† Into the Fire †

      Где-то отдаленно слышалось пение птиц; запах утренней росы наполнял легкие. Еле уловимый ветерок приятной волной пробежался по телу, коснувшись волос, но даже от этого ненавязчивого прикосновения Эли бросило в дрожь. Было ужасно холодно от влаги, что пропитала всю спину тонкого платья. Вновь подул ветер, и что-то пощекотало её нос. Жмурясь, она неохотно открыла глаза. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она смотрела на медленно колыхающуюся зелёную траву. Вскочив на ноги и в панике оглядевшись по сторонам, Коул не сразу поняла, что стояла посередине цветущего поля. Нежно-персиковый свет солнца на бесцветном небе разбавлял царивший вокруг полумрак. Наступал рассвет. Окружавший вокруг лес постепенно возвращал себе очертания после долгой ночи.       — Как я вообще здесь оказалась?! Ничего не помню… — схватившись за голову, девушка судорожно попыталась вспомнить, что чёрт возьми произошло. Всё было как в тумане, никакой ниточки, которая бы привела её к догадке. Лишь Константин и его платья всплывали в памяти… Константин! Боже, да ведь у него будут неприятности из-за неё! На какую-то долю секунды девушка ощутила беспокойство за новоиспеченного знакомого. От одной лишь мысли, что Тонкий человек придёт в ярость, становилось плохо... Но всё же, как так вышло, что она выбралась из мрака?       Тревога сменилась совершенно иным чувством: воздушным, каким-то нереальным, как ей казалось, до конца недосягаемым. Она свободна. От этой мысли, вспыхнувшей в сознании, все тело покрылось мурашками, а сердце громко заколотилось. Она свободна. И, раз по случаю небес, она оказалась сейчас в лесу, то у неё появился шанс окончательно закончить этот больной бред, что был на протяжении всего этого времени; смогла бы убежать от него и его мира, забыла бы все, как страшный сон, потому что теперь Элеонора была свободна! От этой навязчивой и сладкой мысли у неё начала пульсировать голова. Надежда… появилась надежда вернуться домой, увидеть своих маму и папу, их улыбки, ощутить тепло их объятий, избавиться от всего того ужаса, что преследовал девушку на протяжении этих дней. Однако, все мечты рушились об одно очень опасное «но», — он найдет её. Коул знала это. Тонкий человек не оставит её в покое ни за что на свете, будет преследовать и в один прекрасный миг убьет или заберёт обратно. Первый вариант был куда более вероятен, хотя, нельзя было исключать и то, что монстр захочет, чтобы девушка мучилась перед смертью. Просто так он не убьёт её, но, несмотря на это, ноги несли Эли вглубь леса, искать спасения. Беглянка решила попробовать выбраться из этого кромешного ада, из этих цепких холодных рук; решилась ради родителей, но в первую очередь ради Шери и Алекса.       Но уже спустя час мечтательной эйфории и бестолковой ходьбы вокруг сосен, Элеонора поняла, что не знает куда ей идти. Она даже не знала, Йеллоустонский ли это парк или вовсе какой-нибудь другой лес за миллионы километров от цивилизации. Но видит Бог, ей так не хотелось терять этот энтузиазм, что она продолжала упорно идти дальше, тараня кусты на своём пути и подавляя внутреннее беспокойство. Девушка не хотела верить, что больше не увидит родных, свой дом, своих, чёрт их дери, рыбок, которые уже, наверное, плавают пузом кверху в аквариуме. Да и всё это мелочи жизни! Главное сейчас было найти хоть кого-нибудь живого, человеческих размеров, с лицом, ушами и, куда ни шло, волосами!       