† Into the Fire †

      Прошёл месяц с тех пор, как Слендер похитил Эли. За всё то время, что девушка провела в стенах его сумрачного дома, ей так и не удалось изучить даже малую часть тех секретов, что скрывало это место. Да и неуютно было бродить в одиночку по тёмным коридорам, бесконечность которых устрашала не хуже, чем сам хозяин поместья. И кругом были тени.       Нашёптывая бессвязные слова, они неустанно следовали за Коул, шпионили за ней. Эли убегала в свою комнату, в надежде спрятаться от них, но даже в ней, где звуки слегка приглушались, не было никакого спасения от голосов: то тихие и робкие, то злобные и глухие, будто замурованные в стенах. Иногда складывалось впечатление, что у Эли и вовсе началась шизофрения, которая поселилась в её ослабевшем разуме. Константин советовал не зацикливаться на этом, не вслушиваться, потому что те слова, что проникали в самые закоулки сознания, простым смертным нельзя было понять. Они были доступны лишь Миру Теней. Но кое-что расслышать всё же удалось: не прекращая ни на секунду, тени шептали об этом месте, о здешних слугах, об их вечном заточении; и разумеется, о том, кто именно их заточил.       Они подстерегали Элеонору за каждым углом, сутками могли выжидать её появления. Ждали и шептали. Тихо. Громко. Молча. Шёпот. Шёпот. Шёпот. Но стоило девушке приоткрыть двери комнаты и выпустить на волю лучи света, как тени исчезали, словно трусливые мыши, разбежавшиеся по своим норам, продолжая наблюдать за Коул на безопасном расстоянии. В итоге, преодолев перед ними угнетающий страх, Элеонора перестала обращать на их непонятное бормотание внимание, ведь по сути, ничего плохого они ей не делали.       Казалось, что время для Мира Теней никогда не существовало, но запылённые предметы интерьера говорили об обратном. Жизнь здесь всё таки протекала, но настолько медленно, что устаревшие вещи, почисти их и отполируй, будут по прежнему выглядеть превосходно. Сейчас это были словно попавшие в болота вещи, которые канули в безызвестность и которые будут гнить ещё долгие годы, пока их кто-нибудь не обнаружит. От угрюмого вида дома Эли каждую свободную минуту думала и скучала по родным, мечтала отдать всё, лишь бы одним глазком увидеть их. Об Алексе и Шери девушка и вовсе старалась не вспоминать. Так было легче убить чувство вины, которое зародилось в душе ещё тогда, в тот самый момент, когда Эли увидела подругу... в последний раз. Муки совести, как яд, разливались по всему телу через вены, отравляя организм и разум. Словно безнадежно умирающий, Коул могла часами ходить, моля о том, чтобы всё то, что она видела, было ложью. Всё обман. Горькая иллюзия. Но от этого становилось ещё невыносимей.       И Эли проживала дни, проглатывая свою горечь в полном одиночестве. Бывали исключения, когда она гуляла с Константином и другими слугами, в числе которых была и Мэри. Такие дни становились праздниками, скрашивающими чёрные дни Коул. Как бы девушка не старалась скрыть свои истинные эмоции от здешних обитателей, существами они были непростыми. Видевшие пленницу насквозь, слуги в тайне сочувствовали её участи. Слендер же и вовсе старался держаться подальше от общества живого человека, но иногда, особенно по ночам, он все же вёл с Коул пустые беседы, как бы намекая на то, что пусть она его и не видит, но Тонкий человек всегда рядом, как и преследующие её тени.       Однажды Константин предложил Элеоноре заняться уборкой в оранжерее, чтобы вернуть ей присущий для гуляний вид. Конечно, по большему счёту, это было предложено, чтобы развлечь совсем поникшую девушку. Поначалу Эли очень упрямилась. Ей не хотелось ни ковыряться в земле, ни вырывать сорняки, ни что-либо сажать, считая это глупой затеей и невыполнимой задачей, — вернуть зимнему саду его былую красоту. Да и какой с неё садовод? Дома даже кактус погиб, не говоря уже о более сложных растениях. Странно ещё как рыбки не погибли за то время, что были с Коул.       Но дни шли , и Эли не заметила, как сильно увлекли её саженцы, горшочки, подпитки. Да так сильно, что еле открыв глаза с утра, она мчалась вниз за работу и возвращалась лишь под самую ночь. В какой-то момент Коул поверила, что может и не весь сад, но хотя бы часть его возродить они всё же смогут. Да и книг по ландшафту и флористике, как оказалось, было в библиотеке не мало. Из них Коул многое чего узнала. Например, если у растения стали желтеть листья или произошло замедление роста, то это признак дефицита азота. Решалась проблема очень легко, стоило удобрить землю раствором с добавлением кофейной гущи или посадить вместе с другими растениями, богатыми этим самым азотом. Ну, как вам такая прелесть? Попадись Элеоноре такая книга дома, возможно, и кактус остался бы в живых.       