В объятиях терновника

      Эль размашисто захлопнула дверь. Та встретилась с проёмом с такой силой, что каменные стены дрогнули, а портреты известнейших мастеров Трансфигурации закачались. Возмущённое ворчание о невежестве, слившееся в нечто тяжело различимое, было пропущено мимо ушей. Несколько лёгких шагов. Далёкое от элегантного падение в кресло. Страдальческий стон металлических пружин. Испуганное колыхание свисавшего со стола пергамента.       — Профессор, — деловито начала Эль, — у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.       — Надеюсь, оно имеет отношение к сдаче ЖАБА по Трансфигурации.       — Уж чего-чего, а проницательности вам точно не занимать. Может, начнёте преподавать Прорицания на полставки? Уверена, профессор Трелони не станет возражать.       Макгонагалл с высоты своего многолетнего опыта подобный выпад не оценила. Достаточно было поднять взгляд, чтобы нарочитая самоуверенность дала трещину, едва заметную внешне, но такую ощутимую изнутри. Совсем не то же самое, что играть в гляделки со Снейпом. И как у неё так получалось?       Эль, впрочем, не отвела глаз и не позволила улыбке сползти ни на миллиметр — предстояло быть очень убедительной, и сдуваться в самом начале никак нельзя. Из тех же соображений не стала затягивать возникшую паузу. В последний раз, когда пришлось вести диалог с профессором о своих планах на будущее, ничем хорошим это не кончилось. Так что теперь на подготовку аргументов и продумывание того, как себя вести, ушло больше времени.       — Я решила, что хочу стать анимагом. Подождите возмущаться! — поспешно добавила она, стоило бровям Макгонагалл сдвинуться к переносице. — Сперва выслушайте меня.       Макгонагалл уступчиво отложила перо в сторону и сцепила руки в замок. Эль откинулась в кресле, закинула ногу на ногу и стала поочерёдно разгибать пальцы, перечисляя всё, что успела надумать за прошедшую пару дней:       — Я навела справки и выяснила, что не было ни одного студента, который прошёл у вас обучение анимагии. Пока что. Назвать вас некомпетентной может только самый тупоголовый дурень, но его мнение мы не учитываем. Значит, либо никто до такого не додумался, что вряд ли, либо кто-то захотел учиться самостоятельно. На мой скромный взгляд, это тоже не очень уж умный поступок, и наверняка ничего хорошего не вышло.       Эль не придала значения тому, как у Макгонагалл будто сами собой стиснулись челюсти.       — Так вот, к чему это. Я почти на сто процентов уверена, что за наставничество будущему анимагу вам будет положено что-нибудь хорошее. Вряд ли вымпел или новое перо, зато почёт и уважение — однозначно. Это первое. Хотя вас, наверное, больше интересует, при чём тут экзамены.       — Как раз по этой части мне всё более чем понятно, — сухо произнесла Макгонагалл. — Рассчитываете впечатлить комиссию?       — Ага. Анимагия — это ведь про Трансфигурацию и Зелья. А я сдаю и то, и другое. Должны же быть какие-то поблажки за обращение.       — Прежде всего, вы обязаны будете следовать установленному регламенту: то есть дать ответы на поставленные вопросы и выполнить практические задания, а уже после демонстрировать свои навыки. Если останется время. Потому на вашем месте я бы не рассчитывала на больше, чем дополнительные баллы. Но если бы вы ответственно подходили к посещаемости, у вас бы сложилось более ясное представление о порядке проведения экзамена.       — Ну хорошо, пусть даже дополнительные баллы, — нехотя согласилась Эль. — Но они же точно не помешают.       В действительности причины для такого решения не ограничивались одним лишь стремлением к успешной сдаче ЖАБА и попыткой умаслить Макгонагалл. Просто не всеми было уместно делиться.       Идея освоить за четыре месяца то, чему волшебники учатся годами, пришла к ней случайно. В одной из книг по Защите нашёлся раздел, посвящённый анимагам: специфике их трансформации и разграничению от оборотней. Однако, в отличие от всех прочих, этот выделялся наличием подробным описанием обращения с самого нуля.       