Бумажный журавлик

Мин Фань поднялся по немного скрипящим ступенькам и замер на пороге, перехватывая лакированный поднос с чайным набором и сладкими паровыми булочками. Солнце только поднималось из-за скалистого горизонта. Сонные дети лениво и развязно все равно никто пока не видит, так зачем спину надрывать шатались то тут, то там, морально подготавливаясь к новому учебному дню. А готовиться стоило, учитывая, какая удушающая, будто облако вулканической пыли, атмосфера, повисла над их пиком на манер спелой груши. И если настоящую грушу можно сбить камнем, длинной палкой или, на худой конец, просто влезть на дерево, то эту тучу... Их спасительный ветер в лице главы Юэ отбыл по долгу службы. Обещался вернуться через месяц. Поклялся на крови любимым братьям, мол, надвое порвется, а с делами покончит, как можно скорее, дабы избавить их от лишней нагрузки, собственно, своей. На деле, однако, ожидался уже третий месяц, не находя себе места в чужой стране, но и не имея возможности вернуться, пока не завершит начатую миссию. Разумеется, строго секретную. Уже третий месяц Цинцзин обходили будто оспинный скотомогильник, будто одно лишь пребывание здесь, даже кратковременное, непременно отравляло ци, портило ауру, сквашивало молоко, чужие лица и, вообще, у высоких господ на своих пиках дел по самые гланды... Очень важных! Чем собственноручно лезть в банку со змеями, лучше подождать, пока они не загрызут друг друга насмерть. А если и не загрызут, то хотя бы до крови покусают и расползутся по углам, обиженно надувшись. Так, видимо, и решили остальные лорды, оставшись безучастными к их горю. Лорды Цинцзин ругались ежедневно и с задором. Не при детях, конечно. Никогда при них. Но по одним лишь дерганным движениям вееров, прищуренным глазам и резким отворачиваниям головы становилось понятно без слов - компромисс пока не найден. И дабы не усугублять обоюдные и крайне болючие покусывания, учителя с таким остервенением взялись за их обучение, что ученики начали приглядываться к ущелью на северной стороне... Любого из них можно было растолкать посреди ночи, усадить за гуцинь и услышать идеальное исполнение очень сложного фрагмента очень древней повести об очень большом и гладком камне, идеальные взмахи пера, пока писали свои имена на манер замысловатых этюдов в стиле позднего ренессанса, идеальный бросок с мечом в позе идеального и величественного журавля на идеально тонкой жерди, идеально воткнутой ему прямо в его идеальную... Мин Фань горестно всхлипнул. Он, как старший сын и ученик, родительского внимания получал за четверых... И был единственным, не считая бедняжку Инъин, слегшую от воспаления меридиан, кто мог войти в горящую избу и выйти целым, дабы нести свет знаний, то бишь плотно скрученный свиток с поручениями мастерам и ученикам, воодушевленно и со слезами радости на глазах, каждодневно встречавших его на утренней планерке. Еще немного, однако, и он составит компанию сестре. Не из-за объема работы, нет. Он названым отцам был рад помочь при любых обстоятельствах. Обожал их и боготворил, будто заправских небожителей. Считал и вовсе оными. Понимал, сколь много и несправедливо свалилось на них после отбытия главы и как трудно им приходится. Как черствы их боевые братья, ведь горазды лишь разводить руками и грустно болтать головой, будто глупые керамические кошки в чайных. Мол, лордов ведь двое, они прославленные и незаменимые руки главы, значит в курсе всех его дел, а они и по своим пикам едва управляются. Ох-ох, ничем не можем помочь пику ИСКУССТВ. ИСКУССТВ, ЯМА ИХ РАЗДЕРИ! Отцы о внутренних делах Цюндина знали не больше, чем о том, во сколько обходится мешок риса в закупках! Как могли они, пусть будучи вдвоем, охватить необъятное?! Да просто разобрать почерк главы, порой, было непосильно даже для старшего лорда, виртуозно говорящего на трех мертвых языках! Лорд Шэнь на чужие записи пометки сумасшедшего смотрел такими же мертвыми глазами... И пусть к холодному взгляду наставника дети давно привыкли и уже не могли вспомнить, почему так боялись на первых порах, от этого его нового жуткого выражения по спине бежало градом. Второй лорд выглядел не лучше, с кровавыми прожилками на белках и наспех перекручивая прямо на коленке крайне хитроумное, не имевшее цены и единственное на всю поднебесную !!!!!, устройство для военной расшифровки... Их бедные наставники... Они почти не ели... Мин Фань утер мокрую дорожку на щеке плечом. Как бы ни хотел, не мог помочь ничем кроме превосходного выполнения своей доли обязанностей и обязанностей Инъин. Пока другие шарахались и падали замертво от одного их зловещего появления на горизонте, он пахал как вол, ежечасно молясь всем богам, чтобы глава вернулся как можно скорее. Он не позволит вчерашнему легкому воспалению выдернуть его из рабочей колеи. Даже калекой чай подаст, желая позаботиться о загруженных учителях. В груди все равно премерзко заныло, когда подходил к такому родному дому. К месту, где бывал ежедневно с самого детства. Где всегда чувствовал себя ценным и любимым. Да, именно поэтому. Поэтому боялся именно этого. Не хотел даже думать, но признавал такую возможность. Мин Фань громко хлюпнул. Если глава Юэ не вернется в ближайшие дни, его отцы просто разведутся... Даже проживя душа в душу долгих 15 лет под одной крышей, вырастив и поставив на ноги целых два поколения... С такой нагрузкой... Впрочем, в нагрузке ли действительно обстоял корень проблем?.. Или же они просто больше... Мин Фань содрогнулся, упрямо мотая головой. Про малахитовых журавлей пика Цинцзин, ставших символом непоколебимой верности и любви, в их землях разве что глухой не слышал. О, пресвятая Гуаньинь, да у подножия горы можно было без труда найти сотни, если не тысячи нежно зеленых подвесок с этими, по истине, изящно переплетенными птицами. Любая, мало-мальски приличная ювелирная лавка непременно выставляла такие на витрину и раскупались чудотворные пташки в рекордные сроки, потому рынок расплодил множество стеклянных подделок. Да и те улетали словно паровые булочки. А уж если повезло, и кто-то из малахитов вечно зеленого пика по широте души и искренней любви к детям погладил кого-то из особо любопытных по голове, чинно прогуливаясь до любимой чайной, ооо... Такой ребенок автоматически считался чудотворным в течении следующих суток, потому все желающие могли также погладить его по голове, чтобы получить крупицу удачи на любовном поприще. Надо ли говорить, что количество поглаженных благородными лордами во время подобной вылазки могло доходить до двух, а то и трех десятков. Господа задерживались возле магазинчиков в поиске приятных мелочей для своего горного выводка или же чая уже для себя, неизменно беря изумрудные спирали весны и поражаясь, как им повезло, что у старика-продавца оказался припрятанный мешочек на фоне всеобщего дефицита. Не подозревали даже, что сами и создали этот дефицит, ненарочно, конечно же. Как вообще могли быть повинны в том, что люди возомнили, будто чай - панацея от бесплодия?.. Как те вообще к этому пришли и как связали в целую легенду, прочно осевшую в голове у целой префектуры, словно оса в нутре инжира. Мол, раз у малахитов целый пик холеных и розовощеких детишек, то и чай, потребляемый ими в промышленных масштабах, в раз становится небесным медом?.. Впрочем, о чем он вообще... Он слышал и еще большую ересь. Вроде грязного слушка о том, что этот чай для бессмертных - все равно что любовная отрава, поднимающая даже мертвое. Что второй лорд не выпускает драгоценного супруга из постели днями напролет, напрочь забыв обо всех своих обязанностях, а первый держит оборону лишь прикладываясь к фарфоворой плошке на регулярной основе. Благодаря ее же содержимому потом в миг приходит в себя и лишь потому движется легко и грациозно, будто опавший лист клена по стылой воде. Что часть детишек на пике и вовсе его... то есть, буквально... им выношенная... бессмертные ведь, считай, почти боги... Впрочем, те ведь полюбовно уступают друг другу (не их собачье дело!), вдобавок похожи, как две капли воды (полнейшая дурость! учителя совсем не походили друг на друга! их перепутал бы разве что слепой! ), так что и не разобрать, кто чей! (...) Мин Фань приложился об дверь с влажным шлепком, совсем потеряв силу в ногах. Он скорее вскроет себе живот, чем допустит, чтобы такая низменная, порочная чушь дошла до его старшего наставника. Если лорд Юань к подобным шуткам относился с бойким весельем, задорно складываясь от смеха в карикатурную открытку, обещая, что непременно найдет способ осчастливить достойных мужей даром деторождения для облегчения женской участи, то вот его, зеленеющий от злости, партнер... Не стоило заблуждаться, лорд Шэнь был не то что не против, а полностью за, чтобы мужчины вовсе переняли на себя столь опасную функцию, оставив мудрым женщинам лишь воспитание отпрысков. Он ярился на супруга, ведь тот непременно щипал и его подобными предложениями... Мол, порвусь, но сделаю, а ты взращивай достойного преемника, как полагается благородному господину. Ушибленный лоб мгновенно покраснел. Покраснели и уши старшего ученика, стоило вспомнить, как долго гонял по пику своего благоверного их, такой восприимчивый к шуткам, глава... - ДА ОТ ТАКОГО БЕСПРОСВЕТНОГО ИДИОТА, КАК ТЫ, Я НЕ ТО ЧТО ЩЕНКА, ДАЖЕ ПИАЛУ ВОДЫ БЫ НЕ ПРИНЯЛ! То был единственный раз, когда они крупно повздорили на публике. Если публикой можно считать их младших, оставшихся в, поистине, щенячьем восторге от того, как ловко глава Юань крутился по поляне ужом, лишь бы не огрели боевым, увесистым, словно чугунный котел, веером прямо по лоснящейся каштановой макушке. Как грациозно падал после, не менее сногшибательно ахахаха выставленной, подсечки, как, даже будучи намертво придавленным к земле, продолжал избегать тонкокостной, но поистине тяжелой руки рассерженного божества посредством неповторимого мастерства словесных баталий. - Тренируйтесь и сможете также, - говорили сидящие поодаль мастера одними глазами, лениво почесываясь в самых разных, но приличных местах, будто наблюдали эту картину на периодической основе. Сам Мин Фань тогда был занят тем, что копал метафорическую яму, в которой намеревался себя похоронить немедленно вместе с образом слегка округлившегося, но такого же улыбчивого и ласкового младшего наставника... Попросил сестру даже прочитать над ним молитву, когда преснил подобную картину той же ночью, но уже со старшим учителем... Какую молитву хотели услышать небеса, чтобы его названые отцы перестали бодаться, будто горные козлы на краю скалы?.. Мин Фань перехватил поднос левой рукой и негромко постучался. Приник ухом, не услышав ровным счетом ничего, и постучал снова. Неловко прокрутился на месте, почесал нос и уже занес руку еще раз, когда услышал еле разборчивое войди. Вошел, низко склоняя голову в приветственном жесте и выровнялся, тут же немного пошатываясь от увиденной картины. Небольшая, но со вкусом обставленная гостиная бамбуковой резиденции (хотя по сути это был скорее небольшой, нет, скорее уж, крошечный домик, не идущий ни в какое сравнение с дворцами остальных лордов) теперь была полностью захламлена. Свитки, письма, просто непонятные клочки, усеивающие каждый дюйм пола и другие плоскости, уже раскрытые и наглухо запечатанные сундуки всех возможных размеров, что-то похожее на, будто скрюченную в агонии, когтистую лапу, лежащее в углу... Туда Мин Фань уставился особенно, понимая, что в неверном свете восходящего солнца, странный предмет выглядит, ну, слишком уж реалистичным... - Шиди Лю принес, - напугал до инфаркта учитель Юань, материализовавшись в дверях их небольшой кухни. Помятый, сонный, но привычно приветливый, с большой керамической пиалой в руке. - Сказал, что здорово помогает от мигрени. Пусть высохнет, потом перетрем в порошок, - прямо на пыльном полу высохнет что ли? - содрогнулся ребенок. Младший наставник еле заметно зевнул в кулак, подхватил еще пышущий паром сдобный кругляшок и прошагал к столу, где сидел лорд Шэнь, едва ли различимый за кипами бумаг. Почти сливался с ними всем собой, кроме иссиня черных волос, текущих свободной рекой, ведь так и остался уязвимо простоволосым, в легком ночном халате цвета Цин на заметно исхудавших плечах. Тени на его лице с каждым днем становились все острее и глубже. Второй глава склонился, сдувая непослушную, чуть вьющуюся прядь со лба. - Мой лорд, старший ученик пришел. Время завтрака. Сделайте милость, разделите с нами трапезу. Фань шумно сглотнул, заметив, как пара узких и острых, словно ножи, глаз сорвалась со строчки на пергаменте и резанула по супругу. Тот даже не дернулся, продолжая тыкать в него ажурной пиалой, будто ребенок в садовую лягушку. - Об уровне вашей инедии все прекрасно наслышаны, но это не умаляет беспокойство младших учеников. Эти булочки они готовили сами. Специально для вас. - Трапезничайте без меня. Я занят. - Прикажете вернуть их на кухню нетронутыми, мой лорд? - послушно склонил голову отнюдь не маленький мужчина. Под второго главу им пришлось поднимать потолки в некоторых комнатах... Такое его благоговейное послушание привело супруга в жгучую ярость. Ишь, какую бедную овечку из себя строит! Он то?! Глава звонко цокнул, выпуская перо из иссушенных пальцев. - Разве я сказал, что хочу вернуть их, лорд Шэнь? - как удобно, что обвенчавшись, они разделили одну фамилию. Как кошмарно для прочих, неизменно оказывающихся в неудобном положении, ведь зовут их подобающе правилам, отчего неизменно оборачиваются оба. О, как же это их забавляет. Его супруг - удивительно талантливый, по части юмора и не только, человек. Настоящий ценитель даже, потому официальное имя взял на слух почти не отличимое, уничтожив попытки угрюмых буржуев сохранить лицо и вынуждая юлить и изощряться, чтобы сделать вопрошение