Расщепление // disintegration

      При второй встрече с Сириусом Блэком Ремус на собственном опыте увидел, какими должны быть все вампиры: эгоистичными и вероломными.       Он уехал на побережье южной Англии, точнее, в Корнуолл, туда, где воды разделяли Англию и Францию. Это было особенно заметно, поскольку стоял июнь, один из тех редких периодов в году, когда Англию ослепляло безжалостное, знойное солнце. Ремус, как всегда, не мог этим насладиться, ведь он прибыл по делу.       Он был напарником Мэри, им нужно было уничтожить обычное вампирское гнездо. И так оно и было до заброшенного склада, где его протащил по коридору второго этажа и зажал у стены… тот самый вампир, о котором Ремус думал большую часть года.       Сириус зашипел ему в лицо, клыки вытянулись, вены вздулись, глаза угрожающе потемнели. А потом Ремус заметил на лице Сириуса оттенок узнавания, и оно прояснилось, как темные майские тучи исчезают перед июньским солнцем. − Красавчик, − губы Сириуса дрогнули в усмешке. – Давно не виделись. − Слишком давно, − единственное, что мог сделать Ремус прижатой к груди правой рукой, это ударить Сириуса в горло, активировав кол на запястье.       Тот отшатнулся, задыхаясь, Ремус инстинктивно потянулся сперва к пистолету, а потом к колу, заткнутому за пояс с другой стороны. Он хотел убить Сириуса, находясь в непосредственной близости, хотел увидеть, как свет погаснет в его глазах.       Он резко пнул Сириуса в живот, тот, все еще шатаясь, отступил еще на несколько шагов и рухнул на колени. Ему все еще было тяжело дышать, из глаз струились непрошеные слезы, руками он сжимал шею. С громким, болезненным стоном ему удалось выдернуть кол и отшвырнуть в сторону. Он глубоко вздохнул, когда рана затянулась, и метнул на Ремуса снизу вверх убийственный взгляд. − Ну надо же, − саркастически прорычал он, и Ремус, не колеблясь, бросился вперед.       Он побежал и тут же упал на колени, скользя по ламинированному полу коридора, вытянув руку с колом. Все произошло одновременно. Он нанес удар колом под сердце, но недостаточно глубоко. А Сириус тут же схватил его за руку и швырнул в стену через весь зал. Ремус видел кровь на предплечьях, следы от ногтей Сириуса и чувствовал ее вкус в том месте, где он ударился лицом об пол Наверное, нос разбил, но времени на раздумья не было – из кармана донесся тихий сигнал тревоги.       Пронзительный звук, переданный Мэри. Он означал «покинуть корабль», или, выражаясь более поэтично «бежать со всех ног».       В то же мгновение Сириус схватил его, и, злобно рыча, прижал к стене. Лежа на полу, Ремусу удалось схватить пистолет, и сейчас он приставил дуло к голове Сириуса, ощущая вкус крови и сладкой кармы.       Сириус на миг замер, лицо его прояснилось, а губы чуть искривились.       «Ну давай, красавчик. Спорим, тебе слабо?»       Шанса у него не было – он моргнул, и Сириус схватил его руку, собираясь пальцем нажать на спусковой крючок. Так они и держали рукоять, пока Ремус не услышал треск выворачиваемого запястье. Он почувствовал, как напряглись мышцы, и мог лишь молиться, чтобы перелом оказался не слишком серьезным.       Теперь пистолет был приставлен к горлу Ремуса, сжимаемый его собственной рукой. Большой палец был на курке, спусковой крючок был снят, но в злобном взгляде Сириуса намек читался ясно.       В этот момент они оба почувствовали запах дыма.       Сириус почти мгновенно исчез. Ремус успел лишь моргнуть и увидел, как он промчался по коридору и скрылся за двойными дверями. Он на миг закашлялся, потом встал и последовал за Сириусом через арку, где двери были грубо сорваны с петель.       Сириус наполовину свесился с карниза. Он вбежал в главный зал с открытой планировкой: второй этаж являл собой лишь несколько шатких ступенек и открытую площадку, огражденную перилами. Воздух становился все гуще, а запах дыма – все сильнее. Ремус видел: весь нижний этаж был охвачен огнем. Брошенные коробки, деревянные полы, столбы. Он заметил движение внизу. И молился, чтобы это были вампиры, а не Мэри. Сквозь стелющийся по поверхности дым, ему удалось разобрать отблески пламени, лижущие стену напротив, и его мозг заработал в полную силу. Справа была лестница, и если он доберется туда достаточно быстро, то сможет спастись через боковую дверь.       