Река, усмирившая море

      Пристань Лотоса гудела, как потревоженный улей. Слуги сновали между кухней и покоями, где разместили пострадавших, приносили чистую теплую воду и выносили красную от крови. Все адепты, хоть немного сведущие в оказании помощи, выполняли указания немногочисленных целителей и нескольких присоединившихся к ним травников и лекарей из города.       Цзян Чэн не вмешивался, несмотря на богатый опыт обработки ран, полученный во время кампании «Выстрел в солнце».       Под целительские нужды выделили часть ученических покоев, отделив ее двумя ширмами, меж которых то и дело проходили слуги и ученики. Цзян Чэн стоял у входа в покои, чтобы быть  доступным, если потребуется его помощь или распоряжение.       Знакомые тихие шаги заставили Цзян Чэна повернуть голову. Его первый ученик приблизился к нему и прислонился к стене рядом. Как и все он выглядел усталым.       – Такое не должно повториться, – хрипло произнес молодой глава, провожая взглядом слугу, быстрым шагом уносившего прочь очередную миску с красно-мутной водой. – Никогда.       – В этом нет ничьей вины.       – Нет вины?! Они все едва не погибли, потому что мы не знали об этой твари. Если бы не предупреждение...       Если бы не голос, раздавшийся словно ниоткуда, когда молодой глава отвечал на письмо из Цинхэ Не, они бы опоздали. Цзян Чэн стиснул зубы. За свою жизнь он видел слишком много убитых детей в одеждах Юньмэн Цзян.       – Такое не должно повториться, – проговорил он снова, стараясь отогнать воспоминания о телах своих шиди, которые собаки Вэнь складывали в кучи, словно тюки с соломой.       Фань Хаоян хотел было что-то сказать, как за ширмой раздался грохот, плеск воды и отчаянный крик:       – Нет! Сделайте что-то! Что угодно!       Переглянувшись, Цзян Чэн и его первый ученик бросились за ширмы. Там у ближайшей кровати стоял на коленях Юй Чэ. Он рыдал, вцепившись скрюченными пальцами в подол ханьфу старшего целителя. Рядом по полу растекалась лужа, в шаге от которой стаяла одна из служанок, испуганно прижавшая к груди пустую миску.       – Что случилось? – тихо спросил Фань Хаоян.       Целитель повернул к ним скорбное лицо и едва слышно ответил:       – Дева Юй. Сама по себе травма достаточно плоха – случилась большая кровопотеря. Но тварь оказалась ядовита. Ни я, ни кто-либо другой здесь не сталкивался с этим ядом. Мы не можем помочь.       Юй Чэ взвыл. Фань Хаоян сжал побелевшие губы. Цзян Чэн посмотрел на мечущуюся по постели женщину: она тихо стонала, по лицу ее стекали капли пота. Развернувшись на пятках, глава Цзян быстро вышел на улицу. Глубоко вздохнув, он потер лицо и выбросил руку вперед, хватая за предплечье проходившего мимо человека. Это оказался мальчишка-слуга.       – Г-г-глава, – мальчишка попробовал поклониться, но стальная хватка мешала.       – Мчись в город. Зайди в каждую чайную, в каждую гостиницу, передай своим друзьям, и пусть они разнесут весть повсюду: клан ищет человека, способного излечить от яда древнего змея. Юньмэн Цзян в долгу не останется. Беги.       – Да, глава! – мальчишка поклонился, вырвал руку из хватки Цзян Чэна и бросился к воротам.       – Мы можем обратиться за помощью к Гусу Лань, – предложил Фань Хаоян.       Цзян Чэн поджал губы. Став главой он только и делал, что пытался доказать всем вокруг: Юньмэн Цзян – великий клан.  Но даже столько времени и усилий спустя то и дело он слышал в чужих словах насмешку. Обратиться за помощью значило расписаться в собственной несостоятельности. И все же...       – Я напишу Цзэу-цзюню. Выбери самого быстрого адепта. Если за пол шичэня ничего не изменится – отправим письмо в Гусу.       Фань Хаоян кивнул, поклонился и вернулся в покои, к пострадавшим ученикам. Цзян Чэн же на тяжелых ногах направился в кабинет, мысленно пытаясь составить письмо многоуважаемому Цзэу-цзюню. Он всегда плохо умел просить. Требовать, впрочем, тоже.       