нибудь придумаем. Я поговорю с Пэнси, я… — Засунь свой разговор себе знаешь куда! — огрызнулась Беллатриса. — Я сама разберусь с этой сукой. Позже. Сначала… Она замолчала и уставилась в пустоту, и на миг Гермионе показалось, что она сейчас упадёт. — Как ты выбралась? — Люциус брезгливо всмотрелся в ее лицо. —  Ты сказала, сама? — А, — Лестрейндж вдруг улыбнулась. — Нашёлся один идиот. Эта грязнокровка еще летом попадалась: заговорил Флинту зубы, чтобы его не убили. И сейчас он сам пришёл, представляешь? Решил, что сможет на мне заработать. — Кто? — резко спросил Люциус. — Да какая разница? — женщина махнула рукой. — Какой-то выскочка из Ордена, который решил переметнуться. Думал, я ему поверю и буду благодарна. Я поверила ровно настолько, чтобы он вывел меня оттуда. А потом… Она провела пальцем по горлу. — Ты его убила? — уточнил Люциус. — Зачем убивать? — Лестрейндж уставилась на него как на глупца. — Я просто для вида послала его к Гринграссу. Это отребье теперь якобы работает на нас, Альфред дал ему место в лаборатории. Пусть сидит тихо и делает, что скажут. Пригодится. Люциус резко выпрямился, будто проглотил шпагу. — Ты доверяешь этому человеку?  — Я не доверяю никому. Но он будет под присмотром. А если рыпнется — Альфред с ним разберётся. У него там такие прелести в лаборатории… — она мечтательно улыбнулась. Нарцисса шагнула к сестре. — Белла, тебе правда нужно отдохнуть. Ты на ногах не стоишь. Давай я провожу тебя в гостевую, прикажу приготовить ванну… — Отдохнуть?! — Беллатриса снова взвилась. — Я отдохну, когда найду каждую суку, что пыталась надо мной издеваться! В частности грязнокровку Грейнджер! Ты слышишь, Цисси? Драко за спиной Гермионы едва слышно выдохнул. — Грейнджер? — переспросил Люциус с легким любопытством. — Та, что была с Поттером? Зачем она тебе? — Ты не слышал?! — Беллатриса уставилась на него как на безнадёжного. — Эта сука сутками долбила меня легиллименцией, выспрашивала про Лорда, про наших людей… — её голос сорвался на хрип. — Она умная, Люциус. Умнее всех идиотов из Ордена, вместе взятых. Но я до неё доберусь. Я до всех доберусь. Она заметалась по комнате, и теперь в её движениях чувствовалась лихорадочная энергия. — Я каждую грязнокровку выпотрошу, каждая подстилка узнает, кто такая Беллатриса Лестрейндж! Но эта умная дрянь… Я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза, когда я буду вырезать ей сердце! Нарцисса побледнела до синевы, но голос её остался ровным: — Белла, успокойся. Лорд… — Лорд будет мной доволен! — перебила Беллатриса. — Когда я принесу ему голову этой выскочки, он наконец поймёт, кто его верный слуга! А пока… — она оглядела себя и скривилась. — Пока мне действительно нужно… привести себя в порядок. Но я никуда не уйду. Я останусь здесь. Она развернулась и направилась к двери, и Гермиона вжалась в стену, молясь, чтобы женщина не выглянула в коридор. Шаги затихли в глубине дома. В гостиной повисла тишина. — Нам нужно что-то делать, — тихо сказала Нарцисса. — Я знаю, — без желания это озвучивать бросил Люциус. Драко медленно выдохнул и прислонился лбом к стене. Он поднял глаза на Гермиону, и в них она прочла фразу: все летит в пропасть. Девушка протянула руку и сжала его ладонь. Холодные пальцы ответили тем же. Они поднимались по лестнице молча. Драко шёл рядом, почти касаясь её плечом, и это было единственное, что удерживало её от того, чтобы не сорваться на бег. В комнате он закрыл дверь, щёлкнул палочкой, накладывая заглушающие чары, и только после этого выдохнул. — Она останется здесь, — парировал Драко, глядя куда-то в стену. — Она будет жить в этом доме и искать тебя. — Она ищет Гермиону Грейнджер, — тихо ответила девушка, опускаясь в кресло. — А я Амаранта. Пока образ держится, я в безопасности. — Пока, — Драко резко повернулся к ней. — У неё и к Амаранте нездоровый интерес. Если она захочет залезть тебе в голову… — Тогда я поведу её по детству Амаранты. Я выдержала эту херню даже от Тома. — Тогда почему ты не смогла найти ничего в голове у Беллы, раз ты такой сильный окклюмет? Грейнджер