узконаправленным. Но как же раздражало, когда тот начинал расшаркиваться перед ним, будто императорская наложница, имея при этом желтоеисподнее. - Прошу меня простить, мой лорд, - картинно заиграл тот опущенными ресницами. Знает ведь, куда ткнуть, чтобы зачесалось. - Я не внимателен сегодня особенно... Сказывается переутомление. Могу ли я просить вас сопроводить меня на пик целителей? Он занят, яма раздери, сколько еще раз он должен это повторить?! - Зачем? Если мой дражайший супруг чувствует недомогание, целители сами его навестят. Пусть ложится отдыхать, как я уже предлагал ему ранее. Мин Фань вызовет главу Цяньцао. Для укрепления телесности рекомендую не попрекать трудом наших воспитанников и все же позавтракать, как полагается, - коротко махнул белым запястьем раздраженный глава. - В последнее время вам часто нездоровится. К подобному нельзя относиться столь попустительски. Будет скверно, если правая рука главы Юэ, вдруг, сляжет с серьезным искажением. Наши враги не должны видеть даже намека на слабость в рядах наших управленцев. На правой руке младший наставник и сам раздраженно цокнул, коротко закатывая глаза. Фань припоминал, тот рассказывал ему, мол, есть какая-то разница в руках, сакральный смысл , которым тот, почему-то, был особенно озабочен... По части супруга, второй глава был озабочен большую часть времени. Он просто хочет вытянуть вас из дома, учитель! - растроганно заныло детское сердце. Плечи Мин Фаня дернулись наверх и снова упали камнем, пока мялся у входа. Если уж учитель Юань, имевший иммунитет ко всем причудам их главы, терпел поражение за поражением, он и вовсе не имел иного выбора, кроме как разъедать себя беспокойством. Но что же делать... - О, вы поистине мудры, - вдруг расплылся в уничтожающе очаровательной улыбке заклинатель, наклоняясь чуть ниже, отчего и без того наспех запоясанный домашний халат пошел в стороны изумрудными волнами, обнажив сначала выступы тонких ключиц, а затем и бледную грудь с мелкими росчерками шрамов. Глава уставился туда, будто видел впервые, коротко поджимая губы. Пожевал изнутри мгновение и снова хмуро вздернул лицо. - Я и правда плох в последние дни. Едва стою на ногах и так не хочу доставлять вам излишние хлопоты... Так и поступим. Мин Фань, - кивнул тот, упираясь в стол и подбочиниваясь совсем уж неприкрыто довольно. - Будь добр, отправь приглашение для главы Му. Пусть навестит нас, когда заимеет свободное время. И оставь булочки на столе. Накроем к чаю. Учитель! Как нам повезло, что лорд Шэнь предложил это сам! Глава Му точно не оставит первого господина без внимания! Все же слово главного целителя имеет вес! Мальчишка активно закивал, в три шага достигнув нужного места, но неловко замер, оглядывая, возведенный на столешнице курган. - Могу я?.. - Я все уберу сам, - младший учитель махнул рукой, опускаясь напротив. Ребенок благодарно закивал, побаиваясь, откровенно говоря, ненароком смять или вовсе выкинуть какой-нибудь очень важный документ. Тут и на пол то ступать было страшно... - Поставь пока сюда и отправь прошение господину Му. - Управься за 5 минут, - мрачно добавил старший, одним слитным движением ухватывая рукав домашнего исподнего, чтобы продолжить писать. - Возьми несколько самых расторопных. Наведите порядок в приемной. Слишком гордое название для крошечной комнатушки в задней части дома. Мин Фань снова закивал со всей ответственностью. Уж он то был уверен: его наставники просто отбросили все мирское, недалек день, когда их заберут в небесную канцелярию. А до этого момента каждый угол бамбуковой резиденции должен сиять будто натертый лоб будды. Учитель Юань уже разливал чай по двум тонким пиалам, когда обеспокоенно поднял голову, оборачиваясь через плечо. - Я могу сам, доверьте это мне, - он поймал расстроенный мальчишеский взгляд и поспешил исправиться, - все бумаги перепутаны. Боюсь, ваша уборка нарушит установленный порядок, - он не сдержал лукавой улыбки, быстро пряча ее за керамическим краем. Глава открыл чернильницу с нарочито громким звуком. - Должен напомнить, что мы ожидаем целителя не для праздных разговоров, - он поймал чужой взгляд поверх ароматного пара и черная, будто мазок тонкой кисти, бровь взлетела еще выше. - Трапезничайте, лорд Шэнь. С остальным управятся ученики, - и прежде чем пытливые карие глаза растянулись в несогласном жесте, не преминул добавить, запустив кончик пера в серебряное горлышко. - Все важное для меня находится в этой комнате. Однако, если по глупости те что-то выбросят или потеряют - останутся без ужина, как и полагается за невнимательность. Младший учитель, вдруг, слабо дернулся, отворачиваясь и ткнулся в пиалу, бурча под нос. Чай в ней все же не успел слишком остыть, немного зарумянив его щеки. - Как пожелаете... Мин Фань поднялся, быстро откланиваясь. Со всем разобрался даже быстрее, чем рассчитывал и поспешил вернуться обратно, рассудительно проведя учеников через запасной вход. Собственноручно собрал все бумаги в одну увесистую кипу и оставил младших за влажной уборкой, постучавшись обратно в кабинет. Опустил стопку в свободный угол, как было приказано, и принялся составлять грязную посуду на поднос. Учитель Юань выглядел расстроенным, пошкрябывая фарфоровый край кончиком коротко спиленного ногтя. Он надкусил, но так и не доел свою булочку. Не любил есть один. Фань и сам надеялся, что лорд все же составит ему компанию, но тот не изменил своего положения, прищуренно вчитываясь в документ. В повисшей тишине к горлу снова подступили кости. Заскребли небо и мальчишка часто заморгал, не желая показывать слабину. Младший учитель заметил, опуская пиалу на стол, остановил его руку и перехватил своей, нащупывая пульс. - Ты бледен. Не перетруждайся. Как закончишь тут, навести Инъин и останься в лазарете до вечера. Пусть мастер Няо прогонит твою ци, - мальчишка хотел было возразить, но смолк, виновато повесив голову. Младший наставник легко потрепал его по, будто бы специально, подставленной макушке. Тот зарделся окончательно. Не передать словами, как приятно ощущалось такое вот незатейливое почесывание со стороны учителя, теплые руки прошлись и внутри, и снаружи. - Мы тут и сами управимся. Если мастер даст добро, вернешься ночевать к остальным, если же нет, останешься там еще на сутки. - Целые сутки? - мальчишка сгорбился, но тут же поспешил расправить плечи, ударив себя в грудь кулаком. - Я непременно выполню наказ учителя. Но могу заверить вас, что к завтрашнему дню буду в полном порядке! - Дождемся вечера. Все начинается с малого, - покачал головой заметно нахмурившийся учитель. - Тяжелые искажения тоже начинаются с легких воспалений. И если их не сглаживать, те быстро набирают силу. Сорняки лучше срезать маленькими, чтобы не возиться с разросшимися корнями, - он задумчиво побарабанил по детскому запястью и отнял руку, снова становясь привычным собой. Они успели лишь немного обсудить дела на день, которые Мин Фаню поручили передать старшим мастерам на выполнение перед отбытием в лазарет, когда младшие ученики известили о прибытии гостей. Судя по скорости отклика, лорд Му или решил разобраться с ними до начала рабочей кутерьмы, или и правда ждал, когда появится возможность влезть в змеиное логово на законных основаниях. - На том и договоримся, - подытожил учитель Юань, передавая в детские ладони, на всякий случай, еще и дубликат заданий, чтобы уж точно обеспечить выполнение всех перечисленных пунктов. В старшем ученике он не сомневался. Тот передаст все, если потребуется дословно по памяти, но хорошо бы иметь и наглядную памятку, верно? - Завари перед уходом чай и для нашего гостя. Фань кивнул, замечая, что глава, наконец, подал признаки участия. Тот выровнялся, отложил кисть, сворачивая проверенный свиток, но тут же вытянул следующий, коротко окидывая чужую надкушенную сдобу взглядом, затем снова вперил его в строчки и немного покрутил кистью. Та быстро немела от однотипного труда. Судя по виду, тот не собирался покидать рабочее место, точно уверенный, что в личный кабинет никто не сунется без надлежащего приглашения, которое он, собственно, давать не намеревался. И был в этом полностью прав. Его пик - его правила. Младший учитель лишь вздохнул, поднимаясь. Мин Фань поднялся следом, едва сдержав свое разочарование. Этот бой они проиграли... Идея была хорошей. Но едва ли что-то заставит лорда отступиться от принятого им решения. Если тот намерен продолжить работу, наставнику придется единолично встречать целителя (благо тот обходился без свиты, навещая их). Они были уже в дверях, когда глава требовательно забарабанил пальцем по столешнице, призывая к вниманию. Учитель Юань тут же его оказал, оборачиваясь через плечо с немного потерянным видом. - Мой лорд?.. - Ваше самочувствие и правда оставляет желать лучшего, - чуть склонился тот, продолжая нервно настукивать отросшим ногтем. - Ничего не забыли, - он немного прищурился, - дражайший супруг? Второй лорд озадаченно моргнул, повернувшись к партнеру полностью, быстро окинул комнату глазами и снова встретил бурю в упор, не по годам, гладким лбом. - Вы передумали, мой лорд? Мне подождать, пока вы закончите? Буря обратилась вспышкой, на мгновение исказив чужое бледное лицо такой яростью, что у Фаня взмокло между лопаток. - Нет. Я занят. Сколько еще раз я должен это повторить? Недомогание сказалось и на вашем слухе заодно? - угрожающе прошипели через зубы в ответ, но учитель или родился с белыми глазами, или же попросту притерпелся к переменчивой стихии, потому без капли волнения шагнул ближе, коротко потирая ладони. - Прошу меня простить. Мне не следовало снова беспокоить вас этим вопросом, - он коротко зажевал губу, опуская глаза. Подошел к рабочему столу, на котором ранее оставил фарфоровую чашу с уже остывшим целебным настоем. Лорд Цзю просто отодвинул ее на край, чтобы не стояла прямо на документах. Учитель подхватил ее, выливая содержимое в чан с замоченной посудой, а затем опустил и ее во вспененную воду. В три шага достиг их кухни, набрал в новую пиалу холодной воды и поставил на то же самое место. А затем, по прежнему не поднимая на супруга глаз, низко поклонился и исчез в дверях приемной. Что-то в Мин Фане с дребезгом разбилось в этот момент, потому чуть не облил себе ноги кипятком и больно ударился лопатками о деревянный проем, пропуская посеревшего учителя. Всмотрелся в пустой взгляд лорда, немигающе уставившегося на новую, нежно-голубую пиалу с крошечной золотой рыбкой на дне. Тот моргнул, сминая листы под пальцами с характерным шелестом. Фань поспешил догнать учителя, стараясь не выдавать свою нервозность, пока засыпал чайный сбор в керамическое нутро. Наставник, как ни в чем не бывало, поприветствовал мастера Му, устроившись напротив. Поправил полы домашнего халата до приличного состояния и принялся за легкую беседу, в содержание которой расстроенный ученик не мог вникнуть, как бы ни пытался, пытаясь сосредоточиться на порученном деле. Впрочем, все равно пролил мимо, когда целитель задумчиво замычал, укладывая пальцы на протянутую кисть. - Лорд Шэнь к нам не присоединится? Я хотел бы и его осмотреть, раз уж представилась возможность. - Чуть позже. Он заканчивает реликтвенную опись. Просил начинать без него. Учитель... Мин Фань цюкнул пиалу чайником, отчего ту закружило по столу, будто задорного пьяницу. Благо, младший лорд тут же остановил ее пальцами свободной руки, подгреб его за плечо и усадил рядом, увесисто прихлопнув, чтобы остался сидеть на месте. - И мальчика нашего посмотрите, не откажите в милости. Жалоб никаких не имеет, как и положено старшему ученику, однако я имею отличное мнение. Сами понимаете, время такое, что всем приходится тяжело. Детям особенно. Не прощу себе, если прогляжу что-то серьезное. Лорд Му дернул губами в улыбке, согласно покачав головой. Прощупал его кисть со всей серьезностью, но не усмотрев и намека на что-то крупнее обычного истощения, взялся за тонкую подростковую, враз становясь ощутимо сосредоточенным. Не заметил даже, когда в дверях появилась еще одна фигура. Возвышенная и мрачная, словно кладбищенский шпиль. Воззрившаяся на них зелеными, будто молодые побеги бамбука, глазами. Ставшими только ярче от темноты прихожей. Темнота будто враз пожрала всю его фигуру, оставив только ядовитую зелень глаз. Фань видел это со своего места так четко, ощутил всей кожей, отчего та вмиг покрылась гусиными цыпками. Был бы мягкотелым дурачком вжался бы в наставника, ища защиты от хищника в засаде. Хоть и знал точно, что тигры неохочи до тонкотелых детенышей. Им подавай достойную дичь. Крупную. Чтобы вцепиться зубами и рвать до хруста жил и кровавой пелены перед глазами. Чтобы утолить голод и усыпить животную натуру до той поры, пока снова не зачешутся когти. Учитель продолжил успокаивающе похлопывать по его плечу открытой ладонью, чтобы не дергался лишний раз и не мешал осмотру. Будто тоже не заметил или лишь делал вид. Мальчишка замер, сцепив пальцы второй руки на верхнем исподнем. Его почти затрясло от непролитых слез. Непростительная слабость, но если те сейчас продолжат начатую ссору. Если все-таки... Фигура дернулась, выпав из транса, и двинулась к ним, выплывая из темноты. Раскрыла руки, в которых оказался, сложенный по швам, плотный домашний халат с ярко-розовыми бутонами персика на подоле. Фань признал в нем подарок, врученный супругу лордом на прошлую годовщину. Второй такой стоил бы целое состояние. И дело было не в том, что персики были вышиты шелком, вымоченным в заговоренной крови (скажете дикость? но такая штука отпугивала нечисть похлеще серебряных колокольчиков, поговаривали даже, еще и от телесных мук избавляла), главной ценностью было то, что лорд вышил их сам. Вышивал очень долго. И каждый потраченный на вышивку день добавил лишний слиток серебра