Hey, blonde!

      Подготовка к камбэку шла полным ходом. Ребята трудились в поте лица (буквально), оттачивая на тренировках до блеска новую хореографию и параллельно посещая различные шоу с целью промоушена. Их последний камбэк был аж девять месяцев назад, к тому же у группы в этом году к концу подходят контракты. Возвращение должно быть эпическим, громким и запоминающимся. Наверное, поэтому дата была определена в один день с Чимином из BTS.       Феликс, казалось, выкладывался больше всех, ведь ему приходилось тренироваться ещё и по ночам. Новая хореография была агрессивной, дерзкой, требующей точных, ничем не скованных движений, а у него с этим… проблемы. Ментально давило на мозги ещё то, что он регулярно и повсеместно натыкался на эдиты в соц. сетях, касающиеся его больной спины, суть которых делилась на два лагеря: первый твердил, что он уйдёт из группы, а второй, что вот-вот излечится. Нет, были и те, конечно, кто писали письма поддержки и тёплые пожелания, но общим скопом наваливающееся напряжение и сильные боли вызывали у Ликса некоторые сомнения в том, что он справится со всеми трудностями. Впереди камбэк, но это ладно. Дальше тур. Отдохнуть и дать отдых спине, если снова воспалится — это настоящая роскошь, а Феликс никогда не хотел быть ни для кого обузой, он слишком ответственный. Ребята, конечно, поддерживали его, давали лёгкие (по их мнению) партии в танцах, но им не понять. Если опорно-двигательный аппарат начинает болеть или неметь…       Делу время а потехе час. Эта пословица хорошо характеризует рутину Stray Kids, ведь на так называемую «потеху» у ребят остаётся время только в мечтах. Но есть официальные мероприятия под видом разгрузочных дней или праздничных мероприятий. Сегодня было второе. Что-то вроде внепланового корпоратива, где всем нужно было обязательно присутствовать для отчётности перед гос. органами. Мол мы тут не только айдолов по загонам плетками гоняем, смотрите, они ещё и веселятся. И, условно, в какой-нибудь России можно было отметиться и не прийти, но корейцы — народ до фанатизма обязательный. На кой чёрт айдолам тащиться танцевать в закрытый клуб, когда они и так уже прилично наскакались на тренировке, Феликс не понимал, но не то, что бы его кто-то спрашивал. Надо значит надо. Он сам бы предпочёл поспать, пощёлкав пару часиков клавиши своего потасканного джойстика на любимой приставке с тем же Сынмином напоследок. А да, ещё же ЛФК. Пораньше лечь спать для парня было чем-то заоблачным, ведь ему нужно каждый вечер делать реабилитационные упражнения для спины, которая в последние годы совсем расклеилась и портила ему всю малину на тренировках и, что хуже, на работе. И чем старше Феликс становился, тем отчётливее понимал всю серьёзность проблемы. Он любил свою работу и никогда не жалел о выборе профессии, но по состоянию здоровья, определённо, для неё не подходил.       Друзья, кстати, не разделяли его скептицизма по поводу сегодняшней вечеринки. Клуб был элитным с определённым контингентом гостей, которые были весьма приятны внешне, хотели внимания и умели держать рот на замке. Например, мышцы Чанбина подцепили сразу двух девушек ещё до того, как сам Чанбин успел услышать их имена. На Феликса набросились с попытками привлечь к себе внимание тоже почти сразу, едва он вошёл в клуб если быть точнее, но смекалистый Хёнджин уловил его настроение и потащил под руку к VIP-комнатам.       Остальные же ребята тоже не растерялись и разлетелись кто куда: часть к барной стойке, а другая сразу к танцполу.       — Ты у нас теперь занятой молодой человек, порядочный. Обязательно тебя похвалю при встрече с невесткой.       — Джин, завались плиз, будь другом.       — Ой, да нужен ты мне. Я сюда в отличие от тебя душнилы повеселиться приехал. — Когда парни расстались, в их отношениях прослеживалась некоторая дистанция. Они будто стеснялись друг друга, ну, или стеснялся только Феликс, в то время как Джин искал любые способы сблизиться с ним вновь. В текущей же ситуации их отношения вышли на какой-то новый уровень доверия: нескончаемый поток сарказма и иронии, льющийся из Хёнджина двадцать четыре на семь помогал Феликсу держаться на плаву ментально, а поджопники на тренировках — физически. Ликс чувствовал, действительно чувствовал его заботу. И был благодарен.       — Ой, да вали уже. — Закатил глаза блондин, откидываясь на широком диване и доставая наушники из зарядного кейса. Он собирался хорошо провести время в единении с самим собой в тихой и спокойной VIP-комнате, так как не был заинтересован ни в выпивке, ни в танцах, ни уж тем более в случайных знакомствах.       — Ты упоротый? В клубе собрался слушать музыку? — Джин смотрел на него как на умалишённого.       — Так тут же тихо, это ж випка. И да, я упоротый. И да, я собрался слушать музыку, поспать даже, если получится.       — Псих, выпей чего-то. Подружке своей позвони хотя бы, Господи.       — Хёнджин, сьеби по-братски, а?       — О… — Это невзрачное удивление было предназначено уже не Джину.       — Что? — Но Хёнджин почему-то не сваливал. Хоть он и сказал, что приехал веселиться, нынешнее общество ему нравилось тоже. Пусть ему были и не рады. Однако любопытство брало верх и он вытянул шею, заглядывая в экран чужого айфона.       — Да ничего, Wissaj выпустила новый ролик на YouTube. Тебе ж такое не интересно, иди давай.       — А, та пианистка? Да включи, я тоже послушаю, чего ты гонишь меня.       — Ты ж повеселиться приехал.       — Мне весело.       — Вот кретин. — По-доброму улыбнулся Ликс и отключил функцию bluetooth на телефоне, возвращая звук в помещение. Сегодняшняя композиция значительно отличалась от все тех, что он слышал прежде. Хотя бы тем, что к звуку пианино (а точнее оргáна) присоединилась арфа. Но самым главным отличием было другое.       Хёнджин слушал композицию с полуприкрытыми глазами, ведь он тоже был ценителем искусства и хорошей музыки. Но в один момент приоткрыв глаза он удивлённо захлопал ресницами.       — Феликс, ты чего завис? — Феликс… И правда завис. Он обеспокоенно пялился в экран, нервно бегая глазами и что-то выискивая.       — Эй…       Но парень не реагировал на попытки друга его откликнуть его. Лишь нервно поднёс айфон к своему лицу как можно ближе, словно усомнившись в качестве собственного зрения.       — Да как так может быть…       — Может быть что? — Джин на серьёзных щах периодически подумывал обратиться с Ликсом к психиатру, ибо его повадки в последнее время…       — Я же не сумасшедший!       — Знаешь, насчёт этого я бы поспорил и…       — Джин, это её маникюр! И голос! Я слышал как она пела! Мы были в караоке! Насчёт голоса можно всегда усомниться, да и я не знал, что Ви играет на арфе, но чёрт возьми, я вдавливал её руку в матрас, когда…       — Воу-воу, сто-оп, давай без подробностей только, ладно?       — Да-а, прости. — Это вырвалось не специально, Феликс знал, что чувства Хвана никуда не делись и он умело их скрывает, дабы не доставлять ему проблем. Просто… Тот момент с её ладонью сейчас буквально стоит перед глазами. Он видит её маленькую ручку сжатую в своей напряжённой, покрытой венами ладони прямо сейчас. Он не может ошибаться.       — Но это вполне обычный маникюр, френч со стразиками, мало ли у кого ещё такой.       — Кольцо LV. Я знаю всех в Луи Виттон. Она стала представителем буквально недавно, ролик новый, и вот — продукт в ролике.       — Вас Бог благословил или проклял? Сходи в костёл Феликс, давно ты там не был.       — Бог не проклинает людей, Хёнджин.       — Это была шутка, но то что происходит с вами — ёбаная мистика, ты в курсе? — Феликс уже и не знал смеяться ему или обижаться. Он не любил шутки про религию, но с подобным высказыванием был почему-то согласен. Отчего и не смог сдержать ухмылки, которую прикрыл ладонью под предлогом того, что зачесалась переносица.       — Тогда надо к шаману.       — О, я с тобой, всегда мечтал гадание на безбедное будущее       — Вложись в недвижимость в Корее и будет тебе безбедное будущее. С вас 5 тыщ вон.       — С такими мизерными ценами вам безбедное будущее не светит, господин Ли. — На этот раз Феликс рассмеялся в голос.

***

      Шум авиационных двигателей на взлётной полосе аэропорта London Biggin Hill мешал сосредоточиться на контроле вертящейся туда-сюда малышни, но молодой человек был слишком ответственным братом и слишком долго растил эту малышню сам. Круглосуточный надзор за младшими осуществлялся уже на автопилоте, а соответствующие «команды», призывающие немедленно успокоиться вылетали из уст юноши быстрее, чем он успел сообразить.       Компания молодых людей, сопровождаемая небольшой группой охраны, размещалась в самолёте последними, так как их места находились в бизнес-классе. Дети-близнецы лет семи лет (мальчик и девочка), похожих друг на друга как две капли воды, в сопровождении старшего брата, радостно забегали по салону, выискивая место получше и поинтереснее. Могли себе позволить, ведь выкуплен был весь отсек. Брат же их радости не разделял, так как лететь им часов восемь, не меньше, а полёты дети переносят плохо, вот только благополучно забывают об этом каждый раз. Наивные создания, но не любить их сложно.       — Я даже не рассчитывала, что вы согласитесь помочь, мистер Джонсон. — Внезапный звонок отвлек белокурого юношу от размышлений и он ответил на него, как-то криво улыбаясь.       — И вам доброго дня, графиня. Вы слишком поспешны в своих выводах, прошу заметить.       — Однако, на поездку Вы всё же решились.       — Просто соскучился по родным. — Женщина на той стороне провода резко замолчала, разочарованно поджав губы.       — Но если вдруг… — Не теряла надежды она. Этот шанс был единственно верным, его нельзя было упустить.       — Я передам «привет» вашей дочери, не переживайте. О, и конечно же, я подготовил подарки, достойные положения великой герцогини, не переживайте.       — Братик?       Младшую сестру, похоже, напугало ехидное выражение лица старшего брата и она присела рядом с ним, обхватив маленькими ручками его колени и обеспокоенно заглядывая в его серые, бесстрастные глаза.       — Все хорошо, Ливи. Иди сюда. — Юноша усадил девочку на руки и принялся успокаивающе поглаживать по волосам.       — Не причиняйте ей вреда, мистер Джонсон, прошу Вас. Она такое же нечастное дитя, как и Вы. — Тон женщины сменился на обеспокоенный, а юноша почувствовал укол зависти. Ведь ладно он, старший, но о его младших уже некому проявлять такую заботу.       — О, имеете ли Вы право говорить мне это? Вешаю трубку…       — Нет! Нет, прошу вас… Выслушайте меня!       — Выслушаю, если разговор будет чего-то стоить. А пока что он бессмысленный.       — Мистер Джонсон, Вы же знаете. Для Вас и для Ваших брата и сестры это отличный шанс. — Он напряжённо приоткрыл глаза, уставившись перед собой. Подлая манипуляция его семьёй его раздражала.       — У нас с Вами схожие цели, в которых мы можем поддержать друг друга.       — Очень сомневаюсь, что мы найдём общий язык, даже если наши цели и совпадут. Мы друг другу не союзники, и Вы это прекрасно знаете.       — Вы же знаете в каком положении находится моя дочь. Я на всё готова, чтобы вытащить её из Вашей семьи.       — И Вы, почему-то решили, что я Вам в этом деле помощник? Мне плевать на Вашу дочь, Ванесса.       — Мне это известно, но Вам не плевать на Уильяма.       — О чём это Вы?       — Вы ненавидите его. — Взгляд юноши похолодел. Он прижал младшую сестру к себе крепче. Девочка очень обрадовалась этому и принялась играться с его волосами, экспериментируя с косичками да хвостиками.       — Уверена, если мы встретимся и поговорим, Вы примете верное решение.       — Ladies and Gentlemen welcome aboard… — В салоне раздался голос главной бортпроводницы, а это означало, что самолёт готовится к взлёту.       — Прошу прощения, но мне нужно перевести телефон в полётный режим. — Наспех перебил женщину юный Джонсон и скинул звонок, усаживая младшую сестру на кресло напротив и окидывая левый борт, где прислуга пристёгивала ремнём к сиденью младшего брата.

***

      Быть тише воды и нише травы — основной принцип, по которому привыкла жить девушка, о которой и идёт речь в данной истории. Рождённая вне брака, не нужная в качестве выгодной партии никому из высшей аристократии, она грозилась стать позором для великой семьи Глостер, что славилась чистотой своей крови поколениями.       Валери была хорошим ребёнком, который хотел нравиться родителям и старшему брату. Валери пыталась пыталась доказать, что чего-то стóит с помощью учёбы и послушания, но никто никогда не ждал от неё меньшего. Валери хотела чего-то стоить в глазах своей новой семьи, но была слишком безразлична даже прислуге.       И она привыкла так жить. Она была одинокой. В тени собственных страхов и без возможности проявлять себя настоящую. Научилась общаться с другими людьми благодаря урокам этикета и регулярной практике перед зеркалом. Отрабатывала харизму, прямо как персонаж из игры Симс. Узнай об этом Феликс, наверняка посчитал бы её странной, ведь ему-то совершенно не составляет труда просто подойти к кому-либо и без труда завязать разговор. Ви же к любой вылазке из дома всегда готовилась заранее, её уверенность держалась до этого на крепких плечах другого человека, что всегда стоял позади неё.       Без Даниэля девушке было слишком плохо. Уильям не знал, что он все ещё жив и злорадствовал, когда Ви продолжала бросаться в него обвинениями после возвращения из командировки. Такое поведение жены мужчину даже заводило и он будто специально подбрасывал дров в костёр, наслаждаясь её редкими, живыми эмоциями, что она так боялась проявлять при нём прежде. Сама же девушка словно и забыла, за кого вышла замуж, перейдя с супругом на слишком неформальное общение. Прислуга даже не пыталась скрывать своего испуга, небезосновательно опасаясь надвигающейся в дом катастрофы. Не то что бы все работающие здесь люди питали тёплые чувства к молодой госпоже, но ругательства, которые она позволяла себе прямо сейчас могли запросто свести её в могилу. Прямо сейчас.       — Ты бездушное чудовище! Как ты мог так поступить со мной?! — Кричала разъярённая девушка, сметая со стола только что поданный хозяевам завтрак. Но это не всё и не было началом. До этого Ви разбила вазу со свежим букетом цветов, статую Афродиты за пару десятков тысяч долларов (коллекционную, кстати, с аукциона), а прямо сейчас обозлённо швыряла бокалы в стену. Она была бесконечно зла сейчас, а всё из-за одной чёртовой фразы, брошенной её милейшим (нет) супругом после её возвращения домой утренним рейсом.       «Похоронила своего пса?»       Да, Даниэль был жив.       «Он не умер» — повторяла себе как мантру Ви, глотая чёртовы слезы. Из-за неё. Этот ублюдок чуть не убил Даниэля из-за неё!       Очередной треск стекла о крашенную поверхность стены раздался громким глухим звуком. Уильям, что стоял чуть левее от места атаки со скрещенными руками, слегка прищурился в момент удара, а затем вновь вернул своё внимание к жене, что стояла опираясь о край стола и тяжело дышала от злости.       — Грета, принеси красную шкатулку из моего кабинета. Остальные вон. Отложим завтрак. — Глаза девушки загорелись синим пламенем вновь, когда вся прислуга была отослана по озвученным распоряжениям.       — Да тебе же плевать на меня… Ты даже не слушаешь меня… Почему ты вообще женился на мне, зачем?! — Злость потихоньку сменялась отчаянием. Ви чувствовала, что пытается победить ветер в рукопашном бою: не скупится на эмоции в жалких попытках доказать вселенной что-либо лишь она, а мужчина напротив спокоен, собран и… Улыбается?       Он вальяжно подошёл к ней, даже не пытаясь скрыть победной ухмылки. Медленно приблизился к её лицу, с удовольствием отметив испуг и панику, охватившую его маленькую принцессу. Этот момент доминирования и победы над её взрывным характером был самым сладким в их отношениях и возбуждал до кончиков пальцев. Ви затряслась, как осиновый лист перед ним, попыталась отступить на шаг, но уперлась в деревянную столешницу бедром. И вздрогнула, судорожно осматриваясь в попытках найти пути к отступлению.       — Валери, моя ми-илая Валери. Я та-ак великодушен с тобой, ты заметила? — Его огрубевшие пальцы едва коснулись молодой кожи её лица, а по девичьей спине уже пробежал Антарктический холод.       — Ты ведёшь себя так непослушно в последнее время. Позоришь меня перед друзьями. Заглядываешься на других мужчин. Даже посмела изменить мне, своему мужу… — Паника на её лице была бесценным зрелищем. Она смотрела на Уильяма и даже не представляла чего именно ей сейчас бояться больше: того, что он всё же узнал о подробностях её… измены или самих её последствий, которые грозят ей сейчас. Валери запуталась. Забыла своё место, но холодные как лёд губы мужа отрезвили её, вернув в реальность и позволив вместо прежнего неисчерпаемого гнева испытать животный страх. В прошлом она замыкалась в себе, уходила в другую реальность, когда Уильям требовал близости. Её сознание старалось защитить её, но сейчас ему было слишком трудно справиться с этой задачей, ведь противный ком из слёз подкатывал к горлу едва девушка хотя бы на миг прикрывала свои глаза. Глаза цвета океана, в которых кипела жизненная энергия, когда в их отражении улыбался тот, кто любил её и по-настоящему заботился о ней. Заботился по мере своих сил, находясь за десятки тысяч километров от неё, пусть даже первые несколько лет не зная о её существовании, но разве это важно? Пусть они знакомы всего ничего. Пусть он ей ничего не должен и если завтра он позвонит и скажет, что всё кончено, Ви обязана будет это принять, так почему? Почему же ей кажется, что даже поцелуй этого мерзкого ублюдка — это измена по отношению к чистому, доброму и нежному Феликсу Ли?       — Нет, нет, клянусь, я не… — Попытка оправдаться была жалкой и даже сама Ви это понимала.       — Хм-м. Да что ты говоришь? — Нежность в его словах и действиях сбивали девушку с толку. Он целовал её медленно, словно растягивал своё собственное удовольствие, разыгрывал собственный сценарий. А она, напуганная до чёртиков, отвечала вяло, но делала это. Всё ещё не понимала чего ей бояться, но боялась всего.       — Господин, я могу войти? — Та самая горничная. Она сделала то непоправимое, безвозвратное, поставив под угрозу карьеру и будущее Феликса. И вновь она вернулась с тем, зачем её посылали. Опасаясь очередного подобного сценария, Ви отпрянула от мужа быстрее, чем он сам оторвался от неё, опасливо прижав руки к груди, но увидев содержимое шкатулки — скривилась.       — Да, спасибо, Грета. Можешь идти. — В открытой бархатной шкатулке лежало наследие её герцогской семьи. Приданное, что было подарено ей и её «семье» на свадьбу: тиара из платины, украшенная бесчисленным количеством маленьких бриллиантов. Мужчина аккуратно извлёк украшение, а девушка сжала зубы, презрительно окинув взглядом это проклятье, что было с ней, похоже, навечно.       — Понимаешь милая… — Начал Уилл, направившись к своей дражайшей супруге, но замер, притворившись удивлённым: она выставила руки вперёд, словно защищаясь.       — Уилл, пожалуйста…       — Пожалуйста, что?       — Не надо… умоляю… — Но её мольбы не особо работали: тиара уже покоилась на голове принцессы, и она прекрасно осознавала, что её ждёт.       — Нет…       — Мне понравился результат твоих съёмок. Моя принцесса выглядела так сексуально и величественно. — Он шептал ей это на ушко, периодически целуя молочную кожу и наслаждаясь атмосферой, окружающей их двоих: светлая, просторная столовая с резной мебелью и разбитой посудой повсюду.       — Я не… не хочу… — Это было бесполезно, в особенности, после истерики, которую устроила Ви. Но она всё равно пыталась.       — Не хочешь?       — Нет… Прошу, отпусти.       — Ты не хочешь, Валери?       — Сказала же, нет! — Мужчина схватил её за талию, придавливая к столу и впиваясь более требовательным поцелуем, а она промычала в знак протеста, но любые попытки вырваться были бесполезны. Ви быстро обмякла, повиснув на его руках, что силой удерживали её лицо, пока язык мужчины с удовольствием исследовал девичий рот. А когда он оторвался от её губ и спустился к шее, не скупясь на засосы с первого поцелуя, продолжил:       — Нет? — Несколько пуговиц на воротнике её белого лёгкого платья были бессовестно оторваны, Уильяму слишком срочно нужно было спуститься губами к её груди.       — М-м-м… Знаешь милая, я сейчас немножко поиграю с тобой, но через несколько минут ты будешь умолять меня об этом. Что угодно, понимаешь? Лишь бы я любил тебя, как и полагает мужу любить жену. — Рука, что удерживала талию молодой жены, опустилась вниз и забралась под подол платья девушки, задирая его. Она вздрогнула и задёргалась.       — Нет, этого не будет, оставь меня!       — Моя принцесса. Неужели ты думала, что я не узнаю? Позволь-ка дать тебе совет… — Он смотрел ей прямо в глаза в этот момент, а его губы вновь находились в опасной близости от её губ. А эмоции… Просто пробирали до костей.       — Когда занимаешься сексом в машине — проверь не включен ли видеорегистратор.       — Ч-то?..       На миг Валери перестала в полной мере ощущать контроль над собственным телом.       — Что? — С издёвкой повторил муж за ошарашенной женой, которая сейчас переваривала услышанное, отражая всё испытываемые чувства на лице. Недоумение, страх, ужас и она не видя ничего перед собой падает перед ним на колени, цепляясь ладонями за выутюженные уголки его брюк.       — Не трогай его! Умоляю, что угодно! Я сделаю всё что угодно, только прошу тебя… — Если если первые слова разобрать ещё было можно, то всё, что происходило дальше было похоже больше на вой загнанного животного.       — Как заговорила. Что угодно, значит? Для начала, не плачь. Я не люблю это, ты же знаешь. — Ви вмиг умолкла, замирая как загнанный зверёк перед неминуемой смертью. И наблюдая, как её муж расстёгивает ширинку, выуживая уже колом стоящий член.       — Давай, милая. Заставь меня передумать. — В обычный день Уильям бы схватил её за волосы и просто принудил бы, но сегодня было иначе: он унижал её достоинство, вынуждая действовать самостоятельно. Он хотел, чтобы она делала вид, будто ей, чёрт возьми, ещё и нравится.       Ви медлила и мужчина не спешил её торопить, лишь невесомо поглаживал её лицо, щеки, губы. Сломленная, отчаянная принцесса с растоптанной в пух и прах гордостью — настоящая услада для глаз.       — Безупречная репутация. Примерный христианин, католик. Слышал, он даже библию в самолёт с собой таскает. Жертвует деньги нуждающимся, занимается волонтёрством. Ну настоящий ангел.       — У-илл…       — Я уничтожу его, если ты не возьмёшься за ум. — Он немного придвинулся, буквально тыкая девушке в лицо своим возбуждением.       — Прямо сейчас.       Ви спохватилась, будто очнувшись от долгого сна. Сценарий, в котором весь мир просыпается ранним утром и видит слитое в интернет видео в экранах своих смартфонов, где Феликс Ли уговаривает какую-то неизвестную никому девушку попробовать… кое-то новенькое, а после с удовольствием делает это, вызвал у неё сильное головокружение.       Что они наделали?       Она нехотя, но всё же придвигается в мужскому половому органу вплотную и смотрит наверх затравленно.       — Пожалуйста, пообещай, что не тронешь его.       — Ну так постарайся. — Она старалась не думать, но мозг будто назло работал активнее обычного. Старалась выбросить из головы мысли хотя бы о нём, но он как назло всплывал в памяти ещё чаще обычного в моменты, когда член ненавистного ей мужчины вторгался в её рот.       — Я сказал постараться, Валери. — Голос мужчины пропитался желчью и стал надменным. Он смотрел на девочку сверху вниз с вызовом, побуждая её к действиям своей аурой.       — Прости меня…       Приоткрыв рот пошире, Ви обхватила мужской член губами и причмокнула, принявшись делать, наконец, то, что от неё хотят. Мужчина довольно выдохнул и подался вперёд, запрокинув голову наверх.       — Да-а… Умница. Такой и должна быть моя жена.       