Hey, blonde!

      — Ли Феликс Ёнбок. Клянетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, и да поможет Вам Бог?       Молодой человек в строгом чёрном костюме, под напряжённые взгляды окружающих, обвёл бесцветным взглядом протянутую для обязательного обряда Библию, медленно моргнул и, кладя левую ладонь на её обложку, а правую поднимая перед собой, взглянул на судью, громко заявляя:       — Клянусь.

***

      Работа не позволяла Феликсу унывать, а наоборот, мотивировала изводить себя и своё тело ещё сильнее: он хотел выглядеть лучше, танцевать красивее и харизматичнее для неё.       Ведь они смогут встретиться.       График был безумным, а в перерывах между тренировками ребята постоянно снимались для камбэка. Блоки с Феликсом отложили на самый последний момент, и парень чувствовал себя безмерно виноватым из-за доставленных команде проблем, хоть и за полторы недели смог немного прийти в себя и боли в желудке перестали мучить его.       Иногда им удавалось созваниваться. В те редкие минуты, даже будь он занят танцами, записью или уроками вокала, Феликс моментально бросал все дела и сбегал в тихое место, чтобы ответить под понимающие взгляды Хёнджина и Чана, которые всеми силами пытались отвлечь сотрудников компании и других мемберов от странного поведения друга.       Она была в порядке. Больше не плакала, много смеялась и рассказывала ему множество забавных историй из собственной повседневной рутины, которой была наполнена её жизнь, в то время, как Феликс развешивал уши и блаженно улыбался, впитывая как губка каждое её слово. Он жил надеждами и с нетерпением ждал скорейшего будущего и реализации тех спонтанных планов, которые он обрисовал в своей голове себе сам, но почему-то всё никак не решался обсудить их с Валери, оттягивая этот момент как можно дольше.       — Моя жёнушка вернётся поздно, у неё с вокал-рача какие-то дела вокального характера хорошо если до поздней ночи. Потусуйся со мной, мне скучно. — Капал на мозги Хёнджин с самого раннего утра. И Феликс бы очень хотел отказать ему, да вот только… Он соскучился. Ему не хватало компании Хёнджина, его общения, его советов и поддержки, но позакатывать глаза для приличия всё же было нужно. Что он делал, игнорируя Хвана до позднего вечера, но подсознательно радуясь, как ребёнок.       — Уааааа. Вы видели? Новости такие новости! — Возбуждённо заявил Хан Джисон на всю раздевалку, когда ребята уставшие и мокрые после душа потихоньку собирались домой. Сам же Ханни закончил с баннымм делами самым первым и уже давненько залипал в корейский YouTube, листая последние новинки известных блогеров.       — Новостные? — Перекривлял друга Минхо, копаясь в собственном шкафчике.       — Новые? — Хихикнул Чан, подходя поближе и устраиваясь на соседней лавочке. Тренировочные душевые были практически единственным местом, где парни могли действительно расслабиться, а поэтому собирались они медленно и уходить не спешили, проводя время друг с другом, словно в баньке.       — Да ну вас! Нет же… Вы офигеете, я уверен! — Со знанием знатока и очень хитрой улыбкой утверждал квокка, возвращаясь к новости, которую откопал.       — Помните красивую молодую даму с Met Gala, которая ещё скандал устроила? Ну ту, что играла на пианино ещё, и скрипке, да? Прилежная такая… — Хан всё продолжал сыпать фактами о загадочной девушке, которую повстречали и должны были помнить мемберы, а Хёнджин и Феликс, не заинтересованные ранее в беседе насущной, моментально навострили уши, переглядываясь между собой. Ликс, наученный жестокостью судьбы, выглядел напуганным, а Джин уже напряжённо гуглил в интернете последние новости, связанные с именем «Валери Джонсон».       — Белка, ближе к теме, мы поняли. — Чанбин, что стоял «руки в боки» над младшим в одном только набренном полотенце и пялился в его телефон, ответов там не находил.       — Ка-ро-че… Дамочка-то оказывается, с подвохом!       Шедевральное заявление белки, что просто обязано было повергнуть друзей в шок, вызвало у них только скептически пользущие вверх брови.       — Чего блядь? — Первым отозвался Феликс. Он очнулся сразу после этого нелепого заявления и едва ли вслух не рассмеялся. Ему ли не знать о всех подробностях её… Тела.       — Что-то на брехню похоже.       — Да говорю же вам! Она…       — Хан, ты вообще в курсе что значит «с подвохом»?       — Ну, э… В её жизни есть под-вох?       — Наивная душа.       — Святая простота.       — Вот придурок.       — Да неважно, что вы пристали! Я имел ввиду…       — Феликс, смотри. — Хёнджин редко паниковал первым, но его обеспокоенно трясущищие за рукав друга пальцы выдавали его. Как и лицо, искажённое в гримасе ужаса и искреннего непонимания ситуации.       —… Да говорю же вам! У неё интрижка с собственным сыном!

