Детали

Арно замечательный. На него смотрят женщины и мужчины, потому что яркий и светлый, как солнце, такой же тёплый и согревающий. Нэнси, мысленно окрестившей парня таковым, немного странно видеть его рядом с собой на соседнем барном стуле, но она позволяет угостить себя коктейлем и не задаваться вопросами о причинах. — Почему ты один? Только и спрашивает она, с удовольствием пробуя напиток. Приятный клубничный вкус разливается по языку и алкогольная горечь концентрируется где-то у нёбного язычка, проникая лёгким расслаблением внутрь. — Мои друзья… бросили меня. Говорит он с лёгкой заминкой и улыбается, обаятельный и очень кудрявый, ладно, что не ярко-рыжий, а шатен, ближе к тёмному. Нэнси материт «друзей» последними словами: бросить такое солнышко? Впрочем, ей должно быть прекрасно известно, что солнышко легко оказаться просто слишком яркой лампочкой, под которой скрывается уродливая, в бородавках, жаба, ожидая мотыльков. Впрочем, чего Нэнси бояться второй? — Скоты. Говорит она, решив, что задала глупый и явно риторический вопрос. Не боятся жабу только те, кто не боится смерти. Нэнси не из их числа, иначе давно бы попыталась уйти куда-то дальше местного клуба. — Их… можно понять. Говорит Арно, и опустошает свой стакан практически наполовину. Смотрит на неё тёмными глазами, не переставая улыбаться, хоть улыбка его и кажется немного грустной. — Расскажешь мне, что случилось? — Не готов пока об этом рассказать. Но с удовольствием выслушаю тебя. — С чего ты решил, что я нуждаюсь в слушателе? — Те, кто не нуждается, обычно в компании танцуют на танцполе. — Может, я жду компанию? — Может, она уже здесь и разговаривает с той? Нэнси не может не улыбнуться в ответ, не может не расслабиться, отпустив пружину, что сжималась внутри неё, пружину ржавую и жесткую. Танцевать с Арно приятно, он не пытается соблазнить её, не давит морально или физически, соблюдая её личное пространство. Нэнси приятно смотреть на него и слушать его голос.

***

— Я… состою в сложных отношениях. Очень сложных. — И тебе тяжело в них? — Да. — Уходи. Если тяжело, если сложно или «как-то не так» уходи. — Не могу… Человек, с которым я в отношениях… он — влиятельный, найдёт, где бы я ни оказалась. — Ох, это дерьмо. — Да. — В чём сложность ваших отношений? Прости, что спрашиваю, можешь не отвечать. — Мы… мы только спим. Не встречаемся, не общаемся даже как приятели. Только спим. И всё. — Тебе бы хотелось общаться с ним? — Что? Нет… Я не уверена. Просто… это тяжело, когда… только спите, но он убеждает тебя, что ты «его» и не смеешь что-либо делать сама. — Он бьёт тебя? — Нет! Но издевается. И это хуже… Я… Мне… Господи… -… — Я не чувствую отвращения к этой грубости, она возбуждает меня. Я ужасна. — Нет. Люди разные, и это вполне нормально. Просто… что ты вообще хочешь от этих отношений? — Прекратить их… — Или?.. — …Смягчить. Обозначить. Я не хочу быть вещью, но при этом боюсь говорить об этом прямо, настаивать на этом. Боюсь разозлить. — Попробуй тогда действовать мягче. Нежнее. Относись к нему, как к человеку, который тебе нравится не только в постели. Это не изменит его, скорее всего, но поменяет что-то в ваших отношениях. — Я… не задумывалась над этим. Господи. Сколько я должна тебе за сеанс психотерапии? — Миллион твоих улыбок.

