Моя душа така чёрная

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, бросая золотистые блики на гладь воды. Временами его лучи скрывались за пушистыми облаками, создавая причудливую игру света и тени. Удивительно, но в этот ранний час на берегу царило почти полное безветрие — лишь едва уловимое дыхание ветра шевелило пряди волос. Скрыв следы своего преступления и причалив обратно к берегу, друзья замерли на несколько минут. В гробовой тишине они наблюдали за мёртвой гладью воды, которая словно зеркало отражала тревожные мысли, теснившиеся в их головах. Вода казалась застывшей, немой свидетельницей произошедшего, хранящей в своих глубинах тайну, которую ребята так старались скрыть. — Я, наверное, домой пойду, — негромко произнёс Боря, его голос прозвучал чуть глухо, словно сквозь пелену усталости. Парень медленно пожал руки друзьям, задержав ладонь чуть дольше в руке девушки. Он обнял её на прощанье, прижав к себе на мгновение, будто пытаясь передать часть своей уверенности. Затем развернулся и направился прочь, его фигура постепенно растворялась в утреннем свете. — Я тоже пойду, — коротко бросил Егор и, не дожидаясь ответов, стремительно двинулся в сторону дома. Его шаги были резкими, словно он пытался убежать от собственных мыслей и всего случившегося. — Поехали домой? — обратился Гена к сестре, его взгляд был обеспокоенным, но старался казаться спокойным. — Я хочу прогуляться, — тихо ответила Настя, её глаза блуждали по водной глади, словно искали там ответы на невысказанные вопросы. — Я могу пойти с тобой, — негромко предложил Ваня, его голос звучал не привычно мягко. — Ну, чтобы ты не потерялась. — Хорошо, — так же тихо отозвалась брюнетка, слегка кивнув. — Тогда я пойду, доктора отвезу и домой. Кис, головой за неё отвечаешь. И чтобы не долго, — строго произнёс Гена, бросив на друга предупреждающий взгляд. — Ага, — коротко ответил Кислов, слегка улыбнувшись. Гена с доктором сели в машину и уехали, оставив после себя лишь лёгкое облако пыли. Ваня с Настей направились вдоль берега. Ветер слегка шевелил волосы Насти, а солнце согревало кожу, но внутри неё всё равно оставался холод — холод неизвестности и пустоты в памяти. — Ты вспомнила что-нибудь? — прервал затянувшееся молчание Кислов. — Анжелу, Мела… и как мы спиздили гарнитур, — медленно произнесла Настя, её взгляд был рассеянным, будто она пыталась разглядеть что-то за горизонтом. — А меня? — Нет. Расскажи мне что-нибудь о нас, может, поможет, а то я совсем ничего не помню, — попросила Настя, повернувшись к нему. — Ну… Мы начали встречаться год назад, — начал Ваня, слегка улыбнувшись, будто вспоминая что-то тёплое. — Я помню, ты говорил, — кивнула Настя, но в её голосе не было уверенности. — Ну вот. А что ещё говорить? Если я скажу, что у нас царит мир и любовь, ты же не поверишь, — с лёгкой усмешкой в голосе произнёс Кислов. — Нет… — Ну тогда: мы иногда ругаемся, но зато как миримся... — Оставим этот момент на потом, — мягко прервала его Настя. — А зря. Ты часто приходишь ко мне в гости, моя мама тебя очень любит. Ну и я к тебе захожу. Гуляем. В школе за партой вместе сидим периодически. Я не знаю, что ещё сказать. — Понятненько, — коротко ответила Настя, её голос звучал отстранённо. — Ну как, вспоминаешь чего-нибудь? — Пока нет… Ну ладно, потом вспомню. Проводи меня домой, я замёрзла. — Хорошо. Идём, — кивнул Киса, слегка коснувшись её плеча. Весь оставшийся путь парень с девушкой шли молча. Настя следовала за Ваней, её взгляд скользил по знакомым и незнакомым улицам, пытаясь зацепиться за что-то, что могло бы пробудить воспоминания. Она всматривалась в дома, деревья, прохожих — всё казалось одновременно и знакомым, и чужим. Внутри неё бушевала буря эмоций: страх, растерянность, надежда. Вскоре Зуева увидела хоть что-то знакомое — дом, в котором жили они с