Ещё через какое-то время захотелось есть. Надо было остановиться и подумать. Сейчас всё ещё было лето. Эли могла попробовать найти какие-нибудь ягоды или орешки, чтобы «заморить червяка», но пока что попадались лишь какие-то сорняки, пересохшие прутья да выгоревшая трава. О грибах можно было и не мечтать. Даже если Коул удастся найти их, приготовить не на чем было. А как добывать огонь, естественно, девушка не знала. Точнее, в теории, знала, но как на практике, — нет. Помнила, что всеми известные одуванчик, примула, крапива и щавель тоже были съедобными, но опять же, всё это необходимо было найти, вымыть, приготовить. О поимки дичи речи вообще не шло. Спустя ещё пары часов бестолкового хождения, желудок урчал уже не на шутку, во рту появился противный привкус кислоты и сухости. Несмотря на то, что вовсю светило солнце, Элеоноре было холодно в платье; ноги какое-то время находились более-менее в тепле, благодаря тапкам, но и они, спустя время, отяжелели от влаги.       Несмотря на то, что уже давно рассвело, между деревьев все еще плыл белый туман. По мере приближения девушки, он всё дальше ускользал от неё, словно звал за собой, всё дальше вглубь леса. Эли показалось это странным, но сдержать свои ноги не смогла. Уж больно настойчиво, как ей казалось, он манил её. С деревьев стекали капельки росы, напоминавшие дождь. Спустя время, когда солнце озарило всю рощу, вся листва осветилась ярко-зеленым и кое-где желтоватым, выгоревшим цветом. В нескольких шагах от Элеоноры промчался заяц, а где-то с деревьев эхом раздался дятел. Когда земля подсохла, под ногами стали хрустеть опавшие сучья и пожухлая трава. Деревья-великаны еле заметно покачивались от лёгкого дуновения ветра. Несмотря на то, что было прохладно и хотелось есть, девушка была счастлива оказаться в этом волшебном мире гармонии. При свете дня, конечно же. Вспомнилась та роковая ночь… Тряхнув головой, Коул направилась дальше.

***

      Она больше не могла идти. Дело близилось к полудню, а Эли казалось, что она топталась на месте в этом бесконечном лесу. Больше не хватало сил сделать ещё хоть один шаг. Остановившись, Элеонора прислонилась к какому-то дереву и почувствовала, как сильно пульсируют ноги. От её выносливости не осталось и следа, как и от той самой надежды, что губит многих дураков. Разумеется, Эли понимала, что она могла вообще не выбраться из этого леса; что она могла ещё больше уйти в глушь; могла быть растерзанной дикими животными. Всё это девушка понимала, но всё равно шла вперёд, не на месте же было сидеть, в самом деле? Но иногда казалось, что лучше бы ей было оставаться на месте. Как вдруг, словно эхо пронеслось у неё в голове, — совсем близко вода.       Какое это было странное ощущение. Будто кто-то протянул из груди Коул невидимую ниточку и настойчиво тянул за неё. И получив новый заряд энергии, несчастная жертва пошла дальше. Удивительно, и откуда только у неё взялось столько сил, но буквально через несколько минут она действительно оказалась на месте. Внутренний голос не подвёл. Совсем рядом текла река, а возле неё росли колючие кустарники ежевики. За рекой пролегала пустошь, лес и белые горы, ослеплявшие своей белизной.       В следующие минуты Элеонора уже бежала к реке. Упав около кристальной воды на колени, девушка принялась пить её с неистовой жадностью. Живительная сила потоками текла в ней. И даже поперхнувшись, Эли не останавливалась. Напившись вдоволь и смочив своё лицо, Коул пересекла реку. Холодная вода доходила до колен, подол платья слегка промок, поэтому пришлось задрать юбку. Где-то вблизи прыгнула рыбка, оторвавшись от своего косяка. Конечно, было немного неуютно идти через водоросли, что неприятно щекотали стопы, да и поднявшийся песок тоже не внушал ничего хорошего, но манящие к себе ягоды убивали напрочь все предрассудки и страхи. Удостоверившись, что это и вправду была ежевика, девушка собрала как можно больше ягод, сделав из подола платья что-то вроде корзинки. Аккуратно сев на берегу и опустив в прохладную воду всё ещё опухшие ноги, Эли принялась трапезничать.