к его цене. Ткань легко легла на чужие плечи, заскользила по ним, будто живая вода, укрыв бледную кожу в разрезе исподнего. Учитель вскинул голову и широко улыбнулся. - Спасибо, дорогой. Я и правда замерз. Прости, по дурости, забыл взять третью пиалу. Не побрезгуй моей. - Прощаю, - благосклонно кивнули в ответ. Лорд опустился рядом, принимая вид мирный и равнодушный. Засчет того, что так и остался в ночном одеянии, по простому даже домашний. Подхватил супружескую чашу и по-хозяйски выпил содержимое одним глотком, неторопливо наливая следующую порцию. Дождался, пока Цинфан закончит осмотр, а руки партнера окажутся свободными, вытянул свои, помогая впутаться в рукава. Оправил на свое усмотрение и чинно выровнялся, когда ожидаемо впились глазами. Не повел даже бровью, медленно прикасаясь к керамическому краю губами. А целитель прямо таки засиял, разве что ладони не растер от предвкушения, но учитель одернул его опережающим вопросом. - Нашлось что-нибудь серьезное? Тот осекся, вспомнив, что так и не выдал обратную связь. Описал обнаруженное профессионально дотошно, всучил внушительный план реабилитации. Укорил даже, но не учителя, а самого Мин Фаня, ведь тот так запустил себя, чем чуть не добавил старшим забот. Подросток досадливо клацнул зубами, кивая. Качнулся, когда растерли спину вдоль позвоночника горячей ладонью. - Ну-ну, скажете тоже. Он у нас просто очень ответственный. А такие всегда взваливают на себя сверх меры, так, чтобы более слабым не хватило и те не надорвали себе все внутренности. Наш мир на таких людях и держится. Мин-мин весь в учителя, - кивнул в сторону партнера лорд Юань, довольно блеснув зубами. Двое, по обе стороны от него, сели чуть ровнее. - Тонкие пруты сломит ветер, если их не укроют уже растолстевшие за столетия стволы, - учитель и ученик коротко опустили на себя глаза до того одновременно, будто являлись отражением друг друга. Лорд Шэнь закашлялся, быстро добавляя. - Я имею ввиду, сугубо, крепость духа, разумеется. Лорд Му медленно кивнул, почесывая подбородок с видом словесного ценителя. Пошкреб его и снова приклеился к долгожданной цели глазами. Учитель попытался было снова вставить пару отвлекающих эпиграфов, но получил в руки пиалу, до краев наполненную чаем. Уставился на супруга благодарно и виновато. Лорд хмыкнул с этой его кислой мины и неторопливо закатал рукав, вытягивая руку, тут же захваченную чужими жилистыми пальцами. Дернулся едва, когда гость принялся шнырять внутри словно червь, проскальзывая везде, где удавалось втиснуться. Не любил это занятие во многом из-за узости своих каналов, ведь те были патологически стянутыми, не терпящими никого, кроме мягкой ци супруга или приятно шершавых вмешательств брата. Му Цинфан же ощущался как разогретый спирт, с помпой проносящийся через весь организм на манер сигнального огня. Быстро и резко, чтобы успеть охватить побольше, пока нерадивый пациент еще не отнял руку, исчерпав все свое терпение. Лорд Цзю, однако, стерпел до самого конца. Пресно сжал и разжал кисть, затем отдал ее супругу, тут же принявшемуся мягко растирать ее пальцами, пока нервно дожевывал щеки изнутри. Цинфан тяжело вздохнул, немного покосившись на ребенка, так и замершего с выданным лунным пряником и немой панихидой в глазах, пока наблюдал за страданиями родителей. - Могу лишь отметить... Кхм. Что учитель, что ученик - рекомендации те же. Своевременный отдых. Надлежащее восстановление. Отход от дел и ежедневные медитации на укрепление духовного начала. Все что смог залатать - подмазал, но глубокие трещины такое не возьмет. Требуется время и покой. Лорд Цзю сухо кивнул, полностью пропустив сказанное мимо ушей. О имевшемся застое он знал и сам. Трудно не заметить подобное, когда ведет, будто болезного, стоит лишь резко подняться с места. Но здесь дело принципа. Лишь перешагнув рубеж собственных возможностей, можно выйти на приемлемый уровень. Без жертв не обойтись, когда на кону стоит столь многое. Ему поручили целую секту, не меньше. Целую, мать его, гору со всей причитавшейся шоблай душ. И о каком делегировании может идти речь, если это сборище умственно отсталых не может толково выполнить даже те крупицы доверенного, что он уже им предоставил? - Если имеете опасения касательно качества выполненных поручений... Разделите свою ношу с остальными главами, - целитель развел руки. - Все мы в одной лодке и готовы оказывать любое содействие вам, как заместителю главы. Не стоит взваливать все на себя, это может пагубно отразиться на вас и ваших учениках, не говоря уже о вашем суп... - Охохох, времени то сколько уже, - учитель Юань звонко хлопнул, прерывая зрительное сражение. - А у нас еще столько дел, столько дел... Благодарим, вас, лорд Му, что уделили время! - он принялся сам, хотя этикет не дозволял, составлять пустые пиалы стопкой, пока Мин Фань крошил пряник пальцами, выжидая момента, когда смог бы перенять инициативу. Целитель вздохнул, поднимаясь. Поклонился обоим и еще раз настойчиво попросил следовать всем назначениям. Следом, наконец, подскочил Фань выпрашивая у учителя грязную посуду, принялся спешно составлять все сам, сетуя на собственную нерасторопность, взмок даже, будто бежал куда-то, и чуть не выронил поднос со всем содержимым, когда лорд Цзю шумно выдохнул носом, прикрывая глаза. - Мин Фань. - Да, учитель? - Запомнил ли ты наставления лорда Му? - Да! Каждое слово! - Я не желаю видеть тебя раньше, чем через 5 дней. Твои обязанности разделю между другими старшими учениками. Я жду результатов в твоем выздоровлении и надлежащего старания по их достижению. Полумер не приемлю, - он открыл глаза и нахмурился, поворачиваясь в сторону мальчишки, тот тоскливо повесил голову. Каждое слово учителя ощущалось, как удар мокрой хворостиной по горбу. Даже пальцы, будто потеряли силу, потому сцепил их крепче. - Узнаю, что пренебрег наставлениями и покинул лазарет, будучи недолеченным - накажу соответственно, - ученик кивнул. Лорд Юань поджал губы и уже потянулся не то полуобнять разбитого ребенка, не то вовсе отобрать у него поднос, когда за спиной коротко закашляли, как бы невзначай отвернувшись к окну, словно и правда разглядывали уже вовсю разгоревшееся солнце. - Надеюсь, я был услышан. Кем я буду в глазах остальных глав, если мой старший и самый способный ученик будет падать в беспамятстве, потому что вынужден был нести ношу взрослого? Кто из нас взрослый и кто должен нести ее в полной мере? Выглядит это так, будто я не способен рассчитать нагрузку в соответствии с нормами. Базовый навык для любого уважающего себя наставника. Потому требую выполнения указаний мастера Му и соблюдения моих условий. Ожидаю через 5 дней с отчетом и в полной готовности незамедлительно приступить к работе, - он все же обернулся, немного дергаясь, будто укололся невидимой иглой, потому что влажно, но глубоко восхищенно смотрели в ответ. Мальчишка кивнул, выравниваясь. Он выглядел задетым, но иначе. Вспомнилось, вдруг, как вешался им на шею, когда только попал на пик, будучи сопливой шестилеткой... И ревел навзрыд, когда мастера пытались снять его со старшего лорда, утомленного, но терпеливо ожидающего, хотя промочили и шею, и плечо до последней нитки. Даже если бы постарался, не мог вспомнить, почему тот, так плакал... - Можешь идти. Старший ученик согнулся в надлежащем поклоне, бодро удаляясь. Наступила тишина, прерываемая лишь шелестом ветвей и отголосками чужих разговоров с улицы. Лорд Цзю немного качнулся, когда увесисто привалились к плечу, довольно выдыхая. Горячо ткнулись в щеку и опутали руками, сминая уже собственную в нежно-розовую складку под глазом. - Умеешь же ты слова подобрать. Очень хорошо получилось. Ему и правда стоит отдохнуть, - улыбка стала чуть тоньше, когда беспокойно уставились снизу вверх. - И нам стоит... Что думаешь об этом?.. Зеленые глаза немного прищурились, враз напомнив хищные кошачьи, но снова раскрылись словно лист гибискуса. Лорд Шэнь нахмурился, легко оглаживая острую косточку на немного загорелом запястье. - Я прошу прощения. За то, что сорвался и обидел. Я не хотел. Это было грубо с моей стороны. Я сожалею. Как я могу загладить свою вину? Заклинатель выгнул брови дугой, успев основательно влипнуть в чужое плечо. С усилием выровнялся и замотал головой, поджимая губы в неловкой улыбке. Нащупал бледную, вечно холодную ладонь и сжал, почесывая шею свободной рукой. - Это я должен извиняться. Я ведь... специально. Я ведь знаю, что не любишь, когда я... - даже мне было неловко сидеть в этом чертовом тонком ночном халате... - М, - многозначительно мыкнули в ответ, отворачивая лицо. - Как мило со стороны моего супруга манипулировать мной и моими чувствами. Похвально для правой руки главы Юэ. Вы, лорд Шэнь, полностью оправдывайте свой титул серого кардинала. Внутри обмерло от того, как холодно и тускло это прозвучало. Даже злой остринки не затесалось. Значит обидел основательно. Перешел черту, которую не следовало пересекать. И без того острое лицо напротив сделалось еще более угловатым в профиль, пока отстраненно смотрели в окно из-под веера пушистых черных ресниц. Благо, хоть руку тот не вырвал, значит шанс быть прощенным и помилованным все же был. Маленький, но все же. Юань и сам не понимал, зачем избрал именно этот путь. Наверное, и правда повредился умом на почве бесконечных рабочих будней и духовной истощенности. Так торопливо пересел с позы лотоса на коленно-повинительную, что звонко ударился ими об пол, словно рассеянная барышня, не устоявшая на гэта, стискивая музыкальные пальцы на манер заправских клещей. Уперся второй ладонью в пол и заблеял бараном, слишком поздно осознав масштабы своей узколобости. Занимательная картина у них выходит, хоть и скверная, как перебродившее вино в захолустной чайной. Пока лорд Шэнь рвет жилы на благо секты, его супруг развлекает себя дешевыми интригами. Еще и к целителю выполз, чуть ли не нагим по меркам благородных господ, перед этим намеренно потрепав и без того воспаленные нервы своего благоверного. Ну, прямо таки, образцовый муж, ничего не скажешь. Во рту мерзко закислило. - Я не со зла. Каюсь, по началу, и правда хотел немного позлить, ведь рассердился сам, когда был брошен за завтраком один, но я... То есть я понимаю, что это все бред собачий и мелочь полнейшая, но меня бес попутал и... То есть я хочу сказать, что хоть я и сделал это намеренно, я не хотел обидеть всерьез и я... Мне так жаль, А-Цзю. Мне очень жаль... Как я могу загладить свою вину?... Тишина резала лучше наточенного кухонного ножа, легко скользящего по свежему тофу. Немая фигура осталась неподвижной, лишь больше отвернулась в сторону окна, немного дернув стиснутой рукой. Отвернулась так сильно, что видным осталось лишь точеное фарфоровое ухо среди черной волны, будто белый мыс скалы в штормовом море. Затем немного опустила голову, снова дернув запястьем, теперь ощутимо, будто и правда намеревалась заполучить свободу и уйти. Уйти. Обидел. Обидел его, тупой баран! Перегнул палку на ровном месте и обидел! Будто пубертатный подросток без чувства вкуса по части социальных ухищрений. Так толсто. Такого тонкого человека. Цзю, ведь всегда такой. Думает обо всем и всех, а о себе, только если придется. Так старается, чтобы они оба не ударили в грязь лицом, пока брат в отъезде. Так старается... А он... Юань взвился подстреленной дичью и застучал коленями, подползая так, чтобы видеть лицо. Запищал почти, выдавливая слова будто ребенок горох из самодельной духовой трубки, без пауз и как попало. Рассыпался в всполошенных извинениях и разношерстных ругательствах в свой адрес. Замер, подавившись, когда наконец перевели взгляд и был готов отбить пол лбом, но тонкие губы напротив медленно расползлись в улыбке. Тот выдал фирменный прищур и замычал довольно, замурчал скорее. - Как похвально, что вы, лорд Шэнь, осознаете свою ошибку. Это дает мне надежду на то, что в будущем вы более не станете прибегать к подобному, - черные дуги пошли соблазнительной волной и, вдруг, рухнули вниз, сделав его лицо прозрачным и хрупким. - И не будете более... - Не буду, - вцепились в плечи, булькнув, почти стекли облегченно на пол и снова подобрались, протискиваясь в примирительные объятия. Благо, его благосклонно в них пустили, закинув руки на плечи. Юань тут же вжался в белую щеку губами, затем еще раз и еще, и только проложив теплую дорожку до самого уха, и ткнувшись быстро и в него, отлип, растирая тонкую спину. - Мне правда жаль, А-Цзю. Я идиот. - Вылил мой отвар, - чуть скривился все еще обиженный мужчина, но позволил облапать себя до самого копчика. - Притащил ледяную воду в моей любимой пиале, хотя знаешь, что ее я достаю только по особым случаям. Вышел к этому, - он обнажил зубы, - любителю перерывать чужие внутренности в одной ночнушке. Ладно, Мин Фань. Тот уже привык, хотя подобное далеко от пристойного, но этот... - он отклонился, собирая брови в складку. - Я ведь сам позволил привести его на пик, пусть и не намеревался выходить к нему лично, но и запрещать не стал. Тот ведь точно везде засунул бы свой нос, заглянул бы в классы. Нам это только на руку. Так зачем... - Извини, - скисли в ответ, заметно поникнув в широте плеч. - Я перегнул... - Это уж точно. - А-Цзю... - М? Хмурая складка осталась на месте, будто впаянная в бледную кожу. В совокупе с острым разрезом глаз смотрелось гневно и горячо. Очень горячо. Достаточно, чтобы Юань рискнул на еще одну опасную авантюру. Пошел ва-банк скорее. Поставил на кон последние портки, чтобы колесо фортуны прокрутилось еще раз и возможно замерло на... - Ты должен мне поцелуй. - С чего бы? Я еще не простил тебя, - цокнул заклинатель, еще чуть отклоняясь, чтобы наверняка пресечь любые клевания в свой адрес. Выдал коронное какого хуя? лицо и накрутил его воротник пальцами, зло