В объятиях терновника

      «…как следует из содержания упомянутых свитков, изобретение зелья великого прорицателя Мопсуса, чья слава простирается далеко за пределами Малой Азии, датируется концом XV века до н.э. Сие творение, что справедливо возвышается ведающими в ранг самых искусных из ныне существующих зелий, потому как дарует способности, ранее не доступные ни единому существу, в чьих жилах волею судьбы течёт самая что ни на есть чистая магия, известно волшебникам и волшебницам с древнейших времён. По сей день знания о его непосредственном влиянии на разум не отличаются полнотой и достоверностью. Одни обосновывают это особенностями сознания конкретного испытуемого, другие же склонны бранить переводчиков древнегреческих писаний за предполагаемые оплошности…»       Эль закрыла лицо руками и протяжно застонала. Какая же ерунда! Мало того, что ей пришлось перечитать написанное не один и даже не два раза, так ещё и ответов на вопросы не прибавилось. Либо они были где-то рядом, но точно не в её голове. Рассуждать с умным видом о том, что можно было бы уместить в пару ёмких предложений, это всегда пожалуйста. А вот желающих заняться изучением перспективного зелья с участием хотя бы сотни подопытных с огнём не сыщешь. Живи теперь с этой информацией как хочешь, дорогая.       Из-за книжных полок высунулся сначала нос мадам Пинс, а затем и она сама. Хотя выглядела заведующая библиотекой как обычная волшебница с острыми чертами лица, её повадки заставляли задуматься, не скрывается ли в ней сущность гарпии. Она приложила палец к губам и громко шикнула, из щелей между зубами брызнули слюни. Эль брезгливо съёжилась и отодвинулась чуть дальше. Так и сидела, пока Пинс не отвлеклась на другого студента, который шуршал шоколадной обёрткой. Что ж, его ожидала гораздо менее завидная участь, чем орошение слюнями.       Эль вернулась к книге, раскрытой на странице с главой о зелье Мопсуса. Значит, никто не озаботился составлением хотя бы примерного перечня побочных эффектов или последствий нарушения рецептуры. Несложно было догадаться, что всё это так или иначе связано с воздействием на психику, сознание и работу нервной системы. Погоня за телекинезом и ясновидением, пусть даже ненадолго, как минимум может обернуться повышенной сонливостью (Эль успела в этом убедиться), максимум — галлюцинациями, паническими атаками, паранойей или ещё чем-то таким. И всё же, когда речь идёт об угрозе жизни, хотелось конкретики.       В теории можно было бы сварить новое зелье. Но, во-первых, тяга к экспериментам привела к тому, что все самые ценные ингредиенты уже были истрачены, и на покупку новых денег не осталось. А во-вторых, как бы ни было стыдно и досадно, стоило признать, что Эль не хватало опыта. Нет опыта, нет возможности объективно оценить правильность готовки, нет смысла.       Впрочем, отбрасывать этот вариант всё равно глупо. Этот и легилименцию. Летом можно будет снова устроиться на подработку. Пока же стоит тщательнее покопаться в книгах о зельях. Как совместить подготовку к ЖАБА, учёбу, отработку, домашки для Снейпа, практику, прогулки с друзьями и при этом умудриться избежать смерти?       В раздумьях Эль заложила руки за голову, откинулась на спинку стула и вытянула ноги. Внимание лениво переключалось с одного корешка на другой: «История магии» Батильды Бэгшот, «Астрономический атлас», что-то со стёртым названием, «Энциклопедия поганок», «Столкновение с безликим», «Расширенный курс перевода древних рун»… В одиннадцать такое обилие книг вызывало гораздо больший восторг. Какому ребёнку из маггловской среды не понравится вид нескольких десятков стеллажей, широченных и высоченных, доверху набитых учебниками о волшебстве? И за это даже не надо платить. Бери и читай, только не выноси за пределы библиотеки и не порть страницы.       