Как-то раз, когда Эли с Константином очищали клумбы от старых луковиц, слуга вспомнил, что на чердаке лежали красивые кашпо, и что их обязательно надо принести вниз. Он уже хотел пойти один, но Эли вовремя предложила свою помощь, которая была не лишней. Затёкшие ноги и спина благодарили за то, что их немного разомнут. И, несмотря на то, что Коул уверяли, что в оранжерее она будет в безопасности, одной находится было неуютно. Даже в те дни, когда она галопом бежала сюда одна, через время к ней обязательно кто-нибудь присоединялся. Значит, охраняли её не просто так, верно?       Когда Элеонора и Константин поднялись по скрипучим и гнилым лестницам верхнего этажа, перед ними предстал старый, забитый пыльными вещами чердак. В этой части дома она ещё не была, да и как-то не горела желаниям сюда подниматься. Коул невыносимо трудно было дышать застоявшимся воздухом, который десятилетиями не проветривался. Слуга зажёг захваченные им две свечи, и чердак озарился слабыми теплыми огоньками, отчего показался девушке ещё более зловещим, чем был на самом деле. На стены падали длинные тени от вещей, и казалось, будто рядом кто-то бесшумно передвигался. Боковым зрением Эли видела движения, отчего постоянно оглядывалась по сторонам. Решив, что их в очередной раз догнали преследователи, Коул обернулась к ним, чтобы послать к чёрту, как вдруг врезалась в огромную висящую паутину. Девушка завизжала, прося Константина поскорее избавить её от этой пакости, налипшей на лице и волосах. Слуга ринулся к визжащей Эли на помощь, опрокинув по дороге манекен и вешалку. От упавших вещей в ту же секунду поднялся столб пыли. Горе искатели цветочных горшков какое-то время приходили в себя от кашля и чиха.       — Надо и здесь, когда-нибудь, навести порядок, — сказал Константин, убирая прочь очередное пыльное покрывало и отодвигая сундук. — А эта вещь вообще не должна быть здесь. Однозначно выкинуть!       Под восклицания тени, Элеонора продолжила искать хоть какой-либо намёк на горшки, но вместо этого наткнулась на что-то квадратное и плоское, завёрнутое в тёмно-серое покрывало и прислонённое к стене в самом дальнем углу. По очертаниям девушка догадалась, что это была какая-то картина или же просто большая рама, которую тщательно запрятали. Не обращая внимания на слугу, который копался в каком-то хламе, Коул, решившая посмотреть поближе, что скрывается за старой тряпкой, обошла коробки и резким движением сорвала запыленное покрывало.       Восхищению Эли не было предела, когда она увидела перед собой портрет молодой девушки, сидящей в окружении белого шиповника, свет от которого создавал вокруг неё мягкий ореол. Первое, на что обратила внимание Коул, были её большие, задумчивые серые глаза, смотрящих куда-то вдаль. Несколько распущенных каштановых прядей, словно шёлковые реки, струились по плечам. Её изящные руки спокойно лежали на коленях, держа между пальчиков сорванный цветок. Элеонора с упоением изучала благородные черты лица девушки: прямой нос, чувственные розовые губы, румянец на щеках. Это лицо было олицетворением спокойствия, словно бы и вовсе на нём не был задействован ни один нерв. Глаза Коул лихорадочно бегали по картине, изучая платье цвета слоновой кости, обшитое кружевом, а в полупрозрачных рукавах, на талии и аккуратном вырезе были продеты небесно-голубые ленты. Портрет во всех смыслах казался идеальным. Единственным изъяном были потускневшие краски, которыми было написано это произведение искусства.       Залюбовавшись, девушка и не заметила, как к ней подошёл слуга и одним резким движением закрыл портрет тряпкой. От подобного жеста Коул уже хотела было возмутиться, но ей это не удалось. Эли сильно удивилась, увидев поникшего Константина.       — Простите меня, Эли, но… — запнулся силуэт, повернувшись к Коул, — но вам не стоит смотреть на неё.       — Это ведь она, да? Ваша... Слендера жена? — спросила Элеонора, показав на картину.       — Да, — ответил коротко слуга, погладив край рамы.       — Это великолепный портрет. Не то, чтобы я что-то вообще понимала в живописи, но почему вы скрываете такую красоту? Разве ему всё равно, что его любимая лежит здесь и покрывается пылью? — возмутилась Коул, неодобрительно цокнув.       — Это не так! — резко ответил Константин, после чего осёкся и извинился. — В том-то всё и дело, что ему далеко не плевать. Хозяин не хочет, чтобы этот портрет хоть кто-нибудь видел из посторонних. Он настолько дорог ему, что и сам не осмеливается любоваться им. — Слуга положил свою руку на плечо девушки и слегка сжал его. — Идёмте, я нашел то, за чем мы пришли.