Письмо содержало в себе набор всех необходимых вежливых фраз, занявший большую часть листа, и просьбу, которую удалось изложить в трех коротких предложениях.       Перечитав послание, Цзян Чэн запечатал его, убрал в рукав и направился к вынужденному лазарету, то и дело сжимая левое запястье правой ладонью. Казалось, иероглифы из письма сквозь бумагу жгли кожу. Одна только мысль о людях в белом, снующих по Пристани Лотоса, бесила. Безупречные адепты Гусу Лань под предводительством, конечно же, Ханьгуан-цзюня. В то, что Цзэу-цзюнь прибудет сам или милостиво направит только целителей, Цзян Чэн не верил.       – Тан Минго готов отправляться, – сообщил Фань Хаоян, стоило молодому главе приблизиться к покоям. – Юй Чэ рвался доставить послание сам. Его усыпили.       Цзян Чэн задумчиво кивнул и спросил:       – Что с младшими?       – Семеро испугались и переутомились, им дали лекарство и отправили спать. Остальные... У Ван Ланя открытый перелом руки. У Сяо Цзы  травма головы – она без сознания. У Чжао Яньни и Цинь Шу многочисленные раны, оставленные когтями лютых мертвецов, заражены трупным ядом, но лекари справятся, возможно останется несколько шрамов. У Ду Ань сломаны несколько ребер и нога. Целители не сомневаются в их полном выздоровлении.       Цзян Чэн снова кивнул, чувствуя, как тяжесть, поселившаяся в груди одновременно с услышанным предупреждением, наконец-то немного ослабла. Никто из детей не погиб. Для столкновения с такой тварью, как древний змей – это было чудом. Юньмэн Цзян не нужна толпа целителей из Облачных Глубин. Им вообще не нужны адепты Гусу Лань. Цзян Чэн достал письмо из рукава и испепелил его фиолетовым пламенем.       – Глава?       – Если ничего не изменится, Тан Минго отправится в Мэйшань Юй. Гусу Лань могут сколько угодно славиться своей библиотекой, но любая моя сестра Юй знает о ядах несравнимо больше.       – Глава мудр. Велеть Тан Минго отправляться?       – Еще нет. Ты спал?       – Нет.       – Передай приказ: все адепты и слуги, кроме дежурных и незаменимых помощников целителей, должны отдохнуть. Даю два шичэня. Тебя это тоже касается. Я сам дам распоряжения Тан Минго.       – Слушаюсь, – Фань Хаоян поклонился и пошел прочь, на ходу передавая приказ главы адептам. Цзян Чэн поднял руку, украдкой сжимая резко заломившие виски. Почему-то подумалось, что Вэй Усянь на месте первого ученика ни за что бы не оставил его в покое в попытке развлечь и отвлечь, но тем самым продемонстрировал бы адептам, что приказы главы не обязательны к исполнению.       Прошло уже несколько лет, но Цзян Чэну то и дело казалось, что стоит чуть скосить взгляд и справа появится фигура в черном, зазвучит чужой громкий голос, а под ребра прилетит удар острого локтя.       «Убирайся из моей головы. Ты был бы ужасным первым учеником! Ты был худшим первым учеником».       Цзян Чэн опустил руку и посмотрел на небо, по которому медленно двигалось утреннее солнце. Время, данное на поиск помощи в городе, почти вышло. Проследив замедленным от усталости взглядом за птицей, промчавшейся над ближайшим строением, Цзян Чэн направился к воротам, намереваясь дать распоряжение Тан Минго.       Стоило молодому главе ступить на мостки, ведущие к воротам, как за широко распахнутыми створками показался мчащийся со всех ног мальчишка-слуга:       – Глава! Глава, этот даос утверждает, что может помочь!       «Даос?»       Бледный мужчина в чёрном простом одеянии спокойно прошел мимо стражей, устремляя на молодого главу взгляд золотых глаз.       – Ты, – прошипел Цзян Чэн, стискивая в ладони рукоять меча.       – Приветствую главу Цзян, – даос остановился и с достоинством поклонился.       – Иди, – коротко приказал Цзян Чэн мальчишке и повернулся к несостоявшемуся убийце. – Ты думаешь, я позволю тебе хоть на цунь приблизиться к моим ученикам? Не знаю, кто ты и что задумал, но у тебя ничего не получится. Убирайся!       – Наша первая встреча так тебя напугала, что из страха за свою никчемную жизнь ты готов поставить на кон жизнь ученицы?       – Ты! – рыкнул Цзян Чэн, подаваясь вперед. Не чувствуй он на себе внимание дежуривших в отдалении учеников, схватил бы наглеца за грудки и швырнул в воду.       – Зови меня Хэ И, – спокойно представился мужчина и произнес. – Я могу ее спасти.       – Ты хотел меня убить!       Хэ И даже бровью не повел, только заметил:       – Тебя.       – Что мешает тебе убить ее?!       – Она уже умирает. Зачем мне приближать кончину?       Цзян Чэн стиснул зубы. Несостоявшемуся убийце действительно не имело смысла добивать и так умирающую Юй Ли.       – Только попробуй навредить кому-либо в резиденции или городе и смерть покажется тебе благом, – сквозь зубы пригрозил Цзян Чэн, Хэ И кивнул, но губы его странно дернулись, будто подозрительный даос с трудом сдержал улыбку. – Следуй за мной.       По дощатым дорожкам они вместе прошли к павильону, где стало значительно тише и спокойнее. В дальней части мирно спали пострадавшие и несколько лекарей. Только у кровати Юй Ли оставался старший целитель и его ученик. Один передавал заклинательнице ци, другой дремал, устало положив подбородок на руку.       – Глава, – тихо произнес целитель, стараясь не потревожить пострадавшую.       – Этот даос утверждает, что может помочь Юй Ли, – сообщил Цзян Чэн и чуть отступил в сторону, пропуская к кровати Хэ И.       Целитель нахмурился, но уступил место новоприбывшему.       Облаченный в черное мужчина опустился на край постели и принялся разматывать бинты, опутавшие руку Юй Ли от запястья до плеча. Целитель коршуном наблюдал за чужими действиями, но молчал.       Рана выглядела плохо: среди темного склизкого мяса местами белели кости. Не оставалось сомнений, если заклинательница и выживет – пользоваться рукой не сможет.       Цзян Чэн заставлял себя не отводить глаз и подавлял давящее чувство вины. Заклинательство никогда не было ни простым, ни безопасным занятием. Люди, ступающие на путь меча, должны были сознавать возможные последствия: и травмы, и вероятную раннюю гибель. Юй Ли сама выбрала путь, но именно Цзян Чэн направил ее с другими учениками на эту ночную охоту.       Хэ И внимательно смотрел на руку и нажимал на разные точки на границе здоровой, пусть и бледной кожи и страшной раны. Меж точками прикосновений ненадолго вспыхивали и гасли темные линии, образуя понятный только даосу рисунок.       «Массив,» – некоторое время спустя осознал Цзян Чэн.       Последняя точка заняла свое место на коже – вспыхнули все линии разом. Хэ И протянул левую руку и расположил раскрытую ладонь ровно над хаотичным черным узором. Внутри раны, прямо на мышцах, выступили маленькие мутные капли. Они задрожали и тонкими струйками потянулись к мужской ладони, сформировываясь в небольшой шар. Юй Ли застонала, дернула головой.       – Держите ее, – приказал даос, ни на волос не сдвигая ладони над раной.       Целитель прижал к кровати плечо и запястье заклинательницы. Его сонный ученик надавил руками на второе плечо. Цзян Чэн же уперся ладонями в ее бедра, мысленно извиняясь за столько неподобающее поведение.       Юй Ли стонала от боли, напрягала мышцы в попытке уклониться от чужой ладони, но держали ее крепко.       Струйки истончились, пока не закончились вовсе. Заклинательница обмякла. Хэ И плавно поднялся на ноги и отступил, удерживая на руке жидкую сферу, состоящую из чего-то мутно-бордового с черными вкраплениями.       – Все. От яда она не умрет, – в подтверждение своих слов даос сжал руку со сферой в кулак – старший целитель дернулся, его ученик издал невнятный звук, а Цзян Чэн нахмурился. Вопреки ожиданиям, сфера не растеклась по ладони, а будто всосалась в кожу.       – Мы выражаем свою благодарность, – целитель поклонился.       