натягивая. Поза на коленях в раз показалась сущей пыткой, потому что сам себе наступил на горло и ощутимо больно прижал стратегически важную часть, проявившую похвальный, но пока не своевременный интерес. Но с другой стороны... как тут остаться безучастным и трезвым по части рассудка, когда усиленно соблазняют, впрочем, искренне об этом не догадываясь... Любимый муж называл подобное влечение нездоровой девиацией. Мол, это выражение создавалось как оружие массового устрашения, чтобы сгибались и безропотно складывались, осознавая свою ничтожность, а у тебя наоборот. Встает, как по команде, будто от чего-то крайне приглядного. Сам Юань как-то попытался объяснить, что это выражение как раз-таки считает крайне приглядным на свой вкус, на что получил еще более приглядную гримасу и отбыл медитировать на самоуспокоение. Нет, супруг его принимал. Заверил в этом, по крайней мере, причем в очень серьезном тоне. Мол, да, отклонение от нормы, но он с таким может смириться, не поймет, но примет. Такой заботливый. Прелесть просто. Как его не обожать всем сердцем? Такого замечательного? Прекрасен ведь, как божество, во всех обличиях. Мозги второго лорда быстро сварились до консистенции клейкого риса и он расплылся в идиотской улыбке, отнимая одну из рук от, растертой до приемлемой температуры, спины. Подцепил чужой ворот и чуть намотал на палец, кивая на, пусть аккуратно, не прикопаешься, запахнутый, но все же, такой же тонкий ночной халат. - Тебе не холодно, дорогой? Лорд Шэнь вздрогнул и опустил голову, разглядывая наглые пальцы с короткой заминкой. Вздернул нос и хмыкнул, отрывая ладони от чужих плеч. Так и оставил их висеть в воздухе, будто принимал поражение, но на деле не собирался уступать даже дюйма этой хитрой заднице, за которую когда-то согласился выйти замуж по собственной мягкотелости, не иначе. - С чего бы? Здесь достаточно тепло. И я в своем доме. Имею полное право. - И правда, - легко согласились в ответ, заводя и вторую руку вперед. Теперь обе огромные лапищи лежали поверх, и без того растревоженного, воротника. Легко поглаживая ровный шов по сгибу, будто не собирались лезть дальше, но Цзю верил им также, как рыночным зазывалам, то есть, никак. - Тогда к чему подобные вопросы? Пытаешься укорить меня моим же внешним видом, хотя первым нарушил правило и спровоцировал конфликт? Не выйдет. Я не идиот, Юань. Я не поведусь. Да, я обидел тебя, но извинился и ты... - мысль завалилась куда-то, когда глупо и по-влюбленному доверительно уставились в ответ. Большими, карими и явно не обремененными хитровыебанными планами, глазами. Такими смотрят лошади, когда их гладишь или кормишь. Второй лорд активно наглаживал уже всей широтой ладоней так, что фаланги неизменно попадали под шов, как бы невзначай. Цзю предательски нагревался. Потому намеревался уйти и дать супругу остыть. Пусть помедитирует, ему полезно будет. Нет, к парным практикам он давно притерпелся, полюбил даже, хоть и привыкал долго. Но не с самого же утра... Ему, блядь, еще целый день пахать, как проклятому. А если учесть, что собственноручно отправил своего крайне полезного помощника на заслуженный отдых, то пахать еще больше, пока вобьет остальных желтопузых в нужную колею. Впрочем, замер главный стратег секты на полудвижении в сторону выхода, будет даже дельно, если немного разрядит супруга и сбагрит довольно отлеживать бока в спальню хотя бы на пару часов, прежде чем тот снова начнет вырывать у него документы из рук, хотя сам валится от усталости, похлеще сына. Может тот пригреется и вовсе уснет... Он не спал уже... Блядь, а когда он вообще спал в последний раз?.. Лорд Шэнь задумчиво замер, укладывая ладони на, довольно расплывшееся в улыбке, лицо, огладил глубокие темные круги под глазами и нахмурился. По приблизительным подсчетам, сам он не спал уже месяц, но мог выдержать подобное засчет кратковременных медитаций, в которые погружался на 10-15 минут без особых расшаркиваний. А вот Юань быстро отключаться так и не приспособился. Если уходил в подобный транс, то на добрые сутки, потому не особо ратовал и использовал редко, при крайней необходимости. Получается, что тот также бодрствовал уже четвертую неделю, но лишь на внутренних резервах. И хоть детина он крупная и крепко сбитая, все же запасы его не безграничны. Наверняка, тот и сам чувствует, что на грани. Но слишком упертый, чтобы есть или спать, блядь, без него... - Дубина. - Мгм, - согласно промурлыкали в ответ, пока бережно массировали виски. С усилием разлепили, сами собой, закрывшиеся глаза и попытали удачу снова, бодая ладонь щекой. - Ни в чем не упрекаю. Ничего не планирую и не замышляю. Прошу лишь милость от дорогого супруга... - Ишь, как застелил, - не удержался от смешка уже расставивший приоритеты стратег. Снял чужие ладони с груди и коротко сжал, звонко цокая. - Я выставлю свою цену, учитывай это. - За один поцелуй? - заныл этот прожженный торгаш, как-то раз выменявший для них целый сервиз династии Сянь по цене средней конченности телеги... Нахохлился, переплетая пальцы и быстро кивнул, выдавая скорую капитуляцию. - Согласен. Вопрос цены мы можем отложить на потом? Пиздец как хочу целоваться. - В долг? - прорвало лорда на смех и принялись ловить жадно яркую эмоцию глазами, чтобы сложить за сердцем и мусолить, пока не сотрется в пыль. - Могу и в долг, если процент приемлемый, - закивал заклинатель, обводя каждый выступ бледной ладони губами. Собрал все шрамы и снова подобрался ближе. - Ну, так что?.. Договоримся?.. - Так и быть. Сегодня подам милостыню, - хмыкнул лорд в ответ, высвобождая руку. Еле сдержал новый смешок, когда недовольно забурчали в ответ и ощутимо толкнул в грудь, укладывая на спину. Дождался, пока послушно растянутся на полу, подобрав руки к груди на манер шиншиллы, и снова хохотнул, перекидывая ногу через бедро. Из-за задравшегося ночного халата получилось крайне вульгарно, но достаточно действенно, чтобы супружескую заинтересованность было видно невооруженным глазом. - Седлать не буду, - поспешил озвучить тихим голосом лорд, предупреждая на берегу. - Сейчас не хочу, - а потом? вечером? бегущей строкой загорелось у супруга на лбу. Мхм. - Может быть, но ничего не обещаю. Завтра собрание, а ты чересчур усердный, даже когда не просят... - губы сами расползлись в улыбке, когда виновато зарделись, аккуратно поглаживая бедра раскаленными пальцами. Цзю соврал бы, если бы сказал, что не любит эту его сторону... Когда тебя часами напролет трут, словно серебряное блюдо к императорскому столу, любой даст слабину и начнет общаться лишь мычанием и жалкими всхлипываниями, без возможности, банально свести ноги. Будто все извилины в голове прочесали гребнем и заплели в косу. После такого хорошо бы проспать неделю, обернувшись вокруг мужа мокрой простыней, а не насиловать собственный мозг тонной тупорылых вопросов... Блядские арданы с их блядским королем и его блядскими заскоками. Веками, блядь, сидели все по своим клочкам, собачились за границы, как голодное зверье и все было нормально, а тут в жопе зачесалось и он решил, видите ли, мир во всем мире налаживать. Но на своих долбоебов в железных стрингах он положиться не может и потому решил купить услуги главы, мать его, крупнейшей секты в провинции Хо. Да, на эти деньги можно было бы целую префектуру прокормить, и не один год, а он просто тащит свою ссыкливую задницу через ебаную пустыню, воя о том, что его жизни угрожает каждый чертополох на пути. И мало того, что за 3 месяца подписал свой выдроченный мир только с восточным регионом, так еще и движется его сраный караван по сантиметру в час, потому что, видите ли, дары они, блядь, везут. Дары и их затянутого в блядскую паранжу брата, потому что маскировка, а не потому что ебаный Ирхан Ардам стер себе все ладони, пока гостил на Цанцюн и не пропускал ни одного занятия, на которых самый видный заклинатель их класса подтягивал молодняк посредством обучающих спаррингов. И конечно же, именно из-за заклинательского таланта тот вознамерился заполучить именно их главу и приставил его себе, блядь, в личные телохранители, не забыв при этом обрядить в цветастые тряпки, будто дорогую наложницу и, в добавок, бахвалиться им при каждом удобном случае, словно дорогим скакуном. Мол, боги послали ему главу Юэ для священной миссии - сплотить страны в могучий конгломерат, найти каждой твари по паре, каждой дырке затычку, и свою дырку заодно заткн... Цзю отмер, когда под ним уже вовсю тряслись от смеха. Дошло не сразу, что выпалил всю эту тираду вслух, пока распутывал одежды на муже. А тот аж взмок, утирая глаза и умоляя остановиться, пока не довел себя до икоты. - Ох, А-Цзю... как я люблю эти твои словечки... давно я так не смеялся... как ты сказал? Железные стринги? Это ты про металлические доспехи? - Мгм, - коротко мыкнули в ответ, распуская пояс на его домашних штанах. Цзю немного сжало в плечах. Болтнул лишнего. Заделался высоким господином, но босяцкий жаргон из себя так и не смог вытравить, как бы ни пытался... - Гульфик. - М? - отвлекся от самопережевывания второй самый видный заклинатель их класса, снова подняв на супруга глаза. Тот холено закинул руки под голову, принимая вид подкованного знатока. - Железная пластина на доспехах, которая служит для защиты гениталий. Гульфик называется. - Ммм, - протянули в ответ, немного вскинув брови. Пришлепнули по животу, чтобы оторвал таки задницу от пола. Не одному же ему раздевать это туловище без признаков участия. Мужчина послушно приподнялся, но со штанинами помогать не стал, продолжая разглядывать задорно блестящими глазами. Лорд цокнул, снимая вторую запутавшуюся на лодыжке с ощутимым рывком. Ну в самом деле, мог бы и помочь! - А-Цзююю. - М? - ели ведь одно и тоже, так какого хрена он так вымахал?! - Почему ты настоял, чтобы брат Юэ согласился? Лорд Шэнь замер между чужими разведенными ногами, заметно хмурясь. У них тут, как бы, долгожданное соитие после долгого перерыва. И это Юань вечно крутится вокруг него с такими тоскливыми глазами, что в груди немеет и руки чешутся не то пихнуть посильнее, чтобы не надоедал со своими горячими притираниями, не то и правда ухватить за что-нибудь... воротник, например! Мол, вот я, недоласканный и брошенный, перебивающийся только жалкими крохами, вроде объятий и обоюдных причесываний перед сном и на утренних сборах. Такой глубоко несчастный... О, холодность лорда Цинцзин не знает границ! Такой мужчина зря простаивает! А пока стоит, надо пользовать! То-то эта драпированная шобла организованной делегацией оббивает им все пороги под самыми тупорылыми предлогами, лишь бы повздыхать Юаню в ухо, мол, как жестоки боги, наслали муки любовные и связали с такой гадюкой подколодной! Откупается, ведь, дорогими подарками, а сам и слова доброго лишний раз не скажет. Только и может, что кичиться своими богатствами, непонятно какими путями заработанными. Благо, подстрекаемый на всю эту откровенную клевету лишь зло поджимал губы, поражаясь, как легко те закрывали глаза и прятали головы в задницы на множество опасных миссий, куда отправить можно было только двоих, чтобы не убились сами и не зарыли репутацию школы: мышцы и мозг, брата Лю и подколодную гадюку, КОТОРАЯ, ВООБЩЕ, ПОДОБНЫМ ЗАНИМАТЬСЯ НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ПО СТАТУСУ. А уж как быстро те делили вырученные деньги, никак в их зарабатывание не вложившись. Ммммммммммммммм. В общем, второй лорд делал мыслительную засечку на чужой физиономии и пресекал подобные выкидоны в зародыше, но с порога не гнал, семья ведь. ''Еще пригодится, листик'', как вцеловывал ему Юань в ухо, когда желчь особенно подступала к горлу от ярости. И был прав. Но то, что некоторые в этом семействе похуже чертополоха в жопе будут... - Я ни на чем не настаивал. Лишь озвучил ожидаемые результаты, предположительно рассчитав. На этом все. Никаких более вопросов в рабочем ключе слышать не хочу. Или мне остановиться и займемся вычислительными таблицами? Мужчина в ответ лишь яро замотал головой, досадливо сопя. Мотивы мужа были глубже и сложнее. Хотел выудить, не вышло. Дернулся, когда ухватили под колени, подтягивая к себе ближе и разом затих, заинтересованно разглядывая из-за прижатого к губам кулака. Лорд Шэнь был раздражен, но не настолько, чтобы завершить их парную практику с соблазнительными перспективами. Напротив. Уже решил, как следует поступить, чтобы тот продрых по меньшей мере половину светового дня. И чтобы можно было, заодно, досужливо пригладить все его шероховатости на почве общего истощения. Отблагодарить за помощь, в конце концов. Поухаживать, как полагается... - Лежи и не рыпайся, - легко пришлепнул, неожиданно сильно растроганный, даже для себя, старший лорд, проглатывая смешок, когда вредно скукурузились в ответ, складывая руки на груди. Поднялся, быстро выскальзывая в их рабочий кабинет, а из него уже в спальню. К комоду, второй выдвижной ящик, возле коллекции благовоний и, натертой до собственного отражения, бронзовой статуэтки будды в падмасане, которую они нашли случайно в реке, когда Юань наступил на нее голой стопой. Как он, болезный, позеленел, когда понял, кого обложил благим матом на эмоциях... Короткое мх и быстро назад, все же запахивая домашний халат плотнее. В его планы входит лишь прикормить супруга любовно и вернуться к работе. Если повезет, то хотя бы доделать уже начатое за сегодня, запросить отчет с Аньдина, те задерживают его уже на неделю, написать брату письмо и прочесть прошлое, отэкзаменовать трех средних учеников, прежде, чем отбудут по поручениям, а потом еще... Цзю отмер, когда невесомо растерли плечи. С опозданием понял, что тихо проговаривал все это вслух, невидяще уставившись перед собой, хотя успел вернуться и сесть на прежнее место. Юань выглядел так, будто на его глазах переехали