***

      Во полутьме слабоосвещённой комнаты Хёнджина стояла тишина и лишь шум встроенных куллеров его личного лаптопа нарушал её. Двое молодых людей уже довольно долгое время сидели друг напротив друга, но если один внимательно следил за эмоциями другого, то второй смотрел куда-то сквозь пространство и его взгляд был расфокусирован. Блондин сидел в кресле и бесцветным взглядом пялился куда-то в стену, пытаясь переварить, осознать и принять увиденное, но когда в очередной раз почувствовал, что не справляется, выпал из «заморозки» и потянул руку за полураспитой литровой бутылкой виски. Если в первые два часа он пил красиво и культурно, используя камни для охлаждения напитка и элитный бокал, то сейчас не брезговал прикладываться и к самому горлышку. Хёнджин им тоже не брезговал, невольно облизывая губы каждый раз, когда видел подобное, а затем нелепо моргал, пристыженно отворачиваясь. Это было настолько неуместно, что ему хотелось попросить себе вмазать.       На экране ноутбука застыл образ улыбающейся белокурой девушки. Его девушки, любимой девушки, по которой он неебически скучал и разлуку с которой переживал настолько тяжело, что боль чувствовал буквальную, физическую.       Его девушки, что, как он был уверен, страдала от регулярного физического и психологического насилия и нуждалась в нём и его поддержке особенно сильно сейчас. Нуждалась только в нём и ни в ком больше.       Его девушки с каким-то молодым, красивым свежим, широкоплечим блондином, с белоснежной улыбкой, что была предназначена тоже его девушке.       Сука.       Кто.       Ты.       Такой?       — С-слушай, я думаю… — Начал Хван спустя почти час неловкого молчания, но тут же умолк, словив на себе безумный взгляд своего друга.       — Только попробуй что-то ляпнуть, Джин. Хоть что-то лишнее, и я въебу тебе.       — Что ж. Молчать мне, видимо, до конца моих дней. — Пожал плечами, наигранно вытирая слезы Хёнджин, что сработало и Ликс, вроде бы, расслабился, проваливаясь в игровое кресло, как в яму, и обречённо потирая лицо, но первый вдруг вновь оживился и продолжил:       — А знаешь, нет. Я, пожалуй, пойду на этот риск и позволю себе ляпнуть лишнее, а потом с удовольствием подставлю тебе любую часть, хоть лицо хоть задницу, чтобы ты хорошенько въебал мне, если тебе от этого легче станет. — Хенджин выровнялся на кровати, пододвигаясь к насторожившемуся Феликсу, что уже выглядывал на него сквозь пальцы, всё ещё натирающие уставшее лицо, поближе.       — Я скажу, а ты меня послушаешь, Феликс, а после, возможно, сделаешь какие-то выводы и бросишь эту, отравляющую тебе жизнь, суку, вернувшись, наконец, к нормальной жизни.       — Хёнджин. — Низкий, предупреждающий голос не сработал на Хвана также, как и уничтожающий взгляд чернеющих глаз его лучшего друга. Хёнджин поднялся с кровати и навис над Феликсом, продолжая выплёвывать свою едкую речь ему прямо в лицо:       — Что ты знаешь о ней, Феликс? Что её трахает дома муж? Но ведь всех жён дома трахает муж, так почему, скажи на милость, это такая трагедия?       — Джин…       — Чем она такая несчастная, Феликс? Устала питаться бриллиантами по четвергам? Горько плачет в джакузи СПА-салонов по пятницам? Или ей надоел старый ипподром, и барышня уже хочет новый? О, давайте ей все посочувствуем.       — Закрой рот.       — «Феликс, спаси меня, я такая бедная, никогда в жизни не работала, меня всем в жизни обеспечивают, но мой жестокий муж заставляет меня…»       Хёнджин даже моргнуть не успел, когда его с помощью лёгкой подножки и ловкости рук, заломили и вдавили лицом в матрас. Несмотря на свою лучистость, стягивал руки Феликс больно, но его голос хоть и звучал страшно и угрожающе, Хван же почему-то улыбался.       — Ещё, сука, одно слово…       Он дышал тяжело, сдерживая внезапный приступ ярости, его охвативший. Но крепкой хваткой Феликс удерживал Хвана, защищая, скорее, от себя самого, занимая таким способом собственные руки, жаждущие разъебать что-нибудь или неудобно подвернувшегося кого-нибудь. Чего он делать не хотел, судорожно моргая и пытаясь совладать с собой. Успокоиться. Дышать.       Хван не виноват. Он не хотел ему зла, Феликс понимал это.       Его слова не были сказаны с целью задеть его. Хёнджин просто пытался снять с него, намертво прилипшие к векам, розовые очки.       — Почему она не рассказала тебе о своём «сыне»? Почему не посвятила в свои планы, Феликс? Так ли плохо на самом деле ей живётся, как ты думаешь?       — Он бьёт и насилует её… — Неопровержимым фактом, как ему казалось, парировал Феликс, очевидно намекая на её мужа, но его голос отчего-то дрогнул.       — С её слов…       — Я это видел! — Выкрикнул Ликс, словно защищаясь. Но… почему он это видел?       — Видел. Но почему он поступил так с ней, ты помнишь? Из-за кого? — Словно змей-искуситель, шептал Хёнджин то, что Феликс видеть и признавать не хотел.       Руки, плотно удерживающие Хвана в захвате, мгновенно расслабились, а сам Феликс обессиленно сполз с друга, потерянным взглядом уставившись перед собой.       — Это всё я… — Одними губами прошептал он, судорожно бегая взглядом перед собой, пока Хван поднимался, выравнивался и потирал руки.       — Верно. Это всё ты. — Его пьяный мозг слишком плохо обрабатывал получаемую информацию, и он не сразу осознал, что именно делал Хёнджин, когда его рука нежно и невесомо заскользила вдоль его оголенных плеч. Он был слишком растерян, чтобы осознать излишнюю опасность чужого дыхания у своей шеи, а ласково поглаживающая его спину ладонь не казалась Феликсу чем-то необычным.       Ликс был слишком пьян и многие красные флаги упускал из виду, витая где-то за пределами пространства на границе с реальностью и думая о чём-то своём. Феликс был слишком уставшим из-за новой порции тяжёлой информации, наталкивающей его и без того перегруженный мозг на противные сомнения, а поэтому не замечал, в какой именно момент заботливые объятия друга переступили культурную черту за границу интимного, и он, всё ещё аккуратно, пробуя новое за новым, нежно приложился губами к бледной шее и задержался на ней долгим, чувственным поцелуем, внимательно отслеживая реакцию объекта своего желания. Но объект был слишком увлечён собственной трагедией и навязчивыми мыслями, а спустя несколько минут приятных согревающих ласк и вовсе задремал, чувствуя некую безопасность и комфорт в руках друга, но когда очнулся, протрезвел моментально: от нездорового возбуждения, от стыда перед собой, перед своей девушкой и… От чужих рук, приятно сжимающих кровью налитый, изголодавшийся по любовным ласкам, член.       Он смотрел на Хёнджина, лежащего у его расстёгнутой ширинки и трущегося щекой о его возбуждение, безумным, диким взглядом. Они уже давно всё обсудили, они давно между собой решили не переступать эту границу дозволенного, тогда почему?..       — Ты для этого меня позвал? — Его голос прозвучал слишком высоко и надломился в момент ударения, а внутри будто разбилось вдребезги то надломленное когда-то, что спасти ещё было можно. Но не теперь.       Он смотрел на Хёнджина неморгающими, влажными от слёз глазами, а в голове навязчиво звенел один простой вопрос:       — За что? — Повторил Феликс в восемь тысяч в первый раз вслух то, что звучало в его голове навязчивым колокольным звоном, вынуждая замереть тянущегося к нему Хёнджина одним лишь словом.       — Феликс, я… — Джин застыл, впитывая все болезненные эмоции друга, как губка.       — Прости, прошу, прости…       — Ты же знаешь, что мне и так хуёво, за что ты так со мной?! … — Он отстранился, брезгливо вздрагивая от мерзости к самому себе. От того что поддался слабости и всего на секунду захотел… Нет, даже мысль об этом отвратительна.       — Я хотел помочь тебе расслабиться, ничего больше…       — Склонив меня к измене? Предательству?! Ты ебанулся, Хёнджин?! Что в словах «я люблю её» ты не понял?! — Феликс вскочил с кровати, ощутив себя вдруг ненужным и чужим в этой квартире. А мысль о том, чтобы остаться здесь на ночь претила ему и глаза уже бегали по очертаниям тёмной комнаты в поисках брошенного куда-то небрежно прежде телефона.       — Она не подходит тебе… — Отчаянно пытался оправдаться Хван, но Феликс слишком устал слушать всех вокруг и мириться с тем, что никто в этом мире не слушает его. Почему никто не воспринимает его всерьёз? Почему все в его жизни хотят навязать ему своё видение «подходящего» «лучшего» и «нужного»?       — А я спрашивал твоё мнение? Нет? Так какого хуя ты решил, что оно ёбет меня, Хёнджин? — Он бросил затею с поиском и развернулся резко, почти впечатываясь в следующего за ним по комнате друга. Низкий рост и подавляющая позиция Хёнджина не стали для него препятствием, ведь это именно Джин напряжённо сглотнул из-за удручающих, безумных глаз напротив, что, казалось, одним желанием могли выжечь в его голове сквозную дыру вместо мозгов.       — Никаких «нас» нет, Джин. — Оскалившись, прорычал ему прямо в лицо их местный «sunshine», от лучистости которого остались лишь воспоминания.       — И Валери не имеет к этому никакого отношения. Я не буду с тобой ни сейчас, ни завтра, ни через год, а даже если весь блядский мир однажды вымрет, и ты каким-то чудом останешься живой, да ещё и на глаза мне попадёшься, я все равно лучше подрочу себе в руку. А знаешь почему? — Он неистово схватил Хвана за загрудки, притягивая ближе к своему лицу и процелил, наконец, то, о чём думал уже больше полугода:       — Да потому что ты подлый кусок дерьма, способный измену. А я лучше застрелюсь, чем опущусь столь низко и предам того, кого люблю. — Брезгливо отшвырнув от себя остолбеневшее тело друга, Ликс направился прочь из комнаты, на ходу хватая с тумбочки боковым зрением примеченный айфон.       — Желаю тебе тоже научиться думать головой, а не стояком.       — Спустишь ей это? Просто закроешь глаза на слухи о том, что она трахается со своим сыном? Да ты просто жалок, Ликс.       — Со своим сыном? — Феликс обернулся уже на выходе, хватаясь рукой за дверной проём и намекая взглядом на то, что ничего глупее и нелепее в жизни не слышал.       — А ты каждой вшивой статейке про шипперство себя с очередной артисткой, которую и в глаза-то не видел, веришь?