***

      День клонился к вечеру. Деревья словно горели, благодаря золотисто-огненным лучам закатного солнца. Верхушек гор касались розовые облака. Река умиротворенно шумела, но девушку это нисколько не успокаивало. Где-то рядом выли волки. От этого воя кровь стыла в жилах, не говоря уже о возросшем паническом страхе. Была вероятность, что если Эли решится остаться здесь ещё на какое-то время, то её точно учуют. Но на ночь глядя куда-то идти — была не самая блестящая идея, особенно, когда с тобой не было фонаря. Да и куда идти? Замёрзнуть в лесу или возле стремительного потока? И вновь вой… леденящий, словно не живой, но в тоже время полный грусти и печали. Будто раскаивающийся за то, что произойдёт совсем скоро. Что же делать?       — Но ведь, они могут пройти и мимо меня. Зачем надо куда-то срываться? — рассуждала Элеонора, сжав в руках свои высохшие за день тапки.       Но как бы девушка себя не успокаивала, от этого не становилось легче. От застрявшего в горле кома было трудно сглотнуть слюну, руки затряслись от ещё одного услышанного воя, который донесся совсем близко. Всё её тело напряглось. Рычание, несколько сверкнувших глаз на противоположном берегу, и Коул сорвалась с места.       Эли бежала по пустоши, в другой лес, в надежде, что она смогла бы забраться на какое-нибудь дерево. Бежала, не оглядываясь. Ею вновь овладел тот страх, который заставлял бежать, не обращая внимания на усталость и нехватку кислорода. В груди начинало жечь. Как назло, её лихорадочно мечущийся взгляд так и не нашел ни одного подходящего и безопасного дерева. На ходу схватив какую-то балку и не успев обернуться, Элеонора увидела, как несколько голодных глаз уже уставились на неё. Волки, чёрные, как смола, облизывались, предвкушая лёгкую добычу.       Девушка пятилась назад, вцепившись в палку, как за спасательный трос, от которого толку было мало. И как назло Эли спиной уперлась в какую-то возвышенность из камней. Один из волков приблизился к ней, но он тут же получил удар палкой по голове, от чего отскочил и принялся ещё озлобление рычать. Видимо, сил Коул не хватило, чтобы вырубить животное. Она всего-навсего разозлила зверя ещё больше, и отмахиваться было бесполезно. Не успела Эли замахнуться, как один из хищников набросился на неё, расцарапав ногу. Девушка вскрикнула, но адреналин и страх не позволяли ей потонуть в этой боли. Элеонора стукнула ещё одного по морде, но ничего путного не добилась. Самый большой и сильный из волков схватил палку, вырвал её и отбросил куда-то в сторону, дав ясно понять, что игры кончились.       Что же… вот и конец. Не было смысла кричать или плакать, лишь молиться, чтобы смерть настигла быстро и безболезненно. Коул упала на колени. Всё вокруг стихло, даже рычание волков, отдалённо напоминавших моторную лодку. Вспомнились лица мамы и папы и, почему-то, платья Константина, а также сегодняшний вечер: бескрайнее, удаляющееся к горизонту поле; алый рассвет, играющий на вечной пике горы; река и лес. Девушка услышала, как кто-то из хищников ринулся к ней. Зажмурившись, несчастная жертва сжалась в ожидании острых клыков на своем теле, но шли секунды, а Эли всё ещё не чувствовала никакой боли. Открыв глаза и посмотрев перед собой, она в голос ахнула.       Напротив неё, словно скала, стоял Безликий, держа в своих щупальцах дергающегося волка. Гигант отбросил зверя, с треском ударив того об дерево. Остальные не решались напасть. Прижав уши, поскуливая, они убежали прочь, почувствовав силу куда более могущественную и свирепую, чем они сами.       Убрав отростки, Тонкий человек повернулся к Элеоноре, после чего присел возле неё. Девушка, не в силах подняться от нахлынувших эмоций, продолжала стоять на коленях, глядя на своего «спасителя» и не веря своим глазам. Всё тело стало лихорадить, нога запульсировала от боли. Коул не отстранилась, когда монстр коснулся её бледной щеки, убрав упавшую на лицо прядь волос за ухо. Точно, как тогда... в детстве.       Сама не понимая, Эли бросилась к чудовищу в объятия. Ощутив какое-то странное чувство защищённости, которое приходит, когда обнимаешь отца, девушка прикрыла глаза, дав себе время прийти в себя и успокоить трясущееся тело. Огромные руки обняли Эли за голову и плечи, прижав к себе. Он покорно ждал. Когда девушка захотела отстраниться от него, у неё не вышло. Крепкие руки не позволили. Упершись руками об грудь Тонкого человека, Коул стала колотить по всему, что попадала: рукам, ногам, голове, — Безликий даже и не думал отпускать. Прошли ещё секунды, и окончательно ослабев от нехватки кислорода, Элеонора потеряла сознание.