Эль не помнила, в какой момент всё то, что смахивало на очень хороший сон, превратилось в рутину. Воспоминания о младших курсах меркли вместе с первыми впечатлениями и эмоциями, уступив место постоянному мыслительному напряжению. Всполохи искр, рождённые лёгким взмахом палочки, завораживающие переливы Амортенции, только-только залитой во флакон, за которым тянется сливочно-карамельный шлейф, поиски силуэтов и очертаний на дне чашки, превращение серой крысы в изящный бокал — данность, а не чудо. Магия, а не как говорят магглы «по волшебству». По-прежнему интересно, но не так удивительно.       Хватит валять дурака. Пока есть шанс что-то сделать, им надо пользоваться. А дела ещё были.       Эль нагнулась в сторону, дотянулась до сумки. Вынула клочок пергамента, перо и чернильницу. Медленно, старательно, чтобы не посадить пятен, написала:

1. Зал Хогвартса

2. Женщина

3. Авада Кедавра

      Отложила перо, замахала рукой над строчками. Позже для уверенности провела кончиками пальцев по округлым буквам. Те чернила, которые она всегда брала, быстро высыхали на пергаменте. И всё же она должна была убедиться в том, что ничего не сотрётся и не размажется. Затем сложила клочок в несколько раз, тщательно проглаживая места сгибов. Сунула руку под свитер и вытащила винтажный посеребрённый кулон в виде сердечка.       Прошлой ночью Эль долго не могла уснуть. Пыталась решить хотя бы для себя, насколько странная эта затея. Наверняка, если бы кто-то случайно заметил, чем она занимается, покрутил бы пальцем у виска и пустил слухи о, мягко говоря, чудаковатой студентке Слизерина.       Но страх того, что память однажды всё-таки подведёт её, оказался сильнее. Может быть, без этого она вообще забудет и о своих экспериментах, и о сне, и о попытках отыскать правду. Или даже подумает, что это никак не связано с выпитым зельем, и увиденное было вовсе не пророчеством, а всего-то лишь следствием богатого воображения. Или стресса. Она нуждалась в постоянном напоминании о том, что действительно важно.       А важнее всего была жизнь. Да, нелёгкая, временами совсем поганая, но расставаться с ней очень и очень не хотелось. Ещё ведь столько всего неизведанного и жаждущего её внимания, столько тёплого, светлого, радостного вроде объятий и смеха, которых никогда не бывает достаточно, столько разных мелочей, от которых день становится лучше, столько непрожитых впечатлений и всего того, что ещё может быть впервые. И как замечательно было бы стать кем-то бóльшим, гораздо бóльшим и значительным, непременно при этом запечатлев свой след на страницах истории. Поэтому умирать никак нельзя. Уж точно не сейчас.       Эль надавила ногтем на крошечный замочек, расположившийся на боку кулона. Дверца открылась, явив её взору вполне привлекательное пустое пространство. Именно туда она и поместила напоминание. Металлическое углубление по-прежнему пахло смесью ароматических масел, которыми ей так нравилось пропитывать кусочек ваты и носить с собой. Запах не выветрился, как бы сильно она ни тёрла кулон. Но это не расстраивало. Достаточно того, что поверхность не испортит пергамент масляным жиром. Эль защёлкнула замок и снова спрятала кулон под одежду, надеясь на то, что никому не придётся (или не захочется) туда лезть, и её маленький секрет не раскроется на забаву широкой публике.       Она огляделась — не смотрел ли кто? В случае чего придумает отговорку вроде шпаргалки на контрольную по Трансфигурации, но лучше, когда оправдываться не приходится вовсе. Это почти всегда выглядит жалко.       