***

      — Ваше выступление в Милане было просто потрясающим! Я не могла отлипнуть от телефона, стэй так много всего наснимали! Честно говоря, учитель по вокалу сильно на меня ругалась, потому что я весь день витала в облаках и не хотела заниматься. — Неловко хихикала в трубку Валери, но её смех разливался приятным, мягким теплом в груди измученного работой Феликса, и он глупо улыбался во все белоснежных тридцать два.       — Ты думаешь? — Ему нравилось, когда она безмерно хвалила его за тяжёлую работу, и он мог часами требовать жалеть себя ещё. Было немного грустно осознавать, что он не может душить её в своих объятиях в эти моменты, но Феликс привык радоваться любой мелочи: ублюдок Уильям оставил в покое Валери и укатил в Калифорнию по рабочим делам, а она сама выглядела здоровой и жизнерадостной. О большем он не стал бы просить, чтобы не злить и так жестокую к ним судьбу.       — Угу! Спасибо, что поделился контентом с первых рядов. Заведу фан тикток и буду твоей главной стэнкой!       — Эй! Меня поймают, если ты это выложишь.       — Ха-ха! Да я шучу.       — Я тоже, можешь делать с этими видео что хочешь. — Ликс шумно потянулся, бросая довольный взгляд на собранные чемоданы. Закончил, можно немного поболтать, в душ и спать.       — Прости, что так долго не звонил. У меня правда был очень плотный график.       — Ты хоть спишь? Иди спать скорее! — Она всегда так говорила. Отправляла его спать, есть или лечиться, если узнавала что-то, о чём стоило бы беспокоиться. Не удивительно, что девушка с подобным образом жизни такая тревожница. Ликс старался не делиться с ней излишней для её эмоциональной стабильности информацией, но неосторожно бросая сообщение в bubble о болях в спине, тут же получал звонок и обеспокоенное «Ты в порядке?!». Это было миленько.       — Не пойду. Я соскучился.       — Мы скоро увидимся. — Раздался мечтательный женский голос из динамика и тело Феликса охватила мелкая, приятная дрожь. Он зажмурился, напряжённо вдохнул и на несколько секунд просто завис в молчании, осознавая и безмерно радуясь услышанному, а также представляя, как завалит её подарками и затаскает по свиданиям, не боясь преследования и папарацци в чужой стране. Боже, да одна мысль об этом не на шутку возбуждала его.       — Ты придёшь на концерт? — Выдавил из себя он попросту потому, что нужно было что-то сказать.       — Конечно, я ведь еду по работе и меня с собой возьмёт коллектив Луи Виттон.       — Окей, я найду тебя и помахаю.       — Не надо, я же умру от стыда! — Её звонкий смех, как бальзам на душу. Её радость сродни адреналину. Феликс замечал за собой, что высыпался за три-четыре часа и работал в пять раз усерднее, если накануне его девочка весело щебетала с ним о всяких глупостях несколько часов. Он сошёл с ума?       — Хаха. А Даниэль? С тобой летит?       — Эм… Нет, в этот раз… Знаешь, я не видела его давно.       — Вы так и не встречались?       — Мама постоянно его о чём-то просила и он ездил по её поручениям. А потом мы отдалились как-то. Но с другой стороны, для его же безопасности, ему лучше здесь не появляться.       — Стой, так ты летишь сама? — Воодушевляющая радость стремительно сходила на «нет», сменяясь голой расстерянностью. Феликс доверял Даниэлю и знал точно, что с ним Валери будет в безопасности, но поездка в одиночку для неё — это слишком. Она слишком неприспособленная к жизни в обществе.       — Не волнуйся, я справляюсь. За мной… приглядывают.       — Кто, например?       — Ты? — Промурлыкала Ви, весело хихикая в трубку.       — Тему не меняй. Я серьёзно, ты же маленькая, потеряешься ещё. К тому же, Даниэль всегда помогал нам встречаться, но как это сделать, когда с тобой будут только доверенное этого… Человека?       — Не переживай. Им можно доверять. Кстати… Я всё спросить хотела. Ты один в комнате?       — Да, а что?       — Так вот… Ликс… Эм… Не смейся только, ладно? Но кого мне ещё спросить, если не тебя. Эм… Не подскажешь ли: что это? — Феликс сперва не понял, ожидая какого-то продолжения, а после, когда до него дошло, отпрянул от телефона, внимательно изучая квафтовый чёрный пакет с вызывающим красным бантиком, который Ви показывала ему с помощью задней камеры своего телефона.       — Это… — Чёрт, а ведь он уже и забыл про эту спонтанную покупку. Возомнил себя папочкой?       — Подарок? — Подарил, значит неси ответственность, но почему же тогда Феликсу сейчас так неловко? Все дело в расстоянии?       — Это я понимаю. Я пыталась взять одну из этих штук и попробовать… Использовать… Ну, включить-то я включила, но там же куча функций. В инструкции написано, что управление этим… Вибро-яйцом через смартфон нужно делать, а я не понимаю как его сконнектить и… Эй, ты слушаешь?       А Феликс честно и добросовестно слушал, но под конец её убийственной реплики уже хрипел и задыхался себе в ладонь, пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех.       — Да чего ты ржёшь?       В действительности ли она не догоняла или храбрилась попросту из-за отсутствия альтернативных знакомых, способных ей в данном вопросе оказать помощь, Феликс не знал и не пытался задумываться, распластавшись по полу в приступе адского смеха. Сынмин где-то на первом этаже, вполне резонно мог бы принять его истерику за внеочередное землетрясение, ведь смеялся Феликс громко, грубо, да так, что стены тряслись. Его так развалило, что в какой-то момент уже и больно стало, а воздуха катастрофически не хватало, но он попросто не мог остановиться.       — Вибро-яйцо блядь… Ну ты даёшь…       — Ну Ли-икс… — Жалобно проскулила Ви и он тут же умолк, с улыбкой представляя её миловидно надутые губки. И закусил свои, прикрыв глаза и мечтательно облизнувшись.       — Прости-прости, я молчу. — Он действительно помолчал секунд пятнадцать, а затем прыснул снова под её недовольное «Нуууу!».       — Ты просто о-очень миленькая.       — Издеваешься?       — Нет, правда, ничего такого. Но… Кхм, блин, ладно. — С улыбкой и всё ещё с закрытыми глазами Феликс пытался объясниться с ней, пока навязчивые образы из его памяти под вздрагивающими веками подначивали его ладонь спуститься пониже и помочь с одной образовавшейся неприятной (или да?) проблемкой.       — Но… «что»? — Ви, вероятно, чувствовала изменения в нём, или же слышала их в более низком, кокетливом тембре голоса, и точно специально дышала шумно, а слова растягивала медленно, томно вздыхая иногда, а затем миленько хихикая.       — Но если бы ты только знала, как же сильно мне хочется поиграть с твоей кошечкой всеми этими интересными игрушками прямо сейчас… — Он выпалил эти грубовато-ванильные пошлости на одном дыхании, совершенно не думая о последствиях, но не успел и испугаться за свой длинный язык, как его девочка удивила его больше, чем собственное разбушевавшееся воображение:       — Ты… — Он обожал её смущение. Когда она стеснялась и в чём-то нуждалась, Феликс ощущал себя самым нужным человеком на свете.       — Можешь управлять им удалённо? — Самым нужным и, сука, счастливым, ведь сейчас сжатый в руке член не казался чем-то непристойным. Он сладко выдохнул под её терпеливое молчание и задался целью не уснуть, пока с уст его девочки не слетит самое непристойное «Феликс» в её жизни.       — Я говорил, что люблю тебя?       — Да.       — Окей, просто не забывай.       — Как это связано с моим вопросом, Ликси? — Смущение Ви, конечно, возбуждало и он бы мог вполне обкончать свою руку прямо сейчас, никому в этом бесстыдстве не признаваясь, но вместо этого Феликс решил повторно принять ванну, параллельно с ней. Почему нет?       — Скачай в app store Anydesk и скинь мне номер подключения. Проверим как работает эта штучка.       — Ликс…       — М-м?       — Я тоже… тоже люблю тебя.       Порой нам хочется летать, петь и танцевать, как диснеевсим героиням из сказок про принцев и принцесс. Стоит ли отметить, что Феликс, услышав и осознав услышанное, ощутил себя диснеевской принцессой и растаял в смущённой улыбке, как фруктовый лёд на летнем солнышке?

