Смерть пришла в лес

Завтрак отличался от вчерашнего. Сейчас предо мной лежали лишь бутерброд с колбасой и чай, что радовало меня. Никакой каши! Даже дешёвая колбаса насыщала меня куда больше, и я принялся уплетать остывшую еду, сделанную мамой ещё вчера вечером. За окном царила кромешная темнота, и не имея часов, я бы с уверенностью остался дома — кто ходит в школу ночью? Вглядываясь в пугающие силуэты деревьев я вспомнил вчерашнее. Кошмар! Тот кошмар был таким… Необычным? Он был реалистичным, ведь, я даже не сразу понял, когда проснулся. А мне нужно идти в школу через лес: наш дом находился в немалом удалении от самого посёлка и школы. Я не представлял себе, как вообще пойду через тьму, через эту бездну… Но чего мне боятся? Я уверен, что все эти совы лишь выдумки, глупые мысли в голове. Накрутил себя из-за Оли: порой, воображение детей может слишком сильно влиять на них. Но ведь я сам ещё ребёнок? Мне нечего бояться, особенно демонических сов. Разве что, реальных диких зверей. Но чего им соваться к тропе? В конце-концов, не я один хожу по этой дороге В голове я понимал, что не стоит исключать проблему диких зверей. Ведь я совсем неопытен. Откуда мне знать, как часто на дорогу может выбежать бешеный волк, к примеру, даже если там часто ходят люди… Завтрак быстро был съеден мной, и я уже двинулся к прихожей. Доски изредка скрипели под моим весом. Я удивлялся, почему в дневной суете ни одна из них не поддавалась, а в утро или ночь они назло шумят. Моя школьная форма, ещё с прошлого учебного года. Удобная, вполне. Я глянул в зеркальце, находящиеся в прихожей. Выгляжу помято… Надеюсь, меня не засмеют. Следом, быстро натягиваю зимнюю куртку. Та, скользя, окутывает моё тело. Натягиваю зимнюю обувь, и уже потею, находясь в шапке, в куртке. Приходится нагибаться, шнуруя купленные ещё в городе сапоги. Остатки достойной жизни. А может здесь, в посёлке, всё не так плохо? В конце-концов, может и жизнь наладиться? Не стоит так сразу, грустить. Скорее бы выйти, проветриться. Вскоре протянув руку к замку, и прокрутив ключ, вдыхаю холодный зимний воздух, исходящий из щели приоткрытой двери. Стоит открыть ещё больше, и бездна утянет. Дверной проход словно вёл в неё, столь гигантскую, по сравнению со мной тьму. А может тайга такая и есть? Иначе, как там потерялся мальчик? Прохлада пронзила меня, когда я полностью открыл дверь. Переступив порог, незамедлительно, я полностью выхожу на холодную, столь неприветливую улицу. Дверь с тяжестью закрываю, и оказываюсь наедине с темнотой. Это куда страшнее чем кажется. Чем я ожидал. Я вслушиваюсь в каждый звук, напряжённо глядя по сторонам. Зрачки судорожно обегают все участки видимой мне части деревьев. Любое движение обращает моё внимание на себя: движение ветки, от дерева, или снег. Вокруг всё словно нарочно отвлекает. Но от чего? Только я вышел, я уже теряюсь в лесу. Пока лишь взглядом. Желание идти в школу напрочь пропало — но моё желание не имело никакого веса. Не пойду, накричит мама. Не хочется расстраивать её. Я решился сделать шаг. В конце-концов, я буду делать так почти каждый день до конца зимы, и нужно привыкать. Почему я вообще так напрягаюсь? Шаг за шагом, страх, или его иллюзия рассеялись, когда я вышел к тропинке. Пройти совсем немного — и я перейду реку. За ней, пара шагов до сельской дороге. Пожалуй, в голове, так было легче, когда разбив путь на этапы, сокращаешь его в голове. Всего шаг, и… Погода ухудшалась. Снега стало гораздо больше. Он валился хлопьями с неба, неудобно опускаясь мне на лицо. Я переоценил свои силы, идти в такую погоду было безумно тяжело. В голову заползли самые ужасные мысли. А если тот мальчик так же и пропал? Гулял, а затем сдался: не смог выдержать напора погоды, например. Или чьего-то напора… Я, как можно стараясь, пытался идти дальше. Прикрывая лицо рукой, я спасал его от снега. Кучи снега. Его действительно было крайне много, и он перекрывал любой обзор. Страх ещё сильнее захватил меня, когда я понял, что уже некоторое время не замечая этого, иду в сугробе. Я сошёл с тропинки. С паникой, останавливаюсь. Может, я совсем немного сместил путь? Может, тропинка в метрах пяти от меня? С тяжестью преодолевая сугробы, я метнулся в одну сторону. В другую. Я так и не смог найти тропинку. Может, её засыпало снегом? Это моя смерть? Я не мог сдерживаться. Так плохо, так холодно. Слёзы как-то сами стали стекать, пока я в истерике пытался бежать. Бежать — лишь бы найти очертание тропинки, лишь бы подойти к ней. Я действительно побоялся за свою жизнь. Такого чувства паники у меня не было давно, лишь тогда, когда я в пять лет потерялся на улице, по своей вине. Правда, то было не так опасно. Да, меня могли похитить, но это было лето, и не тайга. Но а какая угроза ждёт меня здесь? Становилось всё холоднее, вероятно, такая погибель меня и ждёт. Я уже представлял как моё тело замёрзнет, окаменеет как лёд. Может, меня сожрут дикие звери когда я погибну. Я падаю лицом вниз, благо, успеваю выставить руки вперёд. В сугробах могут быть острые ветки… Я переваливаюсь на спину. Пытаюсь