братом, и двор перед ним. — Ну всё, дальше я дойду сама, — повернувшись к парню, произнесла Настя, её голос звучал твёрже, чем она чувствовала себя на самом деле. — Точно не потеряешься? — усмехнулся Ваня. — Точно. — Тогда пока, — произнёс Киса, сделав шаг назад. Настя хотела обнять Кислова на прощание, как и сделала это с Борей, но парень быстро отвернулся и пошёл прочь. Его фигура растворялась в утреннем свете, оставляя после себя лишь лёгкий след грусти. *** На следующий день друзья собрались на базе. Помещение было наполнено приглушённым светом, пробивающимся сквозь пыльные окна. Гена в очередной раз подошёл к боксёрской груше, висевшей посреди помещения, и несколько раз ударил её, каждый удар словно выплёскивал наружу его внутреннее напряжение. — Да хорош, Гендос, — сказал Кислов, откинувшись на старый диван. Его голос звучал легко, почти беззаботно. — Жизнь — она непредсказуемая штука, в этом её кайф. — Че ты какой-то жизнерадостный? — вдруг резко произнесла Настя, обращаясь к парню. Её глаза сверкнули гневом. — На твоих глазах твой друг убил режиссёра, которого теперь по всему городу ищут, ты имеешь к этому прямое отношение, и сидишь тут, говоришь, как жизнь прекрасна. — Солнце, это у тебя амнезия, а у меня с памятью всё прекрасно, и я отлично помню, как ты сама мне сказала, пока мы чистили гарнитур: «Жду, когда Мел из этого пистолета застрелит этого режисёришку». Так что давай не гони на меня. И вообще, я, например, реально представлял, даже что Мела могли завалить. А что вы хотите — это дуэль?! — парировал Кислов, его голос звучал резко, но в глазах читалась усталость. — Да какая дуэль, че ты несёшь, дуэлянт? Тебя на зоне закроют, раком поставят без секундантов, че ты будешь делать? — уже буквально кричал Гена, его кулаки сжались, а лицо покраснело от гнева. — Мы же школьники… — попытался возразить Ваня, но его слова потонули в потоке эмоций. — Кто школьник? Я школьник? Я закончил, нахуй, школу давно. Я в наркологичке стою на учёте, — резко бросил Гена, его голос дрожал от ярости. — Всё, хватит собачиться, — прервал ссору друзей Хенкин, его голос звучал спокойно, но твёрдо. — Решать что-то надо, как дальше быть. — В Индии, — начал говорить Мел, его голос звучал размеренно, словно он рассказывал древнюю легенду, — в XIX веке два английских офицера заперлись в комнате без света с коброй и сидели, не шелохнувшись, пока кобра не укусила одного из них. Судьба — она же слепая, эта кобра не знала, кто прав, кто виноват. И пистолеты — это та же самая кобра. Теперь у нас появилась возможность постоять за тех, кто вынужден всю жизнь жевать сопли. Разве это не круто?! *** Ваня, Боря и Настя стояли у только что разведённого мангала, наблюдая, как языки пламени танцуют вокруг дров. Воздух наполнялся ароматом дыма и предвкушением. Они ждали Егора и Гену, которые должны были прийти с минуты на минуту с едой и пивом. Тут как раз с покупками показался Зуев. Его фигура появилась из-за угла, неся в руках пакеты с едой и напитками. — Здорово. Че, Мел ещё не пришёл? — подходя, спросил Гена, его голос звучал бодро. — Привет. Нет, но скоро уже должен, — ответил Хенкин, подбрасывая дрова в огонь. — Кстати, сестрёнка, Киса тебе мозги уже вправил? — с ухмылкой спросил Гена, глядя на Настю. — Что, не хрен гулять с амнезией одной, тем более ночью? — уточнил Кислов, приобняв Настю за талию и заглянув в её карие глаза. Его голос звучал одновременно заботливо и строго, а в глубине взгляда читалась неподдельная тревога. — Нет, ей только предстоит очень важный разговор на эту тему. Настя вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. Она подняла взгляд на брата, и в её глазах мелькнула искра раздражения, смешанная с усталостью. — Ты что ему рассказал? — спросила она, слегка нахмурившись. Её голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу между желанием сохранить независимость и осознанием, что близкие волнуются за неё. — Естественно, — коротко ответил Гена, его тон был твёрдым, без тени сомнения. Он скрестил руки на груди, всем видом показывая, что считает свои действия оправданными. — Ой, а можно я сама буду решать, куда и когда мне ходить, и за мной никто не будет следить? — вспыхнула Настя, её голос зазвучал громче. — Я вроде уже не маленькая девочка, и мне давно не шесть лет! — Конечно, не шесть, — широко улыбаясь, буквально прошипел Кислов. Его улыбка была натянутой, в ней не было ни капли веселья. — Тут все пять. Потому как взрослый человек не пойдёт с амнезией один гулять ночью. Ты даже не помнишь, где находится школа, в которой уже десятый год учишься. А даже если бы помнила, ты понимаешь, что одной ночью гулять опасно? Или у тебя запасная жизнь есть? Его слова звучали резко, но в них чувствовалась искренняя забота, запрятанная глубоко под маской раздражения. — Нет, нету. — Ну а тогда какого чёрта?! — подключился в диалог Гена, его голос звучал громко и требовательно. Он шагнул ближе, нависая над сестрой, словно пытаясь физически донести до неё свою правоту. — Ты вместо того, чтобы уже пятый сон смотреть, в три часа ночи ещё только домой приходишь! И вообще ушла непонятно когда, что я даже не слышал, непонятно куда, мне ничего не сказала! Настя молча стояла, её пальцы нервно теребили край футболки. Не то чтобы ей было очень стыдно, но где‑то в глубине души она понимала, что всё же была неправа. В груди разрасталось неприятное чувство вины, смешиваясь с досадой на собственную беспомощность. — О, Мел идёт! — вдруг воскликнул Хенкин, прерывая напряжённую атмосферу. — Я с тобой ещё не закончил, — произнёс Кислов, бросив на Настю взгляд, в котором смешались загадочность и едва уловимая угроза. В его глазах сверкнул огонёк, от которого по спине девушки пробежали мурашки. Тем временем Меленин, подойдя к мангалу, начал ловко переворачивать сардельки. Аромат жареного мяса смешивался с запахом дыма, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу. — Чтобы началась иерархия, нам нужен свой кодекс, — заявил Егор, его голос звучал уверенно, почти торжественно. Он обвёл взглядом друзей, словно ожидая их одобрения. — Ага, а уголовного тебе мало, что ли? — скептически бросил Гена, приподняв бровь. — Кодекс нужен, Генадий, для того чтобы… — Мел сделал паузу, подбирая слова. — Ну вот завтра ты скажешь: «Хочу стреляться», — и, верняк, у тебя уже есть кандидатура. — Конечно, есть, — резко ответил Зуев, его глаза вспыхнули. — Крыса‑солист, репертуар спёр у нас и играет в клубах московских. Я его по‑любому кончу, я тебе отвечаю. — Ну вот, я же говорил, — кивнул парень, удовлетворённо улыбнувшись. — Кис, давай теперь ты. — Да, есть один челик, — задумчиво произнёс Ваня, его взгляд устремился куда‑то вдаль, словно он мысленно возвращался к недавним событиям. — Он у меня кроссы в раздевалке спёр. Доказательств никаких, но вот всё на него указывает. — Ага, ну ладно, у Хенка можно не спрашивать — у него врагов нет, у Насти если и есть, то она не помнит, — подытожил Меленин, слегка усмехнувшись. — В кодексе мы должны забить, что личные счёты, такие как репертуар спёр или прочие материальные вещи, — вся эта мелочёвка должна быть вычеркнута. — Да ладно, Мел, скажи, как должно быть, — сделав очередной глоток пива, произнёс Кислов. Его голос звучал расслабленно, но в глазах читалась настороженность. — Проживём коротко, но ярко. — Не‑не, я коротко не подписывался, — покачал головой Зуев, его улыбка стала шире. — Я планирую жить долго и счастливо. — Да ладно, Гендосина, собрался своего отца пережить? — с усмешкой бросил Киса. — Ты если так торчать будешь, то к тридцатке сторчишься. — Слышь, предсказатель, рот свой закрой, а то молния завтра сиганет в тебя, — огрызнулся