Он глубоко вдохнул, не в силах сдержаться, и закашлялся, рухнув на колени. Видимо, это напомнило Сириусу о его присутствии. Он поднял голову и увидел его. Сириус все еще сжимал перила так, что костяшки пальцев побелели, но смотрел он теперь на Ремуса. Его растрепанные волосы развевались в такт с языками пламени, взгляд стал еще более диким и безумным, рот слегка приоткрылся от шока. Ремус заметил, как его взгляд метнулся к окну с открывающимися створками позади него… и дым закружился вокруг порыва ветра, словно хлыст, бивший Сириуса по инерции, когда он бросился к свободе.       Окно было закрыто. − Блядь! – воскликнул Сириус, подбежав к окну напротив. Он было открыто, не застеклено, но зарешечено. Он попытался развести прутья в стороны, ему это удалось настолько, что он сумел высунуть голову, но прутьев было слишком много. Ремус смотрел, как он оторвал один, а потом отвернулся и пополз к лестнице. Он видел дневной свет, пробивавшийся сквозь щели в петлях. Воздуха не осталось.       Последнее, что запомнил Ремус, был крик Сириуса, когда он загорелся. У самого Ремуса подвернулась рука, он ударился лицом об одну из ступенек и упал. Очнулся он в больнице, ошеломленно кивая на все, что говорила Мэри. Его спросили: как, черт возьми, ему удалось сорвать с петель боковую дверь и выползти на траву? − Адреналин, − пробормотал Ремус, вновь потеряв сознание.       А что он еще мог сказать? ***       Мэри только и делала, что без конца извинялась, ведь это её магия подожгла склад. Все охотники знают, что вампиры чрезвычайно восприимчивы к огню. Потому, когда двое схватили её за руки, а третий щелкнул клыками в опасной близости от горла, её охватило отчаяние, и из ладоней вырвалось пламя. Оно вспыхнуло столь стремительно, что больше походило на взрыв, распространяя огонь повсюду в радиусе десяти футов. Оно было необратимо даже для столь сильной ведьмы, как она. Ремус никогда её не винил, ведь они оба выжили без серьезных последствий (сам он сломал только три пальца, получил растяжение запястья, вывих челюсти и сотрясение мозга, не считая, само собой, отравления дымом), и им удалось уничтожить гнездо. Он считал, что задание удалось выполнить на высшем уровне.       Разумеется, все смазало появление Сириуса на улицах Эдинбурга.       Следующие несколько ночей после телефонного звонка Лили Ремус много думал об этой встрече, о том, с какой легкостью Сириус покинул свое гнездо в Корнуолле. Вампиры ведь не верны никому, кроме друг друга? Сириус Блэк и другим вампирам не верен. Почему он видел в Сириусе Блэке чуточку меньше чудовищности, когда тот вновь и вновь это опровергал? Никакие клубы или хобби не могли это изменить. Черт возьми, да у Ремуса указательный палец до сих пор скрючен.       «Это глупо», − окончательно решил Ремус, лежа в постели с закрытыми окнами. Дурацкая дилемма. Питер контролировал Нью−Йорк. После встречи в клубе Сириус не показывался на глаза, а там он хотел его лишь вывести из себя. Вампиры мертвы, вне зависимости от того, кто их убил. Ремус Люпин ничего не ждал.       Он вынул из сумки ноутбук, забронировал билет из аэропорта Остина до лондонского аэропорта Гатвик. Авиаперелет длился тринадцать часов без пересадок. Потом он сердито запихнул ноутбук обратно и завалился спать.       Как ни странно, первым ему позвонил Бенджи два дня спустя, когда Ремус пил чай и собирался в дорогу. − Бенджи? – он отставил кружку. – Что… − Ремус, это Пит, − торопливо перебил Бенджи. – На него напали… В больнице… Вампиры…       Ремусу больше ничего не надо было слышать.       Потребовалось около двух часов для звонка по телефону экстренной помощи – они были размещены в каждой конспиративной квартире, сигнализируя о необходимости срочного вмешательства. Он ответил на звонок очаровательной секретарши из лондонского района. Она подтвердила его личность и сообщила, что все охотники, находящиеся в Америке под присмотром Дамблдора, должны принять участие в разговоре по скайпу. Поэтому в час дня он сидел в гостиной, слушай хрипловатый мечтательный голос. − Медоуз, − он взглянул на неё, − что нового о Петтигрю?       