Когда земля уйдет из-под ног

Мазок

Взгляд из-под бровей. Сосредоточенность. Верная постановка объекта в кадре. Серьёзные наставления с улыбкой на губах. Глаза смотрящие через экран так, будто сейчас прожгут дыру в гаджете.

Мазок

Прямая осанка. Крохотный огрызок карандаша в руках. Брови хитро изгибающиеся. Наслаждение красотой, тонкие штрихи, выпуклые линии, сердце колотящееся в горле. Оно хочет захватить себе контроль. Властно пускать колкие фразы и радостно трепещать в смехе от багровых щёк. Она отдавала предпочтение мозгу. Сейчас.

Мазок

Прозрачные отпечатки влажной кисти. Кривая спина. Ногти убирающие ненужное. Мечты о том, что бы смотреть на такую картину не на полотне, а на своей кровати. Тихие смешки из других губ, сладость на языке от краски оставшейся на уголках, безмятежное спокойствие. С долей безысходности… Мозг потихоньку отказывал, когда пепельные глаза с той самой страстью цеплялись за неë. Ладони потели даже так, на расстояние в длинные улицы. Бедра ерзали на стуле в попытках найти удобную позу, но удобной казалось только та, при которой художница могла запустить пальцы в чёрные локоны. Ощутить их мягкость. Запах. Она знала, даже тогда, когда на фоне раздавался мужской храп, о том, что актриса смотрит на неë так не только из-за просьбы. Глаза блестят не потому-что художница сказала смотреть на неë, будто на бесценную тайну, а потому-что Мими считала еë таковой. Губы тянут в улыбке тихие шутки Вики, а руки трясутся потому-что они могут быть близки. Их общение напоминало какой-то тайный роман, который супруги закрутили на отдыхе или работе. Но на самом то деле, девушки были простыми подругами. Которые звонят друг другу в семь утра по выходным. И смотрят с диким вожделением через камеру. — Ты в порядке, Вики? Мими довольно щурилась. Голос еë был скорее озабоченным. Щека упиралась в мягкую подушку. А грудь спокойно вздымалась, так что тонкая майка равномерно растягивалась. — А почему не должна быть? Уокер задумчиво смотрела на холст. Брови собирались у переносицы. Глаза не могли найти нужный оттенок. Потому-что не хотелось всë делать так, онлайн. Хотелось пригласить Мортем к себе в квартиру и рисовать при свечах. Так, что бы те отливали белым золотом на коже. А мурашки от интимной обстановки разрывали бы эпидермис. Это была новая, сокровенная, общая мечта… — В прошлый раз, ты так быстро убежала. — Актриса качнула головой. Пепельный взгляд убежал к дальней стене, потому-что воспоминания гнали его обратно в прошлое. — Мы даже не успели договорить… — Смотри на меня, пожалуйста! Ту обрывали лёгкой хрипотцой, так, что бы воздух забивался в хрупких лёгких. Вики знала что так, она выглядит удивительной. Мими видела это. Сосредоточенный, ласковый взгляд скользящий по еë лицу. Дрожащие ресницы, полуприкрытые веки, распахнутые губы, испачканные пальцы. Еë подруга была прекрасной, даже с перепутанными волосами часть которых была завязана. Даже с графитом на щеках. Даже тогда, когда грустно цеплялась глазами за мужскую ладонь на узкой талии. — Так что, ты в порядке? — если бы Мортем оставила все разговоры и просто молчаливо наблюдала бы, еë интерес не смог бы заткнуться в голове. А стал бы лишь только отчётливее. — Это была старая знакомая? Уокер пускала тихий смешок. Смотрела на экран ноутбука из-под бровей. Верила, что в одно утро сможет и сама прижиматься к бледной груди своего сна. Наконец понимала, что Мими Мортем желала того же, потому-что девушка каждый раз тоскливо сжималась от чужих касаний. Кидала взгляды извинений для другой, поджимала губы. — Это была моя мама. — наконец краска ложилась идеально, язык смачивал губы. Чёрные брови подлетали. — У нас были разногласия в прошлом. И мы достаточно долго не общались. — храп Кристофера разрезал доверительную тишину, Вики на это