† Into the Fire †

      Зачем она мчалась вглубь леса? Какой в этом был смысл, если она всё равно заблудится? Отвоевать на какое-то время свою жизнь, но разве ей под силам такое? Да и кто вообще на свете смог бы убежать от монстра? Обессиленная, потерявшая ориентацию в среди проклятых деревьев, Эли стала легкой добычей, которую запросто мог бы поймать любой, будь у того желание.       Разгоряченного тела девушки коснулся ледяной ветер, когда та решила остановиться и перевести дыхание. Хоть на время Коул согрелась, это было хорошо, ведь чёртова куртка осталась в лапах этого... этого. Но сильный порыв ветра не позволил порадоваться теплу. А после ещё и ещё, казалось, что он дул со всех сторон. Пришлось обнять себя, присев на корточки. Невыносимый холод затупляли слезы, градом катившиеся по щекам Эли. Перед глазами стояла выпотрошенная Шери. Ее дорогая подруга...       «Это не может быть реальностью! Проснись. Проснись! Этого не может быть! Не может!».       В действительности это был лишь один бесконечный кошмар под названием «реальность». И никто не в силах был его остановить, хоть Эли и ждала, так надеялась, что сильные руки отца разбудят ее, обнимут и утешат, как это бывало в детстве. Глупо себя утешать, зная наперед исход всей этой беготни. Из-за слез Элеонора и не заметила, что фонарь стал периодически мигать. Дурной знак, предвещающий скорейшее погашение света.       — Нет… — шмыгнув носом, произнесла она, — нет, нет! Только не сейчас, прошу! Только не гасни! — молилась девушка, хлопая об ладонь фонарик.       Какое-то время свет, прерываясь, все же освещал ей дорогу. Сырая одежда прилипала, словно вторая кожа; мокрые волосы липли к спине, шее и лицу. Заледенев, девушка дрожащими руками убрала с лица непослушные пряди. Одно крохотное действие, а сколько усилия понадобилось для него. Хотелось просто рухнуть от бесилия на землю и…       «И что? Сдохнуть тут — на грязной, мокрой земле от рук какого-то чудовища? Нет! Надо двигаться дальше. Надо продолжать идти. Необходимо найти дорогу, а если Бог все-таки смилуется — и кого-нибудь из людей».       Только, сможет ли кто-нибудь помочь спастись от такого убийцы? Фонарь снова замигал. Эли решила выключить прибор, чтобы совсем не сажать батарейки. К тому же, облака ушли, и стало хоть немного светлее благодаря лучам луны, которые осветили не только темный небосвод, но и всю землю. Деревья бросали ужасающие тени, казалось, что со всех сторон на неё надвигалась опасность. Кусты рядом неожиданно зашелестели, но из них выбежал какой-то зверек, напомнивший енота. Эли мгновенно закрыла рот рукой; крик застрял в горле, вырвавшись лишь глухим мычанием.       Коул напоминала одну натянутую струну, которая вот-вот должна была лопнуть. Спрятав фонарик в карман джинс, Эли вновь обняла себя. Тело лихорадило, ноги заплетались, а глаза самопроизвольно закрывались от усталости. Идя и немного оступаясь об корни деревьев, девушка вспоминала своих друзей, их улыбающиеся лица. Представляла их живыми, потому что мозг отказывался принимать тот ужас, что продолжал стоять в глазах; думала о доме. Сердце предательски защемило.. «Соберись, тряпка! Ты выдержишь, спасешься. Главное не сдаваться, и очень скоро ты выберешься из этого блядского места», — подтрунивала себя Эли, хотя все это было тщетно.       Она шла, сама не понимая куда. Шла до тех пор, пока впереди не блеснул очередной тетрадный лист. Послание висело на каком-то заборе вместе с надписью «Гранд-Каньон Йеллоустоун», а за этим забором — журчание бегущей воды. Река. Стоп, как река?!       Мысленно представив карту в своей голове, Эли вспоминала, что для того, чтобы добраться до реки, необходимо было пройти дорожную магистраль. Она что — прошла мимо дороги?! Что за чертовщина?! Она могла пройти мимо отелей, из-за веток просто не заметить их, но дорога! Через неё надо было пройти, чтобы выйти к реке. Она не могла перепутать мягкость почвы и твердость камня. Неужели… это все его происки? Или Коул настолько была потрясена случившимся, что и в самом деле не заметила, как перебежала через дорогу? Переведя свой взгляд от реки на записку, девушка сорвала ее и стала разглядывать. На листке было написано: «НЕ МОГУ БЕЖАТЬ!». Прям про неё… про всех, кого он поймал! Мерзкая тварь! От злости Элеонора разорвала на маленькие клочья злосчастный листок. На, жри и подовись.       