Эль расценила это как подарок судьбы. Тревога, ставшая постоянным спутником, здорово подкреплялась осознанием того, насколько ничтожно мало времени осталось до выпуска. Зелья как-нибудь получится сдать благодаря регулярной практике, Защиту — тем более. Другое дело Трансфигурация и Заклинания. Домашки по ним делались кое-как, лекции слушались вполуха, а последние занятия и вовсе были пропущены. Хотя профессора без конца твердили о важности самодисциплины для старших курсов. Раньше на это можно было махнуть рукой. Теперь — нет.       Анимагия казалась отличным выходом: если не выйдет вывезти за счёт того, что успело запомниться на уроках, обретение животной формы хотя бы немного улучшит ситуацию. В конце концов, студенты с подобными способностями выпускаются не каждый год, и комиссия не может не оценить такое достижение, пусть даже парой-тройкой дополнительных баллов. На Заклинаниях же помогут невербальные чары.       Мыслями Эль нет-нет да возвращалась к неутешительной перспективе отъезда из Хогвартса насовсем. И если так случится, нужно успеть забрать самое ценное из того, что нельзя будет получить ни в одном другом месте — знания и навыки. А умение превращаться в животное очень полезно. Даже если придётся коротать остаток жизни среди магглов.       А ещё страх нереализации, который грозился стать одержимостью. Одержимостью обвесить себя всеми возможными регалиями, прыгнуть выше головы, стать самой-самой хоть в чём-то, лишь бы укрыть позорное клеймо внебрачного ребёнка главы чистокровного рода. Раз уж появление на свет было ошибочным, нужно стараться, чтобы дальнейшее существование не оказалось таковым. Анимагия в значительной степени отвлечёт внимание от этой самой ошибки. Причём как Эль, так и всех остальных.       Роль сыграло и нечто такое, что взрослой ведьме вроде Макгонагалл показалось бы совсем уж глупым и детским — сама возможность обращаться в животное без учёта научно-магической части.       Прямо там, в библиотеке, уставившись на сравнительную схему анатомии оборотня и волка-анимага, Эль воображала. Не волка — львицу или пантеру. Её царственную поступь вглубь гостиной, малахитовые отсветы на гладкой шерсти, изгиб спины, грохот рычания, звонко отражающийся от округлых сводов. Не угроза, но предупреждение. Снисходительный выбор сокрыть клыки и когти от взоров слизеринцев. И не только взоров. Сдержать злорадную ухмылку не вышло.       — Вы крайне неграмотно расставляете приоритеты, мисс Нотт, — каждое слово — удар молота. — Я очень сомневаюсь в осознанности вашего решения. Анимагия — одна из сложнейших разновидностей трансфигурационных чар. Это во всех смыслах тяжёлый и длительный процесс. Как на этапе обращения, так и после. И считать, будто вы без труда освоите его к лету — в корне неверно. По официальным данным, анимагией успешно овладевает…       — …один из тысячи волшебников, — закончила Эль, скучающе растягивая гласные. — Знаю, читала. И про статистику, и про этапы, и про риски при неудачной трансформации. Если бы я и правда была такой легкомысленной дурочкой, какой вы меня считаете, разве обратилась бы к вам за помощью?       — Вы не глупы, я признаю это. Но недисциплинированны и неусидчивы. Ваши выходки с участием мистера Уизли прямое тому подтверждение. Анимагия же требует высокой степени концентрации, которую вы если и проявите, то с большим трудом.       — Никаких «выходок» уже давным-давно нет. И с концентрацией я разберусь, просто научите меня.       — И вы неопытны. Между теорией и практикой, пусть даже одно без другого в вашем случае немыслимо, колоссальная разница. Не каждый зрелый волшебник способен справиться с подобной задачей, не говоря уже о студентке.       — Студентке-старшекурснице! И вообще почти что даже не студентке.       — Это не отменяет всего остального, — короткая задумчивая пауза. — Что думает по этому поводу профессор Снейп?       — Понятия не имею. Мысли я пока читать не научилась. Хотя, знаете, всё ещё впереди…       Макгонагалл закрыла глаза и потёрла переносицу прямо над мостиком очков. Эль не приняла это на свой счёт. Мало ли, гайморит или ещё чего. Переходный сезон всё-таки. Можно было бы предложить флакон Бодроперцового зелья, но, во-первых, его ещё нужно сварить, а во-вторых, не факт, что такой великодушный жест будет оценён по достоинству. Нет, заминкой стоило воспользоваться гораздо более продуктивно. Эль вынула несколько свитков пергамента из сумки и разложила их на столе.       — Домашнее задание к прошлому и следующему урокам, конспект о понятии и типах межвидовой трансфигурации.       — Вы несвоевременно озаботились этим вопросом. Слизерин уже лишился двадцати очков, а в вашу ведомость проставлен ноль.       — Ой, ну что вы. Я же делаю всё не ради оценок, а ради знаний. И ещё… — Эль подвинула ближе три больших свитка. — Эссе на тему «Основные проблемы применения анимагии и методика их предупреждения». Просто чтобы вы знали, какая я на самом деле ответственная. И что оступиться может каждый.       В конечном счёте, освоение анимагии виделось Эль волшебной таблеткой, разом решающей все проблемы. А может, и помогающей избежать новых. За такую стоило побороться, даже пожертвовав временем, отведённым на чтение и тренировки. К борьбе взывал и азарт, вдруг разыгравшийся во время разговора: не терпелось доказать, что все сомнения, приправленные умными словами, на самом деле пустые. Что у неё непременно получится, как получилось с невербальными заклинаниями, и что она ещё всем покажет, чего стоит.       — Ну профе-е-ессор, — Эль порхнула ресницами, подперла рукой подбородок и склонила голову набок. — Вашего опыта с лихвой хватит для такой неопытной меня. А я буду делать всё-всё, что вы скажете. Вы же мой самый любимый профессор.       Макгонагалл отняла руку от лица и отмахнулась.       — Когда именно проходят ваши дополнительные занятия с профессором Снейпом?       — По субботам, и там ещё отработка. Но для вас я всегда найду время.       — Очень любезно с вашей стороны, — Макгонагалл присмотрелась к небольшому настольному календарю, усеянному аккуратными пометками, и продолжила. — Можете обращаться ко мне по мере необходимости в среду и в пятницу после шести или на переменах, если вопрос требует срочности. В экстренных ситуациях разрешаю пренебречь этим правилом. В экстренных, мисс Нотт, а не тогда, когда вам захочется. И учтите, что я не позволю использовать наши с вами уроки в качестве оправданий для прогулов и пониженной успеваемости.       — Конечно, профессор. Я учту.       Эль улыбнулась во весь рот, не подозревая о том, что уже очень скоро лишится этой возможности.

***

      Начать следовало с листа мандрагоры. Достать его — не проблема. Стебль по доброте душевной сама выбрала более-менее подходящий, не слишком крупный и в меру жёсткий, помогла отделить его так, чтобы избежать неприятных последствий вроде оглушения, и вдобавок дала пару напутствий. Последнее Эль приняла с пренебрежением. Подумаешь, носить листочек во рту от полнолуния до полнолуния. Кто бы с этим не справился?       Эль испытала на себе прелести обращения в анимага в первый же день. Лист невозможно было игнорировать: он постоянно царапал щёку, придавал еде резкую горечь, с ним тяжело было жевать, не повредив хрупкую поверхность. Три или четыре раза она случайно съедала его вместе с ужином. Начинала заново. Потом придумала придерживать лист пальцем. Выходило очень неуклюже. Слизеринцы и другие студенты, сидящие за соседними столами, оборачивались на чавканье, хихикали и фукали при виде вываливающегося изо рта пюре и стекающей по подбородку слюны. И Снейп, разумеется, тоже не остался равнодушным.       — Какое убожество, — как-то сказал он. — Такими темпами вы скорее окажетесь в свинарнике, чем за преподавательским столом. Впрочем, возможно, имеет смысл переговорить с Хагридом. Наверняка у него найдётся подходящее место для вас.       Лицо горело, приобретая равномерно-пунцовый оттенок. Эль молча грезила о фиалах с зельем невидимости.       В определённый момент аппетит если не пропал, то значительно снизился. Голод притуплялся сам собой — достаточно было подумать о том, что предстоит терпеть каждый день по три раза минимум в течение месяца. Так что чаще всего Эль либо делала вид, что ест, либо вовсе не появлялась в Большом Зале.       Подобное не осталось незамеченным.       