***

      Атмосфера любого увеселительного мероприятия в корне отличается по восприятию, когда ты сам лично проникаешься моментом, коллективно возбуждаясь и отдаваясь потоку вместе с толпой. В этом Валери, боявшаяся толп прежде, смогла убедиться лично, прочувствовав на себе атмосферу и тот вайб живого концерта, за который ну никак не ухватиться даже самым преданным фанатам через сенсорные экраны своих смартфонов из дому. А ведь она не пропускала прежде ни одного концерта онлайн.       Когда видишь их вживую, понимаешь ещё лучше, насколько же много они работают и как сильно стараются. Их движения, мимика, умение держаться на сцене и ловкое маневрирование в неловких ситуациях, которые стэй и стафф в сеть не выкладывают, достойно избегая любых гипотетически скандальных ситуаций, достойны вселенского восхищения. Stray Kids заслуженно занимали своё высокое положение и достойны были большего. Ви была уверена в этом, с лёгкой улыбкой наблюдая за тем, как ребята носятся по сцене, как стараются дотянуться до как можно большего количества фанатов, создать как можно больше забавных ситуаций. Она смеялась и махала лайтстиком и игрушкой Хёнджина (назло Феликсу) так сильно, что у неё отваливалась рука уже спустя час после начала концерта, а ведь впереди по плану ещё столько же. Она пищала и визжала громко, подстать другим фанатам, когда Чонин и Хан удостоили их зону своим присутствием. В какой-то момент рядом появился ещё и Хёнджин, и девушка буквально оглохла от восторженных воплей девиц, что толкались рядом. Давка была умеренной из-за контингента людей, что присутствовали в этой зоне, но и этого хватало, чтобы жаться поближе к знакомым в целях безопасности. Валери силой толпы, не специально была придавлена к той самой Элис Ли, помощнице дизайнера, что тоже прилетела в Лондон по работе вместе с командой, а когда попыталась извиниться, девушка обняла её, защищая от незнакомцев под одобряющий кивок Николя Жескьера.       Он, конечно же, не визжал. Он вообще не должен был здесь быть, если быть честным, но Феликс попросил его о помощи и он просто не смог ему отказать.       Ситуация, в которой оказались эти двое, не казалась ему радужной. Отчаяние в голосе парня тогда, по телефону, и искреннее облегчение после его согласия помочь наталкивали мужчину на мысль, что не всё так однозначно и эти бедные дети гораздо в большей опасности, чем можно было бы себе представить. Но справиться со всеми трудностями ребятам ещё труднее из-за их положения в обществе и… Некоторых личностных проблем. Например, девушка совершенно ассоциальна. Она привыкла к определённого рода отношению, причём, не подстать её положению. Наоборот, в расслабленной обстановке, где не нужно было притворяться кем-то другим, она в любом жесте доброй воли ждала подвоха, а за ошибку — наказания. В её таланте Николя уже не сомневался. Новые ролики с поддержкой его бренда стали ещё популярнее, и он, обрадованный положительной динамикой, предложил ей улучшить качество съёмки, снять студию и нанять профессиональную команду, но ответ девушки был размытым и склонным к отрицательному.       Конечно, будучи человеком бизнеса, Николя обратился с этим вопросом к Ванессе и тут же получил профессионального материнского леща от обозлённой подруги.       Конечно, она отказалась. Конечно, она не захотела.       «Ведь у неё ни собственных денег, ни юриста нет, идиот».       Не удивительно, что девушка вела себя как ребёнок, ведь она и была ребёнком. Даже обычный поход в кофейню перед концертом, где от неё требовалось всего-навсего выбрать заказ и воспользоваться кредиткой, вызвал приступ паники на её лице. Ведь вместо неё обычно подобным занимались другие люди.       Но любое упоминание о скорой встрече с Феликсом поднимало её настроение в одно мгновение. Девушка моментально вздрагивала на звучащее знакомое имя, распрямляла плечи и мечтательно улыбалась, улетая куда-то за пределы реальности за несколько минут.       Он хорошо влиял на неё, а остальное было неважно. А вот тот, другой молодой человек, что привёз её сюда, Николя уже нравился не так сильно.