встать, но. Я не могу. Наверно и не хочу. Я отрезвел, когда спине стало слишком холодно в сугробе. С паникой поднявшись, чуть было не заснув в снегу, то есть чуть не подписав себе смертный приговор, я оглядываюсь. Я не должен умереть! Я должен жить дальше! Завести друзей, завести семью, наверно… Вот же бред. Как я вообще мог захотеть остаться в холодной тайге? — внутри повисла словно обида на самого себя. Мне становится гораздо спокойнее, слёзы перестают течь из глаз. Я слишком рано испугался. Сейчас же утро. Погода, так или иначе, изменится, а тайга будет освещена солнцем. Далеко не сразу, я различаю мелодию в звуке ветра. Это… Флейта? Я не понимал где источник необычного для тайги звука, из-за ветра. Он сильно мешал. Но и он вскоре стих… Я неуверенно оглядываясь. С каждой секундой, каждым мгновением снега становится меньше и меньше. Ветер утихает. Теперь — всё видно чётче и чётче. Как это возможно? Как метель и снегопад так быстро успокоились? С каждой секундой я думал больше о погоде, чем о себе. Но так или иначе, внутри безумно сильно благодарил, что я спасён. Остаётся лишь выйти на тропинку, а лучше сразу на мост. Лес гигантский. В крайнем случае, я мог бы дойти до реки, и идя вдоль берега, добраться до моста. Только, наверно, я уже опоздал в школу. Сколько минут прошло? Я вышел достаточно рано. Все мысли сбивает более отчётливый звук флейты. Тот, эхом распространяется меж деревьев, и теперь я ясно понимаю, откуда он идёт. Я ускоряясь, бегу к нему. Сугробы уже не кажутся такой проблемой; я попросту не замечаю их. На флейте обязательно должен играть человек, а значит, я встречу хоть кого-нибудь. Не будет же медведь на флейте играть… Счастью моему не было предела, когда я понял, что вышел к столь знакомой по некоторым особенностям тропе. Я выбрался из западни, из цепких лап смерти. Только каким образом я сделал такой заворот? Спустя минуту, оглядываясь, заметил, что стало светать. Я опоздал на минут 30 минимум. Вот бы время летело так-же на уроках. Может, даже больше. Потому становится смелее. Я преодолел лес, победил тайгу. Я справился! Но, всё-таки, таинственная мелодия помогла мне. Спасла меня. Хотелось глянуть, откуда же она исходит; кто её играет посреди тайги? Я двинулся немного дальше, и поднявшись выше, обнаружил овраг. Музыка же стала утихать, стала менее разборчивой. Или мне показалось? — стали появляться сомнения в голове. Действительно, вдруг эта «флейта» лишь гул ветра? Лишь моё воображение… Не потеряв путь назад, я вновь оказываюсь на тропе. Пути к школе. Я следую вперёд! Всё вокруг оживало — как весной. Подходя к посёлку, я встречал всё больше людей, занимающихся утренней рутиной. Вскоре, без происшествий, вышел к сельской дороге, напрямую ведущей к школе. К месту получения знаний… В голове всплыли образы унижений моих бывших одноклассников. Те глумились над новенькими, а я оставался в стороне. Меня не трогали. Потому что привыкли ко мне? Они давали унизительные клички, что становились фактически вторыми именами в школе. То же ждёт меня? По пути я встретил лишь одного школьника. Больше никого не было. Обычно, когда идёшь к школе, на пути встречаются другие учащиеся школы. Так было и в городе. А тут всего одна дорога ведёт в учебное заведение. Видимо я действительно опоздал. А этот школьник тоже опоздал? Может, завести с ним диалог? Внутри я взял самого себя на слабо: почему бы не подойти, и не познакомиться? — так и делаю. — Парень! — обращаюсь я к нему. Тут вроде рядом никого нет, он должен обратить внимание. — А? — у него похожий на мой голос, чуть более грубый. Тот оборачиваются, остановившись, как и я. — Ты же в этой школе учишься? — самый глупый вопрос, что я мог задать. Ну конечно тут. Хотя, как ещё можно было начать диалог. — Ага, ты тоже, наверно? — я обратил внимание на его внешность. Тёмные волосы, слегка пухлое лицо, серые глаза. Обычный парень, не выглядит отталкивающее. — Да… Я новенький, в 7В класс. — когда я попал в эту школу, родители лишь показали как идти, сказав имя классного руководителя позже, кабинет, и класс. Больше информации я не знал, и даже не имел учебников. — 7В? — «В» и «Б» часто можно перепутать, у меня бывало такого. Я ответил на его уточнения: — Да, а классный руководитель… Лилия Павловна, вроде бы? — Да, как учащийся в 7В подтвержу. — так значит он мой одноклассник? Мне повезло. Первое знакомство, и сразу из нашего класса. — А как вообще класс? — мы общались так, словно двое старых друзей. Мне это почему-то нравилось. В его глазах не было злых намерений, да что уж там, и добрых. Он безразлично смотрел на меня, отчеканивая. — Знаешь, нормальный. Но ты осторожнее будь, не доверяй сразу же кому-либо. Есть насколько неоднозначных личностей, думаю, поймёшь сам кто именно. — я был благодарен за совет. Ну, значит, толпой меня не убьют. Уже было легче. — Как тебя зовут, кстати? — новый знакомый продолжал сам. — Антон Петров. — а как его? В голове стали всплывать различные варианты. — Приятно познакомиться, а я — Борисович Константин Новиков, 1985 года рождения. — от дружеского подкола