Моя душа така чёрная

Настя открыла глаза. Вокруг — стерильная белизна больничной палаты, резкий запах антисептика, приглушённый свет из‑за плотных штор. Она не понимала, где находится. В голове — абсолютная пустота. Ни имени, ни прошлого, ни причин, по которым она оказалась здесь. Рядом — мужчина в белом халате. Его лицо, спокойное и сосредоточенное. — О, вы пришли в себя. Чудесно. Как вы себя чувствуете? — спросил врач, склоняясь к ней. — Неплохо… А где я? — голос звучал хрипло, будто она долго молчала. — Вы в больнице. Ночью вы попали в аварию, и вас привезли к нам. Травм у вас никаких нет — ни переломов, ни сотрясения. Только потеряли сознание. Просто чудо какое‑то. Вы помните, что с вами вчера случилось? — Я вообще ничего не помню, — призналась Настя, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — В смысле — вы не помните, что случилось вчера, или вообще ничего не помните из своей жизни? — настороженно переспросил врач. — Вообще ничего, — повторила она, и в её глазах отразился страх. — Так, ну у вас, по всей видимости, амнезия. Такое бывает из‑за сильного шока или удара по голове. — А она скоро пройдёт? — Если вы будете заниматься привычными делами, то, думаю, через пару недель память начнёт возвращаться. — Ясно… — Кстати, к вам посетитель — ваш брат. Ему сказать, чтобы зашёл? — Ага, — кивнула Настя, пытаясь собраться с мыслями. Врач вышел. Через несколько секунд в палату вошёл парень лет двадцати. Настя сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, и внимательно смотрела на него, пытаясь разглядеть в его чертах что‑то знакомое. Но всё было тщетно. — Ты меня до инфаркта доведёшь своими закидонами, — начал парень, подходя ближе. — Врач сказал, у тебя амнезия. Ты вообще ничего не помнишь? — Вообще ничего, — подтвердила Настя. — И меня не помнишь? — Нет. — Кх, ну ладно, будем исправлять. Как ты себя вообще чувствуешь? — Нормально вроде. А ты можешь мне сказать, что случилось? — Конечно могу. Тебе вчера позвонила твоя подруга, будь она неладна, и сказала приехать. Ты взяла мою машину и уехала. Потом — авария. Я просыпаюсь, мне звонят, говорят, что ты в больнице. — А что с машиной? — спросила Настя, хотя это казалось совсем неважным. — Да какая разница? Ты жива — и на том спасибо, — ответил брат, сжимая её руку. В этот момент в дверь постучали, и в палату вошли трое парней. Увидев Гену и Настю, они, не дожидаясь разрешения, прошли внутрь. — Ну, чё, как ты? — спросил один из них, высокий блондин с пронзительным взглядом. Настя осмотрела вошедших, затем перевела взгляд на брата. В её глазах читался немой вопрос: «Кто это?» — А, ребят, — наконец сообразил Гена, — тут такая проблема… — Какая? — снова спросил блондин. — У Насти амнезия. Она, можно сказать, ничего не помнит. — Хуя приколы, — вырвалось у одного из парней. — Вот так съездила подругу поддержать, — вздохнул другой, темноволосый, с задумчивым выражением лица. — Кстати, Хенк, — обратился Гена к блондину, — ты говорил, что у отца узнаешь, может, он что‑то знает про эту аварию. — А, да. Там всё просто. Скорее всего, Настя позвонила Рита, она отвлеклась ответить ей. Ну и там несколько вариантов: либо просто не справилась с управлением, либо кто‑то на встречку ехал, либо, я не знаю, может, лось какой выбежал, ну или какое ещё животное. — А я, между прочим, тебе говорил, — вдруг повысил голос темноволосый парень, обращаясь к Насте, — внимательно следить за дорогой, а не по телефону трепаться со своей Ритой, блять! — А че ты вообще на меня орёшь? Ты мне кто? — резко спросила Настя, чувствуя, как в ней закипает раздражение. — Парень я твой. И то, что ты этого не помнишь, не отменяет того факта, что мы уже год как