Взор задержался на окне. Окрестности Хогвартса всё ещё были укутаны свежим, ослепительно-белым слоем снега, который искрился и переливался в солнечном свете. На некогда ровной поверхности виднелись углубления следов от ботинок, однако при всём несовершенстве его вид не утратил привлекательности. Снаружи теплее, чем обычно. Значит, снежки должны были лепиться особенно хорошо. Перспектива выйти во двор, отыскать там Билла, подкрасться со спины и метнуть в него горсть снега нравилась Эль гораздо больше, чем сидение в библиотеке. Умные люди говорят, что прогулки полезны для лучшего усвоения материала — так мозг работает эффективнее. Да и вообще, разве после всех этих честно прочитанных томов она не заслуживает такой простой радости, как игра в снежки? Если тело просится на волю, разве можно этому сопротивляться? Корпеть над книгами всегда успеется, а вот молодость не бесконечна.       Эль кивнула самой себе и решительно захлопнула фолиант о зельях. Тот с шумным «пуф» выпустил облачко пыли. Где-то вдалеке послышался угрожающий цокот каблуков. Девушка сгребла письменные принадлежности в охапку, перебросила лямку сумки через плечо и поспешила выскользнуть из библиотеки.       С наступлением января коридоры вновь заполнились студентами, которые либо суетливо сновали в поисках нужного кабинета, либо прохлаждались уже после окончания занятий. И хотя толпа порой доставляла неудобства, с ней Хогвартс походил на самого себя. Какая же школа обходится без всех этих дурацких шуток, сплетен, ссор по пустякам и любовных волнений? Поэтому шум не раздражал. Как ни странно, с ним было даже спокойнее.       Коридор за коридором, поворот за поворотом. Эль маневрировала между детьми и подростками с выученным проворством, благодаря которому практически всегда добиралась до пункта назначения беспрепятственно. Если, конечно, не столкнётся по пути с каким-нибудь оболдуем, который споткнулся о собственные ноги. Или с чем-то более серьёзным.       — Ну и чучело!       Эль затормозила. Несколько юношей — а точнее, её сокурсников — взяли кого-то в кольцо. И вряд ли здесь намечались дружеские посиделки. Подобное не было новостью: слизеринцы постоянно цеплялись к кому-то, по поводу и без, просто потому что хотели. Преподавательские замечания не сумели искоренить это. Чистая кровь, видимо, помимо прочих привилегий, давала сладкое, пьянящее ощущение безнаказанности. Наследники Священных Двадцати Восьми были во всех факультетах, взять того же Билла и остальную чету Уизли. Но в большинстве своём именно слизеринцы нуждались в регулярном подкреплении чувства собственного превосходства путём самоутверждения за счёт других.       Безо всякого стыда Эль могла честно признать, что не относилась к числу обладателей обострённого чувства справедливости. Она не будет лезть в самое пекло и спасать страждущих, если ей это не выгодно. А сейчас подставляться было совсем не выгодно, потому что фокус внимания очень быстро и легко мог сместиться на неё.       Полукровки без должных усилий никогда не вольются в некоторые круги. В левое предплечье не впечатается метка со змеёй и черепом, а слова вроде «грязнокровка», «Тёмный Лорд», «власть», «статус» не войдут в привычный лексикон. Значит, эта дорога была закрыта. Причём не просто закрыта — дружба с предателями крови заперла её наглухо. Так, дочь Нотта-старшего при своих амбициях стала чёрной овцой. Сожалений по этому поводу она не испытывала.       Эль шагнула, попутно прикидывая, как бы обогнуть сокурсников, чтобы успешно попасть во двор и при этом остаться незамеченной. И как назло все запасы Зелья Невидимости остались в спальне. А ведь такой хороший вариант! Эти остолопы наверняка ничего бы не поняли, даже если бы она протолкнулась прямо через них.       — Тебя как будто башкой в котёл макнули, чучело. И правильно сделали. С отродьями только так и надо.       Слизеринцы загоготали. Стоявшего посередине бедолагу толкнули, и в этот момент Эль совершенно случайно заметила промельк ярко-розовых волос, которые потускнели за считанные секунды.       Что-то в ней перещёлкнуло.       Перо, чернильница и сумка были небрежно оставлены на ближайшем подоконнике. Взгляд не смещался с широких спин. Эль двинулась в сторону образовавшейся группки быстрыми шагами, по пути вынув палочку из бокового кармана сумки.       — Эй!       