с недовольством пожала плечами и развела руки. — Сейчас под одной крышей мы имеем тебя и двух человек, которые хотят стереть тебя в порошок. Гермиона отвела взгляд. Они не говорили о Люциусе с того вечера. Она просто перестала попадаться Люциусу на глаза: уходила к Нотту, когда эльфы сообщали, что хозяин в поместье, сидела в комнате, на всякий случай сжимая палочку в пальцах. Они создали хрупкое равновесие. — Нам нужно уходить, — вдруг сказал Драко. — Собрать вещи и убраться отсюда. К чёрту всё. Ты не должна здесь оставаться. — Нас найдут. Волан-де-Морт… — Когда Беллатриса до тебя доберётся, никакой Волан-де-Морт уже не будет иметь значения! Ты понимаешь? Дверь распахнулась без стука. Драко дёрнулся, вскидывая палочку, Гермиона вжалась в спинку кресла. На пороге стоял Люциус. Он закрыл за собой дверь и, не спрашивая разрешения, прошёл комнату, остановившись у камина. — Убери палочку, Драко, — произнёс он ровно, даже не взглянув на Гермиону.  — С каких пор ты входишь без стука? — Драко не убрал палочку, но опустил её чуть ниже. — Чего ты хочешь? Люциус усмехнулся. — С каких пор мой сын задаёт мне вопросы таким тоном? — он обвёл взглядом комнату, мельком задержавшись на Грейнджер. — Я хочу поговорить о том, что сейчас произошло внизу. — Мы слышали, — отрезал Драко. — Тогда ты понимаешь, в каком мы положении, — Люциус поправил манжету. — В каком положении ты, — поправил сын. — Мы тут ни при чём. Это ты создал это дерьмо. Люциус поднял бровь. — Я создал? Интересно. А кто притащил в этот дом грязнокровку, выдавая её за чистокровную девушку? Кто рисковал всем, что у нас есть, ради… — он скользнул взглядом по Гермионе, — …этого? — Не смей, — Драко шагнул вперёд, закрывая её собой. — Не смей говорить о ней так. Или ты забыл, кто она и что сделала. — Я ничего не забыл, — голос Люциуса остался ледяным. — Именно поэтому я здесь. Потому что мне невыгодно, чтобы Беллатриса до неё добралась. Гермиона вскинула голову, впервые за всё время посмотрев ему прямо в глаза. Малфой-старший встретил её взгляд. — Продолжайте. Мужчина чуть склонил голову, словно признавая её право вставить словечко. — Если Беллатриса найдёт тебя — а она найдёт, рано или поздно, ты заговоришь и расскажешь ей всё. О том, что ты здесь делала и кто тебя покрывал. — Ты приказал убить её! Ты послал Джинни Уизли с ножом, потому что решил, что она угроза!  — Я пришел не для того, чтобы оправдываться перед тобой, — пренебрежительно заметил отец. — Я пришёл, потому что ситуация выходит из-под контроля. Беллатриса в доме. Она будет искать Грейнджер. И если она найдёт Грейнджер, она найдёт и Амаранту. И тогда… — И тогда вы тоже сгорите, — закончила Гермиона. — Потому что я расскажу, что ваш сын спит с грязнокровкой. Люциус сжал челюсть и несмело приблизился. — Суть в том, что нам придётся работать вместе. Временное перемирие, если хочешь. — Работать вместе? — фыркнул Драко. — Ты серьёзно? После всего, что ты сделал? — После всего, что я сделал, твоя гряз… — он осёкся, — твоя девушка ещё жива. Я мог бы приказать снова ее… но я здесь. Пока Беллатриса не успокоится или пока не появится возможность убрать её с дороги. — Убрать Беллатрису? — Гермиона не поверила своим ушам.  — Я предлагаю защитить свою семью. Драко сжал кулаки. — Ты думаешь, я поверю хоть одному твоему слову? Ты, который… — Который пытался спасти тебя от неё, — перебил отец. — Ты думаешь, я тогда не видел, как ты на неё смотришь? Думаешь, я не понимал, чем это грозит? Я пытался предотвратить катастрофу. Да, метод был… жестоким. Но у меня не было выбора. — Выбор есть всегда, — тихо сказала Гермиона. — Вы просто не захотели его искать. Люциус снисходительно посмотрел на неё. — Возможно, — признал он. — Но сейчас не время для моральных дискуссий. Сейчас Беллатриса в моём доме, и она хочет твоей смерти. Я предлагаю тебе защиту. Взамен ты не раскрываешь моих… ошибок. — А если я откажусь? — Тогда я ничего не теряю, — Люциус пожал плечами. — Беллатриса найдёт тебя рано или поздно. Разница лишь в том, буду ли я пытаться тебя прикрыть или не буду. Драко шагнул между ними. — Ты угрожаешь ей? — Я объясняю реальность, — отец выдержал его взгляд. — Ты уже взрослый, Драко. Пора научиться смотреть фактам в лицо. Она в опасности. Я могу эту опасность уменьшить.  — Убирайся. Люциус поднял бровь. — Прости? — Ты слышал. Убирайся из моей комнаты. Если ты ещё раз заикнёшься о том, что Гермиона создаёт проблемы, я… — он запнулся, подбирая слова. — Ты сам создал эти проблемы. Твоя трусость. Твоя попытка убить её, потому что ты испугался. Не смей приходить сюда и делать вид, что ты спасаешь ситуацию. Ты — причина, по которой ситуация вообще существует. На мгновение в комнате повисла тишина. — Ты многого не понимаешь, — сказал мужчина наконец. — Я понимаю достаточно, — Драко не отводил взгляда. — Уходи. Мы сами разберёмся. Люциус стоял неподвижно ещё несколько секунд, затем развернулся и направился к двери. — Подождите, — уверенный голос Гермионы разрезал тишину.  Люциус замер, не оборачиваясь. Драко резко повернулся к ней, в глазах вспыхнуло удивление. — Что ты делаешь?  Грейнджер не ответила. Она смотрела на прямую спину Люциуса, на безупречную линию плеч, на холёную руку, сжимающую набалдашник трости. В голове проносились обрывки: нож в руках Джинни, кровь, холодный пол в комнате, где она едва не умерла. Этот человек хотел её смерти. Но сейчас он предлагал защиту. И она ненавидела себя за то, что готова была её принять. — Я хочу услышать условия, — сказала она ровно. Он медленно повернулся. На его лице отразился лишь лёгкий интерес, словно он наблюдал за шахматной партией, где пешка вдруг сделала неожиданный ход. — Гермиона, — Драко шагнул к ней, схватил за руку. — Ты с ума сошла? Ты не можешь доверять ему. Он… — Я знаю, кому я могу доверять, — перебила она, не глядя на Драко. Она смотрела только на Люциуса. — Я не доверяю вам, но я умею считать. Прямо сейчас у нас с вами общий враг. Драко открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона сжала его пальцы, и он замолчал. Малфой-старший изучал её долго, очень долго, потом, к её удивлению, чуть склонил голову. — Я всегда считал, что ты умна. Он прошёл обратно в комнату, но на этот раз не встал у камина, как хозяин положения, а опустился в кресло напротив неё. Жест был красноречив. — Я предлагаю следующее, — в голосе его не осталось ни следа прежней язвительности. — Ты остаёшься в этом доме под видом Амаранты. Я обеспечиваю, чтобы Беллатриса не приближалась к тебе без крайней необходимости. У неё теперь будет другое развлечение. — Какое? — насторожилась Гермиона. — Поиски Грейнджер, разумеется, — Люциус позволил себе тонкую усмешку. — Я направлю её на ложный след. У меня достаточно связей, чтобы подкинуть информацию о том, что Грейнджер внезапно видели в другом конце страны. Беллатриса уедет проверять, а пока её нет, мы придумаем, что делать дальше. — А когда она вернётся и поймёт, что её обманули? — Тогда у неё будет новый объект для охоты. Например, кто-то из тех, кто действительно опасен для нас. Драко, до этого молчавший, шагнул вперёд. — Ты предлагаешь подставить кого-то, чтобы спасти Гермиону? Кого? — Какая тебе разница? — Люциус даже не взглянул на сына. — Найдутся желающие. В конце концов, у нас есть предатель, который уже работает у Гринграсса. Если Беллатриса "случайно" узнает, что именно этот человек помогал Грейнджер… — он развёл руками. — Судьба какого-то идиота, который продался Беллатрисе за свободу, меня волнует в последнюю очередь. Тем более, — он чуть склонил голову, — он предал твой Орден, девочка. Почему ты должна его жалеть? — Это не всё, — вставила девушка. — Ваша защита ничего не стоит, если вы в любой момент можете её отозвать. Мне нужны гарантии. — Какие гарантии ты хочешь получить от человека, который пытался тебя убить? — Честность, — ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Вы будете говорить мне всё, что известноо планах Беллатрисы и передвижениях Пожирателей. В серых глаза вспыхнула ярость. Гермиона подумала, что сейчас он встанет, уйдёт, и переговоры закончатся.   — Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Я буду давать тебе информацию. В разумных пределах. Но если ты хоть раз используешь её против меня или моей семьи, я вновь устрою покушение. — Договорились, — Гермиона кивнула, чувствуя, как от этого разговора у неё сводит зубы. — И ещё одно, — Люциус поднялся, — присматривай за Драко. Он слишком много ставит на тебя. Если ты его предашь, я найду способ достать тебя даже после смерти. — Я не собираюсь его предавать. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на сына, который всё это время стоял молча, сжав кулаки. — Я надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался, — бросил он Драко. — Эта девушка погубит тебя. Мужчина развернулся и вышел, на этот раз окончательно. Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Драко стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Гермиона медленно выдохнула и только сейчас заметила, что у неё дрожат руки. — Зачем ты это сделала? — спросил Малфой, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо. — Потому что у нас не было выбора, — ответила она, подходя к нему. — А так у нас есть союзник. Даже если этот союзник — Люциус Малфой. Драко резко повернулся. В его глазах стояла такая боль, что у Грейнджер сжалось сердце. — Ты только что заключила сделку с человеком, который хотел тебя убить. И ты сделала это, чтобы спасти меня? Чтобы спасти нас? — Я сделала это, чтобы мы выжили, — поправила девушка. — И да, чтобы спасти тебя. Тебя и всех, кто мне дорог. — Ты… — он сглотнул, провёл рукой по лицу. — Ты невозможна. Ты просто невозможна. Малфой шагнул к ней и обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. Гермиона уткнулась лицом ему в плечо и наконец позволила себе закрыть глаза. Внутри всё дрожало от страха, от напряжения, от осознания того, во что она ввязалась. — Что мы теперь будем делать? — То же, что и всегда, — прошептала она. — Выживать. И надеяться, что мы сможем переиграть их всех.

***

На следующий день Гермиона аппарацировала к Гринграссам с тяжёлым сердцем. После вчерашнего разговора с Люциусом, после этой вынужденной сделки, ей хотелось забиться в угол и не выходить неделю. Но дела не ждали. Эрни сидел в лаборатории Альфреда, и это было бомбой замедленного действия, которую нужно было обезвредить. Перед выходом она подошла к зеркалу и застегнула на шее колье. «Слеза Нимфы» тяжело легла на ключицы, камни блеснули в свете свечей. Драко не просил её носить его постоянно, но она чувствовала себя спокойнее, когда этот холодный металл был на ней. Напоминание о том, что она не одна. Она появилась в холле особняка Гринграссов и сразу почувствовала что-то неладное. Воздух здесь был другим, напряжённым, что ли. Слишком тихо. Слишком пусто. — Г-Гер… Амаранта? Голос Дафны заставил её обернуться. Она стояла на лестнице, и Гермиона замерла, разглядывая её.  Дафна была в свободном платье, которое скрывало округлившийся живот. Она слегка придерживала его рукой, словно защищая. В этом жесте было столько материнской заботы, что у Грейнджер на миг сжалось сердце. — Дафна, — она шагнула навстречу. — Ты… как ты? — Расту, — она криво усмехнулась, поглаживая живот. — В прямом смысле. Уже чувствую, как он толкается. Или она. Тео надеется на девочку, представляешь? Говорит, мальчиков в роду Ноттов и так хватало. Они обнялись, и красноволосая почувствовала, как Гринграсс слегка дрожит. — Что случилось? — спросила она тихо, отстраняясь. Дафна оглянулась на пустой холл, взяла её под руку и повела в малую гостиную, подальше от чужих ушей. — Ты знаешь про Эрни, — это был не вопрос. — Отец взял его к себе. Сказал, что так надо, что это распоряжение Беллатрисы. — Знаю, — кивнула Гермиона. — Я как раз к нему. Дафна опустилась на диван, жестом приглашая Грейнджер сесть рядом. — Мне это не нравится, — в голосе её впервые за долгое время послышался страх. — Понимаешь? Он предатель. Он продал вас… Сегодня он предал Орден, завтра предаст отца, послезавтра… — она запнулась, положила руку на живот. — Я не хочу, чтобы этот человек был рядом с моей семьёй. Рядом с моим ребёнком. Гермиона