***

      Они шли молча, держа в руках горшки. Константин, погруженный в свои мысли, напоминал самую настоящую тень: темный и молчаливый путник. Эли стало неловко за своё поведение, словно бы её застукали за подглядыванием. Подойдя к нему поближе, она произнесла:       — Простите меня. Я... Мне не следовало лезть куда не просили. Вы сам не свой после этого.       — Всё хорошо. Это вы меня простите. Просто… — Константин слабо улыбнулся, — я так давно его не видел, что слегка растерялся.       Понять Константина можно было. Так же и с людьми, которых мы давно не видели. Первая встреча после долгой разлуки всегда переворачивает всё вверх дном. Постоянное чувство волнения, которое ты никак не можешь скрыть: что сказать, как себя вести, как смотреть, как унять жар, охвативший всё тело и прочие вопросы, на которые ты не можешь дать вразумительный ответ. Ты просто как натянутая струна, которая издаёт непонятные высокие звуки. Бывают исключения, когда ты встречу с давним знакомым переживаешь легко. Но это говорит лишь о двух вещах: либо человек недостаточное значение имел в твоей жизни, либо истощил тебя настолько, что общение больше не приносит никаких эмоций. Но такое бывает крайне редко.       Пройдя ещё несколько метров по коридору, оба вдруг обратили внимание, что, запертая до этого дверь, оказалась приоткрыта, а за ней кто-то тихонько шоркал ногами.       — Когда мы шли, она ведь была закрыта, не так ли? — шёпотом спросила девушка у тени, которая кивнула ей в ответ.       Подойдя тихо к приоткрытой двери, Эли и Константин аккуратно заглянули во внутрь. Посередине такой же пыльной, мрачной и забитой хламом комнаты стоял Слендер. Тонкий человек нависал над чем-то огромным, покрытым серой тканью, и когда один из векторов вздернул покрывало вниз, Коул и слуга увидели старый рояль с золотыми орнаментами..       Слендер поставил рядом на тумбочку свечу, после провёл рукой по клавиатурному клапу, поднял его и несколько раз дотронулся до клавиш, огласив комнату звуком низких нот, будто проверяя, исправен ли инструмент. Плечи Безликого были напряжены, а сам он словно робел прикасаться к роялю. Эли и Константин старались ни дышать, ни шевелиться. Оба с замиранием ждали, когда же всё-таки прозвучит мелодия. Правда, у Коул ещё были сомнения по поводу происходящего, хотя по рассказам слуги, Слендер в прошлом хорошо играл. Чему девушке предстояло убедиться.       Наблюдатели услышали мелодию, отдаленно напомнившую робкие капли дождя, что хаотично стекают с листьев и стремятся вниз к образовавшейся луже. Безликий стоял, не двигаясь, лишь его руки активно передвигались по клавишам. Быстрыми движениями кистей и пальцев он играл мелодию, от которой по спине девушки волной бежали мурашки, а руки, державшие кашпо, стали прижимать горшки еще сильнее к телу.       Слушая эту нежную, но в чём-то грустную мелодию, она думала только об одном — лишь бы она звучала вечно, и стоявший рядом Константин, который смотрел на своего хозяина не отрываясь, мечтал о том же. Неожиданно для них музыка прервалась на фальшивой ноте из-за скрипа дверей, которую слуга случайно коснулся своим плечом. В следующее мгновение Тонкий человек с грохотом захлопнул двери перед их лицами.       — Господин, мы… мы не думали подглядывать. Это вышло совершенно... — начал было оправдываться слуга.       — Прочь!! Пошли прочь! — послышалось рычание Безликого.       Глубоко вздохнув, Константин лишь сказал, что им следует поспешить в оранжерею. Коул показалось, что голос слуги прозвучал взволнованно, но с явно не скрываемой радостью. Когда тень отошла подальше, Эли повернулась к двери и произнесла:       — Знаешь, Слендер… это была волшебная мелодия.       Но, как и следовало ожидать, ответа не послышалось, а стоять одной, в мрачном коридоре, у Эли желания не было. Догнав слугу, девушка шла, продолжая вспоминать те дивные звуки, которые сыграл Тонкий человек. Думала она о них и ночью, лёжа в кровати, явственно слыша их в подсознании. Возможно, Слендер таким образом давал Эли послушать её силой мысли.       «Ты не совсем бесчувственный, раз создал такую красивую мелодию. Монстры на такое не способны», — пронеслось у неё в голове перед тем, как уснуть.