Доркас, как выяснил Ремус, была не единственной, кто ему позвонил. Едва узнав о случившемся, она бросила все дела и помчалась в Нью-Йорк. Она была его связным в экстренных ситуациях. − Стабилен, − ответила она. Любому другому её голос показался бы уверенным, но Ремус знал её хорошо и разобрал дрожь. – Еще не пришел в себя, но это из−за препаратов. Врачи говорят, что вероятность, что он выкарабкается, 50/50…       Дамблдор кивнул: − Это были… − Вампиры, сэр. Ошибки быть не может. Минимум трое, а может, больше пяти. Опять же, точное количество мы не знаем, поскольку он еще не пришел в себя. Он даже никому не рассказал, что следил за ними.       Дамблдор медленно выдохнул. У всех охотников были каменные лица. Ремус заметил, как Гестия Джонс, работавшая в Пенсильвании, потянулась влево за салфеткой, чтобы вытереть глаза. − Это одно из худших нападений вампиров на охотника в нашей стране за последнее время. Хоть Питер и проработал всего несколько лет, но его мастерство неоспоримо. Серьезность его травм позволяет предположить, что мы уже на протяжении многих десятилетий не видели столь жестокого клана.       Ремус сглотнул, вдруг почувствовав острый укол вины. − Кто еще там? Какие штаты граничат? – подала голос Гестия Джонс, работавшая вместе с еще несколькими охотниками на Восточном побережье. – Кто-то должен заняться этим делом.       Горло сдавила тишина. Ремус прикусил губу и сложил руки так, чтобы камера была под углом. − К сожалению, я не могу, сэр, − прервала Гестия. – Я сейчас занимаюсь привидением. − Что за привидение? − Неупокоенный упырь, сэр. Терроризирует мать-одиночку и троих её маленьких детей. Дамблдор вновь кивнул и принялся расспрашивать других охотников – занят, занят, занят.       Спустя примерно пять мучительных минут в углу экрана возник Бенджи Фенвик. − Сэр, − осторожно начал он. – Простите, что прерываю, но я сижу и не могу отделаться от мысли, что для этой работы идеально подошел бы Ремус.       Ремус вдруг осознал, что на экране тридцать человек и все смотрят на него. − Несколько недель назад они с Доркас раскрыли дело вампиров и, насколько мне известно, он так и не успел уехать из Остина. Понимаю, это не так уж близко, сэр, но Ремус – лучший охотник на вампиров, которого я знаю. − Это правда, сэр, − согласился Билл Уизли из противоположного угла экрана, с каждым словом его лицо искажалось. – В прошлый раз, когда мы вместе охотились, он колом убил троих одновременно. − Ремус! – раздался громкий голос Гидеона Прюэтта (или Фабиана, из−за пикселей было не разобрать), перекрикивавший остальных. – Я не знал, что ты там! (значит, все же Гидеон). – Сэр, мы можем за него поручиться, я был бы мертв, если бы не Ремус. Ну, или не мертв.       Гидеон и еще несколько человек тихо рассмеялись, вдруг из динамика послышалось жужжание, все одобрительно закивали, припоминая опыт совместной работы с Ремусом.       На мгновение Ремусу захотелось, чтобы в земле образовалась дыра и поглотила его. − Хорошо, − умело прервал все споры Дамблдор. – Полагаю, мы достигли согласия. − Сэр, я… − Люпин, − безжалостно прервал его Дамблдор. – Полагаю, вы пока не нашли дело? Вы возьметесь или вам что-то мешает?       У Ремуса в голове пронесся миллион мыслей: чистокровные вампиры, травмы Питера, Сириус, тот клуб, еще одна встреча с Сириусом, клан убитых вампиров, полная и бесповоротная неизбежность очередной встречи.       Чувство вины, терзавшее его с самого утра, из-за того, что он узнал о клане и не предупредил Питера.       Билет на самолет в аэропорт Гатвик, который вылетает завтра.       «Ты сам не знаешь чего, но ждешь».       Ремус сглотнул. Перевел дыхание. − Нет, сэр, − четко произнес он. – Мне ничто не мешает. Я возьмусь за это дело.       Дамблдор впервые улыбнулся. − Отлично. ***       Ремус традиционно начал с библиотеки.       