не стало как-то обидно. А друг ли он мне? Кажется, добродушный парень, без злых намерений. — Да… — мы одногодки. Он отвернулся от меня, смотря на школу, виднеющуюся впереди. — Ну, я пойду, встретимся на уроке. — Костя бодро зашагал, очень быстро удалившись. Давно не встречал людей, которые вот так быстро двигаются. Или он убежал так от меня? Ха... У меня и не было надежд догнать его. В какой-то момент он отошёл так далеко, что даже начав бежать, я бы не добежал, выдохнувшись. В зимней куртке я ощущал себя неповоротливым и более тяжёлым. Вот бы освободится от неё... И не чувствовать холод. Только мёртвые не чувствуют холод! А я хочу жить. Стоит уже поторапливаться, я итак опоздал. Финальные шаги на моём пути, столь наполненном событиями, привели меня к крыльцу школы. Выдохнув, захожу в неё. Тут было заметно теплее, и я словно вновь оказался посреди цивилизации, увидев утомлённого охранника. И я поспешил снять верхнюю одежду, пройдя к раздевалкам. Я с ужасом вспоминал, что было минутами раньше. Тайга... Надеюсь, со мной такого больше никогда не приключится. Нервов не напасёшься на такие приключения. Вот же, так говорит моя мама, иногда. Иногда случается то, что так раздражает её. Обычно всякие забавные ситуации, связанные со мной. Прозвенел звонок — я выхожу в коридор, идя к лестницам. Мне нужно на второй этаж, кажется. 213 кабинет литературы. Наш классный руководитель, получается, учитель русского. Нужно будет серьёзно отнестись к этому уроку. Ступень за ступенью, протиснувшись сквозь толпу детей, идущих куда-то, я оглянувшись, осматриваю двери. 200... 201... значит мне в том направлении. Издалека заметил скопление детей, компаниями. Рядом виднелась цифра 213. Видимо, я попал куда нужно. Диалоги вокруг меня мешали сосредоточиться. Я не сразу вспомнил про Костю, завидев его в компании с какой-то девочкой. Решил подойти — поговорить. Приблизившись, прислушался к их разговору... — Костя, слышал, что у девочки из параллели кошелёк украли? Это наверно из шайки Ромки! — они что-то обсуждали, вероятно, последние события. Неужели Костя сплетничал? — Костя? Привет? — я подхожу сзади него, и он оборачивается. — Антон, привет снова. У нас, оказывается, первый урок отменили — не беспокойся, считай, что ты не опоздал. — это отличная новость! Получается, моим родителям не скажут ничего. И почему я задумался об этом тогда, когда проблема стала неактуальной... — О, Новиков, это тот новенький? — девочка по змеиному улыбнувшись, подошла к нам. — Катька, только не начинай, прошу тебя. — он разочарованно отходит от девушки. И почему это? Эта Катька тоже потеряла интерес ко мне, и отошла. Чего мне ожидать от неё? Я насторожился, и отойдя к свободному окну, стал дожидаться звонка на урок. Трель немного оглушила меня, но я не подав виду, пошёл к кабинету одним из первых. Образовалась толкучка, и меня грубо вытолкнули из неё: — Шевелись, чмошник! — противный голосок раздался сзади. Я с почти беззвучным «Ай» оказываюсь на полу, под гогот мальчишеских голосов. Я поднимаюсь, вскоре оставшись один у учительского места. Предо мной был полный класс самых разных одноклассников. Кто-то сбивался в кучки, кто-то мерил силы в армрестлинге. Один из школьников стоял у двери, словно на шухере, ожидая учителя. Я, так и не поняв куда можно сесть, решил дождаться Лилии Павловны. Тот самый парень, что толкнул меня, сидел на ряду у стены, на предпоследней парте. А Костя, на ряду у окна, уже на первой парте. Я потерянно стоял у доски, с рюкзаком. В класс зашёл учитель, перед тем, когда паренёк стоявший у двери отбежал на своё место. Все стоящие стали располагаться ближе к своим партам, ровно выпрямляясь. Один я потерянно смотрел на новую классную руководительницу в моей жизни. — Здравствуйте, дети, садитесь. — я не теряя времени, не оборачиваясь к ученикам, приблизился к женщине. — Извините, Лилия Павловна, я новенький... — она глянула на меня. — Ну и что, что ты новенький? Фамилию скажи. — я не думал, особо, о её словах. С учителями лучше не конфликтовать. — Петров Антон... — класс что-то обсуждал. — Нет такого в списке! — она снова глянула на меня, безразлично, устало. — Мне сказали: 7В, Лилия Павловна, 213 кабинет... — я бубнил под нос, сам не заметив это. Та вздохнула. — Понабирают новеньких, а мне потом в документах копаться... Жди. — она, цокая каблуками вышла в коридор, удалившись куда-то. Я остался наедине с классом. — Доску вытри! — парень, толкнувший меня, пухлый, противный, с прыщами, что-то выкрикнул. Я глянул на доску. Там была написана тема, число, классная работа. Я прекрасно понимал, зачем он меня просит. — ... — в ответ от меня лишь молчание. — Ты не только слепой, ещё и глухой, очкарик? — кто-то посмеялся, но не весь коллектив. Я снова игнорировал. В какой-то момент толстяк встал из-за парты, заставив меня дёргаться на месте. Он уже было хотел подойти, как в класс зашла Лилия Павловна. — Ну что, Петров, добро пожаловать. — мой обидчик поспешил сесть обратно. — А где мне сесть? — я говорил так потерянно. Было как-то боязно после действий... Жирного. — Садись