Гена, но в его голосе уже не было прежней злости — скорее, привычная бравада. Вскоре друзья переместились к качелям, сделанным из старых шин. Киса и Хенк начали качаться, их смех разносился по двору, смешиваясь с шумом ветра. Остальные сели рядом, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. — А если кодекс, то это типа у нас бригада, — задумчиво произнёс Хенк, его взгляд был устремлён вдаль, словно он уже представлял себе их будущее. — А что насчёт клуба? — предложил Мел, его глаза загорелись идеей. — Типа как «Бойцовский клуб», только дуэльный. — О‑о, да, это ништяк! — оживился Кислов. — А название? — «Чёрная весна», — уверенно ответил Егор. Его голос звучал твёрдо, словно это название уже давно жило в его голове. — О, да, я вообще за любой black! Можно ещё татухи набить, типа скрещённые пистолеты, — воодушевился Кислов, его глаза заблестели. — Нет, лучше просто коротко и ясно — «Чёрная весна», — настоял Мел, слегка покачав головой. — Это звучит мощно и лаконично. Ребята выпили за это, их бокалы с пивом звонко соприкоснулись, создавая короткий, но торжественный момент. Парни начали дурачиться, бегать друг за другом и шуточно драться. Их смех и крики наполняли воздух. Настя же в это время копалась в телефоне, её пальцы быстро скользили по экрану. Она заходила в соцсети, просматривала фотографии и сообщения, надеясь, что что‑то из увиденного пробудит в ней забытые воспоминания. Её сердце сжималось от разочарования каждый раз, когда очередной пост или снимок не вызывал в ней никаких ассоциаций. — Насть, — послышался голос Кислова, оторвавший девушку от телефона. Он подошёл к ней, его лицо было серьёзным, но в глазах светилась теплота. — На вечеринку вечером пойдёшь? — Что? Куда? — недоумевающе спросила брюнетка, её брови приподнялись, а взгляд стал растерянным. Она убрала телефон в карман, полностью переключив внимание на парня. — Ну, у нас частенько устраивают вечеринки, — начал объяснять Киса, слегка улыбнувшись. — Там наши одноклассники, ребята из параллели, ну и так, друзья друзей. Пьём, танцуем, веселимся. Как раз встретишь там старых знакомых, может, кого вспомнишь. — Можно, в принципе, — после короткого раздумья ответила Настя, её голос звучал неуверенно, но в нём проскользнула нотка любопытства. — Ну и хорошо. Там все в шесть начнут собираться, у нас ещё час есть, но мы уже через минут пятнадцать пойдём. — А остальные пойдут? — кивая в сторону парней, спросила Настя. Её взгляд скользнул по друзьям, которые продолжали веселиться, словно дети. — Ну, Мел и Хенк — да, а Гена сейчас по работе уедет, — пояснил Киса, слегка пожав плечами. — Понятненько, — кивнула Настя, её губы тронула лёгкая улыбка. Киса отошёл обратно к друзьям, а Настя вернулась к телефону. Её пальцы вновь забегали по экрану, но мысли были далеко — она пыталась представить, что ждёт её на вечеринке, и надеялась, что там она сможет найти хоть крупицу своего прошлого. Через несколько минут друзья уже направлялись к месту, где намечалась вечеринка. Улица пульсировала вечерней жизнью: фонари разбрасывали по асфальту тёплые янтарные пятна, из открытых окон доносилась музыка, а в воздухе витал запах жареной еды и свежести после недавнего дождя. Ребята шли шумной гурьбой, смеялись, перебрасывались шутками, толкались и бегали друг за другом, словно забыв о всех тревогах и проблемах. Их беззаботный смех и громкие возгласы привлекали внимание прохожих — кто‑то улыбался, вспоминая собственную юность, кто‑то неодобрительно качал головой, но друзьям было совершенно всё равно. Они жили этим мгновением, окутанные атмосферой свободы и беспечности. *** Придя на место, компания сразу влились в праздничную суету. Помещение наполнялось гулом голосов, ритмичной музыкой и мерцанием разноцветных огней. Не теряя времени, они взяли напитки и сделали первые глотки, ощущая, как