Он всегда так делал, когда брал новое дело. Предпочитал заранее ознакомиться с основами, а уже потом тащиться через всю страну с оружием на буксире. Библиотечные компьютеры были не слишком мощными, но тянули. Ремусу удалось почти безупречно взломать головной компьютер полиции Нью-Йорка. Он мимоходом отметил тревожность этого факта. А потом вспомнил, что только этим и занимался на протяжении лет десяти, и у него отлично получалось.       А еще библиотека давала ему возможность посидеть в тишине и подумать. О деле, о любых закономерностях, возникающих при поиске пропавших людей. О Питере. О Сириусе.       Ремус пока не знал, как будет развиваться дело. Как Сириус узнает, что он им занимается? Когда поедет в Нью-Йорк, само собой, узнает, но как он там появится? Изобразит драматическое явление, и объявит их напарниками? Припомнит уничтоженный клан? Или встречу в клубе?       Нет, одернул себя Ремус. Для него это ни хрена не значило, значит, и для тебя не будет.       Сириус сам по себе, но еще была проблема с Доркас. Господи, Ремус терпеть не мог воспринимать её проблемой. Но она находилась в Нью-Йорке, и наверняка захочет поработать над этим делом вместе с Ремусом. Это означало, что Ремус не сможет объединить усилия с Сириусом, ведь Доркас его пристрелит на месте. А Ремусу нужна была информация. Было чертовски неприятно признавать, но после длительных часов изучения полицейских отчетов и сообщений на форумах стало очевидно, что он нуждался в помощи Сириуса.       Доркас хотела бороться за честь Питера, но Ремус знал о клане и ничего не предпринял, разве это не гораздо хуже?       «Питер», − вздохнул Ремус про себя. Он был всего на пару лет моложе Ремуса, начал поздно. Один из самых странных охотников, кого знал Ремус, Пит обладал нетрадиционными талантами. Он не был ни самым сильным, ни самым умелым. Нельзя принижать его силу и мастерство, но он был большой любитель нестандартного мышления. Питер часто оставался не у дел, но был великолепен. У Ремуса сердце ныло при мысли, что он лежит там, раненый, истекающий кровью. Он с этим разберется. Так или иначе, он убьет этих вампиров.       В тот вечер он вернулся домой после 11 часов (когда закрылась библиотека). С собой он тащил папку с сотнями распечатанных файлов из полицейских протоколов, историй серийных убийств, зацепок в городе, датируемых пятью годами назад. А заодно часть истории пятидесятых, Сириус упоминал, что тогда прикончили лидера, а после клан бездействовал.       С измученным стоном Ремус сбросил папки на стол, чтобы можно было сопоставить с тем, что пришлет полиция округа. Он решил разобраться с этим завтра. Он поднимался наверх, растирая ноющую шею и предаваясь приятным грезам о принятии душа, сне и раннем подъеме.       Его что-то остановило, когда он поднялся по лестнице.       Сквозняк. Его шеи коснулся щекочущий порыв ветра. Он рассеянно вздрогнул и остановился, прищурившись. Он точно знал, что в доме все окна до единого заперты изнутри.       Не то чтобы это остановит его.       Ремус ворвался в комнату, стукнув по стене дверной ручкой. Разумеется, окно было открыто. Замок был аккуратно открыт, не взломан, не разбит. Ключа нигде не было.       А на кровати Ремуса, меж двух аккуратно лежавших подушек, лежал сложенный пополам листок бумаги. Ремус поднял его, разгладил на сгибе и прищурился.       Координаты. Он оставил ему свои координаты, мать его.       «Завтра в полночь», − дразняще аккуратным почерком было написано в записке. У Ремуса возникло стойкое чувство дежавю.       Он перевернул листок и развернул, чтобы увидеть обратную сторону.       «Не забудь ножичек».       Ремус сел на кровать и раздраженно застонал, в отчаянии глядя на замок на прикроватном столике, будто там таился ответ на все его вопросы. ***       Разумеется, координаты привели к какой-то заброшенный автостоянке у черта на куличках.       Ремус приехал на своей машине и припарковался под уличным фонарем, воспользовавшись моментом, чтобы поудобнее устроиться за рулем. Стоянка была темной и мрачноватой, она находилась в вершине холма, в тени густой листвы. Ремус видел вершины сверкающего города. Других машин не было. Был лишь один уличный фонарь, под которым и припарковался Ремус.       