смотрела на неё и видела не ту надменную чистокровную девушку, с которой когда-то обменивалась равнодушными взглядами в Хогвартсе. Она видела будущую мать, которая боится за своё дитя, и этот страх был неимоверно человечен. — Ты говорила с отцом? — Говорила. Он сказал, что я ничего не понимаю в большой политике. Что Эрни нужен, что его можно использовать. Что… — она сглотнула. — Что я должна думать о ребёнке и не лезть во взрослые дела. — Дурак твой отец, — вырвалось у Грейнджер. Она тут же прикусила язык, но Дафна только слабо улыбнулась. — Знаю. Но он моя опора, и он пытается нас защитить. Просто… — она посмотрела на неё с мольбой. — Просто сделай что-нибудь, ладно? Ты умная. Ты всегда знаешь, что делать. Разберись с этим Эрни, чтобы я могла спать спокойно. Гермиона сжала её руку. — Разберусь. Обещаю. Она поднялась и направилась к двери, но на пороге остановилась. — Дафна, — обернулась она. — Береги себя. И малыша. Если что-то пойдёт не так, если почувствуешь опасность… ты знаешь, где меня найти. Гринграсс кивнула, в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же смахнула. — Иди. И будь осторожна. Гермиона вышла и направилась в лабораторию. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. От злости. От той холодной, расчётливой злости, которая помогала ей выживать последние месяцы. Эрни стоял у дальнего стола в лаборатории, склонившись над кипящим котлом. Сегодня здесь пахло полынью и кровью. На полках вдоль стен теснились банки с мутным содержимым, в углу поблёскивал хирургический стол с ремнями. Грейнджер подавила дрожь. — Усердно трудишься, — сказала она негромко. Эрни вздрогнул, расплескав зелье. Резко обернулся, и его лицо вытянулось, а потом расплылось в подобострастной улыбке. — Амаранта! — он поставил мешалку и шагнул к ней, вытирая руки о мантию. — Ты пришла! Я… я рад тебя видеть. Он выглядел иначе, чем в прошлый раз. Тогда, при первой встрече, в нём ещё чувствовалась какая-то нервная гордость, ощущение собственной важности. Сейчас он походил на пса, который слишком долго сидел на цепи и теперь готов вилять хвостом перед любым, кто скажет доброе слово. Под глазами залегли тени, мантия была помята, пальцы в мелких порезах. — Я решила проверить, как у тебя дела, — она прошла вдоль столов, разглядывая склянки. Вся такая деланно-расслабленная, безразличная. — Альфред не слишком тебя загружает? — Что ты, что ты! — Эрни засуетился, пододвигая ей стул. — Я очень благодарен мистеру Гринграссу. Он дал мне кров, работу, возможность быть полезным… Я варю зелья, сортирую ингредиенты, помогаю с документацией. Здесь так интересно, так… — он запнулся, подбирая слово, — …научно. Гермиона опустилась на стул, закинув ногу на ногу. Со стороны она выглядела как хозяйка положения, снизошедшая до разговора с прислугой. — Научно, значит, — протянула она.  — Да, я уже многое узнал! Составы, пропорции, особые добавки… Гринграсс говорит, у меня талант. Говорит, если я буду хорошо работать, он порекомендует меня самому Лорду. Он сказал это с таким благоговением, что Гермионе захотелось его ударить. Но она сдержалась. У неё была другая цель. — Самому Лорду, — повторила она задумчиво. — И ты правда веришь, что это случится? Эрни на миг растерялся. — Ну… да. А почему нет? Я принёс клятву. Беллатриса обещала… — Беллатриса, — перебила Гермиона, и в её голосе скользнула лёгкая усмешка. — Ты в курсе, что она сейчас в Малфой-мэноре? — В курсе, — кивнул Эрни. — Мистер Гринграсс говорил. Она… она отдыхает после плена. — Отдыхает, — Гермиона чуть подалась вперёд. — А ты знаешь, что она ищет Грейнджер? Ту самую, которая её пытала? Эрни дёрнулся. Имя Грейнджер явно вызвало у него неприятные ассоциации. — З-знаю. Но я тут при чём? — Пока ни при чём, — она откинулась на спинку стула, разглядывая его с холодным любопытством. — А ты не боишься, Эрни? — Чего? — он попытался изобразить уверенность, но голос дрогнул. — Всего, — она обвела рукой лабораторию. — Сидишь здесь, варишь зелья. Никому особо не нужен, никому не интересен. Гринграссу ты нужен ровно до тех пор, пока