Дочь проповедника

Йен сидел на церковной скамье, глядя перед собой. Прихожан в этот день было мало, но даже если было бы много, вряд ли он обратил бы на них внимание. — Не самое подходящее место ты нашёл, — сказал подсевший к нему парень. — В церковь люди приходят, чтобы укрепить свою веру, а ты эту веру расшатываешь. — Истинную веру никто не сможет расшатать, — невозмутимо ответил Йен, не поворачивая головы к нежданному собеседнику. — А мы лишь делаем то, что должны. — Ты всегда так уверен во всём, что говоришь, — парень скептически усмехнулся. Йен наконец повернулся, его меланхоличный взгляд приобрёл твёрдость. — Мы склоняем на тёмную сторону, вы — на светлую. Я не виноват, что люди охотнее выбирают путь тьмы. Посмотри на них. Они приходят сюда замаливать свои грехи, но выходят и совершают новые. Парень помолчал, затем кивнул, словно соглашаясь с его словами. — К сожалению запачкаться гораздо легче, чем отмыться. — Если попытки воззвать к моей совести закончились, может оставишь меня одного? — В мире всегда должен быть баланс, равновесие. Не пытайся прыгнуть выше головы, Йен. — Обязательно внемлю твоему совету. Йен нехотя встал, давая понять, что разговор окончен. Парень проводил его пристальным взглядом и направился к выходу.

***

«Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Рим. 13, 12).

Холли проснулась рано, так и не поняв, почему уснула на диване. Она приняла душ, выпила кофе, но стойкое чувство, что она забыла что-то важное, не покидало её. Она прошлась по квартире, прокрутила в голове вчерашний день, но с удивлением поняла, что не помнит, чем именно занималась вчера. «Что-то не так», — подумала она, но вот понять, что именно, оказалось невероятно трудным. В памяти отрывками мелькали чьи-то размытые образы, события, но ничего значительного, будто добрая половина дня просто стёрлась, распалась на кусочки и теперь она не может собрать её воедино. Словно кто-то покопался в её голове, избирательно удаляя из неё всё ненужное. Холли усмехнулась своему предположению. Разве такое вообще возможно? Холли напряглась, пытаясь вспомнить недостающие детали, закрыла глаза, сделав глубокий вдох, но телефонный звонок прервал размышления. На экране высветилось имя Сары, её школьной подруги. — Привет, — радостно сказала она. — Приеду на уикенд к тёте, чтобы поухаживать за ней. Мы могли бы встретиться. — Отлично, — произнесла Холли чуть менее радостно, чем хотела бы. — Всё в порядке? — теперь голос подруги звучал взволнованно. — Да, замечательно, я просто кое-что искала. «Вчерашний день», — хотела добавить она, но вовремя остановилась. — Буду рада тебя видеть. — Тогда до встречи. Отложив телефон в сторону, Холли помассировала виски пальцами. Она вспомнила рассказ, который они с Сарой любили читать в детстве. Он был переведён с французского языка и в нём говорилось о молодом человеке, продавшем свою душу за то, чтобы снять с дерева яблоко с золотой сердцевиной. Только с тех пор его начало мучить постоянное чувство голода, которое он ничем не мог утолить. Он понял, что его выбор был ошибочным и стал пытаться вернуть свою душу, но никакие уговоры и мольбы не помогали. В поисках способа избавиться от этого проклятья он отправился к мудрецу, который сказал ему, что единственный способ избавиться от чувства голода — молиться. Следуя совету мудреца, он начал молиться. День за днём он проводил в молитвах. Чувство голода притупилось. Конечно, вскоре он умер, но умер смиренным и прощённым. Решив после работы заглянуть в церковь, Холли отправилась на работу. Выйдя из квартиры, она услышала крик, доносящийся из-за соседней двери. — Ай, мать твою! Твою мать! Руди, чёрт бы тебя побрал! Сто раз просил убрать это отсюда! Голос вдруг показался ей до боли знакомым, хотя она совершенно не знала, кто живёт в той квартире. Холли сделала несколько шагов по коридору. Дверь напротив манила и одновременно отталкивала её. Холли остановилась перед дверью, сомневаясь, стоит ли стучаться. Тот, кто добровольно ищет встречи со зверем, рано или поздно находит его. А вот осторожность позволяет избежать многих бед. Холли сделала несколько шагов назад и, повернувшись, быстро спустилась по лестнице.