***

      Где-то в глубине сознания девушка слышала, как кто-то звал её. Голос был тихим, еле уловимым, но таким нежным и родным, словно она знала его всю свою жизнь. Константин… только его заботливый голос был способен на такое.       Открыв глаза, Элеонора увидела перед собой потолок своей новой комнаты, который освещался поддергивающим светом свечи, стоявшей рядом на туалетной тумбочке. Всё плыло перед глазами. В последнее время она только и знала, как приходить в себя после очередного потрясения или инцидента. И как это она до сих пор могла сохранять здравость ума? Или, быть может, давно его лишилась?... Еще тогда, в ту ночь, в лесу? Да, скорее всего. Потому что нормальный человек не смог бы спокойно переносить здешний кошмар. Спокойствие? Девушка глубоко вздохнула. Не было смысла плакать или истерить. Она ведь знала, что Тонкий человек найдёт её, рано или поздно. Веки отяжелели, и Эли вновь погрузилась в сон.       Уже которую ночь подряд к ней во сне являлись мама и папа. Их улыбки, ясные и добрые глаза полные любви. Они звали к себе. А Эли, будучи маленькой девочкой, всё пыталась добежать до них, но как бы не старалась, всё было абсолютно напрасно. Она бежала к ним, а они всё дальше отдалялись.       — Элеонора… Элеонора…       — Элеонора, вы меня слышите? — и снова голос Константина. Слуга даже и не думал покидать бедняжку. Должно быть, он чувствовал себя виноватым за то, что позволил всему этому случиться с ней.       Когда девушка взглянула на него, он улыбался своей неестественной улыбкой, поглаживая её голову и убирая со лба капельки пота. Её знобило, чувствовался жар. После Эли заметила, что Константин сидел на мягком пуфике, а возле него, на сервировочном столике, стояли фужер с водой и догорающая свеча, которую тень своевременно сменила.       Константин держал руку пострадавшей, когда спрашивал, как она себя чувствует. Эли попыталась улыбнуться ему в ответ, но, видимо, улыбка получилась фальшивой, потому что тень в одно мгновение опечалилась.       — Вам плохо, — произнес он. — Ваша нога... я зашил рану. К сожалению, началось загноение, но мы с этим справимся. Главное, не уходите в себя, Элеонора. Иначе трудно будет поправиться.       Но болела у неё не нога. Продолжая слабо улыбаться, девушка почувствовала слезу на щеке, скатившись которая впиталась в подушку. Боже, и когда это она стала такой плаксой? Девушка никогда не любила себя такой: слабой, уязвимой и беспомощной, но этот мир... Ей действительно было плохо. Бедный слуга вовсе растерялся, когда красивое лицо потонуло в солёных дорожках. Силуэт пересел на край кровати, после чего приподнял Эли и обнял, шепча слова утешения. Он продолжал что-то повторять, но Коул не могла остановиться. Всего за несколько дней она превратилась в жалкую тень самой себя. Спустя некоторое время беспрерывных слез, Эли всё-таки успокоилась, выпила стакан воды, который преподнес Константин, села, подперев спину подушкой, и поблагодарила слугу.       — Скажите мне, Константин, который сейчас… впрочем, это не так уж и важно теперь. Какой в этом смысл?       — Чтобы не потеряться во времени в этом проклятом месте, вам всё-таки стоит знать — сейчас восемь часов утра. Вы проспали около двенадцати часов, может, чуть больше. Сегодня воскресенье, двадцать пятое августа.       