Он взял пистолет, спрятал кинжал в ножны, открыл дверцу, вылез и закрыл. На улице было холодно, он плотнее закутался в куртку, глядя на пар изо рта. Мгновение он стоял неподвижно, не вслушиваясь ни во что, кроме шелеста деревьев, раскачивающихся на ветру, и уханья совы вдали. − Что бы ты ни собирался выкинуть, − медленно произнес Ремус, зная, что Сириус все равно услышит, даже если он шепнет: − Не делай этого. Я не хочу ломать тебе руку сегодня, − пробормотал он, обходя машину и вглядываясь в темноту леса. – Слишком… энергозатратно. − Я и не собираюсь ничего выкидывать.       Ремус развернулся, взведя пистолет. Он стоял перед ним как призрак. Безупречную кожу освещали боковые фары автомобиля. Ремусу бросилась в глаза его меховая шуба, черная рубашка, джинсы и сапоги на платформе, в которых Сириус все равно был ниже ростом. Ремус сделал зарубку на память в будущем обязательно постебаться над этим.       Сириус, склонив голову, уставился на него, и Ремус отбросил пистолет. Сириус лишь недовольно фыркнул. − Стоишь посреди заброшенной автостоянки ночью, в компании вампира… и роняешь пистолет, − явно веселясь, произнес он. Ремус тоже усмехнулся. − Я отбросил лишь пистолет, − сердито отозвался он, убрав оружие за пояс, − но я вовсе не безоружен.       Знакомый кинжал блеснул в искусственном свете, Ремус увидел, как тот же блеск отразился в глазах Сириуса. Он смутно припомнил, как Сириус утверждал, что это заводит, и отогнал эту мысль. Не сегодня. − Итак, в чем дело? – нетерпеливо спросил Ремус, проводя пальцами туда-сюда по клинку. – Зачем ты хотел встретиться? − Ты прекрасно знаешь, зачем, Люпин.       Ремус нахмурился, а Сириус дьявольски ухмыльнулся. − Как продвигается дело? – как ни в чем не бывало поинтересовался он, и Ремусу потребовалось все его самообладание, чтобы не метнуть нож. − Я только начал. Сперва его разрабатывал Питер, но об этом ты, конечно, знаешь. − Ах, да, − с намеком на узнавание протянул он. – Малыш Петтигрю. Я слышал о нем. Бедняга. Он хоть выжил?       Ремус прикусил губу. − Врачи делают все, что в их силах, − Сириус кивнул и прислонился к капоту его машины. − Как ты узнал о Питере? – спросил Ремус, а Сириус лишь понимающе улыбнулся. − У меня есть связи в Нью-Йорке. − Вот в том и дело, − Ремус обошел вампира и остановился на расстоянии. – Откуда мне знать, что это не твои так называемые связи на него напали?       Сириус пожал плечами. − Ниоткуда.       Ремус сухо рассмеялся, вертя кинжал меж пальцев. − Бесценная помощь. Прям хочется работать с тобой. − Слушай, красавчик, − Сириус слез с капота машины и приблизился, − я тебе нужен. Ты это знаешь. Не стану утверждать, что рад, что твой друг ранен, но рад, что это подстегнуло тебя к действию, поскольку это дело по плечу лишь тебе. И ты… Ты мне нужен. Этих вампиров нужно уничтожить. Я хочу, чтобы они исчезли с лица земли.       Ремус приподнял бровь. − Ты их по-настоящему ненавидишь, да? Что они с тобой сделали?       Сириус нахмурился, на скулах заходили желваки. Ремус продолжал настаивать. − Все вампирские кланы, которые я видел, были преданы друг другу. Все до единого. Никто не убегал от драки, если это требовало бросить родных. Семью, если хочешь. Когда я забываю о том, что ты и тебе подобные – чудовища, меня это почти восхищает. Но ты, − продолжал Ремус, направляя кинжал на Сириуса, словно лазерную указку, − ты никому не предан. Ты не колеблясь, бросил свой клан. Некоторые из них были еще живы. Там, в огне. Я же знаю, ты их видел.       Сириус зло выдохнул. Ремус заметил, что он слегка покраснел и гнул свое: − Ты не такой, как остальные вампиры, ты хуже. Ты скользкий, вероломный и злой, прячешь это за сарказмом, смазливым личиком и обаянием. Но я точно знаю, что ты такое на самом деле, я это понял, когда ты подошел к окну, чтобы всех опередить…       Все произошло за долю секунды. Ремус моргнул и очутился прижатым к толстому дубу в паре метров позади машины, Сириус зло дышал, его зрачки расширились. Рука на груди. Дыхание на лице. Ремус механически поднял руку и приставил кинжал к горлу. И едва не рассмеялся, это было так знакомо.       