Этот вид — именно то, чего он хотел. Она выглядела мило и невинно облизывая его, возбуждала собственными стараниями, но в какой-то момент инстинкт взял свое и Уильяму надоело наслаждаться просто видом. Он запустил пальцы ей в волосы и вошёл в девичий ротик по самое горло, замерев так на пару секунд. Затем повторил это ещё трижды и на третий Ви тяжело закашлялась, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Раскрасневшаяся, перепачканная в его смазке и своих слезах Валери вызывала у мужчины дикий восторг. Он притянул её к себе за плечи, впившись во влажные губы, когда рука скользнула под платье в нижнее белье девушки. Они пискнула, почувствав нечто странное: мужчина гладил её не там где обычно.       — Что ты делаешь? — Осторожно поинтересовалась она.       — А что? Тебе же было «ахуенно», когда этот смазливый щенок ласкал тебя там.       — Нет, прошу, не надо… Ах, больно! — Короткие поглаживания взволнованной плоти сменились неглубоким проникновением внутрь одного пальца.       — Уильям, что бы задумал? Не надо… Нет!       Но Уильям не слушал. Он потащил девчушку к приоконным столешницам, вынудил её опереться об одну из них, щедро усыпанную осколками стекла, а после и лечь на неё, впечатав её лицом в стекло. Она всхлипнула и дёрнулась, всё ещё не оставляя попыток воззвать к совести, но её не слушали.       Платье мужчина задрал до самого верха, стянул нижнее белье и с упоением осмотрел представившийся ему вид.       — Прекрасная. — Без предварительных ласк, вот так просто его член вошёл в тело девушки до упора, вызвав отчаянный всхлип, а влажные от слюны пальцы принялись растирать напряжённо сжатую плоть ануса.       Она кричала и плакала, молила о пощаде, но не понимала, что своими страданиями доставляет своему мужу только бóльшее удовольствие. Она звала всех кого могла вспомнить, а он смеялся, когда с её уст слетало имя покойного по его мнению Даниэля. Она была в отчаянии, но худшее было только впереди. И дело даже не в том, что мужчина прямо сейчас пристраивал набухший от возбуждения орган у её узенького входа с целью забрать и её анальную девственность. Ведь Ви была в ужасе, она была слишком напугана, пыталась вырваться и не могла знать, что свободной рукой мужчина держит изъятый у неё не так давно айфон со включённой видеокамерой, которая снимает сейчас божественный по его мнению вид. Вид, как его милейшая жена, заломанная и придавленная к столешнице, получает сильный удар по голове, от которого чёртова тиара съезжает набок, а сама девушка падает от бессилия, когда мужчина под отчаянный плач вторгается в неё сзади.

***

      Гримёрка была наполнена жизнью, ведь все стреи уже ждали начала записи живого выступления своей заглавки «Chk Chk Boom» в студии «it's Live», а все мы знаем, что ребята довольно шумные. Хотя, не смотря на повсеместную суету, каждый всё равно умудрялся заниматься своим делом. Бан Чан советовался со стаффом насчёт предстоящего расписания и сегодняшних съёмок, Минхо делал вид что помогает, но постоянно перебивал его и вбрасывал не смешные, по мнению лидера, шутки, Хан распевался, подначивая Чанбина присоединиться к нему, и тот бы и рад, но был занят тем, что ел. Сынмин издевался над макнэ, а также пытался утащить его снеки, а макнэ уже невежливо просил его отвалить, готовый сдать в плен угощение, лишь бы его в тишине оставили. Хёнджин дремал на плече у Ликса, а Ликс играл в Геншин на телефоне с таким агрессивным лицом, будто от этого его жизнь зависела.       — Та-ак, ребята, выходим, начинаем запись! — Менеджер был в приподнятом настроении, ведь всё сегодня было относительно по плану, ребята выглядели и чувствовали себя хорошо, а значит домой можно будет, наконец-то, вернуться пораньше.       Парни спохватились и побрели к площадке. Начало было неплохим, но из-за излишних кривляний некоторых отдельных кадров вроде Чанбина и Хана пришлось переснимать весь отрезок с нуля.       — Ты как? Получше сегодня? — К Ликсу подошёл Чан, когда тот, воспользовавшись перерывом, пригнездился у стены, расстраиваясь, что сесть-то, в общем-то, негде.       — А-а… Ну вроде да. Я закинулся обезболом, не переживай. — Улыбнулся Феликс, отпивая ещё немного негазированной воды из бутылки и поморщившись: у него начинало болеть горло, что нехорошо.       — Завтракал хоть? — Так и застыв с горлышком бутылки во рту, Ликс отвёл глаза, прячась от хёна, а затем отворачиваясь. Но тот был настойчив и подошёл вплотную, обойдя с другой стороны. Феликс глупо улыбнулся и захлопал глазами.       — Ты так язву заработаешь.       — Всё норм будет, хён. Я не завтракаю, ты же знаешь. — Они сверлили друга ещё с минуту, но старший сдался под миловидным давлением щенячьего взгляда младшего. На Феликса просто нельзя злиться и Бан, тяжело вздохнув, потрепал того по волосам.       — My Australian bro, ты заставляешь меня волноваться сильнее других, ты в курсе?       — О-ой, да ты не волнуйся. — Хихикнул Ликс, направляясь вместе с хёном к центру площадки. Они оба услышали сигнал к окончанию перерыва, а это значило, что пора вновь занимать свои позиции.       — Попей там корвалола или что там люди в твоём возрасте…       — Вот паршивец! — От отцовского «леща» Феликс удачно увернулся, дав газу и бросившись на утёк в сторону ребят.       — Купить тебе? — Хохоча, бросил он, вызывая тем самым улыбки и у окружающих. Действительно солнышко.       — А ну сюда иди! — Смеялся Чан, делая вид, что преследует его, но бежал он явно не стараясь изо всех сил. Догнал он Феликса точно прилично поддавшись. А вот обнял его под звонкий хохот ребят и протестующий визг младшего, принявшись душить в своих объятиях, с огромным удовольствием.       — Так, всё! Побаловались и хватит, по местам! — Парни тут же прекратили баловство и побрели каждый к своей начальной позиции. Феликс и Чан продолжали кривляться и перестреливаться глазами, когда вдруг первый удивлённо замер и потянулся в нижний карман джинсов, куда заныкал от стаффа свой айфон, чтобы в перерывах продолжать играть.       — Чё там? — Чан без особого интереса поинтересовался и побрёл дальше, оставляя своего младшего, замершего с телефоном в руках позади.       Все уже заняли свои позиции и косо пялились на Ликса, который… подозрительно побледнел. Хван отвлёкся от разговора с Минхо и сосредоточился на друге, уловив нездоровый цвет его лица, а затем сорвался к нему, обогнав уже возвращающегося к Феликсу Чана.       — Ты чего? Эй! Тебе плохо? — Джин попытался заглянуть в глаза друга, но не мог уловить его судорожно мечущийся взгляд на себе.       — Скорую? Что?       — Меня… тошнит… — Только и смог выдавить из себя Феликс, срываясь со съёмочной площадки прочь к гримёркам под шокированные взгляды коллег. В помещении поднялся гул из всеобщего обсуждения, а за Феликсом уже побежали менеджер и несколько стафф работников.       — Какого хрена? Только что же скакал весёлый! — Рявкнул Минхо и уже было сорвался за ним, но Хван рукой остановил его.       — Я пойду. Если его тошнит, не надо всем скопом к нему заваливаться и таращиться на это. — Хо окинул Хвана недовольным взглядом, но отступил, соглашаясь.       — Почему ему вдруг стало плохо? Из-за недоедания? — Айен выглядел очень расстроенным. Он тяжело вздохнул, но, почувствовав тяжёлую руку Чанбина на своём плече, слегка улыбнулся.       — Телефон. Он посмотрел в телефон… — Задумчиво пробормотал лидер.       — Хёнджин, ваши игры слишком опасны для вас двоих. И я это вижу. — Парни удивлённо захлопали глазами, устремив взгляды на лидера, что с вызовом уставился на Хвана, готовившегося будто к самозащите.       — Не понимаю о чём ты, хён…       — Думаешь я кретин? Думаешь я не понимаю и не вижу, что что-то происходит с вами двумя? В какое дерьмо вы вляпались? — Бан рыкнул а Хван нахмурился, подходя ближе, вплотную.       — Ты тут это обсуждать хочешь? — Выплюнул он старшему в лицо, кивая в сторону стаффа.       Чан смотрел на Хвана с обидой, словно хотел мысленно передать ему длительную невысказанную претензию. А Хёнджин стойко её выдерживал, ведь он обещал и сам не скажет ни слова.       — Пойдём глянем что с ним. — Тяжело выдохнул лидер, жестом намекая всем остальным кроме Джина оставаться на своих местах.

***

      Ребята застали Феликса уже в гримёрке и выглядел он, мягко говоря, не очень. Его рвало кислотой и желчью, поэтому стафф вынуждал его поесть прямо сейчас, но они не могли понять почему парень держит у руках зажатый айфон и… плачет. И уж тем более, отказывается есть.       — Ликс! — Хван влетел в гримёрку, а его сердце, казалось, осталось за порогом.       — Ребята, мы сами. Идите.       — Да, спасибо за работу, позвольте нам попробовать. — Поклонился Чан девочкам из стаффа и медленно подошёл ближе, чувствуя, как больно у него сжимается сердце.       — Что случилось? Тебе плохо?       — Это пиздец, Джин… Этот уёбок… Блядь… Блядь! — Феликс с размаху швырнул телефон на журнальный столик и зарылся пальцами в собственные волосы, искоса уставившись на брошенный только что им же айфон. Хёнджин было хотел протянуть руку к телефону друга, но тут же её отдёрнул:       — А-а-а! Сука! — Прорычал Ликс, вскочил с дивана, подхватывая телефон, и принялся агрессивно стучать по экрану пальцами, наматывая круги по помещению.       — Дан, да возьми ты блядь трубку… — Бормотал он себе под нос, будто это помочь могло. Но Даниэль, определённо, на звонок ответить не мог, что было чертовски не вовремя сейчас.       — Феликс, если расскажешь в чём дело, возможно мы сможем тебе помочь и… — Аккуратно попытался привлечь внимание друга Чан, но:       — Заткнись! — Рявкнул Ликс в ответ, злобно сверкнув глазами, но ответом это было назвать сложно, скорее рыком раненного зверя. Чан же смотрел на младшего так, будто впервые видел, он не узнавал его. Почувствовав тёплую руку Хёнджина на своём плече, он обернулся, и, уловив его извиняющийся взгляд, запутался ещё больше.       — Он снова обидел её? — Кому-то требовалось оставаться спокойным и Хёнджин всегда выбирал эту роль в отношениях с Феликсом, непроизвольно защищая его. Он знал его настоящего чуть больше, чем другие и уже привык принимать все удары его эмоциональных истерик на себя.       — Обидел? Обидел?! — Правда, в данном случае удары были не только эмоциональными, ведь Феликсу, вероятно, требовалось выплеснуть бурлящие в нём эмоции и чувства и он выбрал для этого грудь Хёнджина, отбивая кулаками каждое последующее слово:       — Да он творит с ней невероятный пиздец прямо сейчас!       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас, чёрт возьми! Пока мы говорим, он снял видео! Там же… Там… — Голос Ликса с крика сорвался на хрип, а затем на плач, но он всё равно продолжил мысль:       — Я даже в порнухе бы на такое смотреть не стал, это слишком, ей очень больно, Джин… — Он прикрыл глаза и замер со сжатыми кулаками на груди своего друга, прислонился к груди и лицом тоже, давая волю слезам. Его трясло от страха и бессилия, но Хёнджин не собирался его сейчас жалеть. Может, позже, когда все обойдётся, но не сейчас.       — И ты вместо того, чтобы подумать чем ей помочь, стоишь и орёшь на меня?       — Ч-то?       Феликсу словно пощёчина свыше прилетела.       — Матери её звонил?       — Нет. — И как он не догадался. Ванесса влиятельная женщина, у неё есть знакомые среди коллег по бизнесу этого ублюдка.       — Звони. — В глазах Феликса загорелась надежда, вытеснив отчаяние из головы окончательно. Чан всегда поражался отношениям этих двоих: он вновь видел, как импульсивный Феликс заражается спокойствием рассудительного Хёнджина, что умел держать себя в руках, и успокаивается под его влиянием. Эта парочка всегда положительно влияла друг на друга.       — Недоступна… Мисс Ланц часто летает, может и сейчас тоже.       — Кто ещё может вытащить её с этой блядской тюрьмы? Желательно из страны.       — Из страны? Из страны… — Пальцы судорожно забегали по экрану айфона в поисках нужного контакта. Хоть бы он взял трубку.       — План такой себе, но может он сможет хотя бы сейчас позвонить им, сославшись на то, что ему пришла в голову отличная концепция… К тому же Ви должна быть здорова и хорошо выглядеть, поэтому… — Нервно бормотал себе под нос Ликс, стараясь унять плохо контролируемую дрожь в теле.       — Феликс, дорогуша, ты вообще в курсе который сейчас час? — В этот раз им повезло. Трубку абонент снял, но был весьма сонный, ведь во Франции сейчас четыре утра.       — Хён, пожалуйста… помоги.

***

      Валери не помнила как всё началось, не помнила себя и сколько раз её сознание покидало её в моменты особенно сильных болей. Казалось, этот круговорот сумасшествия не прекратится никогда, и сколько бы она не плакала, не скулила и не молила о пощаде, на мужа её мольбы не работали от слова совсем. Он словно не слышал её или не замечал, используя её тело для своих грязных целей как игрушку, таская и ворочая, словно тряпичную куклу на протяжении нескольких часов. На большее Ви была не способна, ведь буквально не могла себя держать на ногах. Внутренности горели и по ногам стекало что-то тёплое и вязкое, но девушке сложно было осознать сквозь полуобморочное состояние, что это… Кровь.       — Развлекаетесь? Какой ужас. — Двери беспардонно распахнулись и в дверях показался тот, кто не имел права здесь находиться, но имел ключи от дома. Законно. Прислуга, что следовала за ним от самых дверей, пыталась остановить его, но все было без толку: этот гость всегда творил, что ему вздумается.       Уильям вскочил с еле дышащей девушки, которую всё это время удерживал за ягодицы к верху прямо на кухонной плитке и она, потеряв опору, завалилась набок. Мужчина натянул брюки и злобно уставился на гостя, закрывая собой обзор на жену.       — Что ты здесь забыл?       — Соскучился. Как «мама»? — Была ли это шутка или сарказм, оценку, достойную этим словам Уильям не дал. Он насупился ещё сильнее и сложил руки на груди.       — Убирайся из моего дома!       — Это и мой дом тоже. — Юноша направился вглубь столовой, минуя разъярённого хозяина, к изувеченной девушке.       — Тебя не касаются наши отношения! Вон! — Всё ещё пытался влезть мужчина, но был один нюанс, который его останавливал.       — Да как же. Мы оба знаем, что мне не безразличны ваши отношения. — Гость присел рядом с Ви, подхватывая тонкую кисть в попытке измерить пульс.       — Йохан! — Рявкнул мужчина, подскакивая к парню и резко хватая его за плечо.       — Уголовный закон Нью-Йорка параграф 130 точка 66. Сексуальное насилие при отягчающих обстоятельствах третьей степени. Максимальный срок 25 лет. Я вызвал скорую. Но если будешь выёбываться, то приедут ещё и копы. А теперь убери руку и дай мне оказать помощь этому ребёнку, кретин.

***

      Vivi: [10:47] Понравился мой подарок?       Vivi: [10:47] 1:1 щенок