скривилась, — Я думала, что мы не сможем простить друг друга… Та замолкала. С укором смотрела в экран. Ненавидела Твинта. Ревность крутилась на пышных губах, кривила их собой. Глаз вот-вот начал бы дергаться, но Мортем, на удивление сообразительная, скидывала со своего тела руки парня. Они не говорили о своих взглядах и похожих мыслях. Продолжали как ни в чем не бывало. — Разговор сложился? — Вики кивала, слушала и наслаждалась, — Тогда я рада. Но ты должна мне ещë одну встречу. — Хах, без проблем, Мими. Всë, что захочешь. — та понимала, что еë слова об ужине были не простым приглашением, а настоящей надеждой. Может быть на то, что бы ещë раз услышать про свидание. Нечаянно или намеренно коснуться Уокер. А может быть, что бы дать себе понять при встрече, что у них не получится. — А что на счет твоих родителей?! — Про них те сказки, где долго и счастливо! — Вот оно как? Как у вас с Кристофом, он когда нибудь заткнется?! — она хотела сказать намного больше, но понимала, что не имеет права на такие фразы. — Его зовут… — Брюнетка потирала глаза. Понимала, что почему-то не может оставить звонок, который был от Уокер. Осознавала, что их встреча должна была стать чем-то большим, чем истории о дружбе. — Впрочем не важно, Крис всегда так храпит и часто спит на диване. — А если я тоже храплю? — лёгкая уловка со вскинутой вверх бровью гадким шёпот заставляла актрису поддаться. — Мне не важно. — Уокер тихонько посмеивалась. Ловила запутанный взгляд от той. И быстро меняла тему, что бы не тянуть их обеих в оковы неловкого молчания. — Так, а что родители? Ты была папиной принцессой? — В точку. — бледная ладонь скользила по волосам. — у нас обычная семья. Папа делает чертежи для построек, мама домохозяйка и они счастливы. Всегда шутят, смеются, любят друг друга. — Ты бы хотела так же? — А ты бы не хотела, Вики? — Зачем тогда ты с тем парнем? — Вики, как обычно увлеченная занятием, не следила за языком. А может просто не видела в этом ничего такого. Мими же видела в этом вызов. — Ну, я ведь его люблю? — она сама поняла что голос дрогнул, будто задал вопрос и другая не пропустила этот момент. — Ты у меня спрашиваешь, Мими? Это же твои отношения. Актриса резко оглядывалась на парня, проверяла его сон. И наконец оборачивалась обратно, распахивала глаза, придвигалась к камере. Удивительно честно смотрела на подругу, что выглядывала из-за мольберта. Шептала. — А как это выглядит со стороны, Уокер? — Мортем нервничала, потому-что все еë проблемы смотрели на неë голубыми глазами через экран. А ещë, потому-что боялась услышать то, что она плохая актриса в том спектакле. — Что ты видишь смотря на нас? Уокер дергала уголки губ. Откладывала все предметы. Подъезжала на стульчике к ноутбуку. Наклоняла голову набок и успокаивающе проговаривала. — Ты хорошо справляешься, Мими. Ты очень хорошая актриса, но я смотрю куда глубже чем просто на твои действия. — они обе замирали, зеркалили позы друг друга, — Поэтому я знаю, что ты просто пользуешься им. И мне плевать на эти твои решения, потому-что они в принципе оправданные. — Знаешь, что я пользуюсь им? — Да, просто чувствую это. — пепельные глаза снова убегали. От стыда скорее всего, что облепливал ту со всех сторон. Шатенка видела и это, поэтому в лёгкой поддержке хмыкала. — Но это нормально, многие так живут, скорее вынуждены жить. Мои родители так жили, пока отец не умер. Потом мама нашла мужчину, которого полюбила всем сердцем. И в этом некого винить, это была обычная ошибка. — Благодаря которой появилась ты, — тёмные губы довольно шептали. — Не так ли, Вики? — Не только я, но и мой старший брат. — Брат?! — Да, у нас было много скандалов, но в какой-то момент мы оба выросли и стали друзьями, что-ли?. — Ты была чьей-то ошибкой? — им было интересно болтать ни о чем, смотреть