***

      Путешествие налегке без нескончаемого шлейфа из строго наблюдающих нянек было чем-то новым для неё. Хоть Лондон и был её родиной, но позволяла ли она себе вот так вот расслабленно гулять до поздней ночи раньше? Первоначально девушка чувствовала себя неловко в незнакомой компании, но коммуникабельный Николя и, как оказалось, чуткая и сердобольная Элис, проникшаяся к ней теплотой и чем-то вроде родительской заботы, старались скрасить её пребывание, предлагая всевозможные развлечения и таская девушку по разным интересным местам. И если сначала она смущалась и бросала неловкие, вопросительные взгляды на молчаливо, словно тень, следующего за ней Йохана, то спустя два часа летела навстречу всему новому уже сама. Она носилась по оживлённым улицам, как непоседливый ребёнок в предвкушении Рождественских празднеств, желая увидеть и попробовать всё на свете, а сопровождающие её коллеги лишь сдержанно улыбались, принимая её поведение за рамки нормы. Значит вот такая она настоящая, Валери Джонсон.       — За тобой никто не гонится. — Шепнул на ушко подавившейся внезапно девушке блондин, которая слишком поспешила, пробуя на вкус очередную, странную на её взгляд, но такую аппетитную сосиску в кляре из предложенного на улицах ассортимента стрит-фуда. Он предложил ей платок и слегка похлопал по спине, снисходительно качая головой, краем глаза замечая очередную вспышку камеры.       — Лерия, взгляни-ка на меня. — Она подняла глаза и тут же непонимающе моргнула, будучи застигнутой врасплох. Мужчина легонько коснулся губами уголка её рта и насмешливо улыбнулся.       — Не пялься на меня так. Ты сама об этом просила.       — Но директор знает о нас с Феликсом, он может подумать обо мне невесть что… — Благо, Николя с Элис увлечённо беседовали о чём-то у палатки с безделушками напротив, и их не заметили. Ви облегчённо выдохнула, когда её внимание вновь привлёк её… друг, поддевая её подбородок пальцами и вынуждая смотреть себе прямо в глаза.       — Но ведь скоро весь мир будет говорить о нас. Так что это и не важно, да? — Девушка нахмурилась, вырывая собственное лицо и отстраняясь от излишне близкого контакта, неловко поёжившись.       — Не путай расползающиеся слухи с реальностью. Я всё равно принадлежу ему, а ты лишь для отвода глаз и моей защиты.       — Ну да. Для защиты. — Иронично повторил Йохан, следуя за Ви, что уже вприпрыжку неслась к знакомым, желая взглянуть на то, что же именно такого их могло заинтересовать в развешанной уличными безделушками палатке.       — Печально, когда твой жалкий бойфренд не способен защитить тебя сам, моя бедная-бедная матушка. — Сочувственным шёпотом добавил он, скрывая ухмылку в вовремя приставленной к лицу ладони и провожая взглядом излишне оголённые ноги откровенного наряда его «мачехи», что позволяла себе подобную одежду в присутствии Даниэля довольно часто, но не в присутствии своей семьи. Сейчас ей определённо было весело и хотелось расслабиться. Да и два бокала виски, предшествующих её хорошему хорошему настроению, не могли ей в этом не помочь, но наивная Валери упускала из виду множество голодных взглядов, направленных на её оголённый живот или дерзко виляющие ягодицы. А её развязный тон, длинный язык и излишне расслабленное поведение вполне способствовали впечатлению её легкодоступности (в привычном понимании девушек подобного рода) и Йохану не раз приходилось оттаскивать её за шкирку от места событий, практически на пальцах объясняя в каком именно месте она неправа. Он чувствовал, словно у него появился третий ребёнок под опекой и ощущал стойкое желание сдать её обратно Даниэлю. Даниэль был бы и не против, он ведь и в Лондон за ними полетел, о чём Ви, конечно же, не знала, но держался поодаль, не нарушая личное пространство своей хозяйки и следуя приказу, как преданный пёс.       Йохан всегда поражался его преданности. И их семейке, в целом, готовой глотки друг другу перегрызть друг за друга, ведь сам он любил только своих младшеньких, что не заслуживали ненависти в силу собственной невинности. Вся его семья была прогнившим мешком с дерьмом и лишь покойная мать поддерживала мир и благодать в ней когда-то, научив его состраданию. Единственного, ведь остальные Джонсоны были теми ещё отбросами.       Получив множество копьев в спину, будучи молодым и неопытным, Йохан Джонсон, потеряв когда-то единственную опору в виде собственной матери, был сослан в Англию под предлогом учёбы в Оксфордском университете, но по факту эта была обычная ссылка. Уильяму было плевать на собственных детей, а в день, когда он привёл в дом перепуганного, маленького ребёнка, назвав её их матерью, Йохан еле сдержал приступ тошноты от охватившего его отвращения. К ней, к отцу, ко всему миру, ведь что сможет сделать бестолковая, малолетняя девка для его маленьких брата и сестры? С какого хрена она надевает украшения его матери? Как она вообще смеет называть себя хозяйкой дома и наследницей состояния его семьи?       Он ненавидел её.       Презирал и хотел, чтобы она исчезла также внезапно, как и появилась до одного, тяжелого момента. Она была ребёнком, но и он тоже. Ей было всего восемнадцать, а он гостил у отца на каникулах, когда дети веселились на вилле у бабушки. Его разбудил дикий, девичий визг и он выглянул в коридор, обескураженный услышанным и не понимающий что происходит, но чёрт возьми, увиденное напугало его до болезненного тремора в кончиках пальцев.       Этот ублюдок так развлекался. Гонял её но дому, наслаждался её «не хочу» и «хватит», устраивал подобные игры в качестве «жертвы» и «насильника» и пускал мышку по дому, давая ей мнимый шанс на спасение.       Йохан Джонсон больше не ненавидел свою мачеху. А по возвращению в университет подал документы на перевод с экономического факультета на юридический. Ведь мама бы не простила ему, оставь он всё как есть.

