На неё смотрел весь мир

Субботнее утро встретило их теплом объятий друг друга и тишиной во всём доме. Родители уже уехали, как и всегда, и они могли позволить себе побыть вместе подольше. Ладони сонного Сандэя медленно-медленно оглаживали голое тело сестры. Он ещё даже не успел открыть глаза, просто наслаждался, тёрся носом о шею и плечи, покрывал кожу мягкими поцелуями. Его тело просыпалось следом за сознанием, и в бедро Робин упёрлась головка члена через ткань пижамных штанов Сандэя. Она тихо промычала сквозь сон и прижалась теснее, выбивая из брата тяжелый вздох. — Доброе утро, — хрипло прошептал он, открыв глаза и встретившись с её взглядом. Сонным и плывущим. Придающим ещё большее очарование. Робин медленнно приходила в себя и вдруг резко покрылась румянцем. Видимо, вспомнила, чем закончилась вчера их ночь. Вспомнила, как мочилась на лицо брата, а потом тряслась в оргазме от его языка. С тихим писком она спрятала лицо за одеялом под смешок Сандэя. — Всё в порядке, эй, — он убрал одеяло в сторону, оголяя тело Робин. Она вся сжалась невольно, смущаясь вдруг собственной наготы при утреннем свете. Ночью всё казалось более открытым и простым, и их близость давалась ей легче, чем сейчас. Она ведь абсолютно голая, а между ног влажно и липко. Снова захотелось в туалет после долгого сна, но наложившиеся воспоминания заставили возбудиться и свести ноги теснее. — Расслабься, принцесса, — продолжал успокаивать сестру Сандэй, гуляя по телу самыми кончиками пальцев. Вниз к животу, чтобы огладить и ощутить напряжение. — Тебе ведь всё вчера понравилось? — Да, — она кивнула несмело, покусывая губы. — Хочешь ещё поразвлекаться? — Сандэй склонил голову к плечу. Робин уронила скромный взгляд и снова согласно угукнула. Тянуть время смысла не было. Хоть у них и был весь день впереди, но так хотелось уже оказаться ближе, поцеловать, потрогать, вкусить. Сандэй разделся и лёг рядом, обнимая Робин. Они тут же встретились губами, принимаясь сладко вылизывать языки друг друга. Теперь он касался более уверенно. Сжимал талию и оглаживал ягодицы, чуть пощипывал соски и ловил ртом каждый стон и звук. — Можно не сдерживаться, мы дома одни, — напомнил Сандэй. Робин хотелось слышать и ощущать. Громче, сильнее, быстрее. Он вжал сестру в постель и принялся с благоговением и покорностью выцеловывать грудь. Каждому соску Сандэй уделял много времени, слушая нарастающие стоны Робин, что елозила на месте и сжимала бёдра. Поцелуи брата стали ползти вниз, заставляя дышать чаще в предвкушении. Смазка уже обильно выделялась и стекала крупными каплями по промежности к анусу. Коснуться себя хотелось до вспышек перед глазами, пока низ живота напрягался в желании помочиться. Это сводило с ума. Казалось таким грязным и странным, но одновременно и таким желанным. Руки Робин тряслись, когда она зарывалась пальцами в волосы брата и подталкивала его голову вниз. Когда его язык мокро проскользил между половых губ и коснулся входа во влагалище, комнату напомнил громкий несдержанный стон. — Пожалуйста, — скулила Робин, поднимая ноги и бездумно продолжая давить руками, пока Сандэй не добрался с ласками до её ануса. Язык оглаживал по кругу мышцы и чуть надавливал, заставляя дрожать и метаться на месте. Так странно, но так приятно. Продолжая самозабвенно выцеловывать зад Робин, Сандэй гладил её бёдра, сжимал и гортанно стонал от удовольствия. Был готов снова оказаться придушенным этими прекрасными ногами с лёгким ощутимым отросшим пушком волос на них. — Ты такая сладкая, — промычал он, прикусывая ягодицу и вызывая писк сестры. — И прекрасная, — Сандэй отвлёкся от своего занятия, уставившись на влажную промежность Робин. Прямо перед глазами оказались половые губы, блестящие от смазки и слюны, и очаровательная горошинка чуть набухшего от возбуждения клитора. Как же маняще. Сандэй снова прижался туда лицом, не боясь испачкаться. Жадно выцеловывал, быстро скользил языком, задевая то уретру, то клитор, тёрся носом, втягивая аромат, сводящий с ума. Член уже болел от возбуждения, и Сандэй двигал бёдрами, чтобы получить хотя бы минимальную стимуляцию. Но в голову пришла вдруг мысль, прошедшая разрядом возбуждения через всё тело. — Хочу вставить, — проскулил он, поднимая влажное лицо. — Пожалуйста, — Робин тут же откликнулась и закивала, отпуская волосы Сандэя и пошире разводя ноги. В голове был плотный туман слепого желания, и она была готова прямо здесь и сейчас отдаться родному брату, которого так долго и запретно хотела долгое время. И, наконец, дорвалась. Сандэй суетливо поднялся выше, тут же напористо целуя Робин в губы и вжимаясь головкой члена в её промежность. Прикосновение напрямую оказалось таким ярким. Намного лучше, чем тереться через шорты. Мысли о том, что он мог бы сделать больно, просто улетучились, и он толкнулся внутрь, выбивая из них обоих громкие стоны в смазавшийся поцелуй. Безумно тесно, жарко и мокро. И до одури приятно. Сандэю стало казаться, что он задохнётся от затопившего удовольствия, пока Робин жмурилась и царапала его плечи, елозя бёдрами на месте и насаживаясь чуть сильнее. — Как же хорошо, — скулил Сандэй