***

Спрятавшись от посторонних глаз, Йен прижался лбом к прохладной стене кельи. Внутри у него всё горело и, кажется, он понимал почему. Йен горько усмехнулся. То, что с ним происходит, можно было вписывать в захватывающий сюжет какой-нибудь фантастической книги. Похоть влюбился. Расскажи он кому — засмеют. Сначала засмеют. А потом сотрут с лица земли. Ведь он знал, чем ему грозит такая любовь. Тем, кто послал его на землю, такой расклад явно не понравится. Влюблённый грех — немыслимо. За всю свою жизнь он слышал о подобном лишь однажды. «Давным-давно в уединённой деревне жила девушка по имени Анна. Говорят, она была невероятно красива. Однажды в деревню пришли неожиданные гости — семь незнакомцев, каждый из которых представлял один из семи грехов. И грехи, обличённые в человеческие облики, решили испытать её. Они предлагали ей власть, богатство, славу, месть врагам, пытаясь овладеть её душой, но Анна отказывала каждому из них. И лишь грех соблазна, который был самым коварным и притягательным, смог покорить сердце красавицы. Но по мере того, как они проводили время вместе, грех соблазна начал меняться, наполняясь добротой, состраданием, искренностью. Он осознал, что его чувства переросли простое искушение — он влюбился в неё. Его жестокость уступила место нежности, а жажда развратить её — желанию быть рядом с ней. Грех, привыкший к поклонению и подчинению, сам стал жертвой. Он поплатился за это жизнью, но перед тем, как его уничтожили, он сказал, что ни о чём не жалеет. Страшное горе охватило Анну, когда она потеряла своего любимого, но память о нём стала её постоянным спутником до конца дней. Остальные шесть грехов, наблюдавшие, как их брат стал жертвой собственных чувств, превозмогая свою ненасытную природу, покинули деревню». Йен плохо помнил, но кажется его предшественника звали Огфар. Услышав эту историю первый раз, Йен лишь посмеялся над его глупостью. Он искренне не понимал, как можно было влюбиться в человека, это ведь противоестественно. Грех вообще не может любить. Никого. Но, не смотря на свою изощрённую логику и явное пренебрежение к чувствам, теперь Йен был вынужден признать, что Огфар и его необычная любовь вызвали в нём… понимание. Да, теперь он мог его понять. Возможно, Огфар нашёл тот смысл и истину, которые отчаянно пытался найти всю свою жизнь. Сквозь пелену прежних предубеждений он посмотрел на всё другими глазами. Понимая, что любовь не знает запретов, Огфар теперь был для него не символом глупости, а символом смелости. Не будь он тем, кем являлся, его бы сделали мучеником и причислили к лику святых. Но Йен не собирался добровольно идти на плаху. Какой смысл в любви, если он не сможет вдоволь ей насладиться? Его разум отвергал мысль о какой-либо связи с Холли, но сердце настаивало на том, что она значит для него куда больше, чем очередная смертная, которой он готов пожертвовать во имя великого дела. Она стала его воздухом, его светом и теплом, которые он так долго искал, сам того не понимая. Но между ними была пропасть, которую он не решался перешагнуть, ведь такие отношения могли привести лишь к разрушению, хаосу и му́ке. Но каждый раз, когда он видел её, он терял рассудок. Она стала его слабостью и робкой, до смешного наивной надеждой на счастье.