За день до назначенной тренировки Эль предложила друзьям заменить практику заклинаний на совместную подготовку к теоретической части экзаменов. Это было бы полезно для всех. Биллу предстояла сдача ЖАБА по Защите уже в следующем году и, как он сказал, «лучше раньше, чем позже». Тонкс же, воодушевившись идеей стать мракоборцем, охотно послушала бы то, чему не учил Гилберт, а заодно повторила уже пройденный материал перед СОВ.       — Контрзаклинания, — пробормотала Эль, лёжа в кровати с учебником для четвёртого курса. Лист мандрагоры продолжал приносить новые неприятности: от постоянного трения образовались небольшие язвы на слизистой, появился скверный запах изо рта, ухудшилась дикция. Потому предпочтительнее было говорить максимально кратко либо не говорить вовсе.       — Легкотня, — прыснула Тонкс. — Это такие заклинания, которые отменяют действие ранее наложенных. Существует несколько видов контрзаклинаний: контрчары, контрсглаз, контрпроклятие…       Взгляд лениво скользил по строчкам, которые пересказывала Тонкс, местами заменяя выражения или целые фрагменты на более понятные. Хотя её манера излагать материал была живой и активной, в отличие от той, которые обладали многие лекторы, вслушиваться в содержание оказалось непросто. Эль привыкла к другим формулировкам и конструкциям. Теперь учебники средних курсов были для неё сродни детским книжкам — в чём-то безусловно умилительным и вместе с тем совершенно не интересным.       А ещё страшно клонило в сон. Веки, хотела она того или нет, с каждой секундой становились тяжелее, то и дело норовили сомкнуться. Ничего ведь не случится, если поддаться соблазну и ненадолго всё-таки закрыть глаза?       Проснулась от грохота. За ним последовали вздох и неловкие извинения. Сначала Эль обнаружила раскрытый у себя на лице учебник с главой о контрзаклинаниях. Затем, когда тот был небрежно откинут в угол кровати, — Тонкс, которая суетливо подбирала укатившиеся груши и яблоки, и Билла с большим рюкзаком в руках.       — Это я тебя разбудила, да? Прости, прости, пожалуйста.       Вместо ответа Эль вопросительно подняла бровь. Билл приблизился к ней, поставил рюкзак на пол и стал раскладывать на пледе всякую всячину: увесистую кисть синего винограда с мелкими ягодами, варёную картошку, сливочный пудинг, мягкие ириски, бутылочки с тыквенным соком, цветастые упаковки «Берти Боттс», печёные яблоки и груши с мёдом, фруктовое желе.       — Мы старались выбрать то, что легко жуётся и не занимает много места во рту, — пояснил Билл и отряхнул руки. — Но если ты с чем-то не справишься — не страшно, просто выбери другое.       — Откуда? — только и смогла вымолвить Эль, поспешно приняв сидячее положение.       — Из кухни, конечно, — Тонкс свалила собранные фрукты на клочок свободного пространства. — Ну и «Берти Боттс» я уже от себя положила. Не все знают, что после студентов остаётся полно нетронутой еды. Эльфы разбираются с этим по-своему, но если умеешь договариваться, получается насобирать свой собственный обеденный стол.       Она заговорчески подмигнула. Эль прерывисто втянула воздух, в котором витал аромат выпечки и сладостей. До ужаса манящий. Живот сдавило болью, острой, настойчивой. Билл сел рядом и зашуршал бумажной коробочкой, Тонкс растянулась у изножья.       — Так вот, контрзаклинания, — Билл вложил в руку Эль виноградину.       Она прокатила виноград между кончиками пальцев. Глянцевая поверхность отразила оконный свет. Думала дольше, чем должна была.       — Да, кстати, — Тонкс мягко сжала свободную руку, как будто невзначай. — На чём мы там остановились?       Эль осеклась, но на долгий зрительный контакт не решилась. Пальцем придавила лист к левой стороне рта, ягоду положила на правую. Тонкая кожура надорвалась от постепенно нарастающего давления зубов; сок не брызнул, но растёкся во рту. Вкуса не почувствовала. И всё-таки обед обещал быть лучше всех, что проходили в Хогвартсе.       — Самые распространённые контрчары.       Билл удовлетворённо кивнул. Тонкс не сдержала улыбку.       — Ага, ну вот. К самым распространённым контрчарам относятся чары погашения света, то есть заклинание Нокс…       Хотя воспоминания об этом случае вызывали очень добрые и тёплые чувства, его сложно было назвать таким уж неожиданным. Друзья, как-никак. Другое дело — профессор. Перед началом очередной консультации Макгонагалл поставила перед Эль банку с имбирными тритонами и пустую чайную чашку.       — Я завариваю жасмин. Полагаю, он вас устроит.       Эль вгляделась в незамысловатые глазурные узоры, затем в лицо наставницы. Казалось бы, ничего особенного. Просто печенье, просто Макгонагалл. Макгонагалл, которая вдруг ни с того ни с сего решила затеять чаепитие вместо обсуждения учебных вопросов.       — Я не голодная. Чай не хочу.       Профессор опустилась в кресло, смотрела глаза в глаза.       — Вы должны понимать, что анимагия, как и любая другая разновидность трансфигурации, создаёт нагрузку на объект в процессе превращения. В данном случае непосредственным объектом являетесь вы. Если у вас не хватит сил, процесс рискует стать непредсказуемым и сложно контролируемым. Пренебрежение приёмами пищи может привести к непоправимым последствиям.       — Печально, — Эль пожала плечом. Комментарии о нежелании есть через силу и о том, что Макгонагалл не слишком-то смахивает на курицу-наседку, оставила при себе.       — Я согласилась помочь не для того, чтобы бороться с вашим упрямством, — в и без того строгом голосе зазвенела сталь. — Мне казалось, мы договаривались о дисциплине.       Прочла ли Макгонагалл нечто такое в изменениях мимики, что заставило её одёрнуть себя, или дело было в иных, невидимых глазу процессах — Эль так и не сумела понять. Как бы то ни было, на лице промелькнула вспышка, а после выразительные черты сгладились, взгляд за прямоугольными линзами смягчился.       — Я наблюдаю за вами некоторое время, — продолжила Макгонагалл. — Вы стараетесь, это видно. Сталкиваетесь с теми же сложностями, что и я, и любой другой анимаг на пути становления. До полнолуния, если я правильно помню, осталось две недели?       Эль кивнула.       — Хорошо. Значит, половина срока. Многие из тех, кого мне довелось знать, сдавались гораздо раньше. Сейчас советую заняться сбором ингредиентов для зелья, чтобы к моменту выемки листа всё было подготовлено, — Макгонагалл переключила внимание на страницы в записной книге, видимо, сверяясь со всеми этапами трансформации. — Также хочу, чтобы вы усвоили одну мысль. Есть вещи, над которыми вы не властны. Их следует просто пережить и пережить не во вред себе. Никто не говорит о простых целях, если речь идёт не о разгильдяях. Вы, к счастью, к ним не относитесь Она ненадолго замолчала, на тонких губах наметилась улыбка.       — Был эпизод, о котором я предпочитаю не упоминать, но, пожалуй, для вас сделаю исключение. Моё становление анимагом тоже пришлось на окончание обучения…       — Чего-о? И вы говорили про мою неопытность?       — Не перебивайте, мисс Нотт. У нас с вами разные ситуации — я начинала подготовку ещё в начале шестого курса.       Эль скрестила руки на груди и недовольно поджала губы.       — Итак, моё становление анимагом пришлось на окончание обучения. Я, как и вы, была вынуждена совмещать это с посещением занятий. И на одном из уроков Истории Магии я имела неосторожность столь увлечённо вещать о гоблинских войнах, что поперхнулась листом мандрагоры. Кашель вышел… достаточно продолжительным и сильным, чтобы обеспокоить даже профессора Бинса, который, как вы знаете, не из впечатлительных.       — Да ладно? — Эль прыснула, откинувшись в кресле. — И что потом?       — Я расскажу, — тональность приобрела нарочитую загадочность. — Возьмите печенье.       Из кабинета Эль вышла с новыми инструкциями и советами. Например, о необходимости научиться медитировать — так будет гораздо проще концентрироваться и не паниковать в процессе превращения. Воспринимать это без скепсиса было трудно. На ум приходили телевизионщики, которые за круглую сумму предлагали познать дзен и достичь просветления где-нибудь на островах. Или Трелони.       Ни первая, ни вторая, ни пятая попытки не увенчались успехом. Либо одолевал сон, либо не удавалось справиться с потоком мыслей, либо мышцы начинали ныть, требуя движения. Постоянный дискомфорт от листа тоже давал о себе знать. Но Эль не сдавалась. Когда-то она сумела придумать собственное зелье, победить на дуэли, научиться невербальным заклинаниям и ещё много чему на занятиях со Снейпом. Значит, сумеет и это.       