Они обернулись. Воспользовавшись временным замешательством, Эль схватила Тонкс за руку, вытянула её из круга и завела за себя. Где-то рядом с плечом слышались всхлипы и частое, судорожное дыхание.       — Так-так, — вальяжно протянул Аттикус Флинт. Очевидно, что именно он стал зачинщиком издевательств над Тонкс — все фразы, брошенные несколько минут назад, принадлежали ему. — Кто у нас здесь? Бастардка Нотт? Главная защитница предателей крови?       — Оно и понятно, — фыркнул Яксли-младший. — Швали всегда держатся рядом.       Перед глазами запульсировала красная пелена. Недолго думая, Эль нацелила палочку на Флинта.       — Что, Нотт? Всё-таки надумала убить меня? Правильно, давай, — он поднял руки, изображая капитуляцию. — Камера в Азкабане уже ждёт тебя.       — Больно надо, — процедила Эль, — мараться об тебя. От дерьма, знаешь ли, несёт одинаково, чистокровное оно или нет. Я требую дуэль.       — Что за чушь? — пренебрежительно бросил Яксли. — Можно подумать, мы будем тратить на тебя время.       — Да и вообще, с чего бы мне соглашаться, а, бастрадка? Разве не проще было бы просто взять и накинуться на тебя всей толпой? Нас девять, ты одна. Подумаешь, отнимут пару десятков очков, почитают лекции о подобающем поведении? Но на этом всё. Исключать сразу нескольких студентов никто не станет, тем более если речь о нас. А тебе ещё надо как-то жить.       — Ах, ну да, — она насмешливо подняла брови и слабо ухмыльнулась. — Знаменитый Аттикус Флинт. Гордость семьи, наследник, будущий глава чистокровного рода. Но почему-то в состоянии справиться только с хиленькой четверокурсницей-пуффендуйкой, не способной дать сдачи. И то в компании дружков. Зато стоило на горизонте появиться кому-то более-менее равному по силе, он начинает прятаться за своей фамилией и статусом крови. Как жаль, как жаль.       Эль опустила палочку чуть ниже, на уровень груди Флинта. Древесина выступила своеобразным барьером между ними, а потому не передавала тактильные ощущения. И всё же убеждённость в том, что его мышцы напряглись в тщетной попытке защититься, раззадоривала, подстёгивала не отступать.       — Ты боишься, Аттикус? — спросила она, стараясь говорить достаточно громко, чтобы слышали все присутствующие. — Боишься, что не справишься со мной один на один?       Флинт поджал губы и некоторое время молчал. Эль понятия не имела, чего ожидать. Предположение о том, что за бравадой кроется хрупкое эго, первым пришло ей в голову. Неудивительно, если мальчик, родившийся с серебряной ложкой во рту и на деле мало что из себя представляющий, побоится ударить в грязь лицом. И если она отыскала его болевые точки, а затем оказала достаточное давление, это будет ей на руку. Но если нет…       Выглядел он именно так, как подобает игроку в квиддич: высокий, широкоплечий, подтянутый. Слои тёплой одежды перекрывали рельеф мышц, которыми впору хвастаться ближе к лету, либо в закрытом помещении. Мечта многих девушек. Только вот Эль думала совсем не о привлекательных чертах оппонента. От охотника, привыкшего размахивать битой, стоило ожидать того, что он решит расправиться без помощи магии. Разница в их комплекции очевидна. Достаточно будет одной крепкой затрещины, чтобы она отлетела как минимум куда-нибудь в угол, максимум — прямиком на тот свет. За убийство сокурсницы обязательно последует наказание вне зависимости от знатности рода, но ей уже будет всё равно.       Как бы то ни было, нельзя показывать страх или сомнение. Нельзя давать ему преимущество.       Наконец, Флинт вытащил палочку из внутреннего кармана мантии. Его дружки заулюлюкали, засвистели, стали хищно переглядываться в предвкушении зрелища. Эль охватило волнение. Сердце отбивало стаккато, ухало в ушах. Она бросила через плечо:       — Уходи.       Тонкс не шелохнулась, молча задыхаясь от рыданий. Эль раздражённо выдохнула и зашипела:       — Уходи сейчас же. Я сама разберусь. Тебе здесь делать нечего.       