с... Бабуриным. — прежде чем обернуться, чтобы понять, кто такой Бабурин, я услышал уже знакомый голос. — Да не буду я с ним сидеть! — толстяк поднялся, и демонстративно поставил на второй вариант парты рюкзак. — Бабурин, мне опять бабушку вызвать? — та несильно рассердились, и в классе усилились обсуждения. — А что она мне сделает? — он сел обратно, так и не убрав рюкзак. — Кажется на среднем ряду, сзади, свободно. Может я туда сяду? — садиться сзади Бабурина, где было также свободно я не хотел. Неизвестно, как этот свин может мне напакостить. — Садись, Петров. — кивнув, я прошёл к своему месту, пройдя меж других парт, с другой стороны, да бы не приближаться к этому противному парню. Впереди меня сидели двое, один был в спортивках, а его сосед, поменьше ростом, в свитере. Они грозно глянув на меня, продолжили что-то обсуждать, когда я сел. Урок продолжался, но... Он доставал меня. Всячески мешал. Жирдяй хотел моего внимания, выпуская из корпуса ручки кусочки бумаги, смазанной в слюнях. Затем, достав из под парты засохшую жвачку, кинул в меня. Боже, чего он лезет?! Тем не менее, урок не продолжался бесконечно, и я почти первый со звонком вышел из кабинета. За мной, как ни странно, был Костя. — Эй, Костя? Ты куда? — он сбавил ход. — В столовую, есть охото. — он осмотрел меня. Его взгляд казался более живым и радостным. — Можно я с тобой? — он недоверчиво бросил взгляд в мою сторону, однако вскоре кивнул. Мы пошли вместе с ним. Пока что, из знакомых, он единственный кто не сделал мне зла. Но, ведь он сам сказал, что есть неоднозначные личности. Может, он имел ввиду себя? Или Бабурина? Или ту Катьку? — Слушай, а чего этот толстяк ко мне пристал? — мы уже подходили к столовой тире актовому залу со сценой. — Семён? Да поиздеваться хочет, да и всё. — впринципе, было очевидным. Наверно, он так не в первый раз. Он местный задира, как в тех фильмах? Я прошёл меж столов, пока Костя говорил с поварихой. Позже, он подошёл к занятому для него мной месту с чаем. — Ну что, ты откуда вообще? — он завёл диалог по новой. Я стал чувствовать себя свободнее. — Я раньше в городе жил, а тут у папы работа новая... — я говорил по методичке: так говорить мне сказали родители, видимо, чтобы скрыть настоящие причины переезда. Мне из обрывков их диалогов было понятно, что отец пересёк кому-то дорогу. Теперь нам приходится скрываться... Но, всё не так однозначно, поэтому я не могу просто злиться на отца. Я так и не делаю... — А я в посёлке живу, с детства. — его ответ меня удовлетворил. Он попивал чай, осматривая просторы столовой. — Как тебе класс? — в этот момент к нашему столу подошёл Бабурин, и отведя взгляд, но явно намеренно пролил на меня компот. — Эй! — я выкрикнул, отодвигаясь от лужи ягодного напитка. — Ой, очкарик, я случайно! — смеясь проговорил Семён. Вот же мразь! Я обиженно отвернулся, пока Костя отодвинувшись, дал мне проход из-за стола. Семён, и стоящие рядом его друзья, кажется они и сидят впереди меня, заржали. Рубашка была замарана, да и штаны тоже. Хорошо, что не критично. Позже, Костя помог мне, мы вместе зашли в туалет. За учебный день мы сильно сдружились, и вот, время плавно подошло к последнему уроку. На перемене перед ним, я аккуратно шёл без Кости. Тот ушёл с уроков, наверно, сказав учителю, что стало плохо. Или просто ушёл? Я не знаю. А может, он сбежал, чтобы избежать внимания от Семёна и его шайки? Может, они будут чморить всех кто общается со мной? Я стоял посреди коридора, глядя вокруг себя. И совершенно неожиданно для себя я почувствовал неслабый толчок в спину... Я неловко падаю на Катьку, выставив руки вперёд, схватив её за грудь. Та вскрикивает, отходя от меня. — Ах, извращенец! — одноклассница разозлилась — это было видно по её лицу, и громкому раздражённому тону голоса. — Извини, меня толкнули... — вокруг толпились дети. — Толкнули, ага, как-же! Облапал меня прямо у всех на глазах! — стало очень стыдно: и ведь я знал кто толкнул меня. Целенаправленно, и специально. — Я сейчас всё маме расскажу, и тебя выгонят, извращенец. — с садистским весельем, Катька проговорила это. Меня, меня подставили... Одноклассники вокруг что-то обсуждали, пока я стоял под грозным взглядом Катьки. — Прости пожалуйста, меня правда толкнули... — я стараюсь быть убедительным. Её угрозы казались реальными. — Толкнули? Чё, правда? — Семён обошёл нас, подойдя между. Я почувствовал противный запах пота и семечек. Он грубо толкает меня, заставив упасть задницей на пол. — Вот так, да? И чё ты сделаешь? — издевательски, он продолжил. Я ненавижу его, и его противный голос... Жирный нависал надо мной, давая словно вызов. — Слушай, ты... — в горле пересохло, губы не слушались, и голос мой походил скорее на сдавленный писк. Хулиган усмехнулся. — Давай-давай, продолжай очкарик. Нам всем очень интересно. — разве так весело издеваться над кем-то? Гнев и страх не могли найти компромисса внутри меня, и я решился дать отпор. — Если ещё хоть раз меня тронешь.. — он тыкнул пальцем меня в лоб, хохоча. Это было сильно — моя голова даже отлетела назад. — Чё ты мне