встречаемся, — твёрдо ответил он. Настя недоумённо посмотрела на Гену. Несколько раз переводила взгляд с брата на парня и наконец спросила: — Это мой парень? — Ага. — Да ну, блять, серьёзно? — А тебе что‑то не нравится? До этого вроде устраивал, — снова начал парень. — Так, Кис, всё, успокойся. Настя ничего не помнит, а ты тут на неё накинулся сразу, — вмешался Хенкин, кладя руку на плечо темноволосого. — Да, кстати, Насть, давай заново знакомиться. Ты же наши имена не помнишь. Смотри: это — указывая на блондина, сказал Гена, — Боря, ну или просто Хенк. Это — уже указывая на эстетичного парня в коричневом пальто и шарфе, — Егор, или Мел. Ну, а тот, который твой парень — Ваня, или Киса. Я — Гена. — Спасибо, что просветил, — с лёгкой иронией ответила Настя. — Так, ну всё, пойдёмте. Не будем мешать Насте приходить в себя. Ты выздоравливай и возвращайся к нам, — сказал Боря. — Да, мы пойдём. Если что — звони, — добавил Гена. Парни вышли из палаты. Настя осталась одна, пытаясь осмыслить происходящее. В голове крутились вопросы, но ответов не было. *** Время пролетело незаметно. Настя погрузилась в раздумья, пытаясь вспомнить хоть что‑то. В палату снова вошёл врач. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он. — Отлично. А когда меня выпишут? — сразу спросила Настя. — В целом никаких противопоказаний нет. Думаю, в самое ближайшее время. — А прямо сегодня можно? — Навряд ли. — Ну пожалуйста. Вы же сами сказали, мне нужно заниматься привычными делами. Вот я и поеду домой ими заниматься. — Ну я даже не знаю… — Ну пожалуйста, — повторила Настя, глядя на врача с надеждой. — Ладно. Я выпишу вам витамины, чтобы память скорее вернулась, оформлю все документы — и можете быть свободны. Только обязательно пусть вас кто‑нибудь заберёт. Не думаю, что вы с амнезией далеко доберётесь. — Ага, хорошо, — кивнула Настя. Врач вышел. Девушка тут же схватила телефон и набрала номер брата. — Да, слушаю, — раздался голос Гены. — Ген, — начала Настя. — Что‑то случилось? — Я не отвлекаю? — Нет, говори. — А ты можешь приехать и забрать меня отсюда? — А тебя уже выписали? — Ну да. А ты не рад? — Наоборот, очень даже рад. Ну что, ты пока одевайся. Я минут через тридцать плюс‑минус подъеду. — Хорошо. Настя начала собираться. Она надела джинсы и свитер, заплела волосы в небрежный пучок, убрала в сумку телефон, расчёску, резинку и браслет. Через несколько минут дверь открылась — на пороге стоял Гена. — Ну всё, поехали домой. Погостила в больнице — и хватит, — сказал он с улыбкой. Они вышли из больницы и направились к машине, припаркованной неподалёку. — Кстати, ты спрашивала, что с машиной, — заводя мотор, сказал Гена. — Как видишь, ездит. Только фару заменили — и всё. — Ну слава богу, а то я правда переживала, — выдохнула Настя. — Кстати, врач сказал тебе заниматься привычными делами, чтобы память вернулась. Так вот, начнём её сейчас освежать. Короче, слушай: ты живёшь со мной, здесь недалеко, в двухкомнатной квартире. У нас есть отец, но он живёт за городом. С ним мы, скажем так, вчера немного… разошлись во мнениях. Поэтому пока лучше с ним не общаться. — Что же мы такого сделали? — удивилась Настя. — Да там долгая история, не важно. Потом сама вспомнишь. Ты учишься в 10 классе. Вот три парня — Мел, Хенк и Киса — это твои одноклассники. У тебя есть лучшая подруга Рита, тоже твоя одноклассница, к которой как раз ты и ехала ночью. Кстати, пока не забыл: за готовку у нас отвечаешь ты. И я надеюсь, ты помнишь, как это делать. А то я нас точно отравлю либо мы умрём с голоду, — с лёгкой усмешкой произнёс Гена, поглядывая на сестру. — О нет, второй раз в больницу я не хочу, — со смехом ответила Настя, невольно