Тонкс словно очнулась ото сна. Сперва несмело попятилась, а после, наконец, пустилась в бег. Один из слизеринцев хотел было догнать её. Флинт остановил его:       — Пусть скачет. Есть дела поинтереснее.       — Опусти палочку, бастардка, — рявкнул Яксли. — Раз требуешь дуэли, соблюдай правила.       Эль послушалась. Изобразив самый невинный вид, на который только была способна, отвела кончик палочки от груди Флинта и направила к земле. Никаких дурных помыслов и жульничества.       Юноши разошлись к стенам коридора, освобождая дуэлянтам пространство.       — Кстати, о правилах, — снова заговорил Флинт, отступая на допустимое расстояние, примерно равное десяти шагам. — Что насчёт секунданта? Чучело ты прогнала, никого другого с тобой нет. Кто тебя потащит в Больничное Крыло? Или ты вообще не в курсе условий, которые надо соблюдать перед вызовом?       — Чую, классная выйдет дуэль, — хрюкнул кто-то слева.       О наличии секундантов у каждого из соперников Эль, конечно, знала, как и о порядке проведения дуэли. Хотя сама она не имела опыта, запомнить информацию, вычитанную из книг, было несложно. Запоминать пришлось не так уж и много: запрет на использование физической силы и, по общему правилу, Непростительных заклятий (если речь идёт о спарринге, а не о дуэли насмерть), поклоны перед применением заклинаний и секунданты.       В теории можно было бы назначить Тонкс. Но только в теории — Эль не хотелось, чтобы подруга стала потенциальным свидетелем чего-то очень неприятного, особенно после того, что уже случилось. Других вариантов не было. Оставалось надеяться, что из-за стресса пуффендуйка не забудет о том, где столкнулась со старшекурсниками.       — А это, Аттикус, уже не твоя забота, — Эль последовала примеру Флинта и сделала свои десять шагов. — С твоей стороны всё организовано правильно. У тебя аж вон сразу восемь секундантов.       — Хочешь, поделюсь одним?       — Нет уж, я не дам никому из них трогать меня. Да и вообще, тебе они больше пригодятся. Дай Мерлин, чтобы сумели поднять и донести — идти до Больничного Крыла далековато.       Флинт и Эль остановились, развернулись лицом друг к другу и откланялись: Флинт скорее кивнул, почти не наклоняя корпус тела, Эль же отвесила поклон средней глубины и театрально махнула левой рукой. Затем заняли боевые стойки. Яксли вновь дал о себе знать, выразив желание произвести отсчёт. Никто не возражал.       Гораздо больше заботило заклинание, которое стоит применить. Это не должны быть излишне жестокие сглаз или порча, иначе проблем потом не оберёшься. Конечно, с её планами на использование невербальной формы эффект был бы чуть слабее, но рисковать не следовало. Всё равно нужно что-то достаточно действенное и желательно сколько-нибудь позорящее. Эх, опять не выучила кишечно-опорожнительное.       — Три… два… один!       — Петрификус Тоталус!       Эль молча очертила вертикальную линию сверху вниз, выставив перед собой щит. Несмотря на то, что Аттикус оказался быстрее, произнесение словесной формулы выдало его с головой, и она уже знала, от чего защищаться. Проклятие столкнулось с барьером и расщепилось на мелкую полупрозрачную крошку. Эль ехидно поморщила нос. Фу, какая банальщина.       Флинт истратил своё право на ход, и очередь закономерно перешла к Эль. Нацеливаясь на его щиколотки, палочкой нарисовала замысловатую петлю, чем-то напоминающую немецкий брецель. Появившиеся из ниоткуда верёвки опутали ноги Флинта. Тот едва не потерял равновесие, забавно размахивая руками. Эль почти затрясло от восторга, однако останавливаться она была не намерена — нужно было придумать что-то ещё.       И возникла довольно занятная идея. Неизвестно, насколько успешной будет её реализация, и всё же попробовать стоило. Концентрируясь на верёвках, Эль повела рукой с зажатой палочкой почти перпендикулярно к телу. Движение было похоже на то, которое делал Билл, когда учил её пускать блинчики на Чёрном озере, но теперь отличилось плавностью и выверенностью.       