Значит, уже ровно пять дней, как она потеряла Шери и Алекса.       — Вам стоит начать вести календарь, — предложил было слуга, наливая ещё воды.       — Да… и правда, надо будет. Спасибо, — взяв стакан и сделав глоток, Эли спросила: — Константин, расскажите мне, как я вообще оказалась в лесу? Что случилось? Я шла за вами, а потом... а потом темнота и... утренний ветер.       Силуэт глубоко вздохнул, не зная с чего начать. Подобрав, как показалось, нужные слова, тень прочистила горло и ответила:       — Эли, для начала, я спрошу вас. Вы ведь осознаете, что мы с господином не единственные жители этого мира? — Как-то не было повода задумываться об этом, но это было логично. И раз Константин спрашивал, значит, в этом ужасе действительно могли существовать и ещё... подобные монстры. — Существа, которые боятся и ненавидят друг друга. Да. Они живут в Мире Теней. Но, как и в любом другом мире, в этом есть свои порядки, и только безумец может их нарушить без каких-либо последствий. Понимаете, Эли, у хозяина есть враги в этом мире. О, поверьте, многие мечтают уничтожить его! И своим поступком он дал им полное право на осуществление этих мечт. Он разозлил их, наплевав на здешние законы. Понимаете?       Коул неуверенно кивнула.       — Но, помимо врагов, у хозяина есть и друзья. Пускай их не так уж и много, но они долгое время верят и служат ему. Это-то и не нравится здешним обитателям. Они считают, что если один осмелился нарушить порядок, то и другие смогут. Представляете, что случится, если каждый приведет сюда живого человека? Баланс нарушится, принеся хаос этому миру. За недолгое время до вашей пропажи, к хозяину приходил один из «представителей закона» этих мест. Он захотел увидеть вас, господин отказал ему и выгнал его. И я предполагаю, что это именно он выкрал вас и вернул обратно, чтобы избавить мир мёртвых от ненужной «букашки», а также в отместку моему хозяину, дабы показать ему «его место». Но господин не любит тех, кто мешает ему, командует им. И, тем более, не любит тех, кто крадет его «собственность».       — Что?! Какая еще к чёрту?..       — Поверьте, вы ею стали, — перебил Константин, мягко приподняв свою руку, чтобы остановить гневную тираду. — Вы ею стали. Он единственный, кто решает, — жить вам или умереть, потому что это в его силах. Хозяин отомстит, но боюсь, что дело вашим похищением не ограничится.       — Так, подождите-подождите, пожалуйста. Дайте переварить. Аж голова заболела. Вы хотите сказать… что я, самым прямым образом, раскалываю этот мир на вражеские лагеря?       — Да, Эли. Можно сказать, что так оно и есть, но я ни в чем вас не обвиняю! Это не ваша вина. К сожалению, эта война длится уже не одну сотню лет.       — О чём же он, чёрт возьми, думал, когда приводил меня сюда?! — со злостью спросила Эли. — Он ведь знал, что его ждёт и пошёл на такое безрассудство! Да он спокойно мог избавиться от меня ещё тогда, в лесу, просто убив меня, так почему же?       — Я вас понимаю, но ни на один вопрос не могу ответить. Как по мне, ему действительно не надо было вас сюда тащить.       — А где же он сейчас?       — Месть долго не ждёт, — ответил Константин, сделав серьезные глаза.