сделаешь, мямля? — эти слова довели меня: я рванулся вперёд, так что подошвы отклеились от пола. И махнул наугад кулаком. Мне было безумно приятно, когда через мгновенья я увидел Семёна, что держался за ушибленное ухо, и удивлённо моргал. Внутри я понимал, что снял ограничения для хулигана. Теперь он без проблем сможет ударить меня. Радость за небольшую победу постепенно ушла, когда я осознал это. Мои волнения подтвердились, когда Семён произнёс: — Тебе пиздец. — он ухмыльнулся, подойдя вплотную. Злой голос, противное дыхание. Он оборачивается и уходит. Значит я правильно думал. Сегодня — меня убьют. С последнего урока нас отпустили пораньше, а я как можно дольше попытался задержаться. Семёна и его банды не было на последнем уроке — они ушли. Наверно, эта шайка поджидает меня. Я выглянул в окно: у входа в школу никого не было. А может им нет дела до меня? Надеюсь, так оно и есть. — Антон? — я слышу нежный девичий голос рядом. Откликнувшись, я сразу встречаю взглядом одну из одноклассниц. Запах ежевики, опрятная форма, и чехол от скрипки. — Да, это я. — и чего она подошла? Она что-то хочет? — Классно ты ему врезал! — она видела? Наверно, не она одна! Вау, это же позор для Семёна! — Да совсем немного... — я как-то уходил от своего вклада в это, словно был непричастен. Весь день я чувствовал себя словно в шкуре зайца, и вот, теперь... — Ещё никто так не делал! Никто не осмелился, слышишь, Антон? — она улыбчиво доказывала мне это. Я, чтобы не обидеть даму, лишь кивнул. — Меня зовут Полина. — она была спокойной, но и радостной в один момент. — Меня... — я уже было хотел сказать своё имя, но, она ведь уже знает. — приятно познакомиться, Полина. — приятная девочка. Кажется, не из тех, что навредила бы мне. — Слушай, Антон, может проводишь меня домой из школы? — ого! Это же... Это так классно! Я пойду с ней до её дома? Не один Костя оказался вполне хорошим человеком здесь. Я расслабился — от Полины не шёл какой-то негатив, и я не ожидал подвоха. — Да, конечно... — я представил как мы бы шли вместе. Ах да, я совсем забыл про Семёна. Они изобьют меня на глазах у девочки... — А, Полина, не получится. Меня наверно будет поджидать Семён. — улыбка ушла с её лица. — Ну не знаю. Я, от знакомого хулигана, слышала, что они при девушках не бьют. Представляешь, кодекс у них такой! — она мягко засмеялась. Знакомый хулиган? А лучше ли он меня? Прозвенел звонок. — Ой, Антон, у меня урок скрипки. Если что надумаешь, встретимся у входа! — Полина отошла, а я ошеломлённо стоял посреди коридора. Она быстро удалилась в дальний кабинет. Что же мне выбрать? Я же вполне мог пойти с Полиной, просто, пойти какой-нибудь другой дорогой. Не будут же мои обидчики патрулировать посёлок, в поисках меня? А вообще, не стоит втягивать невинную одноклассницу сюда. Интересно, а мне помог бы Костя в драке? Где вообще он сейчас? Я пошёл к лестнице. Нужно идти домой. В конце-концов, там осталась Оля. Ей наверно скучно без меня... После новости о пропавшем мальчике, её, наверное, вообще не выпустят на улицу. Родители ведь беспокоятся. На пути было крайне мало детей. Видимо, все уже ушли по домам. Да и прозвенел звонок: те, у кого 8 урок, или доп занятия, или вторая смена на уроках. Я одеваюсь, и выхожу к школьному двору. Насыщенный день. Поскорее бы он закончился, и желательно без участия Семёна. Толстяк был действительно сильным и массивным противником. Был ли это страх? Конечно. Любой бы на моём месте боялся. Путь продолжался. Я шёл по сельской дороге, приближаясь к лесу. Рядом мне на глаза сразу попался странный силуэт. Удивительно странная куртка. Или это пальто? Или шуба? Ростом вроде почти с меня, но носит такое старьё. Наверно, какая-то старушка. Она стояла впереди меня. Со стороны силуэта, внезапно для себя, я услышал шептания. — Чего крадёшься... — рядом почти никого не было: эта девочка, судя по голосу, говорила это либо себе, либо мне. — Вы мне? — я осмелился задать вопрос. Внутри захотелось дать всё больше вызовов своей смелости: словно искупить вину за свой испуг перед Семёном и его угрозами. В ответ лишь странное бормотание. Я остановился. Что она хочет от меня? Я сделал шаг в её сторону, обращаясь: — У вас всё нормально? — она рывком оборачивается. Предо мной предстала пугающе живая лисья морда. И я даже не сразу понял, что это маска. Я машинально вскрикнул от резкого движения. — Чего кричишь, несмышлёныш? — лишь позже осознал, что передо мной не какое-то чудище, а лишь девчонка в маске. Как и случается после резкого испуга, я нервно заулыбался. — А я... Ты меня... Напугала. — я и не заметил, как сельская дорога закончилась. Мы стояли гораздо ближе к лесу, уже у моста. Я не осмелился обернуться, следя за девицей. — Что я тебя? Никогда не видел как лиса собаку кормит? — обиженно залепетала девчонка. Снизу мне послышалось сопение и негромкий лай собачки. Небольшая дворняга принюхалась, подойдя к моему ботинку. Как я сразу не заметил собачку? — Извини, я не хотел... — стало как-то стыдно. — Значит не хотел. Ну-ну... Как тебя зовут? — неожиданный диалог. Её льстивый