Этого-то он и ждал от их отношений – непредсказуемости. Каждый разговор, каждый взгляд озаряли красные отблески пламени. Он провоцировал Сириуса, пока тот не начинал злиться, не перестанет контролировать собственный пыл. И знал, что Сириус проворачивал с ним то же самое. Сердце Ремуса билось со скоростью миллион ударов в минуту от осознания близости смерти. И в то же время он неизвестно откуда знал, что в последний момент им всегда что-то помешает.       Ремус вдруг осознал мысль, к которой привыкал годами: жизнь с идущим по пятам Сириусом Блэком всегда будет длиться чуть дольше. Ведь он всю жизнь искал балансирования на краю. Они оба искали. − Послушай сюда, Ремус Люпин, − Сириус так близко склонился к его лицу, что их носы почти соприкоснулись, − знаю, ты думаешь, что раскусил меня, но ты ни хера обо мне не знаешь. Не. Знаешь, − он повторил таким тоном, что у Ремуса по спине побежали мурашки, − каково быть такими, как мы. Ни хера не знаешь о семье, о моей семье, о МОЕМ клане. Вы, ебучие охотнички, относитесь к нам так, словно у нас, блядь, нет никаких чувств, и после этого ты смеешь звать меня за это чудовищем?       Ремус заерзал, сердито пыхтя, и еще сильнее вонзил кинжал, отчего из раны пошла кровь, кругом появились волдыри. Сириус не дрогнул. − У меня имелись причины, которых тебе никогда не понять, красавчик, − ядовито и насмешливо произнес он. – Блядь, я никому не должен быть предан, ясно тебе? И прежде всего тебе. − Тогда зачем мы здесь? – воскликнул Ремус, выпятив подбородок. – На хера я сюда приперся?! – он толкнул Сириуса еще раз, тот ослабил хватку, и отступил на пару шагов. Выглядел он ошеломленным и почему-то злым. Ремус смотрел, как заживают раны у него на шее. − Затем, что это важнее нас с тобой! – крикнул Сириус, раскинув руки в безумном жесте, придававшем ему вид не то сумасшедшего, не то мученика. – Это важнее трехнедельного расследования, когда ты проткнешь пару вампиров и сожжешь их трупы. Это серьезно, Ремус, если бы ты, блядь, перестал быть драма-квин хоть на минуту… − Это я драма-квин?! − … ты бы это понял! Ты же думаешь, что ты тут весь из себя такой красивый, прям-таки божий дар человечества, да? – прошипел Сириус, в три шага преодолев расстояние между ними и обвиняюще ткнув пальцем Ремуса в грудь. – Ты стоишь со своими кольями, пистолетом, мать твою, святой водой, и ведешь себя так, будто без тебя мир не будет вращаться. Знаешь что, дорогой, мир вращался задолго до тебя и будет вращаться еще долго после того, как я тебя прикончу, это я тебе обещаю.       Ремус лишь фыркнул и потянулся, чтобы схватить Сириуса за палец. Сириус отреагировал мгновенно, сильнее прижав его к шершавой коре дерева, вцепившись Ремусу в руку мертвой хваткой и заведя за голову. Он склонился так, чтобы у того не осталось ни единого шанса на побег.       Ремус резко вдохнул, когда пыль начала оседать, осталось их прерывистое, страстное дыхание. Казалось, даже ночной воздух наполнен энергией. Звуки города стали далекими, все, что осталось – это горячее дыхание и легкое прикосновение Сириуса к коже. Он покачнулся, растрепанный и опустошенный сильнее, чем когда-либо видел Ремус.       Шелест листьев и уханье совы не могли проникнуть сквозь непроницаемую энергию, окутывавшую их подобно вуали или савану.       Ремус чувствовал его ловкие пальцы на запястье, кровь бежала все быстрее. − И что же, − прошептал Ремус, прикусив нижнюю губу и внимательно вглядываясь в лицо Сириуса, − ты хочешь со мной сделать?       Ремус упрямо смотрел ему в глаза, испытывая прилив адреналина и чистой энергии. Сегодня он был смелым. Выражение лица Сириуса изменилось, его глаза наполнились… нет, не слезами, в них горел электрический разряд, словно он держал бомбу… он сам и есть бомба… и Ремус кричал ему в лицо «ну же, сделай, давай». Никто из них точно не знал, о чем речь, но бомба все равно взорвется: три… два… один…       Ремус аж подскочил, услышав царапанье шин о гравий. Он отвернулся, когда машина проехала по узкому проходу, проехала мимо и скрылась в тени. Он не успел даже моргнуть, как Сириус отпустил его руку и исчез, оставив за собой дорожку из опавших листьев на примятой траве…       Ремус выпрямился на подгибающихся ногах, провел рукой по волосам и вернулся к своей машине. Взяв себя в руки, он уехал домой. ***       На следующее утро Ремус проснулся с гудящей головой и неприятным чувством в животе, а из кухни доносился очень громкий странный стук.       