***

      Дорога к назначенному месту прошла в состоянии дереализации для неё. После получения заветного сообщения с точкой назначения, Ви вцепилась в локоть Йохана, пронизывая его умоляющим взглядом и он, вздохнув, потянул её к машине, наспех распрощавшись со всей LV-свитой. Он обещал, что не будет мешать их отношениям, и он сдержит обещание, и хоть для будущих судов её капризы были слишком опасны, но её этот щенячий взгляд…       Всю дорогу до места назначения Валери вертелась и крутилась, оглядывая местность и выискивая знакомые лица в проезжающих мимо авто, хоть знала прекрасно, что до места назначения не менее двух часов езды, а сама местность выбрана максимально безлюдной для их же безопасности. Но она не могла усидеть на месте. Ви чувствовала, будто у неё вот-вот вырастут крылья и она сможет взлететь, окрылённая запахом свободы и внезапной безопасности, переполняющей её сердце. Верно, именно с безопасностью ассоциировался тот, чьего лица она не видела столь долго, но кто старался присутствовать в её жизни в любую свободную минуту, в ущерб собственной. Кто ради неё бросал все дела, чтобы просто поболтать обо всём и ни о чём, послушать её дурацкие истории про лошадь по имени «Панда», про злую миссис «Валуа», которая слишком придиралась к ней на уроках этикета, про проблемы игры на арфе из-за слишком нежной кожи её пальцев, да о любой, абсолютно случайной приходящей на ум ерунде. И если эти разговоры, порой, казались Ви слишком замудрённо-скучными и она одёргивала себя, пытаясь перестать нести чушь и сменить тему на что-то менее дурацкое, то Феликс просил, настаивал на том, чтобы она продолжала. Он любил её слушать, а однажды и вовсе уснул под её мерный, отдалённый, монотонный рассказ о написании новой песни, так и не узнав от неё напрямую о её скромной блогерской деятельности для маленького YouTube-канала. Обиделась ли она? Конечно нет. Для её болезненно сжимающегося сердца было только в радость слышать его тихое сопение, ведь отдых и хороший сон — единственное, что он мог себе позволить в своей сложной, ограниченной сотнями барьеров и запретов жизни. В ту ночь Ви позволила себе подло подслушивать несколько часов, сбросив звонок лишь когда ворочающийся Ликс укатился от телефона слишком далеко, лишив её иллюзии того, что он лежит с ней рядом.       Но всё ведь изменится сегодня, да?       Йохан едва успел остановить авто, как она, спотыкаясь, вылетела из машины и понеслась вперёд, навстречу двум, уже ожидавшим её фигурам. В её поведении, действиях в ней самой не было ни капли сомнений в том, что он ждёт её также сильно, как и она ждала встречи с ним всё это время. Опасаясь неизвестности, её разочарования и того, что всё пойдёт не по сценарию, парень быстро оцепил ремень безопасности и выскочил из автомобиля следом, натыкаясь взглядом на самые счастливые, по его скромному мнению, объятия в жизни.       — Так вот почему ты как к нему хотела. — Шёпотом и с неприятным чувством досады промолвил он, отводя взгляд в сторону, но улавливая на себе другой, очень подозрительный и косо смотрящий. Ухмыльнувшись симпатичному корейскому брюнету в ответ, он облокотился о свой Ferrari F8 Tributo, горделиво складывая руки на груди. Будет ещё какой-то женоподобный хмырь так вызывающе на него пялиться. Похоже, он тоже был не особо доволен текущей ситуацией, как уже заметил наблюдательный Йохан, но как и он сам, старался проглотить своё недовольство, хоть и не так профессионально.       — Моя малышка, боже мой, как же сильно я по тебе соскучился… — Тем временем словно мантру шептал Феликс, жадно стискивая девушку в своих руках, целуя её лицо везде, куда дотянется и хихикая с того, как она забавно удирала, вжимаясь заплаканным от радости лицом в его грудь. Она горько всхлипывала, не зная, куда ей девать бурлящие в груди эмоции, хотя и не собиралась плакать при Феликсе вовсе, а он улыбался, обнимая её крепко-крепко и пытаясь надышаться её сладким цветочным запахом, который был ему нужнее, чем воздух в течение всего времени их тяжёлой разлуки.       Её вздрагивающее от волнения и холода тело почти сразу было обрамлено в его джинсовую куртку, а строгий, оценивающий взгляд Феликса на предмет её внешнего вида заставил неловко вздрогнуть. Он не хотел ругать её, но чем она, чёрт возьми, думала, когда надевала нечто подобное на ночь глядя? А этот её… Кто?       — Намиловались? Ну я рад. Приятно познакомиться…       — Да что ты? — Перебил его Хёнджин, врезавшийся в разговор, словно в драку вступать собрался. Ви же вздрогнула, только сейчас обратив внимание на всё это время наблюдавшего за ними Хван Хёнджина, который вообще ничему из происходящего не был удивлён и изумлённо раззявила рот.       — Ч-то? Почему он здесь?..       — Всё в порядке, не волнуйся. Он на нашей стороне. — Улыбнулся ей мягко Ликс, в следующую секунду тут же переключаясь на друга и недвусмысленно намекая ему помолчать:       — А ты не перебивай, это невежливо. — Он всё ещё держал в объятиях Валери, которую, казалось, отпустишь — на пол свалится, а поэтому Йохан скептически вскинув бровь, подошёл к нему сам и протянул руку для рукопожатия.       — Йохан Джонсон. — На звук знакомого голоса девушка вдруг отпрянула от Ликса и вытянулась по струнке, опасливо поднимая глаза на подошедшего спутника.       — Ты почему не уехал? — Шёпотом произнесла она, вцепившись в его локоть, а Ликс… растерянно моргнул, чувствуя неприятный укол чего-то ранее ему неведанного глубоко под рёбрами.       — Феликс Ли. — Всё же выдавил из себя он, можно даже сказать, что уверенным голосом, ведь Йохан не обратил на Валери никакого внимания. Наоборот, он изучал Феликса, медленно обводя его оценивающим взглядом, а под конец, завершив сканирование, чему-то хмыкнул и разжав рукопожатие, отцепил от себя негодующую Ви. Это Ликсу тоже не понравилось.       — Да, я знаю как тебя зовут. Секундочку. — Он развернулся всем корпусом к взволнованной девушке и с вызовом уставился на неё. Хёнджин где-то позади фыркнул в ответ на увиденное, а Ликсу, казалось, уже болели брови от слишком сложной, исказившейся мимики его лица.       — Ну что?       — Мы договаривались.       — Да, и я бы уехал, если бы одна вафля не забыла: сумку, телефон, две мои карты, которыми она должна была расплатиться для отвода глаз в Мейфэр и Найтсбридж, словно там был Я, пока ТЫ вместо своих дел сердечных послушно спишь в отеле перед насыщенным рабочим днём, милая матушка.       — А-ха-ха… Ну всё, хватит, я поняла.       — О-о, хватит? Ну так головой думай перед тем, как выскакивать из машины. Ты ведь даже не была уверена кто там стоял.       — Я была уверена!       — Бестолочь. — Прилетевший щелбан восприняла спокойно только сама Валери. Феликс и даже Хёнджин не совсем понимали как им реагировать и почему он вообще позволяет себе так себя вести с… девушкой Феликса?       — Сам ты!.. — Обиженно надула губы она, но её вновь перебили, вручая в руки небольшой клатч, айфон в стандартном розовом чехле, а после парень полез в свои карманы искать бумажник.       — Давай свои.       — Розовый — это который на 041 заканчивается?       — Да.       — Окей. — Парни наблюдали молча за странными махинациями и подозрение потихоньку перерастало тревожность. Очевидно, у этих двоих были какие-то свои, близкие отношения, договорённости и планы, а иначе зачем им обмениваться кредитными картами, но Феликса не покидала мысль, будто этому незнакомому до сегодняшнего дня ему парню она доверяет больше, чем ему. Да даже больше, чем Даниэлю. Почему вообще с ней нет Даниэля, которому хотя бы доверяет Феликс?       — Простите, что вмешиваюсь, конечно, но Ви не придётся нигде платить. — Ликс и сам не знал, зачем сказал это, но ему очень сильно захотелось прервать их. Разорвать их зрительный контакт, отвлечь их друг от друга, переключить хотя бы на себя. Прямо сейчас.       — Прощаю. Но ей придётся платить, и если ты ничем помочь не можешь, то может хотя бы не мешай?       — Йохан!       Неприятный ком из эмоций, что он душил в себе на корню ещё с того самого дня, как увидел их, искренне улыбающихся друг другу, заснятых где-то в неформальной обстановке возле обычной кофейни, вновь набирал обороты. Разрастался, расширялся, подкатывал к горлу во главе со злостью и по правую руку с ревностью, и он вновь забыл все уроки от талантливой модели Ванессы Ланц. Она бы точно дала ему затрещину, если бы увидела его лицо сейчас, но, благо, с ним был Хёнджин, что, с силой сжав его плечо, выступил вперёд, позволил ему перевести дух и собрать лицо обратно по крупицам в приветливую улыбку, пусть и натянув при этом маску лжи.       — У нас всё распланировано, зачем ей в Мейфэр и Найтсбридж и когда ей надо там быть? Я могу и сам сделать транзакции, если это критично. Не вижу причин мешать им развлекаться. — Хёнджин был единственным, кто был спокоен, хотя несколько минут назад казалось, что именно он будет зачинщиком конфликта. Феликс выдохнул и, прикрыв глаза и досчитав до десяти, обошёл его и встал рядом с Ви, подаваясь порыву чмокнуть её в макушку. Она на секунду обернулась, тепло улыбнувшись.       — Хм. Без разницы кто, главное не покупай ничего подозрительно женского. Лучше трать деньги в клубе, отец любит слежку, он в этом настоящий мастер. Пусть это и незаконно.       — В клубе?       — Ну да. Это нормально для молодых парней тусовать в клубах. Или ты не знаешь чем занимаются парни? — Ехидная ухмылка расползлась по лицу блондина, а Хёнджин опасно прищурился.       — На драку нарываешься? — Оскалился он, походя к нему вплотную, ни на крупицу не пошатнув уверенность во взгляде оппонента. Йохан был немного выше и значительно шире Хвана, а его высокомерие, казалось, и вовсе выходило за рамки его самого, не позволяя никому войти в его личное пространство. Никому, кроме Валери.       — С корейской девочкой? Ну что ты, я же мужчина, как можно.       — Ну хватит уже! — Девчушка, похоже, действительно разозлилась, не выдержал, выскочив вперёд и расталкивая парней собой, а Феликс даже среагировать не успел, вновь оставаясь в стороне.       — Йохан, да что с тобой? Следи за языком, что за неприязнь к людям, которых ты даже не знаешь?       — Ну, так уж я воспитан. Что поделать, если мама совершенно не занимается моим воспитанием?       — Издеваешься?       — Это так очевидно? — Её «сыночку», похоже, было весело дразнить её, а сама девушка велась на его провокации и заводилась постепенно, как моторная лодка, краснея и хмурясь.       — Хватит. Ви, детка, можешь сесть в машину?       Её сбили с толку действия и слова Феликса, что всё это время стоял в сторонке и слушал молча, но уже спустя минуту Ви сидела в машине и молча ссутулилась под тяжёлым взглядом Хёнджина в зеркале заднего вида, пока парни на улице выясняли что-то между собой больше десяти минут.