подолгу и молчаливо. Подкалывать грустными фразочками. — Я бы предпочла стать решением ошибки, Мортем. Последняя прекрасно знала, какой смысл преследовали такие мягкие слова. И ей они даже льстили, нравились. Потому-что не было никакого смысла отрицать своë влечение к Вики Уокер, которая с трепетом пыталась показать себя настоящую, скрывая некоторые тайны. — Надеюсь тебе повезёт. — Что ж, — расстраиваться из-за продолжения разговора не хотелось. — Я скажу кое-что, что тебе может не понравиться, но обещай подумать. — Я слушаю. Вики легко стягивала резинку с волос, прочесывала их пальцами. И начинала. — Я хочу устроить показ, на котором ты станешь лицом. Мортем счастливо хлопала в ладони. Подскакивала на месте и кивала. — Вики, ты предлагаешь мне стать твоей натурщицей? — другая смеялась от такой реакции, кивала. — Да, только не так, не через камеру, а у меня в студии. — Мими кивала на каждое слово, ведь ей и самой хотелось стать для кого-то музой?. — И ты должна понимать, что все картины продадут и ты, возможно, будешь висеть у какого-то жирного олуха над столом. — Мне всë равно, Уокер, я согласна! Они общались ещë долго. Может быть час, или даже три. Дождались пробуждения Кристофера Твинта, его косых взглядов и ухода. Дождались общего, но раздельного обеда. И личных взглядов, которые не могли перестать рассказывать каждую тайну. Всë было очевидным. Они не смогут быть подругами, но попытаются ещë какое-то время… Во всяком случае, в квартиру Уокер стучали, а Мими добродушно скидывала трубку, напоминая о должной встрече. Когда звонок завершился, Вики замирала на секунду, сдавливала кисть так, что та ломалась на две части. Грудь вбирала побольше воздуха. Пятки касались тёплого пола. Мышцы напряглись и открывали дверь. — Что?! — та замирала в проходе на порожке. Веки распахивали глаза, которые казалось бы выскочили из орбит. Губы в немом вопросе открывались, а веселый мужчина прижимал к своей груди сестру. — Ну привет, Вики! — Бонт отпускал еë, трепал волосы и рассматривал со всех сторон. Такую живую, здоровую. — Мама и Винчесто привет передавали. Не спрашивая разрешения, как к себе домой, парень проходил прямо в обуви. Разглядывал свежую квартиру и довольно улыбался. Его сестра справилась и не соврала ему. — Боже, сними обувь или оплати мне клининг! — девушка зло толкала мужчину в спину, тот со смехом, на ходу скидывал ботинки и плелся на кухню. — Что-то нужно?! — А ты не рада меня видеть, Вики? — тот успешно находил чашки в шкафчиках, заваривал лично себе кофе и лукаво поглядывал на недовольную сестру. — Я вот безумно хотел увидеть новую Вики Уокер, а мы вернулись ко сну до обеда и пижаме на целый день. Они весело хихикали, усаживались друг напротив друга. Вспоминали далёкое прошлое, которое было ничуть не хуже или легче настоящего. — Я была занята. — Чем? Пялилась в монитор? Слушала очередные сопли? Колись. — Ой, угомонись! — еë пятка прилетела прямо под колено брату, что цыкал, прикусывал язык и кивала несколько раз. — Я нашла себе натурщицу, общалась с ней. — Та, о которой говорила мама? Бонт смешно щурил глаза, а в голове у него было не только счастье. Злые догадки ползли по тонким каналам вместе с нервами. Художница недовольно подкатывала глаза. Откидывала руку с растопыренными пальцами. Закидывала ногу на ногу, совершенно не подозревая о том, зачем всë таки брат пришёл к ней. — Мама теперь постоянно говорит обо мне? — язык грубо высказывал всë недовольство, но утроба нагревалась от чужой заботы. — Теперь ты не тайна семьи, а главное достижение, как по другому? — Достижение? — Как кстати с работой? — мужчина медленно подбирался к интересующей его теме. И Уокер понимала, что Бонт не просто так пришёл в еë квартиру без предупреждения. — Скоро следующая выставка? Я бы пришёл, познакомился