представляя, как брат пытается что‑то приготовить. В воображении тут же возник дым, поднимающийся из кастрюли, и Гена с испуганным лицом, размахивающий полотенцем. — Ну значит, будешь вспоминать, как готовить. А мы, собственно, почти приехали, — кивнул Гена, сворачивая в тихий двор, окружённый пятиэтажками с обшарпанными фасадами. Спустя ещё несколько секунд машина остановилась. — Пойдём? — спросил Гена, выходя из автомобиля и протягивая Насте руку. Они поднялись на третий этаж старого дома. Дверь квартиры, слегка скрипя, открылась, и Гена жестом пригласил сестру войти первой. — Прошу, — с ноткой иронии произнёс он. — Благодарю, — так же шутливо ответила Настя, переступая порог. В прихожей царил полумрак, но сквозь узкое окно пробивался тусклый свет, выхватывая из сумрака вешалку с одеждой и пару ботинок у двери. — Снимай куртку и обувь, и я тебе небольшую экскурсию проведу, — предложил Гена. Настя послушно разделась, аккуратно повесив куртку на крючок, и последовала за братом. — Смотри: здесь твоя комната, — Гена открыл дверь слева, и Настя увидела небольшую, но уютную спальню с кроватью, письменным столом и полками, заваленными книгами и тетрадями. — Дальше — моя. Прямо по коридору — кухня. Здесь туалет с ванной. Если вдруг что‑то потеряешь или не сможешь найти, спрашивай у меня. Ну и вообще, если куда‑то надо или что‑то хочешь — зови. — Спасибо, — улыбнулась Настя, чувствуя, как в груди теплеет от заботы брата. Она на мгновение задержалась в проёме своей комнаты, оглядывая пространство, будто пытаясь уловить отголоски воспоминаний. — Насть! — вдруг окликнул её Гена из коридора. — А?! — откликнулась она, оборачиваясь. — У нас с пацанами завтра в 7 утра кое‑какие дела. Ты с нами? Ну, сказали заниматься привычными делами, вот и… — Ну, вероятно, да, — после короткого раздумья согласилась Настя. — Хорошо, — кивнул Гена. — Тогда давай спать. Время уже около часа ночи. Сон Настя оказалась в школьном кабинете. За окном моросил дождь, оставляя на стекле причудливые узоры. В воздухе витал запах мела и старых учебников. Рядом с ней сидел Мел, оживлённо рассказывая о какой‑то «чёрной весне». Его голос звучал приглушённо, словно сквозь вату. — А что у вас с Анжелой, кстати? — неожиданно перебила его Настя, сама не понимая, почему задала этот вопрос. — Да вот, сегодня вечером гулять пойдём, — с улыбкой ответил Мел, его глаза засветились. — Не скрывая радости, добавил: — Хочу ей что‑нибудь подарить, только вот не знаю что. Не поможешь с выбором? — Ну тут надо подумать… — начала Настя, но сон оборвался. Она проснулась от звонка будильника. Резкий звук заставил её вздрогнуть. Выключив его, Настя задумалась: «Какой странный сон. Может, это уже было? И кто такая эта Анжела? Надо будет потом спросить у Гены». После утренних процедур Настя направилась на кухню. Гена уже сидел за столом, помешивая кофе в кружке. — Доброе утро, — поздоровалась она, садясь напротив. — Доброе. Как спалось? — спросил брат, поднимая на неё взгляд. — Прекрасно. Кстати, хотела спросить: а кто такая Анжела? — осторожно начала Настя. — Ты её вспомнила? — удивился Гена. — Ну не совсем. Мне приснился сон. Я там с Мелом разговаривала. Он сначала о какой‑то «чёрной весне» говорил, а потом я его про Анжелу спросила. — Ну, значит, память возвращается. Супер. А Анжела — это ваша одноклассница. И она очень нравится Мелу, — пояснил Гена, делая глоток кофе. — Понятно, — кивнула Настя, пытаясь представить эту девушку. — Так, ну давай иди собирайся уже. Минут через пятнадцать нам уже ехать надо, — поторопил её брат. — Окееей, — протянула Настя, вставая из‑за стола. В своей комнате она быстро заплела волосы в пучок, нанесла лёгкий макияж