***

      На следующий день Слендера посетил тот, кого он ожидал увидеть ещё несколько месяцев назад. С каждым его шагом воздух становился тяжелее и насыщеннее. В волчьих глазах, что смотрели со столь убийственной проницательностью, уже давно поселилась зима. Кровь так и стыла от столь нечеловеческого взгляда, что горел из-под больших надбровных дуг и чёрных бровей. Это был изящный и грациозный мужчина лет тридцати. На нём был надет фрак и белая рубашка, которые сидели как влитые на его коренастой фигуре. Прямые черные брюки, кожаные перчатки, блестящие туфли, а поверх всего одеяния было накинуто пальто с волчьей шерстью вокруг ворота. Проведя по тёмным волосам своей пятерней, мужчина поклонился и улыбнулся. Оскал окрасил и без того жестокие черты лица, оголив ряд белых зубов и клыков. Элеонора громко сглотнула.       И произошло то, чего Коул никак не ожидала увидеть, — Тонкий человек поклонился в ответ. Не глубоко, лишь слегка опустив голову, но даже этот знак говорил о многом — он признавал этого человека-волка, как равного себе, когда остальных считал отбросами недостойными его внимания. Мужчина отдал свою шляпу и перчатки Константину, а после и пальто-накидку.       — Рад видеть тебя, мой друг, — сказал мужчина с явным акцентом. Такой бархатный голос, манящий, слишком приторный, как очень сладкий молочный шоколад, после которого хочется выпить воды. — Вижу, ты нисколько не удивлён, что я пришёл. Жаль, я так хотел сделать сюрприз.       — Я давно тебя жду, Эдвард. Где тебя черти носили, плешивый ты пёс? — спросил Слендер.       — Ты даже не хочешь предложить мне для начала выпить? — весело ответил вопросом на вопрос Эдвард. Это было удивительно, смотреть на то, как кто-то вот так просто разговаривает с Безликим. — И, пожалуйста, уменьшись, а то невозможно с тобой разговаривать, когда ты в таком виде. Аж шею ломит держать голову высоко.       Прямо на глазах у девушки Тонкий человек просто взял и уменьшился до своих настоящих размеров. Удивило и то, что вместе с трёхметровым ростом пропала и та неестественная худоба, на место которой пришла обычная стройность и даже, Эли не побоялась этого сравнения, прямоугольность. Но даже после того, как Безликий уменьшился, он всё равно был выше присутствующих.       — Вот так-то лучше, — широко улыбнулся гость, которому не хватало ещё хвостом повилять от радости.       — Константин, — обратился вдруг хозяин к слуге.       — Слушаюсь, — послышался незамедлительный ответ.       — Мы направимся сейчас в мою гостиную. Принеси для нашего гостя обед и вино, а для меня чай.       — Будет сделано, хозяин. Будут ещё приказания? — поинтересовался силуэт.       — Уведи Элеонору к себе в комнату.       — О, нет-нет, — вдруг вмешался Эдвард. — Раз ты меня ждал, значит догадываешься, зачем я здесь. Мне не терпится познакомиться с этой юной барышней. Я так много наслышан о твоей... гостье, что хочу пообщаться с ней лично.       После сказанного, Элеонора по инерции сделала несколько шагов назад.       — Ну, так как? Ты познакомишь нас? — спросил Эдвард, продолжая пристально глазеть на Коул.       Слендер долго молчал, и, само собой, Элеонору настораживала эта молчаливость с его стороны. Она ожидала услышать отказ, о чём молила все высшие силы, какие только существовали. И вот наконец он прозвучал:       — Нет. Пускай идёт.

      Девушка в ту же секунду громко выдохнула. Что сказать, гость пугал её до дрожи в коленках. Находиться рядом с ним было просто невыносимо. И Безликий чувствовал это, ровно как и Эдвард. Даже когда Тонкий человек охотился за ней, он не ощущал такого ярого страха, который она испытывала прямо сейчас.       — Жаль. Потому что дело, из-за которого я сегодня пришёл, касается непосредственно её,— уже с серьёзным видом настаивал гость.       — Меня? — вдруг Эли перебила готовящиеся возражения Слендера. Девушке было интересно, было ли это как-то связано с тем, что из-за неё Тонкий человек убил одного из здешних обитателей или дело было совершенно в другом. — В таком случае, я соглашусь побыть с вами какое-то время. Я пока помогу Константину.       Говоря это, Эли смотрела исключительно на Слендера, словно бы прося разрешения. На что Безликий нехотя согласился.       — Ну вот и хорошо, — отметил Эдвард, после чего исчез вместе с хозяином дома.