Росу, в течение семи дней нетронутую ни солнечным светом, ни человеком, следовало собирать между Восточной и Северной башнями на внешней стороне замка. Макгонагалл упомянула о каком-то закутке, который Эль в упор не помнила. Взяла с собой Билла — Тонкс назначили отработку за разбитые колбы и порезанные осколками руки напарницы — и отправилась на поиски.       Задача оказалась проще, чем предполагалось. В месте соединения башен под козырьком крыши нашёлся просторный тенистый участок. Земля здесь была настолько сырой, что чавкала под подошвами; обросшие мхом стены отдавали холодом, отчего тело пробирала дрожь. Неуютно, одним словом.       Но куда важнее были капли, покрывающие неприглядные пучки травы россыпью хрусталя. Возникла идея накрыть эту россыпь защитным куполом, который предотвратил бы нежелательное вторжение. Следом пришло осознание — если купол получится недостаточно дышащим, образуется плесень. Потому было решено ограничиться возведением высокого забора, замаскированного под каменную кладку.       Дальше — куколка бражника Мёртвая голова, которая также используется для приготовления некоторых ядов и токсинов. И Эль точно знала, где её взять.

***

      Поразительная упёртость.       Вот она. Стоит, держась за спинку стула. Будто бы с привычной бравадой, но выдаёт пошатывание. И кожа. Естественный светлый оттенок характерен для всех Ноттов и их ближайших родственников. Сейчас же она мало чем отличалась от алебастра — белая, тусклая, матовая. С тёмными кругами под глазами. И ради чего? Чтобы опять кому-то что-то доказать? Смешно.       — Что заставило вас подумать, будто я позволю растрачивать столь редкие и дорогостоящие ингредиенты из моего личного хранилища?       Снейп знал ответ. Куколка Мёртвой головы продавалась в «Зельях Джея Пепина» исключительно по предзаказу за месяц, а то и больше. Нотт же, как и всегда, делала всё в последнюю минуту. К тому же, отпрыск четы Пепинов посчитал, будто древность его рода является достаточным основанием для повышения цен по нескольку раз в год. За куколку, вероятно, пришлось бы выложить порядка тридцати галлеонов. Не у каждого найдутся такие деньги. Преподавателю же не пристало торговать со студентами. Потому у последних создавалось ошибочное впечатление, будто таким путём можно достать что угодно. Ещё и со скидкой — студенты ведь.       — Чего вы ожидаете за свои потуги в области магии? — продолжил он. — Всеобщего содействия? Сердечной похвалы? В таком случае, смею вас разочаровать.       Снейп мог поклясться, что слышит скрип движения мыслей в её голове. Нотт закрыла глаза, прижалась лбом к дверному косяку, выдохнула. Его губы поджались.       — Сделаю, что скажете, — пробубнила она, едва открывая рот, из угла которого торчала веточка листа мандрагоры.       Должность Мастера Зелий Хогвартса обязывала запоминать лунный календарь, а потому Снейп помнил — до полнолуния осталось шесть дней. Если к этому моменту у неё не хватит ингредиентов, процесс нарушится. Нужно будет вернуться к началу. И она так же продолжит голодать. Тяжёлая болезнь или смерть студента, вне зависимости от степени вовлечённости родителей, неизбежно обернутся ворохом проблем. И не стоило забывать о времени, затраченном на еженедельные дополнительные занятия. Его труды не должны уйти впустую.       Впрочем, присутствовала здесь и толика профессионального интереса. Снейп был ознакомлен с рецептом и свойствами зелья, позволяющего обрести анимагические способности. Однако лично не имел дела с ним. Если у Нотт всё же получится, понаблюдать за этим воочию будет любопытно. Кто знает, возможно, из этого даже выйдет вполне сносный материал для статьи?       Снейп удалился в кладовую. Вскоре вернулся, тут же направился к столу, принялся что-то писать. Пальцы сжимали перо чуть сильнее нужного.       — В начале мая переберёте архив с рецептами и проведёте инвентаризацию, — он сунул в ослабшую руку баночку с лежавшей на дне куколкой и записку. — Провалитесь с превращением — на мою поддержку можете не рассчитывать. Сейчас сядьте, выпьете сладкий чай. Потом идите на кухню, отдайте эльфам моё разрешение и возьмите остатки с ужина. Мне некогда будет возиться с вашим обмороком.