тепло разливается по телу, снимая напряжение. Постепенно они начали общаться с остальными гостями — знакомыми, одноклассниками, случайными приятелями. Воздух был насыщен энергией, смехом и болтовнёй. Вдруг к Насте подбежала девушка — яркая блондинка с живыми, блестящими глазами и широкой улыбкой. Её движения были порывистыми, полными энтузиазма. — Привет! — начала она быстро, чуть запыхавшись от спешки. — Я так рада, что ты пришла! А то думала, из‑за аварии ты не придёшь. Как ты себя чувствуешь? Я слышала, ты память потеряла? Это правда? Ты меня помнишь? Её голос звучал взволнованно, в нём смешались искренняя забота и любопытство. Настя всмотрелась в лицо девушки, пытаясь уловить знакомые черты. В голове промелькнуло смутное ощущение, будто она уже видела эти глаза, эту улыбку… — Рита..? — неуверенно произнесла Зуева, её голос дрогнул. — Да! Ты меня помнишь? — в глазах Риты вспыхнула радость, она схватила Настю за руки, словно боясь, что воспоминание исчезнет. — Немного, — призналась Настя, слегка улыбнувшись. В груди шевельнулось тёплое чувство — хоть что‑то начало возвращаться. — Что ты на неё накинулась сразу? — вмешался Киса, его голос прозвучал резко, с ноткой раздражения. Он шагнул ближе, закрывая собой Настю, словно защищая её. — Это она, между прочим, из‑за тебя в аварию попала. — Да в смысле? — недоумённо переспросила Рита, её лицо мгновенно изменилось — радость сменилась замешательством. Между девушкой и парнем всегда были натянутые отношения, но оба терпели друг друга ради Насти, которую искренне любили. — В прямом. Кто попросил приехать посреди ночи? — настаивал Киса, его взгляд был твёрдым, почти обвинительным. — Так, всё, хватит ругаться, — вмешалась Настя, её голос звучал устало, но твёрдо. — Никто не виноват, что так произошло. Ребята замолчали, но не из‑за слов Насти, а потому что внутри каждого клубились тяжёлые мысли. Напряжённость повисла в воздухе, и все почувствовали острую потребность отвлечься. Алкоголь и шум вечеринки стали спасительным убежищем — хотелось напиться и забыться, хотя бы на время. Настя отошла в сторону, укрывшись в полутёмном уголке. Она наблюдала за происходящим, её взгляд скользил по лицам, ловил обрывки разговоров, пытался ухватиться за что‑то знакомое. В ушах шумела музыка, но она старалась сосредоточиться на голосах, интонациях, жестах — всё это могло стать ключом к её потерянным воспоминаниям. Сердце сжималось от досады: она видела столько людей, но почти никто не пробуждал в ней отклика. — Чё стоишь тут одна, скучаешь? — раздался голос Вани прямо за спиной, заставив её вздрогнуть. Он подошёл незаметно, его лицо было расслабленным. — А?! Да нет, просто… — Настя запнулась, пытаясь собраться с мыслями. Она провела рукой по волосам, чувствуя, как волнение пробегает по коже. — Кстати, хотел спросить, ты про наркоту помнишь? — его голос стал тише, почти шёпотом, чтобы никто не услышал. — Что? Какую? — Настя нахмурилась, её взгляд стал растерянным. — Ну, разную. Там таблеточки для поднятия настроения и улучшения самочувствия, — пояснил Кислов, слегка наклонившись к ней. Его дыхание коснулось её щеки, вызывая лёгкую дрожь. — Кажется, начинаю что‑то припоминать… — медленно произнесла Настя, её глаза затуманились. В сознании вспыхнули обрывки воспоминаний: брат, прячущий что‑то в укромных местах, тайные встречи, странные ощущения после приёма каких‑то таблеток. Картинки были размытыми, но они пробуждали в ней странное чувство — смесь любопытства и страха. — Ну так что, может, чего‑нибудь хочешь? Могу дать, а то совсем стоишь заскучала, — предложил Киса, его губы тронула лёгкая улыбка. — Давай, похуй уже на всё, — выдохнула Настя, её голос звучал обречённо, но в нём проскользнула нотка решимости. Киса достал из кармана маленькую таблетку и осторожно положил её на ладонь Насти. Сам