***

      Разливая на кухне чай и вино, Элеонора поначалу держала своё волнение в руках, старалась не подавать виду, что была напугана, но в конце концов не выдержала, порешив, что ей просто необходимо было выговориться, а иначе переполнившие эмоции сожрали бы её.       — Господи, Константин, кто он такой? — голос у Коул дрожал, но теперь, когда она была наедине со слугой, дрожь постепенно исчезла. — Сердце до сих пор бешено стучит, когда вспоминаю эти бешенные глаза. Интересно, что ему надо? Собака, заинтриговал.       — Вам не стоит его бояться, Эли. Он хороший друг господина. Можно сказать, самый близкий, — улыбнулся слуга, как всегда ободряюще. — Но вы правы, дело, с которым он пришёл, действительно заставляет насторожиться. Во всяком случае, мы скоро узнаем о его намерениях.       — Как он ужасен! Сразу видно, что такой же психопат, как и его дружочек. Он всё это время, оказывается, мог уменьшиться? — будто самой себе задала вопрос Коул. — Зачем тогда ходил в таком виде? Даже не представляю, как выдержу эту компашку маньяков.       — Это нормальная реакция человека на хищника, — Константин сделал задумчивое лицо. — Всё же Эдвард перевоплощается в волка во время охоты, поэтому какие-то звериные черты в нём присутствуют. Что касается роста хозяина, я думаю, что это был такой способ над вами подшутить. Ваше вытянутое лицо действительно было забавным, уж извините, Эли. Но я уверяю вас, пока вы рядом с хозяином или со мной, вы в полой безопасности. Да и кроме того, Эдвард очень предан моему хозяину и никогда не причинит вреда, а навредить ему сейчас можно только одним способом. Поэтому не переживайте ни о чём и расслабьтесь насколько возможно. Что касается его повадок… то да, он слегка эксцентричен, но и к этому вы скоро привыкните. Пойдёмте, господа нас уже заждались.       Чтобы Константин не говорил, девушка ни на йоту не успокоилась, а уж о каком-то там расслаблении речи вообще не шло. Охватившую её неприязнь к гостю нельзя было просто так взять и стереть, и из-за этого хотелось подольше задержаться на кухне, а в идеале быть за тысячу километров от всего этого, но жгучее желание узнать причину его визита заставляла Эли потерпеть эту неуютную компанию ещё какие-нибудь пару минут.

***

      Эдвард поставил в сторону свою трость, после чего сел на указанное хозяином дома одно из кресел возле камина. Сам же Безликий позволил себе немного вольности, сняв пиджак и повесив его на спинку своего кресла. Чёрт бы побрал. Дело? Какое ещё дело он мог иметь к Эли? Его явно подослали с разведкой, как и тогда в лесу. Тогда за девчонкой охотились его волки, верные псы ночи. Жалкие старые ублюдки! После случившегося, они подослали к Слендеру того, кого он даже пальцем не тронет. Во всяком случае, пока что. Безликий с нетерпением ждал итога.       — Слышал, ты назвал свою тень по имени. С каких это пор ты даёшь имена своим слугам? — насмешливо поинтересовался друг.       — Это был не я, а она, — только и ответил Тонкий человек, глядя на то, как Эдвард раскуривает свою трубку. Бледная пелена дыма на секунду скрыла озарившийся оскал, но глаза всё также продолжали гореть неестественным холодом.       — Пресловутая человечность, — покачал головой человек-волк, выпустив очередное молочное колечко.       Слендер согласился. В Мире Теней человечность означала слабость. Ей нет места, если ты выполняешь свою работу потрошителя. Спустя время к ним присоединились Константин и Эли, державшие в своих руках подносы с напитками и обедом для гостя. Эдвард бурно отреагировал на предлагаемое лакомство. Девушка чуть было не опрокинула поднос с графином и чаем на пол, когда услышала довольное утробное рычание.       Взяв предложенный бокал вина и отпив из него, Эдвард продолжал оценивающе разглядывать Коул, которая чувствовала себя загнанным в угол жалким кроликом. Тонкий человек, несмотря на всю свою сдержанность, тоже ощущал раздражение от хамского поведения своего приятеля. «Эли, что бы он сейчас не говорил, постарайся сдержать себя в руках. Не провоцируй его».       Девушка прочистила горло, дав понять, что она услышала Безликого. Да и кто бы, в здравом уме, стал нарочно провоцировать этого типа?       — Итак, — начал было Слендер, взяв в руки кружку.       — Да, дело. Но для начала, позволь мне пообщаться с барышней, — и Эдвард вновь повернулся к ней. — Значит, вас зовут Эли?       — Элеонора, да, — сглотнув, ответила Коул, явно не сдержав волнения в голосе, отчего ответ получился немного невнятным.       — Какое красивое имя. Элеонора, — от того, как мужчина произнёс её имя, девушку слегка передернуло, к счастью, это заметил только Константин, который, проходя мимо неё, дабы налить опустевший бокал Эдварда, незаметно коснулся руки Эли для поддержки. — Скажите, давно вы тут?       Эли посмотрела то на Слендера, то на человека-волка. Девушка не знала точное время своего пребывания в Мире Теней. Она так и не стала считать дни, посчитав это чем-то не столь важным. Пару месяцев?       — Почти три месяца, — ответил за неё Слендер. Уже три месяца?! А Эли казалось, что у неё сплошной день сурка, один день сменялся другим, отчего было ощущение, что прошло максимум два месяца. Константин был прав. Ей правда надо начать считать дни.       — Ммм, — задумчиво протянул друг, затем скрестил пальцы, закатил глаза и облокотился на спинку кресла. Делал он это всё настолько вальяжно, словно не он сейчас был в гостях у друга. — И вам тут нравится?       — Эдвард.       — Что? Я просто хочу знать больше о твоей новой игрушке, — усмехнулся мужчина, глядя на Эли из полуприкрытых век.       — Прошу прощения! Игрушка? — вдруг послышался недовольный голос Элеоноры. — Да что за мода пошла, называть меня чьей-то собственностью?       Возмущения внутри девушки стало разгораться подобно пожару. Эдвард, как и Слендер, ощущал злость, которая сместила в сторону страх и робость Эли. И гостю, несомненно, нравилось это преображение, которое читалось в его хищных глазах.       — Это спорный вопрос. Быть может, вы и не являетесь ею, но всё же полностью зависите от милости моего дорогого друга. Вы здесь только потому, что он оставил вас в живых, по каким-то своим соображениям.       Волнение читалось на лице у Элеоноры. Она сжала свои руки в кулаки, но в итоге не нашла, что ответить, просто молча опустила взгляд.       — Хватит. Зачем ты всё-таки пришёл? — Слендер начинал сердиться.              Услышанный вопрос вызвал оживление у Константина и поникшей Эли, которые бросили друг на друга короткие взгляды, а после уставились на Безликого с Эдвардом. Человек-волк встал с кресла и начал наворачивать вокруг гостиной круги, словно взволнованный пёс.       — Знаешь, о тебе стали поговаривать странные вещи. Я бы даже сказал… оскорбительные.       — Никогда не уважал сплетников. Их надо подвешивать за языки, чтобы давились слюной и кровью, — ответил Тонкий человек.       — Так то оно так, но мне, твоему другу, слышать о том, что ты потерял свой характер, совсем неприятно.       Что-что потерял он там потерял? Характер? Это было настолько смешно, что Безликий позволил себе посмеяться, выставив напоказ свою «голливудскую» улыбочку.       — Угу, тебе смешно. Да вот только всем остальным не до смеха, старейшинам не по душе твоё самодурство. Им…       — Да мне глубоко насрать, что думают эти старые пни! — рыкнул Слендер, впившись своими когтями в подлокотники с такой силой, что треснула обивка. Эдвард нахмурился, подойдя к Безликому поближе.       — Ты ведь понимаешь, какую проблему навлёк на себя?! Меня очень волнуют ты и твои действия. Старейшины считают, что с появлением этой особы…       — Так, придержи свой язык…       — Ты стал другим! — чуть ли не прорычал в ответ Эдвард.       — Я всё тот же! Каким был на протяжении всех этих ёбанных двухсот лет! — ещё чуть-чуть, и пришлось бы отдирать останки Эдварда со стен, если бы Тонкий человек себя не сдержал. — И если эти ничтожества сомневаются в этом, пускай приходят! Я сотру их древние останки в порошок.       Эдвард ощетинился, глядя на Слендера, словно обезумевший зверь. Его волчьи глаза стали жестче и свирепей, но в ту же секунду лицо и взгляд смягчились. Элеонора и Константин, прижавшиеся к друг другу от столь опасной беседы, выдохнули застоявшийся в лёгких воздух.       — А её ты сможешь стереть в порошок, если будет отдан приказ? — мужчина показал в сторону прижавшейся к Константину девушки, — я когда на собрании услышал, что ты привёл смертную, даже не захотел в это верить, сказав: «Да вы шутите. Чтобы Слендер, собственноручно кого-то притащил сюда? Нонсенс!». Но меня это насторожило, вдруг то, что они сказали, правда? Старейшины потом твердили о своём равновесии и прочей чепухе, до которой мне дела нет. И вдруг кто-то озвучил мысль, которая крутилась и у меня. Насколько важна тебе твоя гостья? Чем она вызвала такую благосклонность? Сможешь ли ты и дальше выполнять свою работу так же, как ты выполнял её прежде? Никто этого не произнёс вслух, но все поняли, ты теперь уязвим по самое не балуй.       — Дальнейшие события мы все знаем, но продолжай, — сказал Слендер.       — Для начала, было решено посмотреть, что вообще девушка из себя представляет. Подослали Уильяма. Этот имбецил не справился со своей «дипломатической» задачей. Решил, что если он на тебя надавит, то ты покажешь её добровольно, но что с глупца было взять? Потом, с его подачи, меня попросили поучаствовать. Так сказать, убить двух зайцев сразу: разузнать, кто она и что она значит для тебя. Конечно, кроме пореза, мои малыши не навредили бы Элеоноре, но это представление очень многое дало понять тем, кто наблюдал за всем этим, — Эдвард посмотрел на ошарашенную Элеонору, — приказ есть приказ. Тем более, мне самому было интересно посмотреть, чем обернётся всё веселье.       — Сумасшедшие, вы называете это «весельем»?! — вскипела Коул, сделав шаг навстречу к человеку-волку, явно позабыв о своём страхе и наставлении Слендера. — Это садизм чистой воды!       — Садизм? Если вы забыли, дорогая Элеонора, садизм — это когда одного из ваших друзей разрывают на части и подвешивают за оставшиеся конечности на потеху воронам, — густые брови сдвинулись к переносице. — Я всего-лишь припугнул вас.       От услышанного Коул онемела. С минуту она стояла, смотрела на мужчину. Но после, дрожа от ненависти, ринулась к нему, дабы ударить мерзкого подонка по его наглой роже, но её остановил Константин, который удержал начавшую вырываться Эли.       — СУКИН СЫН! Что ты сказал?! Как ты смеешь так говорить о Шери, подонок? — у Коул началась настоящая истерика. От надрыва её лицо покраснело, ровно как и шея, на которой выступили синие вены. После чего она обернулась к тому, на ком действительна была кровь её подруги: — Чудовище, это всё ты! Ты виновен, мерзкая тварь, в её смерти. Будь ты на веки проклят!       Поднявшийся со своего места Слендер пристально посмотрел на девушку, отчего та медленно стала засыпать. Последние слова, сорвавшиеся с её губ еле уловимым шёпотом, Слендер услышал, как рокот грома: «Никогда тебя не прощу…»       Константин подхватил обессиленную Элеонору на руки и увел её прочь. Поправив свой жилет, Эдвард уже хотел вставить свои пять копеек, как получил удар в челюсть, с грохотом рухнув на пол. Поднятый за ворот рубахи Тонким человеком, Эдвард почувствовал во рту металлический вкус. Оголив в оскале свои окровавленные зубы, хищник достал из кармана платок и вытер вытекшую слюну с кровью, при этом вежливо уточнив:        — Насколько могу судить, разговор не задался?       — Пошёл прочь, — ровным тоном ответил Безликий, — чтобы духа твоего тут не было.       Помолчав какое-то время, мужчина кивнул и со спокойствием на лице взял в руки трость. После, сверкнув в полутьме гостиной своими волчьими глазами, Эдвард ответил:       — Я уйду, но разговор на этом не закончен. Я пришёл сюда не для того, чтобы вы с моей помощью выясняли свои отношения. У меня к вам двоим сообщение от Совета, и если ты не побрезгуешь завтра появиться на нашем месте со своей новой знакомой, я всё вам расскажу. А до тех пор, всего наилучшего.

***

      Эли проснулась на следующий день от холода за спиной. Её лицо было повернуто к стене, но даже не видя комнаты, она с лёгкостью могла догадаться от кого именно веяло могилой. После вчерашнего происшествия Коул словно перегорела. Ей не хотелось ни кричать, ни ругаться, ни плакать. Ровным счётом ничего, что было связано с проявлением каких-либо эмоций. Будто являясь овощем, девушка лежала, пялилась на серую стену и ни о чём не думала. Сидящий на тумбе Слендер прекрасно понимал её состояние и молчал, потому что слова тут были бесполезны. Да и что бы он сказал? В последнее время ему самому мало о чём хотелось думать или говорить. Но к удивлению Тонкого человека Эли повернулась на спину, глядя на потолок.       — Скажи, ты ведь специально затуманивал мне разум, чтобы стала забывать о той ночи в лесу? — спросила девушка с глубоким вздохом. Её глаза казались совсем безжизненными.       — В основном это место так влияет на всех, — послышалось в ответ. — Чем дольше ты находишься в Мире Теней, тем незначительней становятся воспоминания о прошлом, в последствии стирая их окончательно. Но это долгий процесс, не одна сотня лет должна пройти. Конечно, я тоже могу помочь тебе избавиться от воспоминаний, но в этом нет никакого смысла для меня. Когда жертва совсем теряет тягу к жизни, она становится ничем не лучше обычного трупа, гниющего в земле. Мне же хотелось и дальше ощущать твой страх, твои мучения, твою горесть, твои надежны на то, что ты, рано или поздно, выберешься от сюда.       