сквозь тяжёлое дыхание. Робин, кажется, была согласна. Обнимала его ногами за зад, тянула к себе для поцелуя и пыталась притянуть ближе. Когда Сандэй стал неловко двигаться внутри, снизу послышалось мокрое хлюпание, раззадоривающее ещё сильнее. Они вжимались друг в друга так крепко, как только могли, слепо целовались, кусаясь. Это не было идеальным первым разом для такой милой девушки из хорошей семьи. Но это был идеальный первый раз для Робин. Не было боли, не было страха, не было дискомфорта — разве что нарастающее напряжение в мочевом пузыре. Каждое движение члена внутри заставляло напрягаться сильнее, чтобы сдержаться, но возбуждение, кружившее голову, тут же заставляло об этом забыть. Они бормотали глупости и слова любви, вжимались тесно-тесно потной кожей. Это было правильно. Пускай неловко, спешно и неуклюже. Не страшно, когда настолько приятно, когда так безопасно. — Ещё, ещё, — Робин скулила, сдаваясь и кусая брата за плечо. — Быстрее. — Робин, я, — дыхание Сандэея было очень тяжёлым. — Я скоро кончу. Возбуждение внутри молило позволить брату наполнить её внутри, здравый смысл пытался пробиться сквозь эту плотную стену. Ведь это её первый раз, ничего не случится, не бывает залётов вместе с лишением девственности. — Кончи в меня, — сдалась всё же Робин на жалобный стон. — Пожалуйста, не вытаскивай. Сандэй с такой откровенной просьбы вздрогнул всем телом и издал протяжный дрожащий звук. С именем сестры на губах он замер глубоко внутри, пока член пульсировал и изливался спермой. — Сандэй, — залепетала вдруг Робин, резко сжавшись вокруг. Он втянул носом воздух и ощутил внизу жар и влагу. В послеоргазменной неге соображалось откровенно плохо, и Робин, дико краснея, пришлось пытаться сдвинуть с себя брата. — Я… в туалет… — Ты можешь здесь, — оторопело пробормотал он, и Робин ощутила, как внутри снова напрягся член. — Я же всё испачкаю… — Пожалуйста, — он склонился, придавливая её своим телом и касаясь губ. — Сделай это здесь с моим членом в себе. Произнесённая вслух просьба стала катализатором, вновь выкрутившим им обоим возбуждение на максимум. Робин быстро закивала, пряча лицо в шее Сандэя, который перестал дышать. Он вслушивался в тишину спальни, пока снизу не раздалось тихое-тихое журчание. Стало совсем мокро и горячо. Он медленно приподнялся, глядя вниз, как родная сестра мочилась на сбитую постель с его членом внутри. Под ними образовывалась лужа, пока Робин дрожала, пряча лицо за ладонями. А Сандэя завораживала эта открытость, эта близость. Между ними не было ни единой преграды, и это давало пьянящее ощущение власти. Он легко двинул бёдрами, вызывая больше мокрых звуков и стон Робин. — Продолжай, — он чуть надавил на самый низ её живота пальцами и продолжил двигать членом внутри. Полное сумасшествие. Но если бы Сандэй сейчас мог изогнуться так, чтобы ещё и вылизать клитор и уретру сестры, он бы это сделал. Вместо этого напряжённой промежности коснулся его большой палец. Он ласкал Робин, медленно толкаясь внутрь и желая ощутить её оргазм. Под ними было дико мокро, всё очень громко хлюпало, вызывая при этом внутри какое-то звериное удовольствие. — Кончишь для меня? — спросил он севшим голосом, когда Робин закончила мочиться, а её стоны снова стали громче. Она закивала, пошире разводя ноги и позволяя снова вбиваться быстрее. Ласкать клитор и двигать бёдрами одновременно казалось сложно, но Сандэй уже получил свою порцию удовольствия от этого утра, потому полностью был сосредоточен на Робин. Тяжело дышал и контролировал своё тело, как мог, бездумно желая кончать внутрь снова и снова. Перед внутренним взором внезапно появился образ беременной сестры. Это мог бы быть их ребёнок. Робин не могла принадлежать никому другому, и это было бы так правильно. Хотелось продолжать вбиваться в неё и наполнять, пока не… Писк и крупная дрожь Робин выдернули Сандэя из транса, и он тяжело вздохнул, ощущая сжимающиеся вокруг члена стенки влагалища. Она выгибалась в спине так красиво, жмурила глаза. Прекрасная. Сандэй склонился и, оставив на груди укус, снова стал быстро быстро толкаться внутрь, продлевая Робин оргазм и подводя себя к краю снова. Когда она, наконец, расслабленно обмякла под ним, Сандэй до крови закусил губу, мыча в её шею и вновь кончая. Вновь прямо глубоко внутрь. Когда они смогли отдышаться, и он с хлюпом достал член, из Робин вытекло немного спермы, и лишь в этот момент до них обоих дошло, что они только что сделали. Робин на ватных ногах ушла в душ, а Сандэй стал переносить всё постельное в стиральную машину, искоса поглядывая на сестру за прозрачными стенками кабинки. Она стояла, подняв одну ногу и вводила в себя два пальца, пытаясь максимально вычистить из себя сперму. Вода уносила вязкую жидкость в сток, пока у Сандэя колотилось быстро-быстро сердце. Если бы Робин вдруг и правда забеременнела после этого секса, у них оказалось бы много проблем. Но при этом в ней был бы их общий ребёнок, и это вызывало внутри такую сильную дрожь возбуждения, что Сандэй предпочёл быстро нажать на кнопку стиральной машины и вернуться в спальню, напугавшись своей реакции на эту мысль.