***

      Дорога до снятого на несколько суток коттеджа прошла в полном, напряжённом молчании. Кажись, Ви должна была радоваться, ведь ситуация один в один напоминает их первое знакомство и ту самую поездку в отель, когда она, как смущённая двенадцатилетняя школьница, готова была сквозь землю провалиться от неловкости и теплоты его руки на собственных плечах, но… Сейчас все было несколько иначе. Да, сперва Феликс действительно был очень рад. Да, он счастливо обнимал и целовал её лицо, утирал её слезы и шептал ей нежности, но после перепалки с Йоханом вдруг затих, ушёл в себя и только сдержанно отвечал на самые необходимые вопросы.       Он был сам на себя не похож.       Даже Хёнджин, что привёз их в назначенное место, всю дорогу пытавшийся заговорить с ним, не смог расшевелить его. Ему даже пришлось переключиться на его спутницу, по итогу давая указания о списке основных действий на случай опасности в виде папарацци или чего-то более непредвиденного, а Ви всё послушно мотала на ум, краем глаза наблюдая за залипающим в телефон Феликсом.       Ей было тревожно и неловко с ним. Впервые за все время она боялась заговорить первой, а потому молча и послушно плелась следом, когда он, машинально подав ей руку для помощи выхода из авто, тут же отпустил её и, помахав такому же растерянному ситуацией Хенджину, побрёл к главному входу открывать дверь.       — Эй. Валери, погоди. — Ви напряжённо повела плечами, сбрасывая тревожное наваждение и мигом подлетела к Хёнджину, готовая впитывать как губка любое важное, что ещё узнает о Феликсе.       — Еду закажешь сразу, он не ел вообще ничего сегодня. Он будет отнекиваться, врать, придуриваться, капризничать, но ты тоже так можешь делать. Лучше придумай как сделать так, чтоб именно он заставил тебя поесть. Поняла?       — Уг-у. — Он снова плохо питался или не питался совсем. Значит беспокойные слухи стэй были небезосновательными, какой ужас.       — И ещё… Мы знаем про слухи. — Она… Догадывалась, что дело в этом, а иначе с чего бы реакции на её спутника быть столь сильной? Феликс от природы человек общительный, он не стал бы делать поспешных выводов.       Лицо девушки болезненно исказилось, характерно побледнев. Она не знала куда деть глаза от пронизывающего, холодноголе взгляда Хёнджина, что, казалось, дыру в ней поджечь пытался. Будто это могло изменить ситуацию.       — Хёнджин, я…       — Не оправдывайся передо мной. — Отрезал он резко, обдавая и так напуганную Ви морозным ветерком.       — Я не хочу от тебя ничего слышать, Валери Джонсон. Для справки, просто чтоб бы знала: я ненавижу тебя. Ты испоганила жизнь тому, кто мне дорог и я не прощу тебе этого. Но я буду делать всё, о чем он меня попросит, даже если это встреча с таким человеком, как ты. А теперь будь добра: иди и объясни ему что это был за хмырь на Феррари, который по документам является твоим сыном, а по информации в СМИ ещё и ёбарем.