***

*** POV от лица Слендера ***

      Кровь… я жаждал её сейчас больше всего на свете. Хотел видеть его утопающего в ней. Никто, кроме меня, не смеет прикасаться к девчонке. Никто, кроме меня, не смеет причинять ей боль. Конечно, я знал, на что шёл, когда приводил её в свой дом. Знал, какие будут проблемы из-за живого человека, но мне жёстким образом плевать. И в будущем, я не дам завянуть этому цветку, что отчаянно сражался за свою жизнь. Я знал это. И пока не решил все вопросы, касающиеся её, — никто, даже я сам, не причинит ей вреда, не прикоснется к ней. Те волки — были лишь умело разыгранным спектаклем, дабы посмотреть, насколько важна была для меня девчонка. Я ждал их хозяина, который должен был навести меня в скором времени. Исполнитель подождёт. Мне необходимо было порешать с заказчиком. Всё мое нутро требовало лишь одного — убивать.       Дом, в котором жило это никчёмное отродье, находился не так уж далеко от моего, и всё же дорога к нему была не самая весёлой. Стоны мёртвых сопровождали меня до самых белых дверей. Тьма, которую я так полюбил, скрывала страшные и древние тайны, которые заставляли трепетать даже меня. Стоило сделать один неверный шаг, и, подобно болоту, они затянули бы в свой омут, не дав даже вздохнуть напоследок. Немногие здешние обитатели осмеливались покинуть свои дома вот так, как я. Жалкие и малодушные создания.       Но вот мрак рассеялась, а жалкие стоны стихли. Передо мной возникли двери, поросшие белым шиповником, — красивые, но смертельно опасные цветы. Странно, что они пропустили меня внутрь, хотя стоило мне коснуться их, как яд от их лепестков попал бы в меня. Перед моим взором возникли абсолютно белые стены. Картины, пол, ковры, лестницы, люстры, — всё сливалось в одно белое бельмо, от которого ужасно резало в глазах, и лишь слегка падающие тени очерчивали силуэты вещей.       Не прошло и нескольких секунд, как ко мне подошёл дерзко поприветствовавший меня слуга арлекин, со словами «что я делаю здесь в столь поздний час». Во время прогулки я как-то сдерживал себя, но сейчас дал волю своему гневу, который колотился в груди. Не успев закричать, клоун потерял свою голову, которая оторвалась от тела в ту же секунду. Удовольствия я не испытал, так как не услышал хруст ломающейся кости. Не живой, в нём не было крови и плоти, что были так необходимы сейчас. Нет, лишь этот ублюдок мог подарить мне покой. Схватив голову арлекина, я направился прямиком в кабинет Уильяма.       Как и весь его дом, кабинет не отличался разнообразием цветов. Всё здесь дышало этим мерзким белым неестественным цветом: колоны, картины, пол, стол. Паскуда сидел за своим письменным столом, когда я ворвался к нему и швырнул на бумаги голову его слуги.       — Ты что вытворяешь?! — закричал Уильям, брезгливо отстранившись от стола.       — Скажи мне, ты ведь не дурак. Должен был осознавать, что я с тобой сделаю за её похищение?       Отростки снесли стол, который разлетелся на мелкие щепки при ударе о стену, когда я направил их в сторону сукиного сына. Уильям успел отскочить в сторону, смеясь и крича при этом:       — Ты совсем потерял голову из-за этой смертной шлюхи?!       Я пришёл в неописуемую ярость. Мои чувства обострились в несколько раз. Раскрыв клыкастую пасть и обнажив свои острые когти, мой внутренний зверь зарычал и сам кинулся на подонка, разломав стоявшую за ним секцию.       — Блядина, ты пожалеешь о том, что посмел подумать о ней.       Эхом от стен раздался истинный гром, от которого все затряслось. Всё летело к чёртовой бабушке, и только Уильям всё уклонялся от моих атак. Прыткий, но и я не из дерьма был сделан. В конечном итоге мне удалось поймать прыгучую козявку за ногу и пригвоздить, оставив в стене брешь. Червяк пищал, когда щупальца, словно гадюки, оплетали его руки и ноги. Он кричал, чтобы я немедленно отпустил его. Рыбак никогда не отпускает такой улов. Нет. Я дал себе время успокоиться, привести мысли в порядок. Облизываясь, я подошёл вплотную к Уильяму, схватив его правую руку и резко выдернув ее. Послышался хруст костей. Конечность за конечностью, комната окрашивалась брызгами чёрной крови, которая разъедала стены и пол. И душераздирающий крик, который звучал, словно симфония, когда я вдавливал последние остатки мяса в стену. Я смеялся, глядя на бешеный страх выродка и на его попытки освободиться.       Оторвав и раздавив всё, что только можно было, я сделал шаг назад. С оторванных кусков в моих руках текла кровь. Голова Уильяма была опущена на грудь. Мерзкий подонок, наконец-то, заткнулся, и весь его долбанный белый костюм окрасился в чёрный. Отростки отпустили жалкий кусок мяса, что свалился на пол с еле уловимым хлюпаньем. Я сел перед ним на корточки, схватил за шею и произнёс как можно более чётко:       — И это ждёт каждого, кто хоть пальцем её коснется. Вы не получите её, она моя.       Но в ответ услышал лишь захлебывающийся смех, который постепенно превратился в истерический:       — Ну, вот и все. Доигрался! Они так просто это не оставят. Наконец-то тебе пришёл конец, сучара бледнолицая! Тебе и твоей потаскухе! Ха-хаха-ах-ха!       Приступ ненормального смеха вперемешку с рыданием накрыли окровавленную комнату волной. Я молча сидел, слушал весь этот бред сумасшедшего, после чего схватил голову Уильяма и свернул ему шею, попутно оторвав голову и бросив её к голове слуги-арлекина. Наступила тишина. Отдышавшись, я развернулся и пошёл прочь.       Значит, так просто не оставят? Этот мир давно уже гнил под властью слабоумных. Здесь давно уже пора было всё уничтожить. Порядки, которые давным-давно устарели… всё должно было гореть. И я был готов к этим переменам. Слуги, явившиеся на шум, со страхом взирали на меня, попрятавшись за колонами и углами, когда я спускался по лестнице к выходу. Всё должно гореть.