он тоже принял одну, слегка поморщившись. Через некоторое время мир вокруг начал меняться: звуки стали глубже, цвета — ярче, а тревога отступила, оставив место лёгкости и эйфории. Дальше всё пошло куда лучше, чем было. Музыка зазвучала гипнотически, танцы стали страстными и безудержными, голоса сливались в общий гул веселья. Алкоголь, таблетки и атмосфера праздника создали причудливый коктейль, который уносил их всё дальше от реальности. Веселье длилось до поздней ночи, наполняя сердца ощущением безмятежности и свободы. Неожиданно Локон, один из гостей, вывел на экран видео, от которого все замерли. На нём Паша, не подозревая о камере, ходил по нужде в кусты. Зал взорвался смехом — Паша оказался в центре всеобщего внимания, и его лицо залилось краской от стыда. Он бросился на Локона, между ними завязалась короткая потасовка, но друзья быстро разняли их. Казалось, конфликт исчерпан, но напряжение ещё витало в воздухе. Настя стояла рядом с Ритой, продолжая разговор, но её внимание внезапно переключилось. Она заметила Кислова — он стоял и о чём‑то серьёзно говорил с Пашей. Их лица были напряжёнными, а жесты — резкими. Настя почувствовала укол беспокойства, но постаралась сосредоточиться на собеседнице. — А ты вот прям совсем ничего не помнишь? — спросила Рита, её голос звучал мягко, с лёгкой грустью. — Ритуль, моя амнезия — это последнее, о чём я сейчас хочу говорить, — вздохнула Настя, слегка покачав головой. — Ну а так, я уже что‑то вспомнила. К примеру, тебя, Анжелу и ещё несколько человек. Только вот единственное, что меня волнует, — я так и не могу вспомнить Кису… Кстати, я, наверное, завтра даже в школу пойду. — О, прикольно! Я уже по тебе соскучилась. Вроде не было всего‑то пару дней, а всё равно, — улыбнулась Рита, её глаза засветились теплом. — Я тоже по тебе скучала. Не помнила тебя совершенно, но скучала, — призналась Настя, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. — Ладно, я к Кисе пойду, ага. — Хорошо, — кивнула Рита, слегка сжимая её руку. Настя направилась к Ване. Он всё ещё разговаривал с Пашей, но, заметив её, тут же прервал беседу и шагнул навстречу. — Кис, я соскучилась, — сказала девушка, приближаясь к нему и увлекая его в долгий, страстный поцелуй. Её руки обвили его шею, а сердце забилось чаще. — Ммм, я тоже, — прошептал Киса, отвечая на её ласку. Его пальцы нежно скользнули по её волосам, а затем опустились на талию. — О чём с Пашей говорил? — тихо спросила Настя, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Неважно. Пошли лучше ко мне домой, — ответил Киса, его голос звучал уверенно, но в глубине глаз таилась тень. — А твои родители? — настороженно уточнила Настя, её брови слегка приподнялись. — Кх… Отца нет, а мать вроде куда‑то уехала. Она только завтра к обеду вернётся, — объяснил парень, беря её за руку. Его ладонь была тёплой и крепкой, и это прикосновение успокоило её. — Ну тогда пошли. Очень далеко? — спросила Настя, чувствуя, как внутри нарастает волнение. — Пять минут, и мы на месте, — уверенно ответил Киса, начиная стремительно уходить, крепко держа её за руку. Когда парень с девушкой оказались у него дома, в воздухе сразу повисла густая, почти осязаемая напряжённость. Тишина квартиры нарушалась лишь их прерывистым дыханием и стуком сердец, бьющихся в унисон. Они, не сговариваясь, направились в комнату Вани — небольшое, но уютное пространство. Стены, оклеенные плакатами и фотографиями, словно наблюдали за ними, храня секреты прежних встреч. Едва переступив порог, они снова слились в поцелуе — жадном, отчаянном, будто пытались утолить многодневную жажду. Губы Кисы скользили по её шее, оставляя на коже горячие следы, а руки нетерпеливо стягивали одежду. Настя, поддавшись порыву, ответила с не меньшей страстью — её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Киса