Пыль

Встреча с Лиамом обеспечила нервозность до конца недели. Переживания грозили перейти в обсессии, если она сама не вытащит себя с эмоционального дна. Оливия старалась занять себя делами по дому и, когда все сияло вплоть до лампочек, она решила, что надо навестить Миранду, раз обещала примерно сто лет назад. Сегодня вечером она планировала купить билет обратно и перед этим надо бы увидеть подругу. Удивительно, как расстояние смогло сохранить их теплоту дружбы. Познакомившись детьми, они стали взрослыми, могли не общаться месяцами и все равно были уверены, не пройдёт и трёх гудков, прежде чем голос за тысячу километров оглушит радостными криками.  Миранда легко соглашается на её приглашение покататься на коньках — идеальный выбор для начала зимы. Удивительно, но она действительно приезжает вовремя, спасибо Дэну, ответственному в этой паре за пунктуальность. Они встречались около трех лет и в начале года съехались, а теперь встречают первую зиму вместе. Миранда поделилась недавно, что они планируют купить дом и пожениться, угрожая страшной расправой, если Оливия не приедет ловить букет невесты. Она не фанат этих обычаев, но свадьба этих двоих обещает быть весёлым торжеством.   Оливия торопится к машине и хлопает Миранду по протянутой ладони, торчащей из окна, садится позади подруги и та, обернувшись, улыбается. — Глинтвейн в сумке, можешь угощаться. Запах корицы наполняет салон и, пригубив, Оливия щурится от обожженного языка. По пути на каток они подпевают радио и даже Дэн, как оказалось, способен поддержать двух подруг на припевах попсовых. На катке ожидаемо многолюдно и они втроем, отстояв очередь из семи человек, вскоре получают свои коньки. Дэн справляется первым и помогает Миранде, которая едва осилила длинную шнуровку на левой ноге. Вид парня, склонившегося над подругой, умиляет Оливию, наблюдающую, как тот старательно завязывает узел на её щиколотке. Когда все готовы, Оливия встаёт и с грацией пингвина пытается сделать несколько шагов, запоздало понимая, что умения ею были давно забыты. Пошатываясь, она хватается за Миранду, а та, в свою очередь за Дэна, обреченного тащить на себе всю компанию и так, рискуя попадать как домино, они добираются до входа на каток. Дэн неуклюже обнимается с бортиком, одновременно пытаясь не распрощаться с равновесием и отвечать на подколы Миранды, уверенно кружащей возле него. Учитывая его внушительный рост и темные волосы, торчащие из-под забавной синей шапки, которую та на него нацепила, такая растерянность на льду сделала беднягу достойным сочувствия. — Ноги чуть согни, — советует она и хлопает себя по коленям, — и корпус вперёд. — У меня задница слишком тяжелая, это мой якорь, — стонет он, не отлипая от своей единственной опоры. Невысокая и хрупкая девушка выглядела ещё меньше в сравнении с парнем, чьи плечи в размахе сравнялись бы с двумя такими крошками, при этом они смотрелись гармонично. Ещё лучше им удавалось шутливо ругаться, пока подруга осыпала Дэна стружкой льда, тормозя ребром коньков возле него.  Позволив паре спорить позади, Оливия не спеша проехали мимо них. На коньки она не вставала почти полтора года, и действительно наслаждалась этим. Людей на катке было много, с первыми холодами многие приходили сюда. Поначалу было немного страшно стоять посреди этого потока, но несколько кругов и вот она, летит, решаясь сделать ласточку. В третий раз нагнав Дэна, с тоской смотрящего на такого же умельца как и он, преградившего ему путь у бортика, Оливия не заметила Миранду и оглянулась, чтобы увидеть, как та несётся прямо на неё. — Увидела всё-таки, — улыбается она и схватив её за руку, едва не валит на лёд. — Дэну нужна помощь, — Оливия оглядывается на него и наблюдает, как два умельца (нет) пытаются дружно не распластаться на месте. — Это другим нужна помощь, пока этот корабль не опустил свой якорь на кого-то из бедняг, — закатывает глаза Миранда и возвращается к Дэну, беря его под локоть. У парня аж глаза расширились от счастья. Оливия встала по левую, а она по правую руку Дэна и, взяв его покрепче, решили показать, что такое скорость. Тот приватную прогулку не оценил и только аккуратно катившийся мальчик лет десяти, в метре от них, спас остальных посетителей катка от его криков с сочными эпитетами и нецензурным мнением о таком виде отдыха. — А я предлагал пойти бар, нет, мы хотим «кататься»! — передразнил Дэн голос Миранды. После двух часов, когда ноги отказывались просто стоять, не говоря уже об очередном заезде, Миранда предложила продолжить пить глинтвейн дома и по возможности лёжа. Она оглянулась в поисках Дэна и увидела его, разговаривающего с женщиной по другую сторону бортика. Рядом с ними крутился подросток и, глядя на его румяное лицо, Оливии казалось, что он ей знаком. Она повнимательней присмотрелась к ней, гадая, кем та может быть. Одна из подруг матери? Кто-то из родителей одноклассников?  Услышав голос Миранды, Дэн прощается с собеседницей и с трудом катится к девушкам. — Твои страдания закончены, я больше не могу, — подруга виснет у него на плече, и они оба едва не падают, когда один из катавшихся толкает Оливию и резной носок её конька врезается в лед. Стараясь удержаться, она хватается за протянутую руку Дэна и кричит вслед толкнувшему её парню ругательства. — На сегодня точно всё, — он кряхтит и медленно катится к выходу, старясь объехать всех потенциальных жертв своих коньков. По пути домой они заезжают в кофейню и Оливия готова прослезиться от горячего шоколада, согревающего окоченевшие пальцы. Пока Дэн ушел покурить, Миранда показывает ей фотографии, сделанные им. — Он специально подставляет палец в камеру? — негодует она, листая пальцем по экрану телефона. — Вот эта красивая, глянь. Оливия кивает и, выбрав самые удачные из фотографий, где никто не моргает и не зевает, передает их себе на телефон. — Надо бы распечатать несколько, — говорит она, меняя в контактах аватар Миранды, где теперь красовалось её лицо в наушниках с рожками, которые они одолжили у одной из девочек подростков на катке. — Да, вот и я себе обещаю каждый раз, а в итоге всё в «облаке» и хранится, — рассуждает Миранда. А иногда так хочется глянуть на наши фотографии и думаешь, вот наши родители правильно делали, щёлкнул на полароид и готово, а мы всё в телефонах храним, никакой памяти тебе. Опять Дэн со своим пальцем, о боже… Оливия снова отпивает из кружки и посмеиваясь над комментариями, отогревается. Всё же как хорошо, что они выбрались погулять, кто знает, когда она ещё сможет увидеться с подругой. Надолго приехать не получится, но надо постараться поскорее снова навестить маму. Теперь их двое и надо учиться жить с этим. Поняв, что возвращается к грустным мыслям, которые могут легко затянуть её в хандру на целый день, она быстро зажмурилась и отвлеклась на разговор с подругой. — Пока Дэна нет, давай посплетничаем, — Миранда заправила за ухо рыжеватую прядь и придвинулась ближе. — Что там с Лиамом? Вы разговаривали? Похоже отвлечься от нежеланных мыслей не удастся, подумала Оливия, вздохнув. Заметив, как подруга мрачнеет, Миранда жалеет о своём вопросе. Почти пожалеет. Конечно, она знала об их расставании не всё, полностью причины Оливия ей так и не рассказала и давнее любопытство не позволило ей так просто успокоиться. Оливию и Лиама тогда она считала парой, чьи отношения кажутся настолько крепкими и надёжными, что остаётся только завидовать и хотеть таких же. И всё же, они расстались очень быстро, и никто не знал