тон голоса привлекал, словно гладил мои уши. — Меня — Антон. А тебя? — я еле переваривал поступающую информацию. — А меня — нет! — лисичка засмеялась. Сразу стало понятно, что это простая девочка в маске. Любой намёк на страх исчез. Может, это и не такая обычная девочка. Наверно со странностями. Иначе, никак не объяснишь, куда она шла в такой маске, и чего так общается. Испугался её как какой-то зайчик! Я уже было хотел уйти, но незнакомка слишком привлекала моё внимание своей внешностью и действиями. За прорезами в лисьей образине виднелось человеческое лицо, глаза. Её звонкий голос не пугал, наоборот очень привлекал. Она выглядела очень энергично и бодро. Словно искра: та самая пушистая лисица из сказки. — А... Ты в этой школе учишься? — логичный способ подвести к её имени. Хотелось заиметь ещё одного друга, пусть и такого... необычного? — Лисы в школах не учатся, глупый — меня это разозлило, пока она, напротив, звонко смеялась. Она действительно поехавшая, или как? Прежде чем я что-то сказал, она продолжила: — Пока они лисы... — шутки у неё тоже странные, как и она сама. Собака напомнила о себе звонким лаем. К сожалению, с собой у меня ничего нет. Но тем не менее, дворняжка продолжала ластиться, нюхаясь. — Ты чего так вырядилась в маску? Идёшь куда-то? — она напряглась, замерев. Атмосфера мигом сменилась, а я лишь глядел на неё. Но лисица вновь засмеялась. Снова стало спокойнее, хоть это и начинало надоедать мне. — Ты спроси лучше у жильцов посёлка, откуда они взяли свои маски... — небольшая пауза, прежде чем сменив позу, она продолжает: — сладенький... — неясный ответ... Она с приветом, кажется, действительно. Но последнее заставило меня смутиться. — Как это? — я смущённо отвожу взгляд. Выдаёт что-то странное, но стоит отдать должное. Она заинтересовала меня. В ответ тишина. Она осматривала всё вокруг, смотрела сквозь меня. Я оглянулся, на мгновенье. Мы, словно, оказались ещё ближе к лесу. Вокруг никого. Лиса фыркнула, когда собака оперевшись о моё колено привстала. Я попытался продолжить диалог. — Так ты в нашей школе учишься? — мне хотелось узнать ответ. — Ах, дурачок, ты так ничего и не понял? — лисья маска словно стала улыбаться ещё шире, пока её владелец засмеялся. — А ты чего обзываешься? Не хочешь отвечать — и не надо. Никто не требует. — я разозлился, но не мог уйти сейчас. Интрига, словно она скажет ответ на самый важный вопрос в моей жизни окутала меня. — Ой да ладно тебе! Гляди-ка лучше. Ты нравишься жульке! — я снова посмотрел на собаку, что уже сменив позу, села рядом со мной. Лиса немного отвела взгляд. — и не только ей... — я снова покраснел как рак. Это она про себя или кого-то другого? К сожалению, моё смущение кажется она заметила. — А кому ещё я нравлюсь?.. — в ответ опять молчание. Стало немного стыднее. Только сейчас я заметил торчащий из её карманов продолговатый предмет. Флейта? — Ты играешь на флейте? — она опустила взгляд к своему карману. Молча, она вновь поднимает его на меня. Правда на этот раз я больше не видел его в прорезях маски: там, словно, за картоном, или из чего она была сделана, была бездна. Как тьма тайги утром. — я слышал флейту в лесу... —я вспомнил про утренний инцидент. Меня же буквально спасла эта мелодия! — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали... — тон был угрожающим, но её умилительный голос с трудом можно было назвать пугающим. — Извини... — я второй раз уже извиняюсь. — Слушай меня, мальчик по имени Антон. — я встрепенулся, пока та приняла более угрожающую позу. — этот лес — большой и опасный, и я — не единственный его обитатель. Другие звери уже знают о тебе. Берегись их... Мы проберёмся в дом твоей семьи ночью, пока вы спиты, подкрадёмся близко-близко, и... — я ещё больше испугался на последнем слове о семье. — сыграем на флейте! — она изобразила флейту руками в перчатках, позже, засмеявшись. — Чё? — я знатно удивился. — Ха! Видел бы ты свою физиономию, Тоша! — она сказала моё имя такой интонацией... Да и Тошей меня называли лишь близкие. — играю я на флейте, ага, как-же! — я снова посмотрел на её пальто. Только вот сейчас никакой флейты не увидел. — где ты видел, что-бы лисы на флейте играли? — и вправду. Я вспомнил про сегодняшнее утро, и как меня спасла флейта. — Ну да... — пробубнив это под нос, я в очередной раз глянул на её маску. Качественно, однако, сделано. Мне даже захотелось прикоснуться. — А ты случаем не местный дурачок, а? — удивительно, как она перевернула ситуацию. Я поправил очки. — Лучше послушай меня, если не боишься. Лисичку как обычно называют? — я задумался. — Плутовка? — лиса обиженно вскрикнула: — Ах тыж... Да как ты меня?! — я уже успел напрячься, как вдруг снова услышал успокаивающий меня звонкий смех. Всё напряжение исчезло: она играла с моими эмоциями так мастерски. — шучу, ну конечно плутовкой. — Если ты, такой умный и смелый, не боишься с плутовкой водиться, так уж и быть, будем знакомы! — я улыбнулся. Ну и хорошо. Надеюсь, я пересекусь с ней ещё раз. — Давай провожу тебя, Тоша. — я кивнул. Сам не заметил, как пошёл за ней. Только