Послышался хруст ветки за спиной. Звук раздался эхом, отчего Эли прислонилась спиной к деревянному ограждению, забыв на мгновение как дышать. Он здесь, следил за ней, выжидал момента. Эли стала всматриваться вглубь леса, но из-за веток, освещаемых голубоватым светом луны, выследить его высокую фигуру было практически невозможно.       — Ну давай, ублюдок, покажись. Я отрежу тебе ещё один отросток, — прошипела девушка, выставляя вперед своё оружие.       В этот момент весь мир вновь затих, лишь глухое сердцебиение звучало в ушах. Чёрной тенью к ней приближался тот, от кого разило ледяным могильным духом. Дальнейшее Коул помнила с трудом. Он показался во всей своей величественной, внушающей страх и панику красе, делая один шаг за другим. Эли кричала, чтобы безликий монстр не подходил, рассекая шпагой воздух, но издевательский голос лишь усугублял положение вещей. В самом деле, что она могла сделать? Вновь позволить себя ранить монстр не даст.       И пока Элеонора решала, что ей делать, существо в мгновение око отняло единственное оружие, на которое девушка могла рассчитывать. Раздался треск сломанного металла. Оставалось лишь одно — броситься в воду и молиться, что чудище не сможет догнать её в стремительном потоке, но этого не суждено было произойти. Перехватив жертву своими отвратительными змееподобными щупальцами, монстр потащил её к себе. Эли извивалась, словно рыба на крючке, которая до конца не осознавала о своей погибели.       Крича и плача, Коул умоляла небеса помочь ей. Хоть как-то, хоть чем-то. Ей хотелось жить, умереть — означало навсегда распрощаться со своими родными, со своей жизнью, со всем, что ей было так дорого. И словно по волшебству, тонкий человек не стал причинять ей вреда, а лишь низким рыком приказал смотреть на него. Что? Эли не сразу подчинилась, невыносимый страх окутал её. Но когда монстр встряхнул её и более грозно скомандовал открыть глаза, Коул посмотрела на него. Кроме сводящих с ума помех она больше ничего не видела и не слышала...

*** POV от лица Слендера ***

      В какие злые шутки с нами порой играет судьба. Когда мерзавка ухитрилась сбежать от меня, я не смог пошевелиться от осознания того, что за столько лет этот запах не изменился. Случайностей не бывало в мире. Во всём был свой злой умысел. Я поднёс куртку девушки ближе к лицу. Запах, что бьёт током по голове: свежесть и яблоки. В сознании сразу всплыли большие серые глаза; маленькое, столь манящее и аппетитное тельце, заразительный смех. Это не могла быть она! Не верю! Как такое возможно? Где она?! Мне необходимо было ещё раз всзглянуть на неё. Удостовериться перед тем, как разорвать на части.       Поймать её не составит никакого труда, даже несмотря на то, что ей дали приличную фору. Все еще держа в руках куртку, я последовал за беглянкой, уже прилично скрывшейся от меня.       С того самого момента, как они втроём пересекли границу леса, я следил за ними. Почувствовал их ещё за километры. Обычно людишки не появлялись на той дороге, оставив её на растерзание природе: траве, одуванчикам, молодым кустам. Поэтому для меня их появление стало неожиданностью и, в какой-то степени, праздником. Она сразу начала выделяться на фоне своих друзей, находясь в размытом, бледном свечении. Так мои инстинкты показывали, что именно эта жертва должна была пройти огонь и воду, прежде чем получить свою долгожданную награду — смерть. И почему-то мне уже тогда пришла в голову мысль, что смертная уж слишком привлекла моё внимание. Ведь это не был излюбленный мною охотничий интерес, нечто иное, чего не смог изначально понять.       