котенка колесом телеги. Несколько раз. Туда и обратно. - Дорогой... может, ну его... это все? Хотя бы на пару дней?.. Выберемся в горы, полюбуемся цветением персика?.. Навестим сестер, в конце концов?.. И годовщина скоро... ГОДОВЩИНА. Цзю замер. Если бы не прочное бессмертие, то уже барахтался бы на полу, будто очумевшая мышь после спорыньи на злаке. Ощущал себя сейчас, однако, будто и правда отравился, даже живот скрутило. БЛЯДЬ! Вот, что значила та отметка на трех черновиках, что попадалась ему уже несколько раз. Он ставил ее сам, давно, но он помнил, даже обводил в аккуратные сердечки. Успел сделать эскиз очень фактурной шпильки, легкой и тонкой, но зато с крупным демантоидом во главе общей композиции. Даже нашел мастера с руками из нужного места, который мог бы оправить его должным образом. Они договаривались встретиться... позавчера... Сколько осталось времени? Неделя? Две? Он еще успеет насыпать ему серебра с горкой, чтобы взял вне очереди? А тот чайный домик у озера? Он видел письмо с подтверждением от хозяйки? Если не круглая дура, то все поняла по одной сургучной печати с фамильным оттиском на свитке и точно похлопочет о надлежащем комфорте, но если так и не получила его... В комнате в раз стало жарче. Юань всегда. Всегда. Не важно, в каких обстоятельствах они находились: духоте тесной коморки, когда обдирали коленки, таская воду в хозяйскую купель или в собачьем холоде, когда пробирались через горы, будучи щуплыми подростками. Он забывал про все национальные праздники, наверное, даже не знал о существовании многих из них. Но два. Два он помнил, даже будучи в вязком от температуры бреду. Можно сказать, даже три, но сам Цзю предпочитал не вспоминать то неловкое признание, что между ними состоялось в, по-юношески мокрые, 18-ть... Юань помнил, как мантру: его день рождения и дату, когда дали клятвы в маленьком, но очень дорогом сердцу, храме на отшибе Хайтаня. Юань ко всем этим датам готовился без фанфар, тихо, но с такой нежностью в деталях, что хотелось задушиться собственной лентой с гуаня, потом задушить, вечно краснеющего всей тушкой и так расстаравшегося, дарителя, а потом горячо его расцеловать. Или все сразу. И снова попросить, нет, яма раздери, умолять его не прикладывать столько усилий, обрекая тем самым на стыд за собственную узость по части любовных подношений. Цзю не был глуп. Ни капли. Не обладал дурным вкусом, от которого дарят пошлые безделушки или закатывают недельные гуляния с бюджетом в маленькую префектуру, поедая при этом черную икру, хотя после неизменно будут перебиваться лишь черствыми сухарями на несколько поколений вперед. Подарки должны быть полезными, должны тонко, но грамотно подчеркивать статус владельца, отмечая его ценность среди прочих. Бесценность, правильнее говоря. Он дарил именно такие, продумывая все до тошных мелочей. А потом сидел, еле живой от чувств, от их избытка, пока укутывали в свое верхнее одеяние, не рассчитав, что на вершине этой хуйзнаеткаконеевообщенашелее горы так холодно в это время года, но зато видно этот пиздецнуэтоужесюркакойто... невероятно редкий, почти вымерший вид люминесцентных бабочек, которые, окакжеудачно,А-Цзю! решили собраться в крупные скопления именно сейчас, сформировав над реликтовым озером целый водоворот из огней, потому что это у них там что-то и то-то, и, вообще, явление настолько редкое, что было описано и засвидетельствовано всего 3 раза за последние 200 лет и сейчас третий... Что он должен против этого поставить?.. Разве что свое высушенное тренировками и голодом тело, на которое супруг почему-то был болезненно падок, будто не видел в купальне каждый божий день, пока омывались за праздными разговорами. Будто оно не приелось ему, как приедаются даже самые любимые лакомства, если ими постоянно трапезничать. И Цзю будто загорался внутри от этого его оленьего взгляда, каким бы вымотанным ни был, на руки не шел и в них же не давался, не всегда, по крайней мере... но и не мог спрятать то, как его это расправляет, задевает что-то тонкое внутри, делает спину ровнее, а подбородок выше. Раскрывает плечи, затирает шрамы. Просто делает его им, можно сказать. Таким же острым, если не знать, куда наступать, но прочным и покатым на шаг, если все же положиться. Юань полагался на него, сколько тот себя помнил. Юань любовался им, как любуются звездным небом над головой. Под ним же ему и признался по юности, загнав что-то не совсем внятное о том, что он бы выбрал его на каждой из этих звезд или вроде того... Цзю рассмеялся было на нервной почве, но хохотнул кисло не над его словами, а скорее над тем, что тот хоть и был цепким на ум, гениальным даже, но удачу имел никудышную, раз собрал такой жизненный пасьянс с дрянным детством и таким же, по-дрянному сформировавшимся, сердечным попутчиком... В общем, Цзю тогда все исправил коротким, но пылким поцелуем в губы, пока тот не рассыпался в прах от проваленного признания. Цзю малодушно решил, что это и сейчас прокатит. Заодно избавит его от неудобных ответов. Одни плюсы же. Потому быстро вцепился в его лицо в стратегически важных местах, а затем в волосы, чтобы это самое лицо не мешалось, пока его целуют. Получилось неплохо, по крайней мере супруг приятно зарумянился и снова принял чуть блаженные черты, обнимая его за шею. Охотно лег, когда снова перевели их пляски в горизонтальную плоскость, вытянулся, когда горячо и шершаво наследили до шеи ртом, вниз к ключицам, к груди с тонкими волнами старых шрамов, которые тот оставил на память и для большей ''мужественности''. Дурость какая... До заметных, блядь, раньше так не было... ребер, на них чуть надавил пальцами, прямо под грудными мышцами и повел вверх, с нажимом, чтобы промять и проверить на застой ци, пока тот отпускал длинный, глуховатый, но одобрительный смешок, ухватывая его ладони уже своими и чуть сминая сжимаемое в аппетитную складку. Хоть тут вид оставался неизменным... - Неплохо, м? Размер второй будет, я думаю, - скабрезно вкрутил этот варвар с внешностью античной статуи. - Хочешь, подсажу тебя повыше и проделаем ту штуку с рекой и холмами? - добивочно насыпал тот, цепко хватаясь за его бока взглядом. - Мне тогда очень понравилось. Особенно вид с холмов. Хотя река тоже была ничего... - Ты... - в горле аж хлюпнуло. - Каюсь, - вскинул тот ладони в примирительном жесте, наконец отпуская цинцзинское достояние, впрочем, вензель по прежнему принадлежал байчжанскому остолопу. По крайней мере, Цзю слышал это от учениц. Похабная ересь. Незаслуженно принадлежал, кстати... - преуменьшил. Река была о-го-го. - ЮАНЬ, ЧТОБ ТЕБЯ! - вскинулся, чуть порозовевший, заклинатель, намереваясь и вовсе слезть, и, может, дотянуться до чего-нибудь чистого и напихать ему в рот, чтобы перестал болтать всю эту чушь! - Прости-прости-прости... не буду... больше никаких шпилек в чулках! Обещаю! - Шпи... а?.. Аргх! - закипел бедный лорд, явственно увидев, вдруг, что-то совсем температурное, будто взаправду приболел. Отряхнулся, как мокрый кот, и цокнул, упираясь в пол, чтобы сползти ниже. Мужчина под ним встревоженно дернулся, но послушно лег и замер, когда укололи глазами. Тонко улыбнулся, принимаясь втирать ему свое тепло, выводя полукружия на предплечьях. - Только давай обойдемся простыми ласками. Мне хватит и твоих прекрасных пальцев, - тихо принялся тот науськивать, нацепив трепетно-щепетильные черты, впрочем, явно переживая в действительности. Будем откровенны, в рот лорд пика искусств брал совсем не эстетично... Цзю сделал этот вывод основываясь на том, что супруг этой деликатной части их сексуального досуга по возможности избегал. По крайней мере, единственным, кто мог дать оценку его навыкам и был сам Юань... В общем, он плохо брал. Это было трудно с чужими габаритами... - Хорошо, малыш? - словил тот на живца глазами, нащупывая и сжимая вторую свободную ладонь. - Договорились? Лорд вскинул бровь, сильно стискивая чужие пальцы и тут же отпуская, чтобы взять в захват уже его бедро. - Не припоминаю, чтобы мы подписывали какой-то договор, - в ответ весело хохотнули, немного настороженно ловя переместившиеся пальцы и снова накрывая их своими, горячими и чуть влажными. Лучше бы член ими прикрывал, если уж так не хочет видеть на нем его потрескавшиеся от сухости губы! Цзю коротко потрогал их, заметив, что одна из трещин и вовсе лопнула, немного мазнув палец красным, потому быстро растер след подушечками и облизнул губы. Те часто сохли. Это стало привычным. Думал было спросить заодно, куда тот поставил его горшочек с розовым маслом, поднял голову, а там... Снова эти золотисто-карие глаза с мешаниной чувств на дне. Ну, вот и как с ним... - Хочу... - Шэнь неловко смолк. Все слова бросились в рассыпную, будто нищие при виде императорской гвардии. Как это... Хочу тебя? Хочу тебя, как ты меня обычно? Но они ведь не закрепляли никаких четких позиций друг за другом. Он уже делал это, и не раз, потому был так уверен в действенности. Но не мог вспомнить, что говорил ранее, как предлагал это, не ляпал же ему в лоб такую похабщину, будто кусок глины на гончарный круг?! Надо как-то... Цзю немного свело в плечах, он опустил голову, судорожно соображая. Одна рука так и осталась лежать на бедре, но теперь не сжимала властно и собственнически, скорее просто отдыхала на горячем камушке. А второй тот принялся что-то выводить на его животе. Юань уставился на это с видом встревоженной перепелки. Распереживался, что тот теперь записывает дела на день прямо на нем и привстал, проявляя причастность. - Дорогой, я могу помочь?.. - Как мне предложить тебе секс в нижней позиции? - задумчиво пробубнил в ответ слишком вымотанный, теперь это было видно особенно, ведь тот не прятался за своими бумажками, заклинатель, усиленно растирая висок двумя пальцами. - Не могу же я сказать, что хочу отыметь тебя в... в самое дорогое, - продолжал рассуждать тот, пока чужое лицо медленно натягивалось, будто свежий холст на деревянный подрамник. - Или... - лорд отнял руку от виска и уложил ее на чужой лук, по-мужски крепко, но по-супружески знающе обхватив у основания. Мужчина под ним содрогнулся и опал на пол, тихо охнув, когда горячо повели наверх, - Скорее это... Ну, так то это у всех мужчин самое дорогое, верно? В общем, лучше другой афоризм. Дай мне секунду... - Я... эм... - Ц. Секунду. - М... Мгм... Второй лорд уже был готов закончиться и как личность, и как опытный партнер. Так бывает, когда все слабости собираются воедино: тонкие музыкальные пальцы, длинные и сильные, чуть шершавые на подушечках, особенно большой и указательный, ведь любимый мужчина их натер, подписывая кипы чужих каракуль, а еще аристократически тонкое лицо, сложенное в хмуро-задумчивую физиономию. И все это сосредоточилось на его колом стоящем члене. Еще и цокнул на него... Зачем же так?.. Сойдет ведь до начала забега, как заправский юнец без капли выдержки. - М! - просиял этот жестокий небожитель, тут же разжимая пальцы. - Юань, позволь мне быть ведущим сегодня, а себе позволь быть ведомым. Правила ты знаешь. Остановлюсь по первой просьбе. - Тогда начинай, - шумно втянули носом в ответ, раскрывая ноги. Да как угодно, господи, лишь бы его проблемой уже занялись, как положено. - Даже не попытаешься торговаться? - скептически поднял тот бровь, запуская пальцы в горлышко флакона. Второй лорд проследил оба эти движения и спрятался за руками, гулко ударяясь об пол затылком. - Глупо отказываться, когда знаешь, что будет хорошо, верно? - затарахтел тот, немного вздрагивая, когда снова накрыли, влажной от масла, рукой. - Ты всегда осторожен, иногда даже чересчур, всегда слышишь меня, всегда прислушиваешься... - пришлось сглатывать, когда принялись растирать со всем усердием. - Но могу заверить тебя, дорогой, из-за длительности нашего перерыва я прольюсь через пару движений... Он растопырил пальцы, чтобы удостовериться, что был за ними все же услышан. Разглядел крайне недовольное лицо и почти взвыл, когда гневно ахнули, останавливая движение руки. - Уже?! Яма раздери, Юань, я не успел сделать НИЧЕГО! Откуда дождь, если облака не могли собраться даже в перспективе?! - Уже туча, дорогой... - Ты!.. Я... - он шумно выдохнул носом и снова опустил пальцы на бедный лучок, от напряжения тот стал почти багрового оттенка, ощущалось это Юанем также... Ахуительно. На грани. Он выиграл эту жизнь в тот самый день, когда заполучил этого невероятного человека напротив. Лорд Шэнь осторожно огладил его самыми кончиками, пробежался, будто капли дождя по раскаленному подоконнику, освежающе и легко, насупленно бурча. - Я забыл про эту твою болезнь. Извини. Давай, все же, не станем сходить в начале, хорошо? - Хорошо, дорогой. - Я могу начать? Ты не против? - Ни капли, малыш, - вскинул тот пальцы в своем собственно-выдуманном чудаковатом жесте, напоминающем голову зайца. Затем понял, что снова выпалил двудонночку и уже привстал было на локтях, чтобы объясниться, но его поймали губами в хриплом хохоте. Вышло и правда смешно. Цзю быстро смял, проглатывая еще один довольный смешок, когда горячо выдохнули в ответ, выдавая нужду. Приноровился, перенеся вес на свободную руку, второй же скользнул ниже, перебирая бархат кожи, благо, супруг его любовь к гладким поверхностям разделял. Увлек обратно на пол, дотягиваясь и в таком положении, переберясь чуть в бок, чтобы было удобнее, все же мужчина под ним не маленький... Нащупал сокровенное и мокро обвел, когда также требовательно толкнулись языком в губы. Вышло, прямо таки, крайне приятное сочетание. Целоваться Цзю любил, но голову не терял, с языком или без, этим его было уже не удивить, только на первых порах. А вот Юаня конкретно несло и в этом была особая ценность. Процесс шел легче и быстрее, насколько позволяло по-прежнему бренное тело, супруг не зажимался, не мешался, хотя