***

Когда закончилась не самая лёгкая смена в кафе, Холли вышла на улицу. Решив немного прогуляться, она плотнее запахнула плащ, вдохнув прохладный воздух. Приятная тишина вечерней улицы успокаивала нервы после напряжённого рабочего дня. Уличные фонари окутывали её тёплым светом, золотистые листья на деревьях шелестели под лёгким ветерком, а над головой у неё была бесконечная синяя тьма. Она наслаждалась моментом, не смотря на то, что с самого утра её мысли были в беспорядке, а на поход в церковь уже не оставалось сил. Вдруг перед ней возникла девушка. Сказать, что она была одета не по погоде и крайне вызывающе, это не сказать ничего. Она держала в руке яркую листовоку. — Клуб «Семь грехов». Только сегодня свободный вход для всех желающих, — жизнерадостно произнесла девушка заученный текст и протянула ей листовку. — Спасибо, не интересует, — Холли попыталась обойти её, но девушка ловко перегородила ей дорогу. — Думаю, тебе стоит побаловать себя, крошка. — Я не хожу в подобные заведения. — Значит нужно начать. Начиная раздражаться от настойчивости девушки, Холли развернулась и зашагала обратно, ускорив шаг. Однако девушка не отстала, продолжая следовать за ней. — Слушай, тебя ждёт незабываемая ночь, волнующие танцы, коктейли и общение с весьма интересными людьми. Почему бы тебе не открыть для себя что-то новое? Ты этого достойна. — У меня много других способов, как провести свой досуг. — Просто загляни. Не понравится — уйдёшь. Давай, всего на пару минут. — Нет. — Ты хочешь, чтобы я здесь замёрзла насмерть? — Так иди и оденься. — Начальство не позволит мне одеться, пока я не раздам все листовки. А это последняя. — Почему бы тебе не начать приставать к другим, которые с радостью… — Умоляю! — Господи, ну хорошо. Но только на пару минут. Радостно визжа, девушка схватила её за руку, потащив в сторону клуба. Пропустили их без проблем. Внутри было темно и шумно так, что не слышно было даже собственных мыслей. Музыка заставляла всё внутри вибрировать. — Здесь жарко, как в аду, — сказала Холли, развязав пояс плаща. — Ты даже не представляешь, насколько права, крошка. Вон, смотри, этот красавчик бармен сделает тебе самый вкусный коктейль. — Я не пью. — Да расслабься же ты. Дай себе шанс насладиться жизнью. Кстати, меня зовут Рокс. — Холли. Очень приятно. — А мне-то как приятно. Пошли за столик, там сидят мои друзья. Рокс подвела Холли к столику с большими мягкими диванами. Сидевшие за ним люди одновременно посмотрели на неё, не скрывая удивления. — Нет, вы только посмотрите, — один из мужчин вальяжно развалился на диване. — Рокс, как тебе удалось затащить сюда эту скромницу? Присаживайся, красавица. Холли вдруг почувствовала себя неуютно. Никогда ещё она не была в подобном заведении и в подобной компании. Она не хотела быть частью мира, где люди соревнуются в показе богатства и статуса. — Я, пожалуй, пойду. — Зачем торопиться? — Рокс подтолкнула её к дивану. — Ночь только начинается. Холли села на диван, ощущая взгляды всех присутствующих на себе. Она чувствовала себя как на большом дисплее, выставленном на всеобщее обозрение. Её глаза метались, разглядывая людей в шикарной одежде, с коктейлями в руках, смеющихся и разговаривающих между собой. — Каин, — мужчина с недоброй улыбкой протянул ей руку. — Рад снова с тобой познакомиться. — Снова? — Не обращай внимания, — рассмеялась Рокс. — Похоже, он уже выпил лишнего. Каин фыркнул и отвернулся. — Санас, — лениво кивнул парень, сидевший напротив. Рокс нетерпеливо махнула рукой. — Это Аззо, Ида, Руди и Йен, — сказала