***

      Вернувшись домой, я встретил виновника всех бед — Константина. Он поприветствовал меня поклоном. Странно, что я не убил его после того, как он подвёл меня. Его стоило уничтожить в ту же секунду, но я сжалился над ним, наказав по-другому, со всей жестокостью. И тень это понимала. Приняла моё проклятье как должное. Я знаю, что такого больше не повторится, что Константин меня больше не подведёт. Как ни в чём не бывало, слуга оглядел меня с головы до ног и многозначно вздохнул:       — Могу предположить, что встреча прошла удачно?       — Ну разумеется. Мы всё уладили.       — Что же, именно такого исхода я и ожидал, — сказал слуга, скрестив за спиной руки, — и вы не жалеете?       — Нисколько! Я, наконец-то, получил долгожданное удовлетворение и нисколько не жалею о случившемся, — ответив, я направился прямиком наверх, в свою гостиную. Необходимо было избавиться от остатков грязи. Пройдя во внутрь комнаты, я стал снимать с себя перепачканные вещи. Слуга молча убирал их и подавал новые. Чёрная кровь просочилась сквозь штаны и рубашку, оставив следы на моём теле. Контраст, между моей белой кожей и кровью Уильяма, был более, чем заметным. Пятна словно бы горели на теле своей неестественностью. Константин принёс мокрое полотенце. Если кровь человека пахла сладко и аппетитно, то эта просто воняла гнилью. Омерзительно. — Как она? — неожиданно спросил я, надев рубашку и застегнув её, попутно завязав галстук.       — Хорошо, мы со слугами обрабатываем ногу, скоро рана заживёт. Она поправится, Элеонора достаточно выносливая девушка. А вот насчёт рассудка не уверен, как мне кажется, он немного повредился.       — Боже, какие страсти по Христу... — съязвил я, заправляя рубашку в штаны.       — Простите меня, господин, но я рассказал «причину» её пропажи. Когда Элеонора узнала, к кому вы направились, она захотела бежать за вами. Потребовала от меня немедленно отвести её к Уильяму, дабы, цитирую: «Не наделали еще большего говна». Да. Кажется, так. Никогда бы не подумал, что юные девушки умеют так ругаться.       — И что ты сделал? — это было даже забавно и, что скрывать, интересно послушать.       — Я усыпил и запер её в комнате, естественно. Оставил завтрак, — без доли смущения ответила тень, пожав плечами.       Молодец, Константин. Вот как надо, без шума и пыли, перерубать дурацкие желания и мысли. И всё же, тот факт, что она хотела идти за мной, был мне отчего-то приятен. Она хотела остановить меня от так называемой «глупости». Обычная холодность на какое-то время отступила, и я не знал, был ли это эффект от «выпущенного пара» или от порыва смертной девчонки. В любом случае, я должен был встретиться с Элеонорой.       Ненавистная мною комната была погружена в полумрак. Одна лишь тускло горевшая свеча освещала комнату, создавая над спящей Эли волшебный ареал умиротворения. Девушка лежала на своей кровати, когда я бесшумно вошёл внутрь. Её молочные руки лежали на животе. Пряди огненных волос были разбросаны по подушке красивыми волнами. Она лежала поверх одеяла, все еще находясь в своей ночной сорочке. Я подошёл почти вплотную к кровати. Лицо было спокойным, розовые губы чуть приоткрыты, тень от густых ресниц касалась порозовевших щёк. Грудь мирно вздымалась и опускалась.       Я не посмел тревожить ее. Хотел дождаться того самого момента, когда она откроет глаза и увидит меня. Странное чувство… хотеть, чтобы кто-то поскорее открыл глаза и посмотрел на тебя, вместо того, чтобы поскорее желать закрыть их.       