***

      Эль думала, что будет спокойна, когда придёт время. Самое сложное осталось позади: лист лежал в фиале, наполненном её слюной, вместе с куколкой, волосом и росой, дожидаясь своего звёздного часа. Грозы, если быть точной. Язвы легко заживила Эссенция — можно было возобновить походы в Большой Зал и волноваться только о предстоящих экзаменах. Но и тут она ошиблась.       Нервозность сопровождала её повсюду. Что, если фиал недостаточно напитался лунным светом? Или слюна оказалась слишком вязкой? Или трещинки, образовавшиеся на поверхности листа, не позволят зелью «схватиться»? Тогда всё пойдёт насмарку. И проверить, всё ли в порядке, никак нельзя — на зелье запрещено смотреть до грозы. От одной только мысли об этом хотелось взвыть.       А ещё Эль ужасно злилась. На себя, в первую очередь. Не будь она такой уязвимой перед общественным мнением, питалась бы, как полагается здоровому человеку, не проводила бы выходные в постели, уже успела бы выучить всё, что нужно, на твёрдое «Выше ожидаемого» по всем предметам. Теперь приходилось навёрстывать упущенное, мельком видеться с Биллом и Тонкс. Совмещать всё, что хотелось, больше не получалось. И, не дай Мерлин, эти жертвы не оправдаются!       Середина апреля. Эль напряжённо следила за грузным движением чернеющих туч, вцепившись в подоконник одного из окон в Башне Трансфигурации. Тревожный перестук крови пыталась унять сосредоточением на дыхании. Не получалось. Сознание неустанно наполняли новые страхи, и всё внимание утекало исключительно в них. А если забудет заклинание, которое надо читать при обращении, и Макгонагалл не поможет? Что тогда? Превратится в уродливое месиво, с которым едва справятся целители из Святого Мунго? Или не справятся? А если не вспомнит своё лицо и не сможет вернуться в человеческую форму? Нет, конечно, пока что она прекрасно помнила, как выглядела, но кто знает, как поведёт себя её мозг в самый ответственный момент. Была идея прихватить колдографию со своим изображением, но Макгонагалл решительно выступила против. Мол, нужно сразу привыкать обходиться без этого.       Прокатившийся по небу грохот выдернул из размышлений; вспышка молнии разрезала темнеющее полотно и тут же исчезла. Эль рванула с места и понеслась в кабинет Трансфигурации. Плевать, если там окажутся студенты. Пусть выметаются! Ей профессорская помощь была куда важнее.       Когда она влетела внутрь, обнаружила, что парты были расставлены вдоль стен. Совсем как в Большом Зале на Рождество. Макгонагалл перекладывала перо на своём столе с места на место. Заметила Эль, приблизилась к ней, вручила фиал, на дне которого покачивалось рубиновое зелье. Поправила очки, и без того ровно сидящие на прямом носу, указала в центр класса.       — Встаньте здесь. Вам необходимо как можно больше пространства. Палочку не забыли? Заклинание?       — Вот, — Эль нетвёрдой рукой вытащила палочку из кармана и приставила туда, где должно располагаться сердце. — Амато Анимо Анимато Анимагус.       Макгонагалл вторила одними губами, пальцами растирала рукоять собственной палочки. И снова двойной удар сердца. Эль ощущала его каждый раз, когда повторяла эту же процедуру в ожидании грозы. Она резко выдохнула, влила в себя зелье. Отдавало всё той же травянистой горечью и чем-то мускусным.       Все мышцы стянуло судорогой, внутренности загорелись, поплавились. Вес собственного тела сделался неподъёмным, и колени больно встретились с полом. Эль выронила фиал вместе с палочкой. Звон битого хрусталя стал почти неслышным за шумом крови в ушах, громким, как никогда раньше.       — Репаро. Мисс Нотт, следите за дыханием!       Глубокий вдох, выдох. Эль обхватила себя руками, согнулась, заскулила. Агония терзала тело долго, невыносимо долго, а может, и вовсе целую бесконечность. Перед глазами лишь силуэт на фоне мутной пелены. Чей — неясно. Неужели всё пошло не так? Где же она ошиблась?       