Магия повиновалась. Если бы пространство вокруг Флинта не пустовало, можно было бы подумать, будто кто-то, стоящий позади, дёрнул за верёвки. Чувство баланса подвело его, и он ничком распластался по каменной плитке. Хруст вышел неожиданно громким. За ним последовал страдальческий стон. Юноши отпрянули от стен и ринулись на подмогу.       — Ха! — Эль победно вскинула руки, чувствуя, как её с головой накрывает радостное буйство. — Выкусил, скотина? Выкусил?!       Ликование прервало осторожное касанием к плечу. Эль вскрикнула и подскочила, а затем обернулась. Перед ней стоял Билл. Выражение его лица не давало считать эмоции, а для более глубокого анализа было не то состояние.       — Ты чего тут? — выговорила она на выдохе.       — Тонкс сказала, где ты находишься и чем занимаешься.       — Ага, и ты пришёл на подмогу? Славно, вот это я понимаю — дружба! Мне как раз не хватало секунданта. Правда, всё уже прошло. Видел бы ты, как я его уделала. Эх, Уизли, вот когда надо, ты не пойми где ошиваешься!       Билл не ответил. Окинул взглядом обстановку, оценил ситуацию. Закушенная губа выдавала нерешительность.       — Минус двадцать очков, Слизерин, — проронил он, не глядя ей в глаза, — с каждого участника дуэли.       Эль остолбенела, широкая улыбка померкла. Лучше бы и дальше молчал.       — Чего ты сейчас сказал?       — Ты же знаешь, что нарушила правила.       — Дуэли не запрещены!       — Да, но только для членов Дуэльного клуба и в специально отведённом месте.       — Какой ещё, к чёрту, Дуэльный клуб?! Его уже триста лет никто не организовывал.       — Правила есть правила, Эль. Не я их придумал.       Она едва не задохнулась от возмущения. Вместо того, чтобы радоваться её блестящей победе и успехам в практике боевых заклинаний, Билл Уизли, самый близкий друг, стоял и читал нотации о правилах. Ещё и очки у неё отнял. И этот же человек всего несколько недель назад летал вместе с ней на концерт, а ещё раньше участвовал в её затеях. В последнее время она совершенно перестала его узнавать, и оттого была сбита с толку.       — Ты! — Эль ткнула рукоятью палочки в грудь гриффиндорца. — Ты предатель! Ты хоть представляешь, что эти ублюдки могли сделать с Нимфой, не окажись я здесь? Я должна была преподать им урок, иначе они бы точно закончили начатое!       — Не должна была, — Билл грустно покачал головой. — У тебя нет такого права. Нельзя решать проблемы насилием.       — А они срать хотели на твою дипломатию! И я, кстати, тоже!       — Перестань.       — Сам перестань, придурок!       — Мне нужно отвести тебя к Снейпу. У Флинта, видимо, нос сломан, одним штрафом тут не обойдёшься.       — Да пошёл он куда подальше! И ты вместе с ним!       Билл глубоко вздохнул и настолько бережно, насколько это возможно, перехватил руки подруги, которыми она не прекращала экспрессивно размахивать. Эль попыталась вырваться. Тщетно. Поняв, что сопротивляться бесполезно, она фыркнула и вскинула голову.       — Если ты думаешь, — Билл понизил голос, речь его звучала размеренно, успокаивающе, — что мне нравится вот так поступать с тобой, то ошибаешься. У меня есть обязанности…       — …которыми ты можешь пренебречь.       — Нет, Эль, не могу. Больше не могу.       Мимо них прошла свита Флинта, двое из которой держали его под руки. Половина его лица была измазана кровью, которой, к его счастью, не видно на тёмной зимней мантией.       — Я скажу родителям, — выдавил он сквозь зубы.       — Давай, ага! — бросила она вслед, прежде чем сокурсники скрылись за поворотом. — Как вернешься от Помфри, сразу беги и жалуйся своему папаше! Заодно расскажи, как тебя уделала бастардка-Нотт!       — Уймись уже, пожалуйста. Ты и так получила, что хотела.       — А ты мне тут не указывай! Я сама успокоюсь, если надо будет.