с его физическим потенциалом он и пальцы бы ему переломал причинным местом при желании. Напротив, растекался от поцелуев в довольную лужу, опутав руками как клещ, чутко подрагивал и не роптал, подвиливал легонько, чтобы не сбить заданный ритм и очаровательно выстанывал на нижних нотах, когда становилось совсем терпко. Не кусался даже! Образцовый муж! Цзю принялся растроганно выцеловывать его челюсть, когда тот отвернулся, чтобы немного продышаться. Нашел ухо под темно-каштановой волной, влез в него носом, потом языком, хотя не переносил вкус горечи, дождался, когда одобрительно мыкнут в ответ и отпал, снова вернувшись к линии скул, к шее, к особо горячему месту, где она перетекает в солидный размах плеч. Юань тарахтел что-то свое, довольное, про то, что он так вкусно пахнет, а еще его дразнит за любовь к сладкому? Самому-то везде только оно и мерещится, что у него такие чудесные пальцы и сам он такой чудесный, просто замечательный. Что-то про огонь любви и трение... Ну, это он уже на своем, балбесовском. Цзю прикусил болтуна за подбородок, предпочитая сосредотачиваться скорее на реакции его тела, чем на текучем бубнеже, без намека на ясность мысли. Тот был честен в собственных реакциях, еще и врал ему отвратительно. Всегда выдавал себя какой-нибудь глупой мелочью, благо, хоть окружающие охотно велись на его никчемные актерские этюды. Впрочем, в последнее время тот делал ощутимые успехи по этой части. Расслабляться не стоило. Задумался и резко дернул пальцами невпопад. Побоялся, что оцарапал нежное нутро отросшими ногтями, блядь, про них то напрочь забыл... но в ответ лишь замотали головой, сгибая непослушную ногу и намертво вжимая в себя. - Все в порядке. Мне не больно. Было совсем малость, но уже прошло. Не переживай. Я уже почти. Ты такой молодец. Давай продолжим, хорошо? - тот бормотал так быстро и сбивчиво, что пришлось выкрадывать из строчек только отдельные слова. Цзю разобрался, но все равно запереживал, старательно ведя пальцами так, чтобы упор приходился на мягкую подушечку, а не на острую часть. Спилит под корень. Сразу же. Юань истратил все запасы на эту маленькую речь и снова потерялся, подмахивая с таким усердием, что сердце первого лорда облилось кровью. - Юань, тише... - Мгм... - Я не про голос, балбесина. Чирикай себе, сколько влезет. Я про твои бедра. Слышишь? - Чирик, - ответно расплылись в уничтожающей улыбке, весело закусывая губу. Нахмурились, когда снова прошлось по комку нервов и отвернулись, сорванно вздыхая. Цзю очень понравилось это его выражение. Ему, откровенно говоря, сейчас нравилось если не все, то многое, начиная с того, какой раскаленной печью ощущался супруг и внутри, и снаружи, и заканчивая тем, что тот, хоть и пытался острить, будучи сам на лезвии ножа, периодически давал осечки, вид принимая столь трепетный и нежный, что хотелось грести под себя и таранить с наскока... Он умудрился подстроиться и под его вредные толчки, также вредно сбавляя темп, когда следовало бы поднажать. Супруг возмутился и вскинулся, цепко хватая за плечи. Затем снова чуть не лястнулся затылком, когда пакостно растерли изнутри. Пришлось путаться в волосах рукой, пока уже вовсю бредили в ухо. Потом просить хоть немного ослабить хватку на шее в перерывах между поцелуями. А когда все же отпустили, собирать уже свои мозги, потому что от тепла повело и все, вдруг, стало розоватым, будто смотрел через цветное стеклышко. Юань показался особенно приятного цвета, оттенок спелого персика, но чуть рыжеватый. Самую малость. Он, к слову, этот самый персик очень напоминал, тоже неженка внутри, тоже покрыт едва заметным пушком с ног до головы... - М?.. - отлетело переспросил грозный глава пика искусств, только сейчас заметивший, что на нем развязали все, до чего только смогли дотянуться. - Дорогой... я... мне... мы уже... мне очень нравится, правда.... но это уже... м... - мужчина сцепил зубы, шумно втягивая воздух. - Листик, хочу уже салютики... Оформи меня, золотце, прошу. Уже сил нет терпеть... - А как заверять твое оформление будем, если глава в отъезде? - весело вкрутил свою шпильку стратег, ощущая, что его самообладание такое же хлипкое, как и выдержка заласканного супруга. В принципе, неплохо даже будет, если закончат вместе. В домашнее исподнее, конечно, мерзко до крайности, но стерпит. Не отвлекаться же сейчас на свое прикладное творчество, когда перед глазами такое... - А ты подмахни свою подпись. Я никому не скажу... - подыграл тот, растягивая губы в широкой улыбке. И столько в ней было чего-то... Не то доверительного, не то... Цзю не стал разбираться, быстро вжимаясь в губы. Уселся, накрывая оставленный без внимания лук. Пропустил между пальцами, отчего беднягу выгнуло дугой, затем пошло мелкой дрожью и старший лорд в три нетерпеливых движения растянул чужое крутящее чувство, тут же впутываясь в объятия под последний хрипловатый аккорд. Получилось даже лучше, чем он предполагал. Супруга знатно растащило, как цветные стекляшки, которые так любит прятать по всему пику их малышня. Узкий довольный прищур и тот кончился, лицо стало гладким и ровным, будто поверхность воды в чаше. Лорд Шэнь собственнически пригладил его между бровей большим пальцем, чистым, конечно, видел, что так усыпляют младенцев, чтобы не ворочались. Самая малость и его младенчик тоже провалится в сон. А уж он то постарается влезть в каждую из его меридиан, чтобы покладисто циркулировал до полдника на самовосстановление через его избыток. Этого будет достаточно, чтобы не сильно расстроился, будто все проспал. Проснется аккурат к сладкому, а там глядишь может и сам Цзю расправится с делами и выкроет супругу еще пару минуток для интимного распития чая на веранде за домом... Но мужчина дернулся, вырывая себя из вязкой неги, опутал руками и боднул его ладонь носом, прочно укладывая на себя. Воззрился внимательно и немного колко, будто уже разгадал замысел. Цзю занервничал даже немного, быстро скрывая собственное расстройство. А ведь был так близко, почти сморил засранца. Уж в их кровать перенес бы с легкостью, чтобы не лежал тут, пригревшейся на солнечных лучах, домашней кошкой и не смущал учениц своей глубокой натурой с барельефным фасадом. Короче говоря, красив был, сволочь эдакая, даже глубоко спящим. Но младенец попался на редкость капризный, стиснул сильнее, когда попытались было встать, чтобы не липло противно кожа к коже. Засопел в щеку, затем вжался в губы и Цзю, вдруг, почувствовал, что и сам пришел в движение без своего на то согласия. Нежное, но амплитудное, будто качнувшийся на волне парусник. Только вместо волны под ним оказался этот нахал, благо, не проявляющий, ПОКА ЧТО, никаких телесных активностей сомнительного характера. Движение, однако, даже по размякшей его части, ощущалось все также остро, ведь протерлось лордское днище не только по ней, но и прямо по рифам, то есть, по каменному прессу, что знаете, тоже весьма ощутимое препятствие для, чтоб ее..., чувствительной кормы. Еще большим испытанием стали чужие глаза. Нет, скорее два, горящих адским пламенем, факела, ведь тот явственно ощутил его, такую неудобную сейчас, заинтересованность, а значит без боя не отпустит. Цзю уже приготовился к мелкой потасовке, сжимая бледную ладонь в красноречивый кулак, когда в него шустро пропихнули влажные пальцы, не давая сомкнуть в карательное оружие и снова чуть прокатили на себе. - Лягу спать до полдника, если дашь ублажить себя ртом. Лорд Шэнь коротко качнулся в ответ, давясь ядом. Мокро моргнул и поджал губы. - С чего ты взял, что подобное меня заинтересует? Подобную мелочь не рассматриваю, как достойный задаток, уж потрудись придумать что-то более... - А после сяду в глубокую медитацию на сутки. Могу даже в пещеры уйти, чтобы не мешаться. - Можешь начать ртом, но дальше руками. Будешь медитировать, сидя рядом со мной, хочу проследить, как ты выполняешь свою часть сделки. - Хочу ртом от начала и до конца. Пообещай, что не будешь мне мешать. Я не подавлюсь и не умру. Глаза слезятся от естественной реакции, а рвотный рефлекс у меня отсутствует вовсе, - в отличие от тебя... проглотил заклинатель, уже проскальзывая пальцами под жестковатый шев темно-зеленого воротника, чтобы его и вовсе стянуть с чужих заострившихся плеч. - Просто краткосрочная мягкая ласка без неудобных последствий. Просто хочу. От тебя ничего не требуется. Согласен? Цзю нахмурился, взвешивая. Юань уже выиграл, ведь тот не отмел его предложение с первой же секунды. Но капельку все же струхнул, когда уперлись в грудь рукой, приподнимаясь. И чуть не расплылся в победной улыбке, стоило тому слабо кивнуть в ответ, смущенно возвращая шкодливо стягиваемое на место, но очень горячо при этом, хоть и явно нехотя, его прелесть всегда стеснялась себя такого прекрасного показывать, снимать чертовы домашние штаны... - Оставь так... - Конечно. - Мне лечь? Сесть?.. - От тебя ничего не требуется, малыш, - просиял ослепительно мужчина, широко и неприкрыто жадно стискивая его, теперь обнаженные, бедра. Прошелся от угловатых колен к тазовым косточкам и сделался на целый тон ниже, почти задребезжал у Цзю во внутренностях, пуская табун сраных мурашек. - Кроме твоего участия, конечно же. Хочу слышать тебя хорошо и отчетливо, рыбка моя. Все твои аккомпанементы. Выполни и ты свою часть сделки, как подобает, ладно? Тогда и я честно выполню свою. - Хм, - нарочито гордо дернули носом в ответ, хотя тело будто зачесалось целиком. Это был жестокий ход. Его ткнули в слабость. Он не сходил с ума от поцелуев, но на грани начинал лихорадочно бредить. Обычно в подушку или в ладонь. Цзю коротко окинул пространство приемной глазами, раздраженно складывая руки на груди. Лежащий застрял на теперь уже его аккуратной складке глазами, хищно кружа по ногам. Как назло не было даже крошечной подложки под голову, только тонкие, вышитые для сидения. А утыкаться в такую лицом... Цзю хмуро сморщился, поджимая губы. Внизу почти завыли. - А-Цзю... - Не годится. Ты знаешь, я не могу тихо, - рассерженно затарахтел тот в ответ, обнимая себя руками. - Мы пытались. Я пытался. Не получилось. Сейчас будет также. Я начну кричать. Будет слышно. - На двери заглушающий талисман! - А если войдет кто-то из младших, а мы не услышим? Скоро время тихого часа, они не спят без сказки и не любят, когда читает мастер Няо, потому что тот читает без надлежащих интонаций. Они будут искать нас. Будут искать тебя. А не найдя в классах, где ты уже бываешь обычно в этом время, придут сюда. - Разве они войдут без разрешения? - цокнул Юань, кружа по копчику, но тактично не задирая, пока что, его треклятый, хоть и жутко миленький, ночной халат. - Ину и вовсе 5. Он вполне может. Он забывчив и плаксив. - Тогда просто попрошу старика Лин. Пусть уложит их сам и проследит, чтобы не разбежались. - Он занят подготовкой к экзаменам, а остальные мастера преподают. Обычно тебя подменял Фань или Инъин, но сегодня... Лорд опустил плечи, немного отворачиваясь. В контрастном свете луча, метко бьющего через открытые ставни он показался угловатым и острым, будто статуя. Зашевелил губами, прикидывая, кого из старших мог бы попросить о подобной услуге, чтобы это не вышло им боком. Мелочь, казалось бы, но дети непредсказуемы по части шалостей... Юань всмотрелся, зажевывая щеку и тут же прижал пальцы к губам, громко свистя. Из спальни с визгом вылетел горящий талисман, поднял облако мелких бумажек с пола и также стремительно, минуя приемную на манер, выпущенной из лука, стрелы, усвистел в окно. Старший Лорд замер, глядя ему в след округлившимися глазами, затем немного нахмурился и кивнул в сторону приоткрытых ставен головой, угрожающе наклоняясь. - И что это было? - Это не письмо, малыш. Я никого не звал и никого не стану отвлекать от работы. Мужчина заметно расслабился, сопровождая свое теплое елозенье одобрительным кивком. - Объясни. Супруг тоскливо вздохнул. - Часть моего подарка на годовщину, - Юань расстроенно прицокнул. План был другой... но, да ладно. - Я усовершенствовал летучку, - тот называл так талисманы для передачи посланий. - Облегчить жизнь нам и нашим старшим. Такая записывает голос и воспроизводит, когда настигает получателя. Но только один раз, потом сгорает. - И куда... - трогательно удивился супруг, коротко поглядывая на окно. - Куда эта полетела? - К мелкотне. В корпус, на тихий час. Будет читать им сказки вместо нас. Я записал парочку особенно длинных. Такие летучки немного заморочено делать, но это временно, я почти понял, как упростить процесс, чтобы пользоваться могли все, включая детей. Такие штуки очень помогли бы не скучать им по дому, ведь можно услышать голос родителей, не покидая гору, - слышать твой голос, когда покидаешь меня... - Здорово, правда? - почти засветился мужчина изнутри. Лорд Шэнь моргнул, отнимая руки от груди, стиснул ими чужие виски и почти подавился, нервно сгибаясь. - ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! - Летучку-говорилку?.. - ЮАНЬ! ТЫ... - он закрыл глаза, шумно вздыхая, выровнялся и уложил их на чужую грудь, высоко вскидывая бровь. Его почти выворачивало. От гордости, конечно. - Ты создал новый способ общения. Как думаешь, скольким захочется получить такую вещицу для личных целей? - М, - понятливо кивнули в ответ, ласково растирая подставленные руки. - Я понимаю, малыш, но технология сложная. В промышленный масштаб пока не отдам. Но могу сделать десяток на продажу, ценник, однако, будет соответствующий. Для чужих, разумеется. Для родителей и учащихся сделаю партию простых, чтобы могли отправлять при надобности. Это будет показателем нашего престижа и привлечет новых учеников, ведь люди любят хвастаться диковинками. В добавок, сэкономит бюджет на передачу посланий на дальние расстояния, а это тоже плюс. Весточку получат даже те, чьим родителям