Он тут же вскочил – охотничьи рефлексы – схватил первое попавшееся оружие. Пистолет остался на комоде, а арбалет, которым он давно не пользовался, был прислонен к ближайшей стене. Он взял его, завел и вышел в коридор на цыпочках, босиком, в своей довольно поношенной пижаме, глаза все еще слипались после сна, но тело было начеку.       Дверь на кухню была открыта. Ремус прислонившись к стене, глубоко вздохнул, развернулся и выстрелил. Сириус поймал болт.       Он стоял спиной к Ремусу, лицом к столу, на котором было аккуратно разложено оружие. На Сириусе была белая рубашка, с закатанными до локтя рукавами, черные штаны, тоже слегка подвернутые. Он мгновение подержал болт и лениво развернулся. − Доброе утро, солнышко, − он тряхнул волосами и так ослепительно улыбнулся, будто это не они всего двенадцать часов назад кричали друг на друга. Будто гнев испарился и в природной энергии земли, до которой ни один из них мог дотянуться.       Ремус опустил арбалет.       Блядь, он устал. − На хрена ты сюда приперся? – кажется, в последнее время он очень часто задает этот вопрос. − Любовался твоими колышками… правда красивые, ты сам их вырезаешь? – веселясь, отозвался он, обойдя стол и очутился лицом к лицу с Ремусом. Ну да, его рубашка была расстегнута, Ремус лишь сейчас осознал, как выглядит. Сириус оглядел его и подавил улыбку. − Нет, − сердито ответил Ремус, отложив арбалет, скрестив руки на груди и почувствовав себя слегка уязвленным. – Для нас их вырезает Грюм. Еще раз спрашиваю: что ты здесь делаешь?       Сириус пробормотал нечто невнятное, взял один кол, поднес к свету и уколол палец до крови. Он нахмурился и взял кол в рот, закатив глаза при виде недовольного выражения лица Ремуса. − Разве это не очевидно? – негромко спросил Сириус, сунув палец в рот. Довольно цокнув языком, он его тут же вынул – рана зажила. Он озорно улыбнулся. – Прикидываю, какое оружие захватить с собой в Нью-Йорк. Для нашего дорожного приключения.       Ремус приподнял бровь: − Для нашего чего? − Дорожного приключения!       Теперь он разглядывал особенно хрупкую с виду винтовку. Ремус застонал, и, подойдя, в отчаянии вырвал её из его цепких рук. − Кто, блядь, заикался о поездке? – спросил Ремус, развернувшись и неосознанно отступив на шаг – все же находиться рядом с Сириусом было опасно. Но стоять рядом с полураздетым Сириусом, видимо, было еще хуже.       Он пожал плечами. − Это же логично. − Нет, не логично, − зло отозвался Ремус, собирая свои колья и пересекая комнату, чтобы сложить их обратно (черт возьми, оставил открытыми, вот же наглый вампирюга) в ящички для хранения. – Я собираюсь уехать в Нью-Йорк, а ты… Блядь, не знаю, превратишься в летучую мышь и полетишь туда? − Тьфу, тебе обязательно мне напоминать о том, что я не могу превратиться в летучую мышь? Пожалуй, это единственный стереотип СМИ, который я хотел бы воплотить.       Ремус обернулся, хмуро взглянул на него, подошел, чтобы поднять винтовку и аккуратно повесил её прямо за спиной Сириуса. − Ты со мной не поедешь, − твердо произнес он, невольно наклонившись, чтобы дотянуться до крючка, и вампир застонал. − Пожалуйста! Я же сказал «пожалуйста», это было бы гораздо проще. − Нет. − Ты можешь выбирать музыку. − Нет. − Я не съем ни одного человека по дороге.       Ремус развернулся на полпути с тремя пистолетами в руках. − Ты не будешь есть людей все время, пока мы там, если, блядь, ты хочешь, чтобы я с тобой работал.       Сириус моргнул. − Что?       Ремус резко отшвырнул пистолеты и захлопнул ящик. − Я посвятил свою жизнь защите людей на улицах от таких, как ты, Блэк. Как мне, по-твоему, смириться, зная, что ты где−то там убиваешь людей, а я ничего не предпринимаю по этому поводу? − А… как, по-твоему, я должен тогда питаться? – простонал Сириус.       Ремус пожал плечами. − Нью-Йорк кишит крысами.       