Пелена исчезла, класс вместе с Макгонагалл стремительно увеличивался в размерах. Разом обрушились запахи, знакомые и нет. Цвета утратили свою яркость и выглядели так, будто Эль смотрела через зелёные линзы. Спина выгнулась дугой, взявшийся из ниоткуда хвост вытянулся к потолку и угрожающе распушился, гортань оцарапало шипение.       — Мисс Нотт, держите себя в руках.       Эль глазами встретилась со склонившейся над ней великаншей-Макгонагалл. Протяжное утробное рычание вырвалось само собой. Опасность. Опасность! Уйди. Уйди! Сбоку что-то блеснуло. Резкое движение головой, серебряная серьга качнулась в сторону. Эль, удивительно быстро привыкшая к четырём лапам, бросилась следом.       — Эйльхарт, довольно, вы теряете контроль над собой. Возвращайтесь в прежнюю форму.       Прежняя форма?       Эль затормозила. Одно нутро медленно, неохотно уступило другому, более рациональному. Да, точно. Нужно вернуться. Вспомнить, как выглядела. Пыхтя, закрыла глаза. Собственный образ проявился настолько детальным, насколько позволяло животное сознание — сильно упрощённое, диковатое.       Сперва ничего не происходило, и агрессия вновь начала подниматься в ней. Но тут же угасла, стоило коже растянуться вокруг растущей плоти. С исчезновением густого меха вернулся холод, гораздо более ощутимый, чем прежде. Исчезли запахи, мир налился красками. Уменьшенный кабинет закачался, ноги обмякли.       Макгонагалл подхватила под руки, усадила на стул, кожу на плечах царапнул шерстяной плед.       — Как вы себя чувствуете? — она аккуратно обхватила голову Эль руками, всмотрелась в лицо, силилась заглянуть в закатывающиеся глаза.       — Как драконье дерьмо, — сказала прежде, чем вспомнила, с кем говорит. — Простите.       — В этот раз прощаю.       После лица Макгонагалл подвергла тщательному критическому осмотру шею, руки до локтей, ноги. Только получив разрешение, заглянула под плед и позже застегнула распахнутую рубашку. Эль неловкости не испытывала, но мысленно поблагодарила за проявленную тактичность. Видимо, только удостоверившись в том, что всё более-менее в порядке, Макгонагалл облегчённо вздохнула и отстала.       — Вы молодец, мисс Нотт. Для первого раза результат достойный.       Эль сложила пальцы вместе в неудачной попытке сжать кулак и слегка подняла руку — подобие победного жеста.

***

      Первым делом Макгонагалл настояла на посещении Больничного Крыла. Помфри не заметила ничего из того, что угрожало бы жизни или потребовало немедленного целительского вмешательства. И всё же посчитала нужным оставить Эль до понедельника под своим присмотром. Последняя спорить не стала.       По большей части дни проходили в глубоком, почти беспрерывном сне. Просыпалась, когда на позвоночнике зудело обретённое повышенное предчувствие, слух улавливал голоса друзей раньше, чем обычно. Билл и Тонкс снабдили Эль вкусностями из «Сладкого Королевства», но съедались они уже не так охотно — хотелось чего-то более… мясного или рыбного, наверное. Или, на худой конец, пожевать корень валерианы.       В субботу прилетел ворон с привязанным к лапе посланием. Внутри оказалось сухое поздравление и пожелание не слишком зазнаваться — Эль далеко не первая и не последняя такая счастливица. А ещё напоминание о майском задании.       Снова зуд, снова дёрнулось ухо, услышав бег в конце коридора. Эль страдальчески простонала и разлепила веки — кости ломило меньше, но по-прежнему очень неприятно. Во сне это легче переносить.       — Привет, — Тонкс, запыхавшись, плюхнулась на стул рядом с больничной койкой. — Сегодня без Билла, он там разбирается с мальчишками. Сунули открытую «Чудовищную книгу о чудовищах» кому-то в чемодан, представляешь? Потом расскажу, я к тебе для другого.       — М-м-м?       Тонкс поёжилась, её волосы потускнели. Эль настороженно сощурилась.       — Пока тебя не было, пропал профессор Гилберт. Я рассказывала, но, может быть, ты забыла. Сегодня его нашли в Запретном Лесу. В общем… Он умер, Эль. Его убили.