Радость и счастье, что затуманили голову этим троим, поначалу, вызывали во мне лишь приступ тошноты. Когда девчонка немного вылезла из окна машины, подставляя навстречу ветру своё лицо, её красные волосы слегка растрепались и были подобны дикому огню, что яркими языками плясали на ветру. Мне тогда сразу предстал чёткий образ: как испытываю злорадное наслаждение от того, что таскаю эту шлюху за её пряди. Этот образ настолько укоренился в моём сознании, что, не стерпев, я решил подстроить аварию. Как кричали её дружки, когда машина перевернулась на бок; как молились всевозможным Богам, чтобы их отпустили. Им казалось, что они бредят, видят кошмар наяву, но всё было куда ужасней, чем являлось на самом деле. Девчонку же я оставил на потом.       Когда жертва очнулась и выбралась из машины, ореол вокруг неё сменился на бледно-синий. Её сердце билось невыносимо быстро, когда она стояла одна, посередине «догорающего» поля. Откуда дурочке было знать, что она больше никогда не дождётся своих друзей, никогда больше не увидит закат и восход солнца?       Внутренняя сила этой засранки заводила меня ещё больше: упорство, гнев, — всё это заставляло ещё сильнее хотеть её сущность, ведь такая энергия была на вес золота. На моей памяти такая еда встречалась редко, особенно, когда эмоции и чувства быстро брались под контроль. Это было забавно, потому что самоконтроля этой стерве надолго не хватило.       Сердце девушки билось подобно барабанной дроби, что звучит для смертника, вступившего на эшафот. Её разум сходил с ума, что было мне только на руку, но этого было недостаточно. Мне нужно было ещё больше безумия, ещё больше страха, отчаяния, желания поскорее прекратить эти издевательства. И она мучилась вопросами касаемо своих друзей, на которые не знала ответа. Огневолосая вообще много думала о них, в глубине души надеясь найти их. Ничего, милая, скоро увидишь. А тем временем, девчонка нашла одно из моих посланий, настоящая охота началась. Своеобразный выстрел в воздух для бегущих.       Мягко говоря меня расстроило то, что жертва так бесцеремонно смяла записку и выкинула прочь, после того, как нашла её. С такой дерзостью мне ещё не доводилось сталкиваться. Пришлось вешать заново, что поделать?.. Но это того стоило!       Разум засранки пошатнулся. Это было потрясающе слышать каждый раз вопль при виде меня, подкрадывающегося всё ближе и ближе, с каждой новой запиской. Тогда, именно тогда вся гамма эмоций становилась поистине сочной!       А когда огневолосая отыскала моё творение, весь её внутренний огонь испарился. Как быстро она сломалась. Не выдержав тьму, сердце наполнилось скорбью, — стало ещё более желанным. Да, ещё больше страдания по этому мусору. Подруга этой девчонки была жалкой! Она вопила, как свинья, когда я вспарывал её живот. Из глаз градом текли слёзы, и меня так это взбесило, что я вырвал их, проглотив за считанные секунды. Отличный оказался аперетив. С её мягкой и нежной кожей мне тоже пришлось повозиться, не каждый художник оценил бы такое полотно.       Скорбь породила злобу и ненависть ко мне. Не хотелось так рано убивать эту мерзваку, но я настолько был оскорблён теми словами, что она выкрикивала в мой адрес, что пришлось схватить её чуть раньше положенного. И вновь ошибка!       Внутренний огонь этой суки вернулся, и чего я точно никак не ожидал, так это ответного удара. Когда в сторону отлетел кусок моего щупальца, моя гордость изрядно пострадала, отчего я рассердился, но даже перед лицом смерти — отвага мерзавки взяла вверх! На долю секунды показалось, будто бы она была готова умереть с огнём в глазах. Идиотка.       Но в дураках оказался я. Почуяв знакомый запах, моё нутро оцепенело, позволив добыче улизнуть. Не растерявшись и воспользовавшись моментом, смертная убежала прочь. Ускакала, словно кузнечик от голодного воробья. Глупая девчонка! Стоило ей найти ещ ёодин листок — и она вновь будет моей.       Так что, никуда не торопясь, я стал ждать. Чтобы «убить время», я решил осмотреть её вещь, в которой нашёл складной нож, две вытянутые и круглые… ам… «Дю-ра-сел» и три записки. Хмм… Какая досада. Она собирала их с таким рвением, и теперь они вновь были у меня. Из-за них я стал терять нить, соединяющую меня с ней. Запах, который постепенно развеялся, для меня стал совершенно не досягаем. Проклятье! Почему так долго?!       