Сириуса аж замутило. − Лучше яйца мне подпали, чем пить крысиную кровь, − хрипло простонал он, а Ремус закатил глаза. − И после этого еще я драма-квин, − пробормотал он себе под нос, перебирая пистолеты. Сириус резко выдохнул, что, как знал Ремус, было сигналом, что его терпение на грани. − Слушай, Люпин, я даже больше не убиваю людей, − внезапно посерьезнел он, а Ремус недоверчиво усмехнулся. – Правда! Блядь, люди так парятся из-за убийств, на Джеймса снизошло какое-то дурацкое веганское прозрение, и он зарекся раз и навсегда. Я лишь… пью, сколько нужно, и отправляю их восвояси. Они выживают в девяноста двух случаях. Минимум.       Ремус покачал головой, все еще не убежденный. − Ты по-прежнему вредишь людям. − Да, возможно, они того заслуживают, − зло пробормотал Сириус, и Ремус расхохотался. − Вот видишь? – он возбужденно указал на Сириуса и протиснулся мимо, чтобы дотянуться до последнего оружия. – Потому-то твоя идея никогда, черт возьми не сработает. Я поклялся защищать людей, и не отступлю.       Он уже был на полпути к выходу из комнаты со старым пыльным арбалетом, когда Сириус спросил: − Тогда почему ты меня до сих пор не убил?       Он слегка повернул голову набок и разглядел непривычно серьезное лицо Сириуса. − Это другое. − Э, нет, − возразил Сириус. Ремус слышал, как он мерял шагами комнату в такт его собственным шагам. Он бросил арбалет в ящик стола и, обернувшись, как и ожидал, увидел Сириуса на расстоянии вытянутой руки. − Не другое. − Сегодня мы об этом не будем говорить, Блэк, − твердо заявил Ремус, оттолкнув его и обойдя. Естественно, Сириус последовал за ним. − У тебя была масса возможностей убить меня, но вот он я. Я все еще опасен для людей. − Блядь, я могу ответить тебе тем же! – Ремус резко развернулся. – Ты можешь здесь и сейчас свернуть мне шею. Или выпить досуха. Я беззащитен. Все закончится через… пять-шесть минут? – он сделал шаг навстречу, лихорадочно сверкая глазами. – Почему я до сих пор жив, Сириус? Ведь я все еще опасен для вампиров. − Блядь, я же говорил, что мне плевать на вампиров. − Тогда чего ты добиваешься?       Сириус на мгновение разинул рот, Ремус увидел, как он почти по-человечески силился что−то выговорить, но тут же подавился словами и злобно нахмурился. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Вновь открыл. − Я хочу уничтожить тот клан, − твердо произнес Сириус, взяв себя в руки. – И ты тоже. Но у нас ни хрена не выйдет, если мы будем без конца вцепляться друг другу в глотку. − Я еще не сказал «да».       Сириус ухмыльнулся и пожал плечами. − Но скажешь.       Конечно, скажет. В этом не было никаких сомнений. Ремус уже увяз так глубоко, что любая попытка выбраться приведет к тому, что на голову упадет еще больше обломков.       Логично продолжать копать.       Он оперся на спинку стула, глубоко вздохнул и опустил голову. − Как же ты меня, блядь, бесишь. − Что именно бесит? – тупо переспросил Сириус. Ремус не увидел, но услышал, как по лицу расплылась идиотская улыбка. – Мой неунывающий характер или офигенская внешность?       Ремус поднял голову и смерил его хмурым взглядом, от которого улыбка Сириуса стала еще шире. − Это из-за рубашки, да? − Нет.       Сириус торжествующе расхохотался. − Из-за рубашки… а я-то думал, белый мне идет! − Идет, − отозвался Ремус, направляясь на кухню за столь необходимым ему кофе. – Ты выглядишь отвратительно. − Вовсе нет, − возразил Сириус, шаркая за ним. − Вовсе да. − Я выгляжу сексуально. − Ты выглядишь бесяче, а теперь выметайся из моего дома.       Сириус молчал слишком долго… Ремус на мгновение показалось, он и впрямь подчинился. Но, развернувшись, он увидел, что Сириус прислонился к холодильнику, приподняв брови. В его глазах читался очевидный вопрос.       Ремус закрыл глаза и глубоко вздохнул. − Завтра. Мы уезжаем в десять утра. Ровно. Не смей опаздывать, или, Богом клянусь, я уеду, а тебе лучше помолиться, чтобы эволюция и популярная культура подарили тебе способность летать.       Сириус аж просиял. − Конечно, красавчик.       И исчез со свистом, от которого у Ремуса волосы встали дыбом.       А в следующее мгновение тишину прервал другой свист.       Чайника.