вот куда мы шли? Неужели она знала где я живу? — Антон, а я сугроб конфет нашла в лесу! — я недоверчиво глянул на девочку. Чего? Я думал она более менее ладит с головой. — Ой-ой-ой, какой недоверчивый! А что на это скажешь? — мы снова остановились, а она пошарившись в кармане, вытащила... Горсть разных сладостей. Раньше, в городе, такие продавали в киосках. Я приоткрыл рот, осматривая конфеты. — угощайся. У меня их полные карманы! — я принял угощение, почувствовав праздничный запах девочки. Апельсины, петарды... Одним словом — новый год. Я достал жвачку, и раскрыв, взял в рот. Фруктовый кубик был достаточно насыщенным. Я осмотрел упаковку, и обомлел от счастья. Там был вкладыш — Мерседес Бенз, мечта любого дворого мальчика из города! — Видишь, что можно в лесу найти? Я вот, слышала, мальчик пропал. Наверно нашёл такой сугроб. Ты вон, от одной жвачки задыхаться начал, а с ним то-что произошло бы... — я вспомнил про пропавшего мальчика. — Ты что-то знаешь о нём? — я загорелся этой темой. Действительно, может, я смогу найти его? Я представил, как стану героем: найду пропавшего мальчика, и меня будут благодарить. Меня перестанут чморить, и... Наверно, я получу вознаграждение. Точно! Я же смогу исполнить мои и Олины мечты! Помочь родителям! — Или... С ним что-то случилось в пути. Что-то страшное. — тайга рядом словно оживала голосом ветра, пока снег мягко усилился. Она игнорировала мой вопрос. — Дикие звери? — предположил я. Хотя, эта же лиса... лиса... — Это по твоему страшно? Уж не с двоечником я подружилась? — слово "двоечник" мне не понравилось, а вот слово "подружилась" вполне. Значит, её можно считать за друга? Подружился с говорящей лисой. Ха-ха. — Я вообще-то хорошист! — я мягко возмутился. — Пойдёшь со мной, хорошист Антон? Найдём твоего Вову, и сам спросишь, что он нашёл в этой пуще. Ведь пока мы вместе — никто тебя в лесу не тронет. — она гарантировала мою безопасность! Мне было приятно. — Точно? — я немного сомневался. Неизвестно, кто и что она хочет на самом деле? — Думаешь, что я врунья? — она крайне грустно и обиженно спросила. — Да нет, нет... — постарался успокоить собеседницу. — Ну вот. Тогда, пошли следующим утром, а то сейчас уж слишком поздно. — она зевнула. Зевнула? Что? Мне показалось, или её пасть раскрылась? — Так... Как тебя зовут? — я старался быть тихим. — Ах, имена-имена-имена. Людям нужно непременно навешать на всё ярлыки. Ну и как бы ты, Антон, назвал такую лису как я? — это стало действительно интересным. — Не знаю... Но, я читал про лису, по имени Алиса. — Алиса? А знаешь — я не против. Встретимся завтра утром, у школы, зайчик. — она медленно отвернулась, отходя в лес. Пришла так-же неожиданно как и исчезла. Вау. Я погрузился в мысли, когда потерял её из виду. Этот лес и посёлок действительно таит в себе тайны. Эта сова... Эта "Алиса"... Я продолжил путь домой. Нужно будет обязательно встретиться с новой знакомой. Та сильно заинтересовала меня. — Куда так скачешь чмошник? — я услышал противный и столь знакомый мне голос. Внутри всё оборвалось. Из вечно темноты тайги, из-за сосен вышли Семён, и его гогочущая шайка. — Ну здорово, Антошка! — стало очень страшно. Как я буду драться против троих?! — Не вышло сдрыснуть, да? — проговорил стоящий рядом парень гоповатой внешности. — Очкарик в жопе шарик, на! Ха-ха-ха! — стоящий по другую сторону от пухлого обидчика тоже засмеялся шипилявым голосом. Паренёк бурятской внешности смеялся куда хуже Алисы. Словно стая, они окружили меня, заставляя пятиться. Я почувствовал запах табака. Здоровяк сплюнул, и со всей силы толкнул меня в дерево. По всей спине я почувствовал невыносимую боль. Я стерпел, молча держась за спину. — Глядите ка, пацаны, а тут он не такой борзый как в школе! — тот одноклассник, похожий на гопника, так же напоминал мне хищного зверька. — Вылитый терпила, на! — но больше всего мне запоминался бурятёнок своей манерой общения. — Ты, сука приезжай, не на того руку поднял! — Семён уже двинулся на остолбеневшего меня, занеся руку. Но сзади послышался свист: Бабурин опустил руку, отпустив. Так значит он и не главный в банде! Бить они меня, пока не начали. Видимо, хотели поглумиться. — Слышь, Гандон Батькович! — парень продолжил. — я видел как ты с Костяном в туалет отлучались. Вы чё, педики? — что? Как он мог подумать об этом? — Нет... — незамедлительно, получаю ответ. — Пидора ответ, на! — проговаривает бурят, самый низкий среди банды. Главарь подойдя ко мне, неслабо дёргает за рюкзак, заставляя снять. Я чуть-ли не падаю. Уж слишком сильно дёрнули. Вся компашка взорвалась смехом. Мне стало безумно обидно и горько в горле, главное не заплакать сейчас. — Ромка, давай я его тоже дёрну, он же больше ходить не сможет! — усмехаясь, продолжает Семён. — второй раз ебану — минус на минус даст плюс! — шепелявый усмехается, но вовремя останавливается, когда Ромка грозно отвечает жирдяю: — Чё ты то, баран? Втолкуй вон очкарику, где его место. Только так, чтобы он понял! — Семён сначала потерял издевательскую ухмылку, уступив большее сильному и морально, и