с твоим менеджером. В голове что-то щелкало. Вот оно, то, зачем явился Мальбонте. Не от братской любви, хотя и еë было достаточно, а из-за арт-менеджера. Бывшая наркоманка не была глупой, иначе бы не прожила столько, сколько ей сейчас. И юлить не собиралась, так же как и подыгрывать чужой лжи. — Астарот Твинт, его имя. Это всë, что я тебе скажу, — Загорелые кисти крестились на груди. Густые брови в насмешке опускались. Ресницы с особой хитростью делали взгляд пустым. — Если не расскажешь в чем дело. Он опирался локтями о стол. Приближался корпусом к сестре. Лукаво улыбался и цедил сквозь зубы. — Будешь препятствовать следствию? — Вики ловила его. Хваталась за его непослушный язык своими колкими фразами. — Во-первых, ты частный адвокат, а не офицер полиции. — Бонт наконец осознавал ошибку и с каждым новым словом сестры усаживался на место. Выпрямлялся. — Во-вторых, я могу не отвечать на твои вопросы, потому-что не хочу. — она, подобно брату, вытягивалась туловищем на стол. — А в-третьих, — тихий смех разлетался по кухне, — Дерьмовый из тебя следак, Бонт. Зачем лезешь не в своë дело? — Ха-ха, Вики, очень смешно. — мужчина согласно кивал, взвесив всë в голове. Смотрел на заинтересованную сестру, что точно теперь не отстанет. Путал пальцы в волосах и выдыхал. — Это дело ещë не получило огласку, да и не известно получит ли вообще, поэтому наняли меня… — Что бы ты смог довести его до суда?. — брат и сестра кивали одна другому. Опирались спинами о стулья. И убегали в свои мысли. Продолжали друг друга, снова. — Один очень влиятельный человек очень обиделся на своего очень не хорошего партнера, который его обманул. Мой офис наняли на это расследование и всë свелось к картине. — К моей картине? — Уокер не верила. Билась ресницами об брови. А сердце стучало где-то в горле, она снова влипла. Удача снова бросила еë, в который раз. — Не переживай, в любом случае, что бы не выяснилось, — Мальбонте хватался за влажную ладонь сестры, сжимал еë в поддержке. — Я прикрою тебя. Не позволю что бы твоё имя хоть где-то засветилось. Девушка кивала, всë это было не к добру. Это читалось в чёрных, испуганный глазах старшего брата. — Насколько серьезно это дело? — Смотри… Секундное молчание прервалось огромным потоком информации. Перед которым тот учтиво доставал свой телефон и показывал фото. На котором красовалась давняя работа его сестры. Уокер хваталась за мобильник. Листала несколько фотографий. И каждая из них приветствовала всë больший шок на загорелом лице. — Насколько большая эта жопа? — верить не хотелось в такое, но такова была жизнь. Что раз за разом осаживала бедную Уокер. — Ты знала, Вики? Художница сжимала кулаки, пыталась прекратить ту дрожь в ладонях. Жмурила глаза. Опускала голову вниз и качала ею. — Нет. — Хорошо, — Бонт знал, что та не врет, — Значит, всë не так плохо. Я тебе расскажу что это и почему всë случилось. Но ты должна рассказать мне об этом Твинте. Хорошо? — светлые волосы бились в согласии о щеки. — Мой заказчик купил одну из твоих картин через посредника по очень высокой цене. Это его не смутило, всë-таки искусство и всё такое. — парень отмахивался рукой, а она кивала внимательно переваривая информацию. — Картина потерялась на почте, как сказал твой менеджер, но в бланке на отправку была указанна пересылка. И когда картина пришла тому мужчине он удивился такому. А потом распечатал еë и понял, что его возьмут за зад если полиция успела узнать о том, что в той коробке был героин. Вики качала головой. Переплетала пальцы. И уверенно выдыхала. — Мы не пользуемся почтой, Бонт, даже если картину нужно отвезти за несколько штатов или в другую страну. Всë это происходит через специальные агентства. Но не как ни через почту. — Отлично. — мужчина уверенно чиркнул в блокноте. — Что по-твоему