и надела чёрные джинсы с тёплым свитером. Когда она вышла в коридор, Гена уже ждал её у двери. — Ну ты готова? — спросил он. — Да, уже иду, — ответила Настя, надевая куртку. Брат и сестра вышли из дома и направились к машине. Утро выдалось прохладным, воздух был пропитан запахом сырой земли и приближающейся осени. — Сейчас мы ещё одного человека захватим, — сказал Гена, останавливаясь у обочины рядом с мужчиной, который выглядел так, будто провёл ночь на улице. — Это кто? — с ноткой отвращения и удивления спросила Настя, разглядывая незнакомца. Его одежда была грязной, а лицо — измождённым. — Доктор, — коротко ответил Гена. — Доктор?! — не поверила Настя. — Ага. — Пиздец. Ему самому, по‑моему, помощь нужна, — покачала головой девушка. — Есть такое, — согласился Гена, открывая дверь машины. — Но он нам нужен. Приехав в рыбачью бухту, они увидели остальных ребят, уже собравшихся у старого причала. Вода плескалась о берег, а чайки кружили над головой, пронзительно крича. — Ты нахрена её сюда притащил? — резко спросил Киса у Гены, указывая на Настю. Его лицо было напряжённым, а голос звучал холодно. — Я сама захотела и приехала, — твёрдо ответила Настя, глядя ему в глаза. — Ты вообще в больнице должна быть, — продолжил Кислов, не скрывая раздражения. — Причём из‑за своей же пустой головы. — Во‑первых, не дождешься того, чтобы я надолго легла в больницу. А во‑вторых, это у тебя пустая голова, — парировала она, чувствуя, как внутри закипает злость. — Так, все, прекращайте ругаться, — вмешался Гена, поднимая руки. — Заебали уже. — Слышь, Ген, а твой доктор сам‑то сейчас не откинется? — спросил Хенкин, кивая на мужчину, который едва держался на ногах. — Его же ломает по‑чёрному. — А чё делать? Другого не было. Это же Антоха, он на хмуром сидит. Я вообще, когда ему вчера позвонил, сам засомневался: может, Антохи нет. А он вон — живой сидит. Я ему кайф раскидал, чё‑кого. Он даже прихватил с собой инструмент какой‑то, — объяснил Гена, потирая переносицу. — Где Спилбер? — внезапно спросил Кислов, оглядываясь по сторонам. — Ещё минут 10 есть, — ответил Боря, глядя на часы. — Кис, Кис, а ты лодку типа на рыбалку взял? — заикаясь, спросил Меленин, нервно теребя край куртки. — Ну типа труп притопить, если что. Пара камней, верёвка — и всё, — спокойно ответил Ваня, доставая из багажника свёрток. — Как у тебя всё просто, как будто не в первый раз, — слегка дрожащим от холода голосом заметила Настя, обнимая себя за плечи. — Ну это ж так, чисто для разводилова, — усмехнулся Гена. — Какого разводилова? — нахмурилась Настя. — А если этот Роман деньги предложит, мы что, не возьмём? — пояснил Гена, подмигивая. — Слышь, дуэль — это тебе не сделка, — резко оборвал его Киса. — Всё, ребят, вон он идёт, — прервал спор Боря, указывая на фигуру, приближающуюся по тропинке. Мужчина, одетый в плащ, подбежал к ним, держа в руках пиццу и бутылки пива. — Там дорогу, короче, развезло, — задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорил режиссёр, поднимая пиццу и бутылку пива. В его глазах читалась неловкость, а на лице — следы бессонной ночи. — Водила застрял, пришлось пешком идти. Парни, простите за опоздание. О, тут девушка будет… Я не знал. А вы красивая, — добавил он, окинув Настю оценивающим взглядом, — из вас бы вышла хорошая актриса. — Эй, режиссёр! — резко перебил его Кислов, шагнув вперёд. Его голос звучал холодно, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Ты на неё даже не смотри. Тогда уже я тебя пристрелю — причём без правил и секундантов. — Извиняюсь, — тут же отступил мужчина, опустив глаза. — В общем, ребят, я всю ночь не спал, думал там всякое… И пришёл к выводу: это однозначно