здесь из сладкого, только мысли к чаю

— Да что там стена?   Я написал твоё имя на сердце.   Сердце застыло в напряжённом молчании — так было неприемлемо в этом жутком месте, пропитанном сыростью и дымом.   — Чо застыл? — за спиной шагнули ближе, и Бомгю уже заставил себя обернуться, чтобы не получить нож в спину от незнакомца с короткой стрижкой и в чёрной блузке.   — Ты кто? — опешил Чхве, разглядывая его лицо — фактурное, взгляд пронзительный, холодный.   — Человек. Но я сомневаюсь в этом.   — Оно и видно.   Лампа на потолке тускнела, и в любой момент могла сгореть — как и разум Бомгю в ту минуту.   Незнакомец снова сделал шаг, но смотрел в сторону, разглядывая битую плитку на стенах. Напряжение, царившее в этом месте, сводило с ума.   — Хочешь сделку? — его голос прорезал воздух, как стрела — прямо в сердце. — Я могу отправить тебя в прошлое. Но взамен ты отдашь мне свой слух и голос.   — Придурок, ты дорам пересмотрел? — тело покрывалось мурашками, его трясло — это забавляло парня напротив. — Не неси чушь!   — Ты поверишь мне, если я покажу тебе это... — он положил в открытую ладонь небольшой камень, полностью разрисованный цветными фломастерами. Бомгю и Енджун нашли его на берегу моря и сказали, что этот камень — их вечная дружба. Чтобы подтвердить это, они бросили его обратно в воду со скалы. — Что скажешь теперь?   — Скажу, что ты псих, — Бомгю не мог поверить незнакомцу: казалось, что всё было лишь сном. Но откуда у этого парня та вещь? Она уже исчезла…   — Я взял камень из прошлого — из полки Енджуна, когда тот спал. 15 августа 2006 года. Надеюсь, ты согласишься на моё предложение. Я серьёзно: хочу помочь тебе всё исправить.   — Исправить что? — не понял Чхве; всё больше нервничая, он выбросил сигарету у ног.   — Хэвон и Енджун умрут по твоей вине… этим летом, 31 августа, в 00:00. Я был в будущем и могу показать тебе доказательства,— незнакомец протянул два листа бумаги с мелким шрифтом: имена друзей и дата их смерти. Что-то внутри разбилось на куски: казалось, внутри уже ничего не осталось — только пустота и бесконечные мысли. Разум не мог понять всей ситуации: лица были размазаны, кровь застывала в венах… Время остановилось. — Прости… меня зовут Чон Уён,— добавил он тихо,— я уже знаю твоё имя. — Почему ты хочешь мне помочь всё исправить? Разве это тебе на руку? — спросил Гю. Уён усмехнулся: — Я же сказал: после путешествия ты отдашь мне свой голос и слух… станешь глухонемым. Но спасёшь своих близких. Сложные выборы всегда даются трудно. Хотел ли он стать героем своей истории? Наверное… Спасать тех, кого любит… но при этом знать: конец всегда один — несчастливый. — Хорошо,— прошептал Гю с комом в горле,— время уже ушло. Лампа полностью погасла; стало так темно… Но глаза Уёна необычно горели красным. — Твоё путешествие начнётся ночью: когда уснёшь — проснёшься уже в прошлом,— объяснил парень напротив.— Рад за тебя: ты принял правильное решение, Бомгю. Чхве ничего не ответил; только вылетел из туалета без оглядки — знал одно: Уён сверлит его спину взглядом. Всё происходящее напоминало кошмар; избавиться от него невозможно: ты больше не проснёшься… живёшь внутри кошмара, пытаясь найти хоть каплю света… но тьма поглощает всё сильнее. В класс Бомгю ворвался как ненормальный: распахнул дверь и столкнулся с полностью пустым помещением — словно тут никогда никого не было. Его сумка болталась на стуле; воздух наполнили духи Хэвон — она ушла недавно; запах ещё не успел выветриться. Он схватил вещи и выбежал из школы; бежал по асфальту, оглядываясь по сторонам — снова пусто. Осталось несколько часов до наступления ночи; каждая минута казалась тяжёлым грузом. Остановился возле фонтана на пустой скамейке; тут никого по будням — только умиротворение и голуби. Достал сигарету из кармана; желание курить усилилось после стресса. — Опять куришь? — услышал голос Хэвон позади; она подошла сзади и сложила руки у груди.— Почему так долго был в туалете? Я даже ждать тебя не стала. — Простите… я просто… потерялся,— ответил он тихо,— долго искал себя. — Волновалась за тебя,— улыбнулась девушка,— рада, что всё хорошо! — Тогда прогуляемся? — предложил он вдруг; хотел быть рядом с ней сейчас больше всего на свете. Они шли по узким улицам Сеула; воспоминания о прошлом всплывали один за другим: кадры счастливых дней с Енджуном или моменты с Хэвон вызывают улыбку даже среди тревоги. — А давно ты любишь Енджуна? — спросил Бомгю вдруг. Хэвон задумалась: — Было время… Мне нравился до определенного момента... Потом всё изменилось,— она улыбнулась сквозь грусть.— А ты? Гю запнулся о камень под ногой: — Долгая история... — Рассказывай! Мне интересно,— попросила она. Он начал рассказывать о знакомстве летом 2006-го года: о детской площадке, любимых мультфильмах и летних днях счастья... Но всё разрушилось после болезни матери и переезда за границу. Он рассказал о Миён – девочке из отделения больницы – о дружбе с ней и о том чувстве одиночества после расставания с прошлым. Хэвон внимательно слушала его рассказ: — Если бы ты тогда остался здесь… Может быть, всё было бы иначе? Бомгю улыбнулся: — Может быть... Но судьба распорядилась иначе. Она посмотрела ему прямо в глаза: — Если я твоя судьба – я бы всё равно тебя встретила,— сказала она мягко.— И знаешь что? Мне нравятся сложные парни... Он улыбнулся ей: — А я люблю сложные примеры по алгебре... И вдруг услышали лай собак за углом – громкий и угрожающий. Хэвон схватила его за руку: — Бежим! Быстро!— И они побежали прочь под грохот лая собак…