не то, что приехать, просто письмо прислать не по карману. Мне не жалко, пусть пользуются. Ты не против? - Не против. Это твоя технология, можешь распоряжаться, как посчитаешь нужным. Есть достойные покупатели на примете? Мужчина чуть увлекся перетиранием чужих костяшек, коротко кивнул и улыбнулся. - Императорская семья ждет свои к новому году. Я написал им, что цену выставит супруг, ведь патент принадлежит ему. Но штука уникальная, так что... - Хорошо, обговорим это позже. После вечерних игр, например. Я готов выполнять свою часть сделки, - зарделся мужчина, вид, однако, сохраняя гордый и аристократичный. В улыбке Юаня можно было пересчитать все зубы. Он охотно закивал, подтягивая мужчину к себе на грудь. Бедный лорд коротко обернулся назад, не понимая, куда его пересаживают. Уперся в половицы над его головой и неуверенно забубнил. - Мне... мне слезть? - Ни в коем случае, золотце. - А что тогда? - У тебя спина не болит сейчас? Те боли прошли после массажа? - Да... по вечерам только, немного, - не совсем понимающе ответил тот, нервно путаясь в каштановой копне пальцами. Причем тут его застой в пояснице? Юань растер его копчик, делая мысленную пометку, хорошенько промять для профилактики на досуге и снова просиял. - Пересядь тогда еще чуть повыше, рыбка моя. Если заноет, скажи, хорошо? - Хорошо, - поспешил согласиться лорд, думая, что тот просто снова увлечен баловством и уже намеревался с чистой совестью усесться на пол, не в воздухе же они это делать будут? Но когда, задыхаясь от неловкости, пытался миновать чужое лицо, запахнув немного ночной халат, явственно ощутил, что его мягко дернули вниз. Кожу на бедре обожгло, сердце ухнуло в пятки, затем выстрелило в макушку и Цзю качнулся, тяжело упираясь в пол. Переполошился, обиженно опуская глаза и ухватил засранца за волосы. - Что ты творишь?! - Вот так и оставайся, - пропела эта нечистая сила, лихо подхватывая его под бедра сзади своими лапищами, немного приподняла, от чего его луком, разве что, по лицу не повело, а потом и вовсе присосалась губами к тонкой коже у самого паха. Возмущение лорда было столь велико, что он принялся изображать рыбу, пытаясь подобрать достаточно острое слово, но сколько не ловил подходящее, в голове лишь шумело от гнева. Потом, правда, его посетила мысль, что за супружескую разработку он должен был бы и сам так корячиться сейчас, ублажая со всей страстью, на какую был способен, потому только стыдливо сник, прижимая кулак к губам и отвернулся, когда продолжили терзать ртом. Супруг заметил и мокро прочертил языком, поднимая глаза. Смотрелся он между его бедрами, как что-то крайне развратное... - О чем моя рыбка думает? - Это неудобно... - Тебе неудобно? - Тебе... - М, - протянул заклинатель, немного дуя на влажный след. Цзю дернулся, по инерции чуть было не сведя бедра, но удержал их на месте, зло сверля глазами. Юань довольно притерся щекой. - Не припоминаю, чтобы жаловался тебе на неудобство. - Я тяжелый... - лорд и сам понимал, что причина эта крайне несостоятельная, ведь супруг мог поднять целую телегу и поднимал ее, когда у случайного мальца туда закатилась дорогая вещица, а хозяин телегу сдвигать отказался, мол, лошадь устала и, вообще, пошел прочь, мелочь ободранная. Сам Шэнь тогда был до одури счастлив, что по привычке скрыт веером от посторонних, ведь приклеился к этой картине глазами намертво, будто муха к медовой капле. К Юаню, держащему телегу одной, ОДНОЙ, нет, он, конечно, и сам не слабак, но это было и правда лихо... рукой, пока другой тот подсвечивал пыльную дорогу зажженным талисманом, попутно успокаивая плачущего мальчишку, что дорогая вещица обязательно найдется. И та быстро нашлась, блестящая в свете огненных бликов. Была успешно возвращена в детские чумазые ладони, пока сам заклинатель добродушно присел напротив, расспрашивая детенка о делах насущных: как зовут, где родители и почему тот до сих пор гуляет, хотя давно перевалило за полночь. Ребенок застенчиво мямлил, отвечая едва слышно, ведь не привык к подобному вниманию и тут, наконец-то, отмер владелец телеги. Стал орать, мол, что-то там в этой рухляди у него затрещало, когда поднимали, что напугали лошадь и, вообще, черти окаянные, расхаживают тут, как у себя дома, хотя видно, что чужаки, ведь носят фасоны южных земель. Что стоило бы проявить уважение, раз гости на ЕГО земле и... Лорд Шэнь не стал дослушивать эту отборную хуетень, метко кинув кошель ему прямо в грудь, хотя подмывало швырнуть в лицо, на ночь глядя не хотелось никакого шума, только лечь наконец-то после долгого пути и набиться мужу под руку. Муж на эти восклицания даже голову не повернул, только зашарил в рукаве, не глядя, передавая ему свой через плечо, улыбнулся неловко, когда отказали, похлопывая мягко по пальцам и снова вернулся к своей незатейливой беседе. Выяснилось тогда, что малышу 6, зовут Фань, фамилия Мин. Что они с родителями шли с севера в составе кочевой группы, но он отбился несколько дней назад, с тех пор перебивается в этом городе, ведь наказали стоять на месте, если заплутает, потому тот расспрашивает всех, кого только может, не видели ли они кочевников в соломенных шляпах, но все разводят руками. На вопрос, когда тот в последний раз ел, совсем скис и опустил голову, буркнув, что ел тогда же... То есть несколько дней назад, ведь попросить устыдился, заработать не смог, а красть - страшный грех. В общем, в гостиницу они тогда вернулись втроем. Еще неделю искали злополучный караван по всем окрестностям, написали всем знакомым в этой префектуре, даже вознаграждение поставили за информацию. Кочевники будто сквозь землю провалились. Тогда решили взять мальца с собой, уточнив предварительно, готов ли тот поехать с ними в школу на горе. На что, истощенный морально, малыш кивнул, тут же кинувшись в колючие рыдания. Уже покинули было город верхом на лошадях, для скорости, ведь и так задержались, не на мече же с ребенком лететь... Когда попали в засаду дорожного ворья, где, в общем-то, и обнаружили пропавшую группу, связанную по рукам и ногам, еле живую от голода и побоев. Разобрались по мере сил и вернули ребенка, но на гору все равно возвратились с ним, ведь родители слезно просили дать тому надлежащее образование от благородных господ, мол, кочуя с ними тот научится только выживать, а не жить. Пусть строит свой путь, а не плетется с ними по пыльным дорогам до глубокой старости. Цзю тогда зло цокнул и зашипел, что с такой точкой зрения те могут построить хотя бы временное жилище у подножия горы, ведь земля там их, он отпустит в дар, так и быть, те все равно вернут с процентами, трудясь на ней же, в качестве наемных рабочих, и хотя бы дождаться его совершеннолетия, а не бросать одного в столь нежном возрасте на попечение двух совершенно незнакомых мужчин. Юань тогда замял его до смерти, когда добрались до дома. Наговорил всякого, мол тот реинкарнация будды и еще какого-то бреда насыпал, а потом не выпускал с постели до самого вечера... Юань снова горячо вжался губами сейчас, бережно проминая тонкую спину вдоль позвоночника. - Есть что-то еще, что тебя беспокоит? - Не то чтобы... нет. - Тогда постарайся не думать ни о чем, кроме меня, хорошо? Пунцовый лорд кивнул, снова прижимая кулак к губам и жмурясь. Вышло скверно. Чужой рот теперь ощущался, как раскаленный металл. Наследил на внутренней стороне бедер с обеих сторон, протер вдоль талии до красноватых отметин и ухватился за, кхм, седалищную часть с таким рвением, что Цзю позорно пискнул, совсем отворачиваясь. Умер несколько раз про себя, когда хрипловато засмеялись в ответ, продолжая нагло щупать и почти умер по настоящему, когда понял, что концом угодил в капкан. Но глаза открыть побоялся, а потому так и замер, закусив кулак, пока медленно брали до самого упора. И лишь, когда недовольно замычали, сгибая его бренную тушку в три погибели, отнял ладонь с тонкой ниткой слюны, шумно дыша через рот. Юань и сам весь раскраснелся, но смотрел влажно и обиженно. Мол, расстарался тут во всех смыслах, как добытчик, как супруг, а на него даже не смотрят. Как смотреть на то, как собственный влажный от слюны член медленно показывается между его чуть распухших губ Цзю искренне не понимал. Не понимал, но уставился с мокрым кулаком, прижатым к часто вздымающейся груди, растерянный и жутко смущенный. Скривился, когда весело изогнули глаза и жалко застонал, когда снова втянули в себя. Стало так душно, не спасло даже, когда спустил домашний халат до сгиба локтей, оголив уродливый покат спины с проступившими позвонками. Вцепился в рукава и прижал к губам, осекся, понимая, что нарушает сделку, закусывая ткань и просто спрятался за ними, сдавленно дыша. Начинал закипать, не понимал уже толком ничего, хватался то за его чуть вьющуюся взмокшую челку, то за собственные локти, потом, и вовсе, за край стола рядом. Об него же был готов приложиться головой, когда понял, что тихо просит ускориться. Вцепился в смоленое дерево до побелевших костяшек, всхлипывая, прикрылся рукавом, почти доходя до края, зашелся, когда сжали особенно сильно при выходе и уставился мокрыми глазами, пытаясь разобрать, что ему говорят. И только с третьего раза смог собрать буквы в слова... - Пустишь меня? - Куда?.. - Туда, куда я тебя пустил десятью минутами ранее, - хохотнул запыхавшийся заклинатель, но увидев только искренний вопрос в мокрых глазах совсем рассыпался от нежных чувств к этому невероятному мужчине. Скользнул влажными пальцами сзади, приглаживая второй чистой рукой за обогикакаяонатонкаядлятакоговысокогомужчины... талию, когда чуть испуганно дернулись и снова повторил вопрос. - Могу я приласкать тебя сзади? Ты не против? - Зачем?.. - зашуршала эта прелесть из-за рукава, по привычке нервно накручивая его челку на палец. - Потому что хочу, - улыбнулся второй лорд, горячо целуя в проявившуюся нежно-розовым отметину на бедре. - И потому что заслужил. Верно? - А я... чем? - М? - мыкнул тот, терпеливо кружась на месте. Цзю немного потускнел лицом, влажно моргая. - Чем я заслужил?.. Вот теперь лорд Юань выглядел по-настоящему серьезным. - Моя рыбочка подождет ответ на свой вопрос до конца нашего соития? Там просто очень большой объем, лучше в письменном виде, чтобы учесть все пункты. - М... мгм, - медленно кивнули в ответ, немного разжимаясь в плечах. - Хорошо, малыш. А что насчет моего вопроса? Я могу продолжить? Владыка пика моргнул, уставившись на него, будто тот был его глупым, расплывчатым отражением в набранном тазу. Затем, видимо, все же взял себя в руки, вспомнив про уговор и едва заметно кивнул. Подумал мгновение и кивнул увереннее. Нащупал край столешницы и сжал, когда надавили, но наученно медленно выдохнул через рот, за что получил череду горячих поцелуев вдоль едва заметной бедренной вены. Юань за своими ногтями следил крайне дотошно, все же, работая с детьми, их следовало коротко стричь, а возлегая с супругом и вовсе срезать под ноль. Потому пошло все мягко и без особых усилий, ведь оба разогрелись достаточно, да и жили под одной крышей ни один десяток лет. Даже сотни лет не хватит, чтобы он всласть налюбовался этим тонким лицом с раскосыми ярко-зелеными глазами. Чуть вздернутым носом, тонкой линией губ и крошечным шрамом на подбородке. Иссиня-черными волосами, гладкость которых руки, кажется, не забудут никогда и всегда будут тянуться, чтобы влезть в холодный шелк по самую кисть, запутавшись намертво. На втором пальце сосредоточенное лицо сделалось ранимо тонким, проступили стыд и желание, ведь прервали, так и не доведя до пика. Юань поспешил исправиться, снова берясь за начатое. Еле удержал себя на месте, когда жалобно зазвучали, пытаясь слезть с пальцев, но только сильнее ткнулись в рот и всхлипнули, снова обрушиваясь на стол локтем. Прошкребли его, обронив несколько нежных, но жалящих до глубины души: Юань... Юань... Юань... Затем, наконец, вернулись к его волосам, мстительно намотав, откинули голову назад, когда снова усадили на себя, потянув свободной рукой со стола. Пусть не сразу, но заветное место нашлось через пару аккуратных толчков. Цзю уже совсем настроился как инструмент, звучал высоко, на одной потрясающей ноте, иногда срывающейся под конец в легкую хрипотцу, уже не просто крутил его челку, а жадно тянул на себя, не терпя даже секунды промедления. Заблестел, как натертая статуя, все такой же бледный, но теперь пестрящий следами его любви от шеи до самого лобка, на котором также красовалась пара крайне симпатичных пятнышек. И сам супруг второму лорду сейчас виделся до крайности симпатичным, что уж там, пиздец каким горячим, если подобное описание вообще подойдет человеку, легко давшему бы прикурить всему императорскому гарему. О, как боги милостивы, что притянули его к нему. А тот дал шанс влезть к себе в сердце, осел в его собственном и пустил там корни. Шэнь Цзю был потрясающим и дело было не только в его хрупкой красоте отлученного небожителя. Но и в том, что как личность он сочетал в себе все, что так уважал в людях сам Юань. Если мог помочь - помогал, если не мог - то просто признавал это, не мирился, но и не рассыпался в лживых обещаниях, лишь бы отвадить на время просящего. Нет, он рубил с плеча, до кровавых брызг перед глазами. Не терпел лжи, не переносил предательств, был столь же груб и холоден, сколь нежен и осторожен, когда того требовало капризное человеческое сердце. Но самое главное, он был искренен. На его лице можно было прочитать все, включая направление, в которое незамедлительно следовало отправиться задевшему его человеку. Он был сам по себе, независимый и гордый, имевший множество планов и увлечений, горячих привязанностей даже, если дело касалось искусства, искусный в своей области настолько, насколько позволяло его человеческое тело, выдрессированное годами мучительных