мой косяк. Каюсь. Егор, ты правильно сделал, приехал хер какой‑то ещё девчонку соблазнил. Поэтому я хочу попросить, Егор, у тебя прощения. И заочно — у Анжелы. — Охренеть, а компенсация? — вскинул бровь Гена, скрестив руки на груди. Его тон был насмешливым, но в глазах читалась расчётливость. — Компенсация? Вообще, конечно, не вопрос. Сколько надо? — поспешно спросил режиссёр, нервно теребя край плаща. — Полтинник, — коротко бросил Гена. — Нормас, — хмыкнул Ваня, доставая из кармана пачку сигарет. — Пивко с вискариком, пиццей зажевали — и помирились, что ли? Слышь, а почём нынче девственность, режиссёр? — Его губы искривились в едкой усмешке. — Я правда даже подумать не мог… — пробормотал мужчина, глядя в землю. — А ты чего‑то не сильно расстроился, когда со своей женой сюсюкался, — бросил Мел, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — А, извините… — вдруг вмешался доктор, шагнув к Гене. Его лицо было бледным, а руки слегка подрагивали. — Я правильно понимаю, ничего не будет? Ген, можно тебя на минутку, пожалуйста… пожалуйста. — Будет, — твёрдо сказал Мел, сжимая кулаки. — Я не принимаю извинений. — Че застыл? — рявкнул Кислов, оборачиваясь к Хенкину. — Стволы доставай. Увидев пистолеты, Настя почувствовала, как в голове вспыхнули обрывочные образы. Она вспомнила, как они с Геной и остальными крали эти пистолеты у отца Зуевых — тёмная ночь, скрип старых досок, ссора Гены с отцом… Картины мелькали, словно кадры из фильма, но тут же растворялись в тумане. Когда Настя пришла в себя, Боря уже заряжал пистолеты — его движения были точными, почти механическими. Ваня тем временем отмечал барьер, между которым предстояло сойтись противникам. Ваня начал оглашать правила дуэли, его голос звучал монотонно, будто он читал заученный текст: — Противники начинают движение по команде. Стрелять можно только после сигнала. Первый выстрел — через три секунды после начала. Второй — в течение минуты после первого. Осечка считается за выстрел. Раненый имеет право на ответный выстрел. Всё понятно? Неожиданно к Насте подошёл Боря. Его лицо было серьёзным, глаза — тревожными. — Не смотри туда, — тихо произнёс он. — Отвернись лучше. Настя молча отошла к машине. Её пальцы непроизвольно начали чертить круги на холодном капоте, оставляя едва заметные следы. В этот момент раздался громкий голос Кисы: — Сходимся на счёт «три»! Раз… Два… ТРИ! Режиссёр и Мел начали медленно приближаться друг к другу. Воздух будто сгустился, каждый шаг эхом отдавался в тишине. Секунду спустя раздались выстрелы — резкие, оглушающие. Роман промахнулся: пуля ушла в сторону. Но Егор не дрогнул. Его выстрел попал точно в цель — режиссёр вскрикнул, схватившись за грудь, и рухнул на землю. Из раны хлынула кровь, окрашивая песок в алый. Все бросились к мужчине. Настя резко обернулась, на мгновение обомлев от ужаса. Но уже через секунду она быстрым шагом направилась к ребятам. — Не выживет, — заключил доктор, осмотрев рану. Его голос звучал бесстрастно, будто он констатировал факт. — Задета важная артерия. 3–4 минуты — и всё. Парни схватили тело и потащили его к лодке. Их движения были быстрыми, почти автоматическими, будто они делали это не в первый раз. В то время как Настя пыталась привести в себя Егора — он стоял, словно в трансе, его глаза были пусты, а губы беззвучно шевелились. Друзья отплыли на приличное расстояние от берега. Вода плескалась о борта лодки, а солнце, пробивающееся сквозь облака, бросало на поверхность реки зловещие блики. Они привязали к ногам режиссёра пару больших камней, затем перевалили тело через борт. Оно ушло под воду с тихим всплеском, оставив на поверхности лишь круги, которые быстро исчезли.