наверно физически члену банды. — Ага, за ним косяк, на. Этот очкарик тебе при всём классе всёк! — видимо, это действительно повлияло. Я публично унизил жирдяя. У них в банде были некоторые распри. Я мог бы зацепиться за это. — Да без бэ! — Семён демонстративно поднёс кулак с печаткой к моему лицу. — ща, парашник, я тебе этой печаткой так заряжу — клеймо на всю жизнь останется! — я явно был смелее в школе. — Стой! — я успел лишь издать звук, когда мне в лицо врезался кулак Семёна. Красные искры брызнули из глаз, а я сделал неловкий шаг назад. — Бяша, подсоби! — он обратился к Буряту, судя по всему. Я почувствовал подножку, упав назад, а Бабурин наступил на мою руку. Было больно — я, не сдержавшись, жалобно простонал. — Слыхали как заныл? А ты случаем не педик? Ещё и в туалет с пацанами ходишь! — если бы тут был Костя, он бы заступился? А они терроризируют его тоже? Мне стало очень обидно и горько. Я стал задыхаться от злости, пока Семён давил сильнее. Боль нарастала. — Чего молчишь, Антошка? Отвечай, ты педик? — тут я почувствовал не какую-то пассивную злость от терпения, а по настоящему истинную ярость. Концентрат моей злобы. Моё сознание было заполнено лишь этим. — Твари! — они загоготали, в ответ на мой вскрик. — вы знаете.... вы знаете, кто мой отец... — я принялся угрожать, хоть что-то, чтобы доминировать. — Тоже педик? — это выдал Бяшка, рассмешив всех присутствующих. Не будь эта шутка надо мной, уверен, я бы тоже засмеялся. Но в этих условиях это стало последней каплей. — Он айкидо занимался, поняли?! А ещё воевал! Он таких, как вы, с закрытыми глазами убивает! Я только слово скажу — он... — я лгал как мог, желал напугать обидчиков своим отцом. Как это глупо, но, это было единственным вариантом. Ромка подал сигнал, невербально говоря Семёну отойти. Я поднялся. — Воевал, говоришь? Мой тоже воевал. В афгане. — его тон стал куда более напряжённым, словно, я задел его своим потоком лжи. — И мой... — я загнал себя в угол. — Да? И в каких войсках, интересно? — я замялся. — Да он фуфло гонит, Ромка! — на моё молчание отозвался Бяшка. — Думал меня развести? Я тебя, сучонка, насквозь вижу! — Ромка ухмыльнулся. — ты сам себе смертный приговор подписал. — мне стало по настоящему страшно. Угрозы от Ромки казались ещё более реальными, чем от жирдяя. — В школе тебя училка спасла, а тут всё! — Бяша, смеясь, поддакивал. — Жирного стукнул — одно дело. Но про Афган пиздеть, где мой батя под пулями... В Дашти-Марго блядь. — кажется, это действительно его задело, как ничто другое. Неужели меня действительно убьют тут? Только сейчас я заметил, вернее, обратил внимание на наличие у оппонента ножа-бабочки в руке. Они вновь обошли меня кругом, а я оказался напротив Семёна. Ромка дал свободу толстяку. Я встал в бойцовскую стойку, какую видел на телевизоре. Семён лишь усмехнулся. Это была моя первая драка. Запомню навсегда, если не сдохну сейчас, конечно. Рома взял рюкзак, и вывалил из него все вещи. — Чтобы сбежать не вздумал без своих манаток. — стало страшнее. Теперь, я казался ещё мельче в сравнении с тяжеловесом — Семёном. — Опачки! — Ромка многозначительно ухмыльнулся, завидев посреди учебников маску... Зайца? Хулиган кинул портфель на снег, держа в руки старую маску животного. Он поднял её над нами, словно показывая всем. Что за маска? Я же не брал её! — Новый год уже прошёл, мудила. Или ты поехавший? — Бабурин продолжал издевательски говорить что-то. — Это не моё! — я постарался оправдаться. Только зачем? Меня так и так сейчас будут бить. — Да как не твоё, э? В твоём портфеле лежало, на! — Бяша подошёл ближе. — А знаешь что... Надевай. — Зачем? — я опомнился. Слова Ромки заставили напрячься. — Надевай, говорю. Попрыгаешь перед нами, зайчик. — чего? Он что, ненормальный? — Не надену... — а если кто из нашего класса увидит? — Надевай, долбаёб. — пнув в меня в ногу, почти прорычал Ромка. Я пошатнулся и тихо простонал, от чего сборище гопников вновь взорвалось диким хохотом. — Иди н-нахуй.. — от сочетания всех этих унижения, я почти заплакал. Эмоции переполняли меня, в горле стало горько. — Что ты сказал? — Рома грубо схватил меня за капюшон, чуть притянув к себе. — И-и-ид-ди н-н.. — я не смог закончить, ведь хулиган толкнул меня в дерево, как в начале этой ужасной встречи, и я проскулил от боли. Слёзы как-то сами выкатились из глаз, когда я почувствовал боль физическую и моральную. — Ха, уже плачет, на! Педик что-ли? — бешено угорая со своей же шутки, провопил бурят. Я же никак не отреагировал, уже не в силах. — Мудак, блядь. — с отвращением проговорил Семён, а затем вмазал мне кулаком. Я пошатнулся, и уже не в силах держаться на ногах свалился куда-то вбок. Семён присел на корточки рядом с моим лицом. — Слушай сюда, ублюдок. — брызгая в меня слюной, злостно прошипел жирдяй. — Ещё раз рыпнешься на меня, ты, сука, говно жрать будешь. — напоследок пнув в меня в живот, произнёс Семён. Я тяжело дышал, заливаясь слезами, сжавшись в позе эмбриона. Я не хотел больше видеть их или слышать гнусные голоса этой банды, я хотел лишь прийти, наконец, домой...