тренировок и лишений. Можно сказать, он и сам был своеобразным искусством, недостижимым и не для всех понятным. Ну, а сам заклинатель его горячим ценителем. Ведь на каждый шедевр найдется свой поклонник, верно? Что ж, эту позицию и занял Шэнь Юань, с удовольствием приняв роль улыбчивого, но не прощающего, неуважительного обращения с предметами искусства, смотрителя. Ведь, что станет с драгоценным полотном, если его будут трогать все и каждый по первому желанию? Правильно, они протрут его до дыр, в лучшем случае просто вымажут в чем-то, в худшем и вовсе порвут на потеху публики. Разве возможно допустить подобное?.. - Не мучай меня.. - прошипел предмет размышлений, склонившись над ним с видом грозовой тучи, правда, нежно-розовой. Небось, дождь с нее тоже сладкий польется, не иначе. Заласканный лорд едва удерживал себя в этой дурацкой позе наездника, так хотелось лечь и вытянуться до скрипа в мышцах. Дать отдых спине и ногам, все равно пребывающим в напряжении, пусть большую часть его веса муж держал сам. Просто хотелось лечь... под него... Но он не мог не признать, что в этой позиции все ощущалось ярче и острее. И сам он, будто только освежеванная тушка какого-нибудь несчастного кролика, капал на раскаленные языки пламени, норовившие превратить его в горстку сухого угля. Огонь пожирал его и внутри, и снаружи, вкручивался в его органы, плавил кости, размягчал мышцы, вынуждая во всем полагаться на чужие руки и рот. Юань не соврал, кроме скопившихся мелких капель в уголках глаз тот, кажется, не испытывал никакого дискомфорта, наоборот, пары коротких поворотов головы хватило, чтобы заметить, что тот и сам стоит крепко и болезненно. Тогда почему так издевается над ним, не давая пролиться?.. Почему не дожмет уже с концами, вынуждая балансировать меж двух огней, будто раскаленный прут под молотом кузнеца. Удовольствие подступало так четко и явно, оно топталось на пороге, словно нечисть, не имея права войти без приглашения. А несчастный А-Цзю не имел возможности пригласить ее в дом, оставаясь подневольным зрителем. Всхлипывал и жаловался, подгоняя, но только добавлял масла в огонь, готовый сорваться в полноценные рыдания. Почти закапал уже слезами, опуская голову вниз, показался из-за спасительных ладоней и обиженно скуксился, дрожа губами на вдохе. Муж уставился так, будто засвидетельствовал второе пришествие, как минимум. Получилось только шумно потянуть носом, пока тихо подстанывал на издевательски мягких толчках. Провести по темным бровям пальцами, повторяя форму, к теням под глазами, по ним в виноватой ласке, к щекам и тонкому разрезу губ. Цзю всхлипнул совсем жалко и зашептал, густо капая с ресниц, прямо на чужое, враз стянувшееся от неразличимых эмоций, лицо. - Пожалуйста... не могу больше... мне почти больно... И пошло туже. Быстро и сильно, но так сладко, что упал на локти и завыл, скребя по полу. Горячей волной лизнуло в голову, заискрило в каждом уголке его перепутанных мозгов, потом снова рухнуло в живот, будто облегчился иначе и так испугался, что попытался привстать, но не смог толком пошевелиться, испуганно всхлипывая, пока продолжали жарко вкручивать пальцы. И только вытянув из него остатки души наконец отпустили, сбивчиво дыша, аккуратно сняли с себя и подползли к лицу, отводя спутавшиеся волосы в сторону. Пару прядей пришлось и вовсе доставать прямо изо рта, ведь те мерзко налипли на язык, пока умолял... Выглядел муж и довольным, как нализавшийся сметаны кот, и испуганным до седины. Цзю даже простил его немного, потому не цапнул за руку, когда тот принялся его успокаивать, нашептывая хвалебные оды. Когда чуть пришел в себя, потянулся ощупать пол, но тот оказался сухим. Успокоился даже немного, но тут же содрогнулся и ухватил мужа за вредное лицо, надавил на челюсть, чтобы открыл, но кроме белесых разводов ничего не увидел и рухнул обратно, когда потянулись следом, покрывая, влажное от слез, лицо легкими извиняющимися поцелуями. - Цзю такой молодец. Просто умница. Мне так понравилось. Я бы умер, но повторил это еще раз... - Ни за что... Супруг взволнованно подгреб под себя, принимаясь выглаживать, будто тот был сонной кошкой. Ощущал себя лорд, и правда, чем-то маленьким и немного глупым. - Я сделал больно? Сзади? Можно я посмотрю? - тот уже полез проверять сохранность его калиточки, когда крайне вяло толкнули в плечо, устало бурча. - Не... - Нельзя?.. - Не было... больно... - он хмуро сопнул и отвернулся. - Наоборот... Очень... хорошо... Спасибо... Муж просиял и кинулся гладить с двойным усердием. Разобранный на нитки, Цзю, не сразу понял, что тот так и остался болезненно кинутым, cкользнул между ними рукой, намереваясь из последних сил, но помочь, но обнаружил только влагу и мягкость, удивленно вскидывая бровь, когда умиленно ткнулись в губы, разобрав его жест. - А когда ты... успел... себя? - А я ничего не успел, рыбка моя, - повинился супруг, мокро жаля в щеки. - Оно само. Когда тебя утащило, то и я следом. - Пока отсасывал мне?.. Без рук даже?.. - шокированно пролепетали в ответ, пока заворачивали обратно в домашний халат, поднимая с пола. Лорд Шэнь благодарно обнял за шею. Сам бы он сейчас до купальни разве что ползком бы добрался и то с остановками... Супруг остановился, растирая его щеку кончиком носа. Стиснул и зашуршал в ухо. - Мгм. И мне так понравилось. Так понравилось... Я так соскучился. Мы рядом, но все время заняты. Мне так тебя не хватает... Я так зол, что брат Юэ все еще не вернулся. Так зол, что тебя нагрузили всем этим... так зол... Цзю слабо ухватил его за лицо, нахмурился и тяжело вздохнул. - Я сам согласился. Я справляюсь. Я... мне жаль, прости меня. Я постараюсь закончить быстрее и... - Позволь, я помогу. Скинь на меня самую противную часть работы. Вроде тех дурацких желтых бумажек. Я сам их отсмотрю. Позволь мне разгрузить тебя. - Но ты и так очень помогаешь. Весь пик на тебе... Цзю обмер, когда тот не сдержался и намочил глаза. Это не было манипуляцией, лишь вылезшие наружу эмоции и тот поспешил отвернуться, тихо хохоча, переводя все в шутку, но ему не поверили. Вжались губами и обняли крепче. - Ты тоже устаешь. Я ведь вижу, Юань. Я тоже боюсь. Мне беспокойно, что ты отказываешься от еды и сна. Они по прежнему нужны тебе. Тебе не следует все время ждать меня, чтобы... - он, вдруг, замер, сделавшись глубоко раненым, замотал головой и потянулся вытирать его глаза, сбивчиво шепча. - Забудь, что я сказал. Жди меня. Я буду есть вместе с тобой. Спать не смогу, мне не будет это удобным, но буду ложиться вместе с тобой, хорошо? Договорились? - А как заверять будем? - мокро хохотнул в ответ мужчина, подсаживая его на руках чуть выше, сцапал его улыбку глазами и запечатал обещание поцелуем. Цзю ничего не оставалось кроме как облегченно растечься на его плече. В купальне они и вовсе просто просидели почти час, приятно переплетясь, беседуя о всяких мелких делах и обсуждая возможные перспективы. Потом долго расчесывались и еще медленнее шли к главному зданию, запетляв по всем возможным тропинкам. Голова была легкой, тело разогретым и подвижным, будто хорошо смазанный механизм, пирожные, которые разделили с, более посвежевшим после дневного сна, Мин Фанем и, такой же оживившейся, Инъин крайне потребными на вкус. На экзамен они чуть не опоздали, заговорившись с детьми, но ученики были слишком увлечены загадочным талисманом, говорившим с младшими воспитанниками голосом учителя Юаня, потому не сразу обратили на них внимание. Сам Юань выглядел очень тронутым чужой заинтересованностью к своим изобретениям, но ограничился лишь легким объяснением по области применения, не вдаваясь особо в подробности. Не хотел забивать и без того загруженные детские мозги перед важной сдачей. Приняли решение, что сдавать будут одну композицию и одновременно трое в целях экономии времени и сбережения детских нервов, ведь вместе не так страшно. Лорд Шэнь услышал бы фальш даже в комарином писке, потому воссев перед раскатанным нотным свитком, тут же махнул веером, чтобы те начинали. В сам свиток к слову, глаза и вовсе не опускал, помня этот, адский по сложности, фрагмент наизусть и уставившись в точку чуть поверх края бумаги. Слушал. Ученики переживали, это чувствовалось по дерганным перебираниям струн, но звучало вполне сносно. Видно было, что учили на совесть, просто не доставало практики, а это дело поправимое. Потому лорд отвлекся на мужа, тихо пододвигая пустую пиалу для чая. Было бы неуважительно, заведи они беседу прямо при расстаравшихся учениках. Потому просто тихо потягивали чай, коротко переглядываясь. Следом пошла сдача другого предмета, всецело принадлежащего уже самому Юаню, потому Цзю легонько облокотился, пока тот слушал ответ пунцового от волнения ученика, весело подперев лицо кулаком. Потер его хорошенько между лопаток и притянул к себе на плечо. Лорд начал было тарахтеть, что это неприемлемо, но заинтересовался написанным в свитке под рукой у мужа и прилег, бегло скользя по строчкам глазами. Дети калейдоскопом сменяли друг друга. Второму лорду было не в тягость оставаться статичным, чтобы не беспокоить супруга лишний раз, пока тот неторопливо раскатывал свитки один за другим. Потому не заметил даже, когда тот и вовсе задремал, ткнувшись виском, хотя со стороны казалось скорее, что просто прикрыл глаза, размышляя. Ребенок напротив поднялся с благодарным за наставления поклоном. Юань кивнул в ответ, затем приклеился к гладкой макушке глазами, чуть растирая его плечо, но не получив никакого отклика, приобнял, перекладывая себе на грудь, чтобы удобнее было поднимать. - Все молодцы, - улыбнулся, вышедший в общий коридор, учитель. Ему не пришлось даже просить их о тишине, десятки детских глаз тут же устремились к мирной фигуре у него на руках. И добрая их половина застенчиво-виновато опустила их в пол. - Учитель... - зашептала девочка, перетирая рукав пальцами. - Лорд Шэнь... в обмороке? Из-за... из-за моей игры?.. - она шумно всхлипнула, остальные тут же зашикали на нее, прижимая пальцы в губам. - С чего бы ему падать в обморок от такой ерунды?! - не удержался один их старших. - Он глава пика, а сейчас и вовсе отвечает за всю секту, потому сильно утомился и уснул, так прояви надлежащее уважение и не неси ересь! - Ну-ну, - успокоил их Юань, поправляя сопящую макушку на плече. - Не стоит из-за такого спорить. Но Цяо прав, он не в обмороке, просто спит. Просил передать, что коллективную партию по циню зачел, обратную связь даст позже. Моим же ученикам... - он заблестел зубами, расплываясь в широкой улыбке. Дети шумно сглотнули. Самым требовательным на пике был именно второй лорд, об этом знали даже самые маленькие. Разозли его и он прокатит тебя по всем кругам ада, вывернет наизнанку, вымоет с мылом и заправит обратно, ласково пришлепнув по голове. Его материал нужно было не просто зазубрить, а понимать достаточно, чтобы иметь возможность научить ему другого. В общем, дети замерли в ожидании казни, но ее не последовало. Мужчина лишь довольно кивнул. - Тем, кого успел услышать - зачтено с отличием, это значит, что вы освобождены от домашней работы на два дня. Однако, - его глаза стали по кошачьи хитрыми, - за эти два дня вам предстоит стать экзаменаторами для остальных. Выслушать их и дать надлежащие наставления , объяснить те части, которые ускользнули для понимания. Если посчитаете, что справились на должном уровне, приводите мне на слушанье. Если подтвердят вашу оценку, всем выдам награду, - он провернулся на пятках, весело покачиваясь. - Покажу, как записывать голос на летучку-говорилку. Ну, а если же, хотя бы одна пара с поставленной задачей не справится и подойдет к этому делу халатно... - он нарочито грустно вздохнул и пожал плечами, кидая короткое. - Будет очень жаль. Всем хороших выходных! Дети засинхронились в глубоком поклоне, в миг приняв крайне азартный вид. В худшем случае их ждали дополнительные занятия, в лучшем же... Возможность не просто утереть байчжанским ослам носы, но укатать их в лепешку! Так быстро в библиотеку они не набивались никогда! Мастера других залов проводили шумную компанию с заинтересованным видом, устало набивая свои курительные трубки. Перекинулись парой слов и отчалили на боковую. Юань к этому моменту уже успел своего младенчика не только принести домой, но даже переодеть в мягкий ночной халат из свежей стопки. Расплел, аккуратно вынимая хитрую систему заколок, которую сам же ему и собирал каждое утро. Расплелся сам, омылся наспех и пролез на кровать, вытягиваясь рядом, когда тот сонно зевнул, пропуская под руку. Чуть скуксился, более осознанно оглядев их спальню, но тут же забил на это огромный болт, путаясь в его волосах на затылке и еле разборчиво бубня. - Пфх... приз... с... тупай... - М? - пригладили растревоженную, но крайне сонную тушку в ответ. - Ци... цирк...циркуль... да ебаный жврот... мх... ну ты понял... ты обещал... - Хорошо-хорошо, - хохотнул тот в ответ, притискивая супруга ближе к себе. - Все сделаю в лучшем виде. Спи, мое золотце. Сладких снов. - Мгх... тебе... лучик... - тот слепо тюкнул в кожу под глазом и блаженно вытянулся, растопыривая даже аккуратные пальцы на ногах. Ткнулся в его грудь носом и сладко засопел. Второй лорд просто стиснул его руками, глубоко вдохнув. Нахмурился, когда увидел, как воспалено все было у супруга, но быстро разгладил лицо, когда в ответ широко открылись, распахнулись даже, будто оконные ставни утром. Тут же полезли в него чуть холодным потоком, мягко переворачивая все, до чего дотягивались. Цзю уважал честную игру. Раз открывались ему, открывался сам. А от того, что циркулировали давно и обоюдно успешно, колючий песок вымыли к первой страже , потом просто гладились и переплетались, потягивая друг у друга из вредности. А после Юань уже и не помнил, кто в ком растворился.