повалил её на кровать, и матрас слегка прогнулся под их весом. Его ладони скользили по её телу, снимая одежду с трепетной поспешностью. Вскоре на Насте осталось лишь нижнее бельё — тонкое, кружевное, едва прикрывающее изгибы. Но вдруг она резко перевернула его, оказавшись сверху. Её глаза блестели в полумраке, а губы тронула лёгкая, почти хищная улыбка. Настя медленно расстегнула его штаны, и её пальцы коснулись его возбуждённого члена. Она на мгновение замерла, словно изучая его, а затем наклонилась, проведя языком по всей длине. Её движения были осторожными, но уверенными — сначала она обвела кончиком языка головку, затем обхватила её губами, постепенно углубляя ласки. Кислов вздрогнул, его пальцы вцепились в простыни, а из горла вырвался хриплый стон. Он не ожидал такой смелости от Насти, но это лишь усиливало его возбуждение. Через пару минут она снова оказалась под ним — Киса вернул инициативу, его тело накрыло её, словно защищая и одновременно подчиняя. Он снял с себя оставшуюся одежду, а затем помог Насте избавиться от последнего кусочка ткани, разделявшего их. Теперь они были полностью обнажены, их кожа соприкасалась, вызывая мурашки и волны жара. Его губы вновь нашли её ключицы, оставляя на них багровые следы — метки страсти, которые продержатся ещё несколько дней. Он облизывал и покусывал её соски, доводя до сладких стонов, а его руки уже скользили ниже, исследуя самые чувствительные места. Пальцы Кисы нежно коснулись её клитора, начиная медленные, но уверенные движения. Настя выгнулась, её пальцы впились в его плечи, а дыхание стало прерывистым. Ещё через мгновение он вошёл в неё одним пальцем, медленно, но уверенно, чувствуя, как её тело откликается на каждое движение. Затем добавил второй, увеличивая темп, пока не достиг той точки, когда Настя уже не могла сдерживать стоны. Её тело дрожало, а мысли растворились в океане ощущений. Когда Киса наконец вошёл в неё полностью, Настя издала громкий, протяжный стон, который, казалось, заполнил всю комнату. Он начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть, а затем всё быстрее, подчиняясь ритму их общего безумия. Его руки скользили по её телу, то сжимая бёдра, то поднимаясь к груди, а губы снова нашли её губы в жадном поцелуе. — Ах… Киса… Быстрее, — простонала Настя, её голос дрожал от напряжения и желания. Киса ухмыльнулся, его глаза блеснули в полумраке. Он прибавил темп, и комната наполнилась звуками их страсти — стонами, шёпотом, тяжёлым дыханием. Каждое движение отзывалось в их телах новой волной удовольствия, унося всё дальше от реальности. Оргазм настиг Настю внезапно — её тело содрогнулось, а стоны стали громче, почти криком. Она впилась пальцами в его спину, её ногти оставляли едва заметные следы, но Киса не останавливался. Его член продолжал двигаться, погружаясь в неё с каждым толчком всё глубже. Ещё несколько мгновений — и он тоже достиг пика. Его тело напряглось, а затем расслабилось, и тёплая сперма вылилась на кровать. Киса упал рядом с Настей, их тела были покрыты испариной, а дыхание — прерывистым и тяжёлым. Оба слегка дрожали от пережитого оргазма, их сердца бились в унисон, пытаясь вернуться к нормальному ритму. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и отдалённым шумом города за окном. Секс под наркотой — это что‑то невероятное. Может, наркотики и зло, но в этот момент парень с девушкой чувствовали себя настолько живыми, настолько свободными от всех тревог и сомнений, что казалось — лучше уже не будет. Их тела всё ещё пульсировали от удовольствия, а разум был окутан лёгкой дымкой эйфории. Настя прижалась к Кисе, её голова легла на его плечо, а он обнял её, чувствуя, как их сердца постепенно успокаиваются. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое — их дыхание, их тепло, их общая тайна, укрытая в стенах этой комнаты.