***

      Она прекрасно понимала какое впечатление о себе создавала и как выглядели их отношения с Йоханом. Хотя, чему удивляться, если в этом и была её цель: отвести взгляды мировой общественности на себя и снять подозрения с ни в чём неповинного (в её глазах) айдола на случай, если вдруг Уильям решит действовать серьёзно и действительно поставит перед собой цель уничтожить его репутацию, обозлившись на них с Йоханом за попытку свергнуть его и посадить за решётку. Он не должен добраться до самого ценного, что у неё есть, ведь Феликс неприкосновенен. И она сделает всё, что угодно, лишь бы не впутывать его в проблемы собственной жизни, в которых погрязла сама, но… Слышать подобное лично, прямо в глаза было всё же… Больно. Тем более от одного из кумиров, на которых Ви ровнялась и с кого брала пример в повседневной жизни.       Можно было понять, почему Хёнджин так сказал, он всего-навсего любит Феликса и не может не переживать за него, но даже подробный критический разбор ситуации по полочкам в собственной голове по пути в дом не помог Валери сдержать лицо, а предательски дрожащие губы всё никак не переставали нервно вздрагивать.       Она направилась прямиком к дальним комнатам, пытаясь прошмыгнуть мимо Феликса незамеченной, но была вдруг игриво перехвачена внезапно повеселевшим парнем, что прижался к ней со спины, стискивая девушку в крепких объятиях.       — Оп! Куда собралась? Ты чего там столько времени делала? — Его резкие перепады настроения всегда удивляли Валери, но сама она, конечно же, так не умела, плотно стиснув зубы в попытке удержать эмоции и не заплакать, как полная дура. Она же так по нему скучала, а их встреча с самого начала полетела куда-то кубарем с обрыва, закапывая и так обречённые отношения на самое дно.       — Мы говорили. — С трудом удерживая твёрдость в голосе, выдавила из себя Ви, чувствуя лёгкий, невесомый поцелуй у себя на щеке. Но она не радовалась, даже ощутив второй и третий, ведь ту нежность, которую Феликс дарил ей, ласково целуя её лицо и радостно прижимаясь к ней своим, она не заслуживала.       — М-м-м, о чём? — Промурчал Ликс, подминая под себя девчушку, плавно спускаясь губами к её шее и комично фыркая в ответ встречным по пути её волнистый, длинным волосам. Было щекотно, но он всё равно прокрался губами к мягкой коже её шеи, замерев в чувственном поцелуе под своё же низкое, протяжное мычание.       Как же долго он этого ждал.       Но что-то пошло не так. Обычно внимательный к деталям, чуткий Феликс, в этот раз, похоже, упустил что-то действительно важное, а именно: причину её тихого всхлипа, заставившего его не на шутку испугаться, тут же отпрянуть, отпустить её и оббежать бегом, заглядывая прямо в обеспокоенные глаза, что метались беспорядочно и не могли найти точку опоры.       О нет, нет-нет-нет, ну какой же эгоист. Как он мог забыть через что его девочке пришлось пройти? Да будь он хоть трижды ангелом в глазах СМИ, какая к чёрту разница, если травмы, ей нанесенные, изувеченные тело и душа Ви будут настороженно хранить на подкорках сознания до самой смерти? После пережитого Валери вполне резонно бояться любого телесного контакта и воспринимать его потенциально опасным, даже если это его прикосновения. И Феликс должен понять её, смириться и терпеливо пережить её травму вместе с ней, так какого черта он творит?       — Боже, прости детка, я поспешил. Я не хотел, клянусь, я не трону тебя, только не плачь.       Дрожащая, сконфуженная, она старалась улыбнуться и подавить рвущиеся наружу рыдания, но чем больше он жалел её, бережно поглаживая, сжатые в тонкую полоску, губы, тем сильнее ей хотелось отдаться внезапному порыву разрыдаться в голос, переложив весь груз ответственности своей сложной жизни на плечи более уверенного и сильного морально Феликса. Но она не могла так поступить.       — Что… Это всё я, да? Ну всё… Малыш, прости. Прости, я… — Он испуганно отшатнулся, отнимая от неё свои руки, подрагивающие в противоположном желании обнять и прижать её покрепче. Но её измучанное страданиями лицо, слёзно молящее о пощаде, отчётливо стояло перед глазами, будто это он был тем, кто беспощадно насиловал её. Феликс чувствовал вину за то, чего совершать бы не стал даже под дулом пистолета, но будучи уверенным в причинах её слёз, не придумал ничего лучше, чем обречённо упасть перед ней на колени, преданно заглядывая ей в глаза.       — С-той, что ты делаешь? — Изумлённо потянула его девочка к нему свои руки, а он был рад, что не противен ей.       — Пожалуйста, не плачь, я не причиню тебе вреда, клянусь.       — Феликс, католикам нельзя клясться. — Зачем-то отметила Ви, пытаясь потянуть Ликса на себя, что есть сил натягивая плотную ткань его футболки, но он упирался и улыбался своими влажными чёрными глазами, следя за её взглядом неотрывно.       — Я знаю. — Тихо ответил он, блаженно прикрывая глаза, когда её маленькая ладонь очертила его лицо, мягко сжимая щёку. Ви не могла поднять его, но чувствовала, что щенячья верность в его взгляде лишает её остатков воздуха, а рвущиеся наружу рыдания всё меньше и меньше поддаются контролю.       — Но всё это — неважно. Я сделаю всё, чтобы ты была довольна и счастлива и не прикоснусь к тебе до тех пор, пока ты сама не подпустишь меня к себе. Я буду ждать столько, сколько нужно, Ви. Даже если придётся ждать всю жизнь.       — Да что… да что с тобой такое? Что с тобой не так?! — Закричала она вдруг то, что было слишком долго в её душе.       Феликс Ли для стэй был ангелом. Его доброту и неисчерпаемый альтруизм не заслуживал этот мир, но он ведь айдол, чёрт возьми! Айдолы выполняют свою работу, следуя созданному проектной командой образу, но имея вполне закономерное право жить обычную, человеческую жизнь за пределами надзора мирового фандома.       И Валери надеялась, что Феликс такой же. Нет, он просто обязан был быть таким же: обычным, нормальным человеком, со своим внутренним «я», с характером, с потребностями, с предпочтениями. С чувством собственного достоинства, в конце концов.       — А что не так? — Но он сидит перед ней на коленях, унижается, хлопает ресницами и не понимает «Что не так?». Да всё не так!       — Как ты можешь быть таким идеальным?! Так нельзя, да и не бывает так! Ты себя вообще слышишь? Ты даже встал передо мной на колени, почему ты настолько себя не уважаешь? Встань! Прошу тебя… Пожалуйста, встань, Феликс… — Ликс понимал её, ведь знал чуть больше, чем она ему доверила, но и не понимал, на что именно она злится. Однако, он не мог не выставить руки и не словить её, хоть и обещал больше не касаться, когда Валери, раздрыдавшись в голос, буквально упала ему в объятья сама, громко выплёскивая наружу всю накопленную боль.       — Детка, я не понимаю… — Прошептал он тихо, осторожно и медленно позволяя своим ладоням дерзкое нарушение собственного обещания, данного менее минуты назад, но продолжая сканировать девушку на любой вид ответной реакции его действиям. Обнимать её было также правильно, как и дышать, и Феликс, не желавший лишать себя этого, нагло воспользовался её истерикой, чтобы коснуться вновь.       Ну что за подлец.       — Почему ты на меня не злишься?! Почему не подозреваешь и не задаёшь мне вопросов? Почему ты меня сейчас жалеешь, почему?.. Я же совсем… Совсем не заслужила… — Он боялся внутренних демонов, стойко сдерживая порывы собственных рук жадно сжать её в своих руках, но чуть не задохнулся он переполняющей его радости, когда его девочка сама прижалась к нему, горько всхлипывая ему в грудь и жалко цепляясь пальчиками за его одежду, как за спасательный круг.       — Ви, мне можно?.. — Феликс перебил её, чувствуя стойкое желание ощущать её у себя под кожей. Он не получил ответа, просто не дождался, сорвавшись сам, крепко обнимая её и пряча от всего мира в собственных руках, как в большом надёжном коконе. То, как доверчиво она льнула к нему, давало мнимую надежду на то, что ещё не всё потеряно, и Феликс с волнующим трепетом целовал её в макушку и висок, желая показать ей, что он здесь и рядом. Что он любит.       — Ну по-че-му-у… — Она невольно потянулась выше и уткнулась носом ему в шею, ломая все выстроенные в голове Ликса догадки окончательно. Он безумно радовался, стискивая её маленькое, хрупкое тело в своих руках и, в то же время, путался ещё больше в причинах охватившей её вдруг истерики.       — Ты же просила тебе верить. — Слегка отстранившись, Феликс нежно коснулся её заплаканного лица, а она, словно поддавшись трансу, заворожённо следила за его ласковыми пальцами, после чего зажмурилась и прильнула к его большой и тёплой ладони щекой. Большой палец его руки нежно и ловко утёр ещё одну бегущую хрустальную слезинку под её тихий всхлип и голубизна её глаз вновь пронзила его внимательным, доверчивым взглядом. Его маленькая, измученная жизнью, девочка встречала на пути множество непреодолимых преград. Но сейчас, сидя перед ним с оголённой наизнанку душой, смотря на него доверчивым взглядом и в завуалированной исповеди предпринимая такую смешную попытку оттолкнуть его в целях защитить, она была самой настоящей собой. Милой, наивной, такой, какую он любил. Но не такую Ви Феликс хотел видеть.       — И я буду верить, даже если усомнится весь мир.       — Этот мир не заслуживает тебя. — Её надрывистый, граничащий плачем шёпот был даже больше похож на хрип. Она мелко подрагивала, мотала головой и нервно кусала губы, иногда ненароком задевая и пальцы Феликса, разглаживающие и успокаивающие их.       — Я не заслуживаю.       — Слишком поздно, Ви. Ты уже никуда от меня не денешься. — На этот раз он был уверен, что прав. На этот раз он точно знал, что делает, ласково очерчивая языком солёную от слёз маленькую губку и глядя на неё неотрывно, глаза в глаза. Услышанное в ответ подобие томного полустона, и он увереннее припадает к мягким губам, всё ещё не прикрывая глаз, но внутренне ликуя, ведь прикрыла она. Её ресницы подрагивали, лицо расслабилось в блаженном удовольствии долгожданной приятной ласки, а когда она почувствовала его умелый язык, ловко сплетённый со своим, жалко заскулила прямиком ему в губы и, расслабившись, повисла на нём, раскрывая ротик пошире и впуская его в себя. В себя и в свою жизнь. Окончательно и бесповоротно.