Развилки

      Это был прекрасный день.       Я вообще неприхотлив — чтобы дню стать для меня прекрасным, даже стараться не надо: просто оставьте меня в покое.       Я нашёл отличное место, где можно сидеть в кустах хаклберри и, прилагая минимум усилий, есть ягоды. Меня не расстроил даже тот момент, когда я случайно съел гусеницу — протеин (наверное), всё такое. И вообще, она сама виновата, надо было быстрее поступательно уползать — видела же, что тут я! Они вообще видят? Я как-то рассматривал одну вблизи, но так и не понял — наверное, не идеальное у меня зрение, ну и ладно.       Меня редко беспокоят. Сколько я живу в этом лесу? Лет пять, наверное. Если бы не зима, сбился бы со счёту. Иногда очень близко подходили волки. Как подходили, так и уходили, видимо, понимали, что возни со мной много будет. А вообще, я мирный. Наверное. Однажды мне прямо на нос села бабочка. Было щекотно. Кажется, я её прикончил, когда пытался смахнуть. Жаль, но не сильно. Они же всё равно долго не живут, и вдруг это и так были её последние минуты? Уф, зачем я вообще про неё помню?       Белок часто вижу, мелькают вокруг. Особенно Ахмм и Фрр — это я их так назвал. Не то что они откликаются… Не уверен, что они так уж хорошо всё запоминают, как все считают. Я раз сто смотрел, как они бегают и пытаются вспомнить, где спрятали свои орехи, и вообще не там копают! Там потом кто-то другой этот склад подчищал. Ладно, это был я. Считаю ли я, что шишки, которые падали на меня после этого, были актом возмездия? Нет, вряд ли. Белки отвратительны в планировании отсроченной мести.       Ох, один раз я белку съел. Так получилось. Она незнакомая была. И не очень вкусная. Если есть возможность не есть белок — не ешьте.       Но в тот день я на какое-то время наелся ягодами. Не хотел оттуда уходить, пока не прикончу весь куст. Ну вот, опять это «прикончу»! Можно подумать, что я кровожадный какой-то, а это не так. Погода была отличная: дождя нет, жары тоже, солнце просачивается сквозь кроны, но не жарит. Честно говоря, меня начало клонить в сон. Чувствую, глаза закрываются. Оторвал одну ветку, лёг на траву, жую всё медленнее, моргаю всё чаще. И тут…       Мне как будто в барабанные перепонки начали камни кидать. Слышу шаги такие… ужасные. Так зверски ходят только те, кто в лес приходит не жить, а так, развлекаться.       Моим первым инстинктом было убежать. Я в хорошей форме и не скажу, что люблю бегать, но могу, если надо. И они бы меня не услышали, потому что кроме топота ещё болтали и смеялись. Ненавижу смех! Отвратительный звук. Хуже только, если петь начинают поблизости, как у себя дома. Мерзость!       Но пока я соображал, они совсем рядом оказались, ну вот буквально за моим кустом. А это слишком! Слишком близко. Слишком громко. И запредельно вонюче! Поймите, когда живёшь в лесу, все запахи знакомы — ты понимаешь что это, кто, где это всё. Нет, не все из них приятные, но они не бесят, они вписываются. А эти — нет! Что-то резкое. И не еда вроде, не растение, не почва. Одним словом — кошмар. У меня желудок чуть не вывернуло, но, к сожалению, вместо того, чтобы в обморок хлопнуться, я вскочил…       Они давай орать. На сколько это помогло ситуации? Ни на сколько. Стало только хуже. У меня ещё и в глазах зарябило, потому что на обоих рубашки какие-то яркие, в клетку, а у меня всё однотонное, я отвык от такого. И стоим мы друг напротив друга, я глазами хлопаю, они кричат, один в меня от неожиданности палкой швырнул — не больно, но обидно. Я, как идиот, рот открываю и закрываю, но ни звука не могу издать. И при этом думаю: «Ну отлично, у меня, наверное, ещё и морда вся в ягодном соке. И язык». Додумался же ещё язык высунуть, чтобы посмотреть на него! Это, видимо, стало последней каплей — один развернулся и побежал.       Не знаю, что на меня нашло, но я побежал за ним. Вообще логика отключилась. Инстинкт самосохранения тоже — я же не знал, не выведет ли он меня сейчас к месту стоянки, где ещё тридцать таких же придурков, а тут, привет — я.       Растерянность постепенно сменилась яростью — а ещё говорят, что бег настроение улучшает, ага. Поле зрения сузилось до этой спины со шлёпающими подошвами и подпрыгивающим рюкзаком. Не думал я, что буду делать, когда догоню, честно.       Недолгий получился забег. Да даже если бы я не был быстрее него, рано или поздно он бы запнулся. Но тут просто понял, что я уже за спиной, повернулся, хотел что-то сказать, но я его сразу ударил сбоку по голове. Ну правда, не мог бы я больше вынести голос.       Он упал, а меня окутал вязкий, густой, ударяющий в мозг запах крови. Не мой любимый аромат, но в тот момент устоять было невозможно: я наклонился и лизнул его в висок. Он застонал, задёргался, начал что-то бормотать, но я упёрся в его плечи — что-то хрустнуло, и бормотание сменилось воплем. Зря он так. Я вцепился зубами в лицо. Помогло. Кажется, он вырубился.       Но тут ожила рация и панически начала вопить что-то про: «Лэндон! Лэндон! Я связываюсь с рейнджерами — они скоро будут здесь. Держись!» Они, похоже, поставили перед собой задачу свести меня с ума! Рация висела на лямке рюкзака. Я отшвырнул её. Задел что-то по пути. Ребро? Три?       Он так и лежал на рюкзаке, отчего голова запрокинулась и сейчас в горле, во рту, в носу что-то булькало. Он пытался кашлять, задыхался. Я перевернул его, схватил за ногу и потащил дальше от тропы.       Все лишние звуки прекратились. Я вдруг устал. Бросил его. Сел рядом.       И вдруг всё как раньше: просто звуки леса. Если отвернуться… Нет, запах остался.       Я вытряхнул этого Лэндона из рюкзака и вскрыл его. Кого-кого «его»! Ясно же, что и того, и другого. В рюкзаке была еда. Человеческая еда. Из цивилизации. Признаю, что люблю такое. Иногда беру у туристов то, что они не удосужились правильно хранить. Рот наполнился слюной. Я рвал зубами упаковки и вперемешку жевал сосиски, чипсы, что-то сладкое, гораздо слаще, чем мёд или ягоды. И всё, буквально всё было вкуснее, чем лежащий рядом человек.       Мне стало хорошо и снова наплыла сонливость. Я лениво облизывал упаковку от маршмеллоу, когда услышал лай собак. Это резко взбодрило.       Я последний раз взглянул на тело — половина лица была на месте, но общая картина, вкупе со следами от когтей и зубов сильно портила возможность сделать вид, что это не я сделал. Ну что ж, фора у меня есть — побежали.