почему. Просто в один день Оливия сказала, что уезжает, игнорируя любой вопрос о Лиаме. — Да что рассказать, — она пожала плечами, не выдавая, как считала, своей нервозности, — любезно подвёз меня до дома после похорон и на этом всё. — Что-то скучновато, — в тоне Миранды явное разочарование и выпрямившись, она сощурилась, не желая сдаваться, — наверное времени уже много прошло, и он всё же понял, что пора бы ему отвалить. Как вспомню, что он тебя искал и всё твой номер у меня выпытывал, я думала он чокнулся… Мягкий цвет карих глаз Оливии резко стал темнее. Она молча взглянула на подругу, отставив кружку, но Миранда этого не заметила и продолжила бы, если не резкое: — Давай не будем продолжать этот разговор. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Неприятную паузу прервал Дэн, принеся с собой запах табака, и всё же приятная радость от встречи с подругой уступила место раздражению. Оливия вернулась в то время, как они только расстались.                   *начало флешбека* …Нетерпеливый и быстрый стук в дверь по ритму был похож на сердцебиение Оливии, сидевшей на кровати, набросив одеяло на голову. Она сжала его края, испугавшись этого звука, и приоткрыла губы, в попытке сделать слабый вздох. Она задыхалась каждую секунду, а боль в теле напоминала ей о случившемся. Уже двое суток она сосуществует со страхом, не дающем ей ничего, кроме как ждать последствий. Они настигнут её, и сейчас, притаившись, правда только и ждёт, чтобы её обнаружили. Не дождавшись ответа, Бетани приоткрыла дверь и, увидев, что сестра не спит, шумным вихрем упала на её постель. Её волосы взметнулись и пряди у лица не скрывали глаз, смотрящих на Оливию. Бетани чуть склонила голову и этот жест сделал её похожим на котёнка, любопытного и непослушного. — Ты забыла, — расстроено заявила она, наморщив нос. Оливия не смогла не погладить её по волосам, запутавшись пальцами в прядях. Какая же она невозможно милая, даже в моменты обиды. — Нет, ты точно забыла, хотя и обещала мне ещё неделю назад. — Прости, — сказала Оливия, скрывая дрожь, — у нас сегодня что-то в планах? — Я не верю, что ты действительно меня игнорируешь, или же ты просто идти не хочешь? — видя замешательство сестры, Бетани насупилась ещё больше. — Кино, Оливия, билеты куплены и если мы пропустим сеанс, то… — пауза, полная негодования давала намёки о расправе, — лучше бы тебе не знать, что будет. Да, точно, теперь вспомнила. И правда, Оливия же сама предложила сходить в кино  и сама купила билеты. Теперь это вспоминалось смутно и она совершенно не была готова выходить из своей комнаты, рискуя встретить новый приступ паники. — Ты бледная какая-то, синяки под глазами как мамины тарелки из любимого сервиза, — Бетани легла на спину, положив голову на колени сестры, и теперь смотрела на неё очень внимательно. — Заболела? — Не знаю, может быть, — Оливия кашлянула, прикрывшись ладонью. — Может ты подругу свою позовешь, раз я сегодня не в состоянии? Бетани вздохнула и выпятила нижнюю губу. Она была расстроена и не скрывала этого. — Кларисса уехала к родственникам, раз начались каникулы, а больше никого звать не хочется. — Хорошо, не пропадать же билетам, тем более я обещала, — Оливия постаралась сделать голос более радостным. Как это было ужасно. — Точно? Но ты же чувствуешь себя не очень, не хочу тебя тащить из дома. Это волнение сестры было настолько искренним, что Оливия ещё немного и расплакалась бы.  — Всё не так плохо, выпью таблетку, и не помирать же в постели. Иди, я сейчас оденусь и спущусь. — Хорошо, — Бетани с улыбкой уткнулась ей в колени и её голос, приглушённый одеялом всё же звучал волнительно. — Но если будет плохо, ты скажи. — Давай, иди уже, — Оливия снова погладила её по волосам, едва сдерживая слезы. Чувство непонятной жалости к себе и отвращения, снова поглощали её, а сестре это видеть не нужно. — Я зайду к тебе через полчаса. Следуя своему обещанию, Оливия зашла в комнату Бетани, увидев сестру, увлечённую игрой в телефоне. — Я думала, за это время ты оденешься поприличней, — сказала она, рассматривая Оливию и её спортивный костюм. — В кино думаю и это сойдёт, — парировала Оливия, накидывая на голову капюшон. На самом деле она выбрала то, что не надо гладить и потратила не больше десяти минут на смену одежды. Оставшееся время она просто лежала на кровати и уговаривала себя встать. Бетани выбрала лёгкое платье и посмотрев на их отражение в зеркале, поразилась тому, какие они разные. Прогулявшись до кинотеатра, они успели задолго до начала и теперь сидели в небольшом зале, ожидая пока потухнет свет. Бетани держала Оливию за запястье, размахивая рукой в такт тихо напеваемой ей песни, пытаясь хоть чем-то развеселить сестру, выглядевшую совершенно отстраненной. По правде, она могла позвать Клариссу, она уезжала только завтра, но ей так хотелось провести время вместе с Оливией, что совсем не винила себя за маленькую ложь. Лето хоть и только началось, всегда быстро проходит и их ждёт разлука, когда сестра поступит в университет. Это пугало и расстраивало Бетани, поэтому ей хотелось не отлипать от Оливии, провести с ней каждую секунду времени до отъезда. Вот только сейчас та словно не с ней и попытка Бетани её развеселить, только показывала, насколько та была отстранена. Сестра сама хотела пойти в кино и защекотала Бетани, когда ленилась выбирать фильм, а теперь пугливо жмётся в кресле и неохотно, или же невнимательно пытается вести себя, как обычно. Так не выглядят заболевшие люди, думала Бетани. Сейчас она больше похожа на испуганного человека, тревоги которого не удается спрятать. Как сестры, считала Бетани они близки, и каких-то огромных тайн друг от друга не имели, как ей думалось. Молчание же казалось одним из этих секретов. На финальных титрах Оливия удивилась, что фильм закончился. Почти два часа среди громких звуков и темноты она и не заметила. На улице было тепло и раз до вечера ещё было время для прогулок, они решили путь до дома тоже пройти пешком. Бетани, идущая по правую руку, повернулась к сестре. Оливия подняла бровь, ожидая, что она ещё хочет сказать, когда пауза затянулась. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты другой человек, словно незнакомец. Сейчас ты молчишь и не говоришь о чем-то, а я мучаюсь, что не могу тебе помочь. Сил улыбаться или оправдываться не было. Оливия остановилась, растерявшись и, когда сестра сжала её ладонь, молча потянула её за собой, она не верила, что ещё может идти. До дома оставалось совсем немного, когда Бетани вскинула руку, указав вперёд. — Смотри, Лиам приехал. Я думала, может вы с ним поругались и надеялась, что это не так, но раз он здесь, то волноваться не буду. Это же, — шепнула Бетани, — не из-за него ты такая? — Нет, — обессилено врёт Оливия, слишком резко бросая руку сестры, и та поджимает губы, хмурясь. Бетани подходит к Лиаму, приветственно его обнимая и замечает похожее с сестрой настроение. Они оба выглядят так, словно им сообщили, что завтра их последний день жизни. А он так вообще, весь в синяках и подбитым глазом. Или её сестра Халк или кто-то другой устроил спарринг с ним и это было очень и очень странно. Лиам всегда был очень добрым и даже представить его злым стало непривычно.  