Довольно эгоистичное признание, что тут скажешь. И желание послать урода к дьяволу было сейчас самым правильным, но для девушки это уже не имело смыла. Что это даст? Очередной повод вывести себя? Его? Она и так устала всей этой ненависти, злобы... горя. От всего того, что подпитывало силы Безликого, и сейчас, Эли хотела лишь покоя. Какое-то время они вдвоём молчали. Ещё чуть-чуть и Коул уснула бы, но вопрос Безликого заставил её хоть немного почувствовать прилив силы:       — Тебе надо немного взбодриться. Хочешь прогуляться по лесу?       Не поняв в начале вопрос, девушка продолжала лежать, уставившись в одну точку на противоположной стене, но после повторения вопроса, у Эли округлились глаза от удивления. Что он сейчас спросил? Погулять? Что? Коул взглянула на монстра, хотелось понять, издевается тот или нет. Но тон, с которым был задан ей вопрос, нельзя было назвать шуточным. И потом, она так давно не видела дневного света, что отказываться было просто глупостью.       — Ты... зовёшь меня в лес? Почему?       В голове не укладывались эти простые вещи, потому что несколько месяцев Слендер не давал ей даже намёка на то, что она хоть когда-нибудь еще увидит мир живых. Как показалось девушке, Безликий явно что-то задумал. Решил избавиться от неё? Или отпустить? Нет. Слендер на такое не был способен. Если уж убивать, так убивать зрелищно. Отпустить — ещё чего. Но что значат слова и обещания хладнокровного убийцы? Ровным счётом ничего. Как и любой хищник, он вначале усыпляет бдительность жертвы, после чего терзает её. Вот и вся хитрость. Но была ли для Эли какая-то разница: убьёт или отпустит? В этих двух действиях была её свобода. И первое казалось даже заманчивей, чем второе. Что ей делать, вернись она в свою привычную жизнь? Жить весело и беззаботно она уже явно не сможет. Оставался вариант угодить в психбольницу, где её бы держали до конца жизни, потому что прежней Эли уже не будет. Так не проще ли попросить своего палача о досрочном исполнении приговора?       Встав с пуфика и подозвав к себе слугу, Слендер что-то шепнул ему, после чего добавил уже во весь голос:       — Жду тебя возле парадной двери через полчаса. Пообедай как следует, мы уйдём на весь день.

***

      В назначенное время Эли и Константин стояли в главном холле. На девушке, как было приказано слуге, была надета меховая шляпа, тёплая шубка, которая пропахла плесенью, и теплые сапоги. Что это всё значило? Зачем её так вырядили? Элеонора уже успела прилично вспотеть, когда около неё, совершенно тихо, появился Тонкий человек. Он положил свои руки на хрупкие плечи и произнёс:       — Тепло ли тебе, девица?       — Ты издеваешься сейчас надо мной? Очень тепло, я даже успела свариться, — сообщила девушка.       Безликий наклонил голову набок, но ничего не ответил. Продолжив стоять за спиной девушки и закрыв глаза Коул своей тонкой рукой, он прошептал:       — Сейчас ты почувствуешь лёгкое головокружение, но не бойся. Это нормальная реакция для первого раза.       На что Эли лишь кивнула. Непроизвольно она прижалась спиной к его животу и немного сжалась, в ожидании чего-то. Лишь на мгновение девушке показалось, будто она воспарила над землёй, став невообразимо лёгкой, будто пёрышко. Коул ощутила приятную свежесть, и что-то влажное, еле уловимое коснулось её щек и рук. Эли дотронулась до руки Слендера.       — Слендер, — тихо позвала девушка, — а можно уже смотреть?..       Но Безликий молчал, не желая выпускать девушку, стоящую так близко к нему. И всё же спустя время ему все-таки пришлось отпустить.       От яркого света, резанувшего по глазам, стало очень больно. Слегка попривыкнув, Эли медленно открыла веки и удивилась от вида заснеженного леса. Подняв голову, девушка увидела пепельного цвета небо, с которого медленно падали снежинки. Сделав шаг вперёд, Коул услышала приятный хруст под ногами. Всё кругом было белым-бело, и лишь тёмные стволы деревьев являлись контрастом на фоне этой белизны.       — Но как же так? Разве уже зима? Ты же говорил, что... сейчас же должен быть конец сентября, разве нет? — путалась в своих мыслях Эли.       — Всё правильно, сейчас начало октября. Мы находимся у подножия горы, и снег здесь выпал вчера вечером, — спокойно ответил Слендер, вставший на одном месте, как вкопанный. Его плечи и голова уже успели покрыться лёгким слоем снега, который он убрал своими щупальцами.       — И ты... поэтому вывел меня погулять?       Тонкий человек ничего не ответил. Впервые в жизни он побоялся что-либо говорить, потому что любовался тем, отчего его ледяная скорлупа раскололась и рассыпалась на осколки. Элеонора, стоя всего в нескольких шагах от него, слабо улыбнулась и произнесла:       — Спасибо.