Прошло минут десять, пятнадцать, час, два, а я всё продолжал стоять, не решаясь даже шевельнуться, чтобы не пропустить долгожданный момент. Стоял до тех пор, пока Эли не проснулась. Лениво потянувшись, девушка даже и не заметила меня сначала. Но и после того, когда её серые глаза посмотрели на меня, она не спешила узнавать меня, находясь в сонном бреду.       Резкий крик пронесся по комнате. Стоило ли говорить, что она была безумно рада меня видеть около своей кровати, чернотой возвышавшейся над ней? Элеонора вскочила и слегка ударилась спиной об стену, защищаясь огромной подушкой. Девушка вопила, пока приступ страха не прошёл. Спящая красавица чуть-чуть опустила подушку, когда поняла, что принц не намеревался её трогать.       — Ну, как? Успокоилась? — спросил я со спокойствием в голосе.       — А-га, — ответила девушка, сглотнув.       Она смотрела на меня, не отрываясь, изучая каждую складку на моём лице, а я смотрел в её серые глаза, в которых всё ещё находился страх. Затем, опустил взгляд на ногу:       — У тебя кровь.       — Что? Ох, чёрт возьми, шов раскрылся! — чертыхнулась девушка, осматривая рану.       Я опустился к ней, встав на колени. Элеонора удивлённо посмотрела на меня, но после, догадавшись видимо о том, что я собрался сделать, начала интенсивно мотать головой.       — Даже не думай! Даже не... нет, ах!.. — моя когтистая рука схватила ногу девчонки, что продолжала брыкаться. Клыкастая пасть открылась, высунув змееподобный фиолетовый язык. Наклонившись ещё ближе, я стал облизывать её рану, стирая выступившую кровь вместе с гноем. Элеонора смотрела на меня с отвращением, словно вот-вот её должно было вырвать наизнанку . Но после недолгих манипуляций девушка заметно расслабилась, видимо, рана перестала сильно болеть. Её кожа была нежной, словно атлас, и, не удержавшись, я позволил себе коснуться внутреннего изгиба колена. От этого прикосновения на девичьем теле выступили мурашки. Кровь Элеоноры была безумно вкусной, несмотря на то, что горечь добавляла гниль. Хотелось пробовать ещё и ещё, но тогда была вероятность, что я просто сожру её целиком. Надо было остановиться.       Отпустив ногу девушки и поднявшись, я увидел раскрасневшееся лицо. Глаза злобно блестели, видно было, как девчонка сдерживала себя, дабы не наговорить лишнего. Умница. Постояв ещё немного, я решил было уйти. Да и не о чем было особо разговаривать. Элеонора молчала, не хотела задавать вопросы, а я не горел желанием описывать в подробностях произошедшее. Да и потом, многое рассказал Константин. Всё, что мне оставалось, просто уйти, удовлетворив свою маленькую прихоть. Подойдя к двери, Эли остановила меня.       — Послушай…       — Да? — остановился я, слегка повернув свой грузный корпус.       — Ты... дико странный, я бы даже сказала чудовищный, — начала она, — и я не понимаю, что творится в твоей голове, не понимаю твоих действий. Последние дни были самыми ужасными в моей жизни, и всему виной ты, но там в лесу... Ты-ты спас меня… и... я, в общем, как бы это сказать-то?.. — покраснела девушка пуще прежнего, всё ещё отводя взгляд.       — Не за что, — ответил я, порешив на том, что не стоит заставлять девушку краснеть почём зря. — Одевайся. Внизу ждёт Константин. В качестве извинения, он приготовил для тебя что-то очень вкусное.

*** Конец POV ***