***

      Снейп догадывался, что рано или поздно именно к этому всё и приведёт. Новости дошли до него раньше, чем староста Гриффиндора, держащий Нотт под руку. Почти как агрессивную собаку декоративной породы. Отличия в поведении действительно незначительны: такая же шумная и истеричная, так же настойчиво требовала внимания.       Ресурсов на то, чтобы злиться, уже не хватало. Тем более в конце рабочей недели, когда сил в принципе ни на что не оставалось. Но предпринять что-то следовало. Сломанный нос легко вправляется с помощью заклинания, потерянная кровь восполняется зельем. Если же дело касается отпрыска из чистокровной семьи, даже самые простые вещи имеют свойство усложняться.       — Оставьте нас, мистер Уизли.       Дверь закрылась. Нотт осталась стоять у порога. Снейп вперил в неё долгий, испытующий взгляд. Если бы перед ним стоял студент любого другого факультета, такой взгляд непременно заставил бы его неприятно поёжиться. Но её это не касалось — давно привыкла и выработала иммунитет.       — Значит, теперь вы калечите сокурсников.       — А то, что один из них едва не прибил Тонкс — это, по-вашему, нормально?       — Речь идёт о вас и ваших поступках без привязки к третьим лицам. Учитесь нести ответственность за себя, не прибегая при этом к оправданиям.       Снейп выдержал паузу, раздумывая. Было кое-что любопытное в сложившейся ситуации: Нотт не просто устроила дуэль, она вышла победительницей. Каким образом? Вполне могла сжульничать, но даже для этого требуются хитрость и мастерство. Или всё-таки действовала честно?       — Какое заклинание вы использовали?       На её лице отразилось замешательство.       — Инкарцеро. Невербально, понятное дело.       — И, судя по следам, связывали только ноги?       — Ага. Решила, что это будет интереснее, чем связывание всего тела, и не так опасно. Я же не хотела его задушить.       Снейп неопределённо покачал головой.       — В какой-то мере. И всё же в открытом бою не рекомендую применять такую технику. Вам повезло, что мистер Флинт был сбит с толку и не воспользовался свободой рук. Окажись на его месте опытный волшебник, исход был бы куда более прискорбным. Потому, как правило, связывают сразу всё тело. Это обездивиживает, дезориентирует и лишает возможности обороняться.       Нотт медленно кивнула. Снейп не уповал на то, что озвученная информация действительно усвоится. Но шансы были. Те же невербальные заклинания стали даваться ей куда лучше — частные занятия приносили плоды. В груди теплилось чувство, отдалённо напоминающее гордость. Но только отдалённо. В конце концов, одной лишь победы на несанкционированной дуэли недостаточно, чтобы завоевать его уважение.       — Успехи в области применения определённых видов чар, — продолжил Снейп, — не дают вам права на их использование против других студентов, если это выходит за рамки процесса обучения. Сказанное мной относится исключительно к тем ситуациям, когда вам угрожает реальная опасность, в том числе во время открытого боя. Сейчас же вместо подготовки к профессуре вы занимаетесь невесть чем.       Нотт цокнула и закатила глаза. Снейп едва заметно ухмыльнулся. Минута славы кончилась, девочка. Пора возвращаться к суровой реальности.       — Из-за вашего безрассудства один из студентов получил увечье. Потому завтра к нашему уроку и проверке домашних работ прибавится отмывание котлов.       — Ой ну что, мне до поздней ночи придётся сидеть?       — Это ваша проблема. Действия имеют последствия, мисс Нотт, и порой не самые приятные, даже если намерения были благими.