произошло? — С помощью моих картин барыжат, вот что, Бонт! — Уокер вскочила со своего места. Начала наворачивать круги по комнате. Переживать, с еë то репутацией, если дело получит огласку, все старания пойдут к черту. — Это всë от моего лица! И это либо случайность, что картина вместе с наркотой попала в руки заказчика. Либо я стала балластом и меня хотят скинуть. Гениальная, но от этого простая правда медленно всплывала на поверхность. Вот и приходило время, платить цену за каждую удачную монету под ногами. Вот и всë. Жизнь снова висела над Вики Уокер грозовой тучей. Она думала, что наконец настала та самая белая полоса, но как оказалось это просто были белые вкрапления на чёрной кляксе. И Вики беспрерывно носилась по кругу, где не было выхода. Удивительно, что все проблемы в еë мире крутились вокруг наркотиков. Но таковой была еë судьба. Оставалось надеяться на брата, который сможет помочь вновь... — Мне не нравится это, Ади! — она сидела на кровати. Ноги трусились. Пятки отбивали скорый темп, снова. Локти уложенные на колени, кисти перебирающие волосы. — А кому бы понравилось такое?. — парень разваливался в кресле, уступая место и Тайс. — Что говорит Бонт? — А что он может сказать, Темптон?! — колени резко выпрямлялись, несли туловище к мольберту. Пальцы хватались за сигареты и кисть. Она отвлекалась. — Он пришёл ко мне за информацией. Ты же знаешь как всë устроено, в таких делах себе нужно жопу подорвать что бы что-то узнать. Он на такое не пойдет. — И что ты решила? — Вики находила один вариант, но он явно был решением совсем не той проблемы. — Если кто-то узнает об этом бизнесе, первую заберут тебя. Типа, как ты не могла знать, что перевозят с помощью картин?! Она слушала. Выпускала дым из шершавых губ. Оставляла очередной мазок. Понимала. Как бы она не старалась бежать от своих проблем, монстров, они тихо нагоняли еë и дышали в самую макушку. Серая жизнь пыталась полностью проглотить ту и выплюнуть только обглоданный испытаниями труп. Уокер помнила о таких правилах. И помнила очень хорошо... — Если я закошу под дурочку?! — голос надламывался, потому-что в голове бесилась только одна несносная мысль, которая крутила и выламывала кости, как некогда на лестничной клетке в ногах у матери. — Может смогу дальше спокойно работать?. Андер подходил к последней. Останавливался за плечами и отгонял собой смертную тоску. Он был нужен ей, как никто другой. — Может, выберешь за кого будешь? Знаешь, лёгкие деньги не так уж и плохи. — Ты поплыл, Ади? — Уокер хмыкала. Опиралась затылком о грудь парня. Кусала губы. — Знаешь же, что я не справлюсь с таким... — еë прерывали смотря на новый холст. — Она такая прекрасная, Вики. — Картина ещë не готова. И теперь даже не знаю заканчивать еë или нет. Это всë так сложно. Художница бросала палитру на столик. Тот начинал от этого пошатываться, так, что вода из банки тихо выплескивалась за края. Так же, как и еë терпение. С каждой минутой становилось всë хуже и хуже. — Что сложно, Вики? Он смотрел на скитающуюся из угла в угол подругу. Не останавливал еë, потому-что не знал как. Та понемногу выходила из себя, будто пытаясь что-то отыскать рыскала по комнате. — Мими согласилась стать моей натурщицей. А теперь вся эта херня с поставками. — загорелые ладони открывали все ящики, переворачивали одежду и вещи. — Если мы начнем работать, она станет мишенью. — Андер смотрел на ту с ужасающими догадками. Глаза его бегали по стройному силуэту. — Понимаешь? Уокер с силой закрывала шкафчики. Голубые глаза наливались кровью. Пальцы оттягивали волосы. Мозг готов был вернуться в прошлое состояние. — Она встречается с братом того подонка, что возможно подставляет тебя. Как думаешь, — мужская ладонь хваталась за еë локоть. Он с силой тянул еë на себя. Останавливал. — ей