она, указывая на остальных. — И они все рады с тобой познакомиться. Холли улыбнулась и попыталась запомнить все имена, которые ей были названы. Молодые люди выглядели такими уверенными, будто они находились здесь как дома. — Раз сегодня ты у нас звезда, может хочешь потанцевать? — Ида энергично подвигалась, изображая какой-то танец. — Я не умею. — Твои хореографические и вокальные данные напрямую зависят от количества выпитого алкоголя. Держи, — она подвинула к ней шот с непонятным содержимым. — Я не буду, спасибо. — Не пью, не танцую, — передразнила её Ида. — Зачем придумывать себе какие-то ограничения? — Можно мне стакан воды? — Конечно, почему нет. Просто стакан воды. Йен смотрел на всё это молча. Сначала он не хотел вмешиваться, но её робкий взгляд, ненароком брошенный в его сторону, сделал своё дело. Йен встал и, выхватив принесённый ей стакан, поставил его на стол, расплёскивая содержимое. Затем он схватил её за руку и повёл за собой. — Тебя разве не учили, что нельзя ничего пить в незнакомой компании? — строго спросил он, выводя её на улицу. — Сначала ты выпиваешь, а потом тебя сношают толпой в одной из вип-комнат. — Ч-что? — Осторожнее нужно быть, вот что. Как ты вообще позволила себя сюда заманить? Это место не для таких как ты. — Я ничего не понимаю. Холли чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Как она вообще попала в такую дурацкую ситуацию и что делать дальше? — Ничего не понимаешь? — Йен посмотрел на неё с некоторой иронией. — Тебе лучше просто уйти отсюда и забыть об этом месте. Ты даже не представляешь, в какие дела здесь вовлекают. — Я не знала, — Холли всхлипнула. Теперь Йен смотрел на неё с жалостью. Единственное, в чём была виновата Холли, так это в своей наивности. — Успокойся, слышишь, — он сменил тон голоса, подойдя ближе. — Давай-ка я отвезу тебя домой. Йен усадил её в подъехавшее такси и сел рядом, назвав таксисту адрес. — Откуда ты знаешь, куда мне нужно ехать? — спросила Холли, вытирая слёзы рукавом. — Просто знаю, мы с тобой живём в одном доме. — Не видела тебя раньше. — Зато я тебя видел. Холли прикусила губу. Неловкость этой ситуации зашкаливала. Она вдруг почувствовала себя такой глупой. Позволила затащить себя непонятно куда, а Йен… Он ей помог? Действительно ли ей угрожала опасность? — Не переживай, всё будет хорошо, — сказал Йен, словно читая её мысли. — Я и не переживаю. — Да, это заметно, — он посмотрел на её дрожащие руки. Когда такси остановилось, Йен помог ей выйти из машины. — Хочешь остаться у меня? Остальные не вернуться до утра. — Остальные? То есть те, с кем ты был в клубе? — Да, мы все здесь живём. — Мои соседи — маньяки, которые заманивают девушек в злачные места, опаивая их? — Нет, они просто любят веселиться. — Тогда к чему был весь этот спектакль? Чтобы затащить меня к себе в квартиру? А потом в постель? — Я не собирался к тебе прикасаться. — Ну да, конечно. Так я тебе и поверила. Йен вздохнул. Он всегда считал себя неуязвимым, но сейчас почувствовал себя обычным человеком со всеми человеческими слабостями. Он стал казаться самому себе совершенно ничтожным. Он даже не совратил за сегодняшний день ни одной души. Знал ли Йен, что чувства к Холли неизбежны с самого начала, как только он увидел её, пытающуюся заменить злополучную лампочку? И теперь он ценил её слишком высоко, чтобы просто сделать объектом своего удовольствия. Его уверенность и самоуверенность таяли под её пристальным взглядом. Она словно его зачаровала. И сейчас у него был выбор — остаться для неё в тени или выйти на свет.