Он обнимает Бетани, смотря на неподвижную Оливию, поверх плеча девушки. — Бети, иди домой, я скоро. Удивлённый взгляд отвечает ей укором. Бетани неуверенно прощается с Лиамом и просит Оливию зайти к ней, как та вернётся. Нет, она обязательно расспросит её, и пусть та будет отпираться, но расскажет правду, раз не даёт и слова сказать. — Пришлось ждать тебя возле дома, раз не отвечаешь на звонки и сообщения, — хрипло говорит Лиам. — Лив… Она прерывает его жестом и, услышав хлопок закрываемой двери, кивает в сторону улицы. — Не здесь, — коротко бросает Оливия, отходя от дома. Они идут не меньше десяти минут молча, когда она замечает пустую детскую площадку. Проверив, что кроме них здесь никого нет, Оливия садится на лавочку. Лиам, немного прихрамывающий на левую ногу, старается не думать о боли и становится напротив. — Нас, — она задерживает вдох, опасаясь озвучить не дающие ей спать слова, —не подозревают? Ничего неизвестно о… нём?  Едва разобрав её шепот, Лиам кивает.  — Я не слышал. Думаю, пока ещё рано.  — Чёрт, — Оливия закрывает лицо ладонями. У неё не выходит сидеть без нервных движений. Всё тело напряжено и от этого между лопаток свербит боль.  — После такого, — спокойно начинает Лиам, выделяя последнее слово, — нам нужно обсудить, что делать дальше. Бетани беспокоится, и не вздумай говорить ей ничего. Об этом должны знать только мы. Придётся врать, Оливия. Семье и всем остальным. Оливия борется с нарастающим удушьем, мнёт ворот ветровки. Знать бы, как можно пережить такое и не подать вида, продолжая проживать дни, как обычно. Это уровнем повыше обыденной лжи. — Благодарю за советы, жаль, беспокоишься о последствиях поздновато, — огрызается она и замолкает, пока Лиам касается её запястий, поднимая на ноги. Сопротивление выходит совсем жалким.  — Это ужасно, — хрипит Оливия ему в плечо, пока он обнимает её. — Я в ужасе и мне страшно. — Смысла жалеть о произошедшем нет, — слова Лиама резкие и жёсткие, пусть он и сам едва держится, чтобы не сломаться. — Вина здесь только моя и я бесконечно, слышишь это, сожалею. Однако изменить ничего нельзя и с этим мы будем жить. — Это всё ты, — Оливия повышает голос, готовая кричать, и только страх быть услышанными её сдерживает. Не держи Лиам её так сильно, она смогла оттолкнуть его. — По твоей дурости нам пришлось… Все её сопротивления подавлены. Сейчас хочется, чтобы кто-то другой решил все проблемы, рассказал, а как теперь не влипнуть туда, где оправдаться не получится. — Боишься, — понимающе говорит он, сжимая веки. — Со мной не нужно. И таких слов тоже не надо. Любой человек совершает ошибки, своей я не отрицаю, но с этим можно жить, а сейчас главное переждать. — Можно, если нас не поймают, — парирует Оливия. Тогда впопыхах они могли упустить что-то и теперь обречены каждое утро ожидать полицию на пороге. — Ненавижу тебя, — она хочет сделать ему больно и по лицу Лиама можно понять, что получается. На шаг Лиама Оливия отвечает шагом назад и не успевает отвернуться, как одна его рука держит её за затылок, а другая за талию. — Пусть так. Я всё равно не смогу тебя отпустить, — обречённо выдыхает Лиам ей в висок, вынуждая дрожать. — Теперь нас объединяет не только любовь, но и ложь. Не люби ты, разве решилась на такой поступок? Что на это ответить, Оливия не знает, и всё что может стоять в его объятиях, полностью растерянная. Да, любовь причина всему. Вот только в один момент это чувство перекроило всю её и при любом из вариантов она выбирает Лиама. Как оказалось, даже преступление не кажется таким невероятным ради него. Из возвышенного и светлого, её любовь исказилась до взаимного разрушения. — Не отпущу, — безостановочно повторяет Лиам, крепче сжимая руки у неё на пояснице. Не до боли, по крайней мере не до физической. А до моральной — вполне. Он похож на сумасшедшего, одержимого манией и от его прикосновений становится тошно. С трудом и болью Оливия отпихивает его от себя и бежит к дому, слыша за спиной своё имя.                   *конец флешбека*