стоит чего-то опасаться? А может быть Мортем и сама связанна с этой историей?! — Что?! — густые брови гневно дергались. Та толкала парня, вырывала себя из его объятий и неслась к несчастному подоконнику. — Думай, что несешь. Зачем ей всë это? Она обычная, самая простая... — Тебе так хочется, Вики? — Андер знал, что в фильмах именно такие и становятся главными злодеями. Понимал, что мог заблуждаться. И всë равно говорил подруге о таком. — А вдруг она втирается к тебе в доверие. Специально! Трахнет и кинет Твинтам в руки, не зря же она актриса. Вики смеялась в хмельной улыбке. Перед глазами стояла плотная пелена. В ушах невыносимо зудело, давно она такого не чувствовала. А тяжелая безысходность разложилась под стопами колотым стеклом. — Да, спасибо, что предупредил, Ади! — ногти поддевали рамку на краю подоконника. Ловкие пальцы тянулись внутрь. Дыхание замедлилось от счастья. — Как только она меня трахнет, я свалю что бы не попасться на крючок. — Ты больная, Вики. — Темптон смеялся. Видел странный косяк в ладонях подруги. Замечал еë дрожь. И подозрительно щурился. — Что это? — М? Та не поворачивалась к знакомому. Жадно прятала в ладонях своë желание. Думала, что сделать. Если сейчас подкурит, то больше не сможет отказаться. Если же нет, то сойдет с ума. — Что там, Вики? — он нервничал. Хватался за плечо. Оборачивал на себя. Видел глаза, которые были явно не здесь. — Травка... Из груди вырвалась грусть. Может быть даже разочарование. Слезы наворачивались на глазах, они не могли снова вернуться к такому. — Не надо смотреть так, Темптон... Тот кивал. Вспоминал очередной фильм из новой подборки. Хмыкал и следовал его сценарию. — Какого это, чувствовать приход?! Вики злорадно улыбалась. Видела практически неподдельную искру в зелёных глазах, которую перекрывали дрожащие ресницы. Рассказывала с некой тоской. — Это, — она поднимала косяк на уровень глаз, — Успокаивает. Выгоняет все мысли и чувства из головы. — после каждого слова слюни наворачивались в глотке, застревали там комом. — И тебе плевать, просто плевать. Она останавливалась на секунду. Понимала, что не хотела переставать чувствовать. Ведь именно эти чувства и были еë опорой для взлёта. Она была готова и разбиться с чувствами, что тянули бы еë за щиколотки вниз. Но всë таки, она - бывшая наркоманка. — А что ты любишь больше, чем это?! Чем можно тебя отвлечь... Андер даже не представлял чем может закончиться этот вечер. Их хитрые взгляды лукаво раздевали друг друга. Румянец мгновенно приступал к щекам. Изнутри жаром разбилось предвкушение. — Сексом. Ади, от собственного желания, под пристальным взглядом стягивал свою кофту. Обходил Уокер. Дышал той на ухо с тихим смешком. Пускал пальцы под домашнюю футболку, проходясь грубыми подушечками по напряжённом прессу. — Как же Мими? К нему поворачивались, приближались к губам. Безразлично кидали в руки небольшую самокрутку. И дыхание замедлялось. Пульс бился под подбородком у обоих. — Она то здесь причём? — тонкие пальцы хватались за мужские щеки. Широкие ладони притягивали ту к себе за талию. — Во всяком случае у неë есть парень. И мне плевать на это. С каждой фразой их губы приближались. Брови хитро играли. А воспоминания о подростковых годах настигали друзей. Когда то они так же узнавали друг друга, становились ближе, укрепляли свою связь. — Да, как скаже... Темптон не успевал хрипло закончить фразу. Вики грубо тянула его на себя. Оттягивала его губы, кусала их, перебирала волосы на загривке. И тот был не против такого. Всë было, как в старые, добрые времена. Они, оба смеялись над жизнью, еë испытаниями и всем, что могло им помешать насладиться своими судьбами, друг другом, до самого конца. Даже над тихим уведомлением на телефон художницы. — Я жду тебя у себя с ночёвкой, Вики! Без отговорок.