Наконец-то, мое бессмысленное блуждание хоть как-то оправдалось. Я уже было подумал, что, каким-то чудом, жертва смогла ускользнуть от меня. Но нет! Еще никто и никогда так легко не убегал от моих, погрязших в крови, рук. Отыскать беглянку не составило никакого труда. Остановившись неподалеку от бушующей реки, я увидел одинокую фигуру, которая была подсвечена лёгким зеленоватым светом. Помимо этого, на неё падали бледные лучи луны, накрывшей здешние места таинственной пеленой. Задумавшись, я случайно сломал рукой ветку дерева, за которым прятался. Как глупо я себя выдал! Но с другой стороны, я тоже устал выжидать момента нашей встречи. Всё верно, пора было заканчивать эту порядком затянувшуюся игру.       Желание девушки — закон. В своих мыслях она начала жалеть о том, что так настойчего звала своего палача. Из-за паники и страха загнанная овечка попыталась отбиться от меня своей железкой, но я перехватил своим вектором этот жалкий кусок металла и протянул к себе. Беглянка издала стон отчаяния.       — Какая жалость. Чем же ты теперь собираешься защищаться? — взяв шпагу в руки, я сломал её, словно жалкую тростинку, и выбросил в стремящийся поток реки.       Всё тело девушки было напряжено: каждая клеточка, каждый мускул. Она подошла к краю обрыва, посматривая через плечо на реку. Всё-таки планировала убежать. Надежда умирала последней, про эту нахалку можно было сказать так. Я сделал ещё один шаг к ней навстречу, после чего услышал тонкий писк:       — Не подходи!       — А не то что? — с издёвкой спросил я, сделав один резкий шаг вперёд.       Вновь девушка бросила взгляд на реку, всё же осмелившись прыгнуть в воду, но я оказался быстрее. Воробей поймал вопящего и вырывающегося кузнечика. Я должен был посмотреть в эти чёртовы глаза прежде, чем избавлюсь от них тем же способом, как избавил ту рыдавшую корову. Встав так, чтобы лицо жертвы было освещено луной, я стал всматриваться, ища знакомые черты, но находившаяся в истерике девушка не давала как следует её рассмотреть. Она закрыла глаза, чтобы не видеть моего лица.       — Смотри на меня! — приказал я своим металлическим голосом.       Глаза были полны слёз, когда она, подчинившись, открыла их. Так же, как и тогда. Я вновь вижу в ней ту маленькую девочку — потерянную и ранимую. И тепло. То самое тепло, которое ощутил двадцать лет назад, вновь жаркой волной окатило мою грудь. Немыслимо! Она лишь жалкое человеческое отродье! Как может она уже во второй раз вызывать это ощущение?!       Я поставил смертную на землю, но продолжал держать в своих цепких руках. Девушка не бросала попытки вырваться, но теперь это было невозможно. Теперь, я её так просто не отпустил бы. Схватив лицо и сжав скулы когтями, я начал всматриваться в искривленные от ужаса черты. Я знал, что, когда жертвы теряли сознание, они видели меня в помехах. В ушах стоял невыносимый звон, отчего беспамятство казалось роскошью. Хорошо, так даже легче было забрать её с собой. Пусть спит...

***

      Я привел её в вечную тьму. Тело девушки было легким, словно я нёс в руках перышко, и, несмотря на то, что она была вся в крови и грязи, продолжала пахнуть именно ублюдскими яблоками. Яркое пятно в этом мире заблудших душ и теней. Это не то место, в котором ей должно находиться, во всяком случае в живом состоянии, но я должен был понять, каким образом эта девочка так влияла на меня.       И вот, через кромешную черноту, показался мой дом: поместьхе, скрываемое за грозовыми облаками. Оно хранило много тайн и мест, которых даже я порой обходил стороной. Ненавидел его всей проклятой душой, но другого родного гнезда у меня не было. Хотя вру, потому что лес, в последнее время, стал куда роднее этих гниющих стен. Перед нами отворились со скрипом массивные дубовые двери, когда мы с моей «компаньонкой» вступили на каменную лестницу. Из тьмы нам навстречу вышел мой слуга. Тень выглядела изящно, несмотря на явную худобу. Шаги беззвучны, широкая неестественная улыбка озаряла его лицо.       — Господин, доброй ночи, — силуэт поклонился, после чего выпрямился. Не успел он это сделать, как пришёл в нескрываемое удивление, заметив на моих руках смертную. — Кто это? Человек?!       — Отойди, — произнес я, решительным шагом направляясь в свои покои.       