ты полезен. Беллатриса про тебя вспомнит, только если ей что-то понадобится. А если она найдёт эту Грейнджер… или не найдёт… или если ей покажется, что ты слишком много знаешь… Она не договорила, но Эрни побледнел. Его кадык дёрнулся. — Ты… ты чего пугаешь? — спросил он, и в голосе проступила обида. — Я думал, ты меня понимаешь. Ты же тоже… мы на одной стороне. — Да. Но я хотя бы понимаю, куда иду. А ты… ты думаешь, что тебя здесь примут как своего? Ты предал Орден. Знаешь, как к предателям относятся Пожиратели? Эрни молчал, только сглатывал. — Им плевать, что ты принёс клятву, — продолжила Гермиона почти ласково. — Ты для них всегда будешь тем, кто однажды предал. А предатели… — она покачала головой. — Никому не интересно долго держать крысу, Эрни. Рано или поздно крысу выбрасывают. Или скармливают кому-нибудь. — Но Беллатриса обещала! — выпалил он, и в голосе его зазвенели истерические нотки. — Она сказала, у меня будет место! Я нужен! — Беллатриса сейчас сама не своя, — Грейнджер поднялась и подошла к нему почти вплотную. — Её пытали, она в бешенстве. Ищет, на ком сорвать злость. А тут ты — удобный, под рукой, чужой среди своих, — она склонила голову набок. — Ты правда думаешь, что она будет разбираться, кто ты и что ты? Если ей покажется, что ты можешь быть полезен как козёл отпущения… Она не договорила. Эрни стоял белый как полотно, и в его глазах плескался самый настоящий ужас. — Что же мне делать? — спросил он шепотом. Гермиона выдержала паузу. Пусть помучается. — Для начала — быть полезным, — сказала она наконец. — Не Гринграссу. Не Беллатрисе. Мне. Эрни уставился на неё с надеждой. — Тебе? — Я здесь своя, — Гермиона говорила тихо, вкрадчиво. — Нотты — старый род. Меня знают, меня принимают. Если я скажу, что ты нужен, что ты ценный союзник… это будет весомее, чем слова какого-то пленника, которого притащили неизвестно откуда, либо контуженной Беллы. — Ты… ты правда в этом поможешь? — в его глазах зажглась такая отчаянная надежда, что Гермионе стало физически плохо, но она заставила себя улыбнуться. — Если ты будешь умницей. Если будешь делать, что скажу. И если будешь рассказывать мне всё, что узнаешь здесь, — она обвела рукой лабораторию. — Гринграсс варит не только зелья. У него есть другие интересы. Мне нужно знать, что он задумал. Эрни закивал, часто-часто. — Да, да, конечно. Я всё буду рассказывать. Только… — он замялся. — Только ты правда меня прикроешь? Если что? — Прикрою, — пообещала Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Но запомни, Эрни: если ты соврёшь мне хоть раз, если попытаешься играть на две стороны… я лично прослежу, чтобы Беллатриса узнала, где прячется Грейнджер. И что ты знал об этом с самого начала. Эрни побелел ещё сильнее. — Я не… я не знаю, где эта Грейнджер, — пролепетал он. — Я знаю, — усмехнулась Гермиона. — Но Беллатрисе это объяснять будешь ты. Понял? Он понял. Это читалось в его глазах, в том, как он мелко задрожал, в том, как вцепился пальцами в край стола. — Я всё сделаю, — прошептал он. — Всё, что скажешь. Она смотрела на него и вдруг с острой, почти физической болью осознала: она могла быть им. Если бы не Драко, не Тео, не Гарри — если бы она осталась одна, без друзей, без цели, может быть, она тоже искала бы, кому продаться, лишь бы быть нужной. От этой мысли стало тошно. — Вот и славно, — Грейнджер отступила на шаг, снова становясь той холодной, надменной Амарантой. — Работай. И помни: я теперь твой единственный друг в этом доме. Не подведи. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной его взгляд, полный надежды, страха и раболепия. На улице, за дверями лаборатории, она остановилась и прислонилась к стене. Руки дрожали. Я становлюсь такой же, как они. Манипулирую, запугиваю, использую. Но другого выхода не было. Беллатриса искала её. Люциус играл свою игру. Эрни был разменной монетой, которую нельзя оставлять без присмотра. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Прости, Дафна. Я сделаю всё, чтобы твой ребёнок никогда не узнал, каким отвратительным бывает этот мир.