***

— Почему ты всегда уходишь? Спрашивает Нэнси, перекатываясь на бок. Тело расслабленно, немного ноет после очередного секса, внутренняя сторона бёдер неприятно-липкая, но Нэнси старается не обращать на это внимания. — А ты хочешь, чтобы я остался? Было мало? Ухмыляется двойник губами Фрэнсиса и многозначительно смотрит на неё, обнаженную, едва укрытую кремового цвета простыней. — Хочу, чтобы просто побыл рядом. Это так много? Спрашивает Нэнси, не обращая внимание на взгляд двойника и его насмешку, хотя внутри всё неприятно скручивается. — Побыл рядом? Он подходит к ней, и Нэнси тянется, обхватывая запястье Фрэнсиса. — Да. Побыл со мной. Тянет на себя, и двойник удивительно послушно забирается на кровать, когда Нэнси отодвигается, освобождая ему место. — Предлагаешь мне лежать с тобой? — Да. Хотя бы немного. Когда двойник ложится, Нэнси кладёт голову ему на грудь, ощущая хлопковую ткань рубашки Фрэнсиса. Приобнимает за талию. Сердцебиение размеренное, такое же, как у обычного человека. — И это всё? Спрашивает двойник, не двигаясь, но смотрит на неё внимательно и выжидающе. — Да. — В чём смысл? — Тебе неприятно? — Нет. — Приятно? — Нет. — Что ты чувствуешь? — Скуку. — Могу я закатать рукава рубашки? — Да. Нэнси аккуратно гладит теплое предплечье ногтями, как когда-то это делала бабушка, приподнимается, загоняя сомнения в самый темный угол сознания, и целует двойника в щеку, больше просто прикладываясь к коже, чем целуя её. — Ты пытаешься возбудить меня? — Я пытаюсь показать тебе ласку и нежность. — Плохо пытаешься. Говорит двойник, но не убирает руки и не отстраняется. Нэнси прикрывает глаза, старательно абстрагируясь от запаха двойника-Фрэнсиса и самого факта того, что проводит время с ним. На мгновение представляет вместо него Арно, солнечного и понимающего, Арно-друга, Арно-психолога, который просто не может быть Арно-любовником. Мысль кажется сладкой и волнующей, такой, что Нэнси кладет вторую руку на щеку и вновь прикасается губами к коже, поближе к скуле. Рука двойника на ее спине и на ней внезапно удлиняются когти. Она скользит ниже, обхватывает бедро в грубом, свойском жесте. — Тебя кто-то надоумил на это? Спрашивает двойник в её макушку, обманчиво-спокойный, обманчиво-понимающий. У Нэнси всё сжимается внутри. — Нет. Я просто устала… от жестокости. От грубости. Мне хочется ласки и нежности. — Правда? — Да. Стала бы я тебе врать? Она ложится лицом на его рубашку и отстранено переплетает пальцы со своими, отмечая различия. — Не осмелилась бы. Соглашается двойник и проводит туда-обратно кончиком когтя вдоль позвоночника, посылая мурашки по всему телу. Нэнси закрывает глаза. Приятно.

***

— И как? Арно вновь здесь, встречает её улыбкой у барной стойки и беспорядком тёмных кудрей. — Он не понимает ласки. Её смысла. Говорит, что это, к тому же, не очень приятно. — Кактус. Заявляет Арно, и Нэнси смеется. Заказывает себе тот же коктейль, которой заказывал ей Арно, и смотрит на собеседника, запоминая красивые черты лица и пытаясь впитать в себя как можно больше спокойствия, расслабления и уверенности в себе. Арно, пожалуй, один из тех людей, которым хочется безоговорочно верить и за которыми хочется идти. И это может быть смертельно опасно, но сейчас Арно смотрит сочувственно, поджимает пухлые губы и опускает взгляд на лакированное дерево. — Прости, что нагрузила тебя своими проблемами. — Ничего страшного. У меня тоже был такой человек, но я ушел от него и не реагировал на попытки вернуть меня. Такие жалкие. Боже мой! У большинства они, на самом деле, неумелые и смешные, надо просто успокоиться и посмотреть на них трезво. А я посмотрел. И понял, что поступил правильно. И теперь чувствую себя просто прекрасно. — Ты — ангел? — Если только падший и сейчас искупляющий свои грехи. Смеётся Арно, и вновь Нэнси тонет в тепле его голоса. Может быть, доверчивая сама по себе, может, раненная месяцами издевательств над телом и сознанием. — Выпьем за нас?

***

Нэнси кажется, что в её жизни наконец-то всё налаживается. Время с двойником она больше не прокатывает в голове из раза в раза, не относится к этому как к концу света или собственной жертве; встречи с Арно веселят её, помогают прийти в себя и понять, что ещё не всё потеряно. Она начинает улыбаться и практически светится от счастья, что замечают и соседи, и Генри, и двойник, всё чаще задерживающий взгляд, всё чаще наблюдающий. — Что ты скрываешь от меня? Кого? Когда она сидит перед зеркалом, в одном халате, и расчесывает волосы, двойник смотрит на неё в отражении, и взгляд его темный и пугающий. Нэнси спешно разворачивается, чтобы выражение глаз не пугало её, и это работает. — О чём ты? Я ничего от тебя не скрываю. Говорит она, и откладывает расческу в сторону, не пытаясь прикрыться, когда слабо завязанный пояс развязывается от малейшего движения и практически не держит ткань. — Мне так почему-то не кажется. Кто? Двойник подается вперёд, внимательно вчитываясь в её мимику и движения. — Никто. — Ты так и не научилась лгать. Качает головой двойник. — Впрочем, неважно. Ты стала более покладистой. Мне нравится это. Когда он вновь берёт её, удерживая за бедра и обдавая обнаженную грудь горячим дыханием, Нэнси не может избавиться от плохого предчувствия и пробирающего тело страха.

***

В клуб она идёт на следующий же вечер, привычно ждёт у барной стойки, ожидая и волнуясь. Дольше положенного, с каждой минутой всё больше впадая в панику. Но вот Арно приходит. Улыбчивый и кудрявый, тёплый и светлый, как солнце… Смотрящий на неё насмешливыми глазами двойника и издевательски шепчущий на ухо: — Как я и говорил, твои слова абсолютно не важны.