Хэ И медленно кивнул. Цзян Чэн протиснулся мимо него и рыкнул:       – За мной, – и двинулся к выходу. Весь путь до кабинета он заставлял себя смотреть только вперед. Стоило же закрывшимся дверям скрыть их от случайных взглядов, как Цзян Чэн резко крутанулся на месте, толкая Хэ И к стене и вытаскивая Саньду из ножен.       – Ты – темный заклинатель! – острие меча застыло в волоске от чужой шеи. – Назови хотя бы одну причину, почему я не должен тебя убить.       – Я только что спас твою ученицу, – ровно ответил Хэ И, не отводя спокойного взгляда. – И я не темный заклинатель. Я едва понимаю, что вообще это значит.       – Не понимаешь?! – Цзян Чэн зло хохотнул и процедил сквозь стиснутые зубы. – Последователи темного пути. Гулевы подражатели Старейшины Илина, возжелавшие силы, с которой даже он не смог совладать! Ты ведь узнал меня в гостинице. Знал, что я охочусь на таких, как ты. Потому захотел убить.       – Я узнал тебя, – прошипел даос, маска отстраненности треснула, обнажая какую-то отчаянную ненависть. Цзян Чэн едва не отшатнулся, такими страшными стали чужие глаза. – Я провел годы вдали от мира, но стоило вернуться и вот. Ты здесь. Мне все равно, кто такой Старейшина Илина и его подражатели. Дело всегда было в тебе.       Рука, удерживающая Саньду, не дрожала. Цзян Чэн считал себя храбрым человеком, но мужчина напротив подавлял, пугал так, как никогда не пугали битвы, темные заклинатели и твари.       – Ты из Вэней? – хрипло спросил Цзян Чэн.       – Вэней? – Хэ И вскинул брови, подумал несколько мгновений и усмехнулся. – Это тот клан, что уничтожил твой дом?       – Не делай вид, будто не знаешь! – злость, как и всегда, придала сил.       – Вэни, Лю, Цзяны, Цзини... Вы все – песчинки, пыль под ногами, – презрительно проговорил мужчина. – Какой прок обращать на вас внимание, если пройдет немного времени и от вас не останется ничего, даже памяти?       – Если мы все такие ничтожные, зачем ты здесь?!       – Потому что от тебя не должно было остаться и следа, но ты здесь. Раз уж не существует высшей справедливости, я сам сделаю ее работу.       – Что я тебе сделал?!       – Ты – ничего. Но разве для мести это важно? – Хэ И улыбнулся, холодно и безжалостно, как сам Цзян Чэн улыбался особо упорствующим тварям, по недоразумению родившимся людьми, прежде чем превратить остаток их существования в кошмар. – Я спас твою ученицу – ты мне должен.       – Что тебе нужно?       – Чтобы ты боялся.       – Не дождешься! – Цзян Чэн сделал выпад, собираясь пронзить чужую шею мечом, но мужчина оказался невообразимо быстр. Хэ И ударил ладонью по клинку – тот вильнул и вонзился в стену. Цзян Чэн поморщился от резкой боли в запястье, вскинул правую руку, собираясь обрушить на противника Цзыдянь, но был схвачен за грудки. В следующее мгновение уже его самого впечатали в стену так, что в глазах потемнело, а дыхание перехватило. Его правое запястье сдавили с такой силой, что показалось – еще мгновение и кости превратятся в пыль.       – Я буду рядом, – тихо произнес мужчина. – А ты не забывай о своем бессилии.       Даос отступил, мрачно усмехнулся и как ни в чем ни бывало повернулся к выходу. Цзян Чэн проследил, как он открыл двери и вышел наружу. Когда за сволочью закрылись створки, молодой глава позволил себе опуститься на пол.       К телу противно липли пропитавшиеся потом нижние одежды. Правая рука потеряла чувствительность, и это было много хуже боли. Цзян Чэн сжался, пытаясь дышать и прогнать охватившее его чувство беспомощности.       Как бы он ни старался, каким бы стойким и сильным ни был, всегда находился кто-то способный сломить его одним движением.       ...Страх отступил не сразу. Сначала пришла такая желанная боль. Цзян Чэн растянулся на спине на полу, поднял правую руку и принялся медленно сжимать и разжимать пальцы. Боль от этих простых движений пронзала тело. Живое, дееспособное тело.       Чтобы ни задумал этот безумный Хэ И – он точно не собирался просто убивать. Цзян Чэн мрачно усмехнулся. Необратима была только смерть, а со всем остальным можно было побороться.