Одного этого слова было достаточно, чтобы прервать ненужный лепет. Привычные тёмные коридоры так невыносимо наскучили мне. На обоях были видны порезы от моих когтей. В прошлом я в бешенстве набрасывался на них, таким образом утоляя злобу и накатившее безумие. Прогнившие половицы скрипели подо мной. Хотя шагов слуги и не было слышно, я чувствовал его напряжение всеми клеточками своей спины. Он покорно молчал, хотя вот-вот готов был взорваться и накинуться с вопросами. Никогда не любил расспросы, они утомительны, ровно как и пустая болтовня. Я приказал слуге ждать меня в гостиной, чтобы хоть на минуту поразмыслить об происходящем. Будто та прогулка, что заняла от леса до дома было мало, чтобы всё обдумать. Это В действительности было так. Мало.       Войдя в свои покои, я уложил девушку на кровать, после чего бесшумно вышел, прикрыв за собой двери. Здесь, пока что, она была в безопасности. Глубоко вздохнув и отворив дверь, я вошёл в свою гостиную, что примыкала к спальне. В камине пылал огонь, бросая мрачные фигуры на стены. Молчаливый силуэт ждал там, где ему было велено. Я видел его нетерпение, и стоило нам уединиться, как от былой тишины не осталось и следа.       — Мой господин, кто эта девушка?       — Гостья.       — Простите, кто? Гостья? Как это понимать?       — Замолчи. Тебе пока и этого достаточно знать, — прервал я своего слугу.       — Но, хозяин, разве это не опасно? Что будет, если о ней узнают? — не унимался допрашивающий.       Сев в своё любимое кресло около камина, я выпрямил ноги и какое-то время молчал, после чего ответил честно:       — Пока точно не знаю, чем это грозит, но я подумаю об этом, как только отдохну.       — Но вы о чем-то же думали, когда похищали ее? — раскинув руки и повысив голос, спрашивал слуга. — У вас были какие-то соображения…       — Молчать! — рыкнул я в ответ, ударив кулаком по подлокотнику кресла.       Виновный в своей дерзости опустил голову, признав тем самым, что позволил себе лишнее. Я отвернулся от него. Дело было в том, что я и сам не знал, — на кой чёрт припёр её сюда. В место, в котором я и сам не хотел находиться и которое кишело всякими паразитами. Надо было от неё избавиться. Разорвать и сожрать! Тогда всё было бы намного проще. Эх, повёлся на минутную слабость. Надо перестать слушать свои эмоции, от них никогда не было толку.       — Что прикажете, сэр? — спокойно спросил слуга, смотря на меня.       — Проследи за ней. Не хочу, чтобы она ходила по опасным местам. Найди для неё комнату в самом безопасном месте особняка, желательно, чтобы ты был рядом. Что там ещё? Накорми, вылечи её, ну и всё прочее.       — Это понятно, сэр. Но что делать, если девушка начнёт упираться? — предположил было слуга. Я посмотрел на него и промолчал. Ответ и так должен был быть очевидным.       — Слушаюсь, — поклонился слуга. — Могу я ещё быть полезным для вас?       — Да, — кивнул я, — приготовь мне ванну…       — Вы ранены? — удивление слуги показалось мне забавным, словно он сам не поверил в свой же вопрос. Чтобы смертная и смогла ранить… Это действительно была фантастика.       — Оставим детали, выполняй поручения! — уклонился я от ответа. Знаю, тень не стала бы болтать лишнего. В его верности я был уверен, но всё же, в этой комнате, как и во всём в этом доме, мы были не одни. А так хотелось.       Слуга поклонился и исчез. Устроившись поудобнее в кресле, я стал вслушиваться в треск поленьев. Его перебивал шёпот. Поначалу тихий, словно ветер доносился из щелей, но постепенно всё громче, въедаясь в самые закоулки разума. Тени… Их всегда было так много. Каждый день они мучали меня так же, как и я мучил их перед смертью. Каждый раз эти поганые стоны!       — Десятилетиями слушаю вас, а вы всё никак не хотите заткнуться! Оставить меня в покое.       И вот сейчас, они окружили меня, не желая оставлять наедине, и продолжали нашептывать жалкие мерзости. Я должен был побыть наедине со своими мыслями, а они меня только отвлекали!       — Пошли прочь! — рычу на них, прогнав прочь. И они уползли, даже после смерти всё ещё боясь моего гнева. Всё такие же ничтожества. Наступившая тишина — короткий праздник, гул различных голосов вернётся вновь. Мне просто необходимо было уснуть, лишь так от них можно было спрятаться. Только так.