Когда земля уйдет из-под ног

Тишина

Стыд. Страх. Опущенные глаза в столешницу. Топот непослушных пяток, которые стучат об плинтус. Их собственные руки, что действиями выкручивают друг другу, по одной, трахеи ведущие к сердцу.

Тишина

Злость. Скорбь. Прямые осанки. Гордо поднятые подбородки. Густые брови гнущиеся в неопределённой ненависти. Урчание бабочек в желудке. У кого-то старых, живых мотыльков. У кого-то хруст трупов тех противных насекомых. Третий лишний — несправедливый мир, глазеющий на мелодраму из первых рядов. Потому-что никому нет дела до него, пока не становится туго. Когда станет — он примет образ того, кто всë испортил.

Тишина

Безысходность. Омерзительная правда и ничего кроме неë. Ровное дыхание. Оглушающий пульс. Боль где-то под затылком от гадкого послевкусия любви. Бледные ладони, уточнённые пальцы вырывающие последним мотылькам крылья. Третий лишний — жадный художник. Тот, кто виновен в краже их жизней. Мир видел в нём угрозу, поэтому предлагал загорелое лицо воспоминаниям. Видел и спасение для желающих его… Кристофер отчаянно хватался пальцами за волосы. Тянул их на себя, что бы сорвать свой скальп. И не видеть пепельных глаз, что без интереса наблюдали за его собственным провалом. Когда Мортем вернулась из уютной студии, вся в чёрной шерсти и с поцелуем на щеке, у парня задрожали руки. Глаза налились красным и жестокими слезами, вновь. Мими же отрешённо вскидывала брови и молча ложилась в кровать. Вокруг неë был беспорядок, еë собственный созданный чужими ладонями. В обед они решились на разговор. Честный и болючий разговор. Их плечи вздрагивали. Языки обводили контур сухих губ. Громкий пульс душил всё ещё пару, хватаясь своими когтями за их глотки. — Почему ты молчишь, Мими? Шепот взлетел к потолку, рассыпался оглушительным фейерверком в черепе. Мими вздрогнула. Ресницы распахнулись, ударившись о веки. Губы собрались в размышлениях. Ладонь, на которой лежал острый подбородок, вспотела. Потому-что до этой фразы она не боялась, даже не думала о разговоре сидя за ним. Она вспоминала только обжигающие пальцы Вики, что вчера касались еë по особенному. И всë же, сейчас, ком волнения настиг еë. — А что? — изо рта вырвалась незаинтересованная фраза. Взгляд медленно переплыл со стен на парня. — Говори, Мими, — широкие ладони сжались в грубые кулаки. — Говори со мной, мать твою! Громкие возгласы всë набирали свою силу. Девушка устало потëрла глаза. Тихо хмыкнула, поняла, что сломала всех и сама сломалась. — Будь тише, у соседей маленький ребёнок. — актриса пыталась затушить пожар Твинта, но еë стараниями он лишь разгорался. Парень зло стукнул кулаками по столешнице. Желваки выглянули из-под кожи из-за стиснутых зубов. Ему было больно. Мир начала терять оттенки, Крис видел теперь всë и везде как и его девушка. — Что ты делала вчера у той сучки?! Кристофер обхватывал свои плечи руками, качался из стороны в сторону, подрагивал из-за мерзкого озноба. Мортем закусила щеки изнутри. Подняла лицо к потолку, улыбнулась. Вспомнила, как хотела плакать вчера, когда увидела разукрашенную чужими поцелуями шею Уокер. Как думала, что на этом закончит их общение. Как прижималась спиной к груди вопреки своей обиде… — Неделю назад, Вики предложила стать еë натурщицей. — еë лицо было бесформенным, в том смысле, что оно принимало на себя очередную маску. Безысходное разочарование было скрыто спокойствием. — Я согласилась, кто откажется от такого?. — Твинт слегка остывал, переваривал информацию. — И после репетиции мы пошли в студию, что бы посмотреть на проделанную работу. Она не лгала, ненавидела лгать и притворяться. И если бы он спросил еë о чувствах, она бы ответил. Добила бы его, но сказала честно и без утайки. — Это всë? — тот чувствовала себя обманутым, только не мог разобраться кем именно. Девушкой или братом. — А что ты хотел услышать?! — чёрная бровь изгибалась. Кисть терла бледную шею. Вены на висках вздулись от напряжения давившего на плечи. — Я не пойму вообще, с чего всë это? Что я сделала, Кристофер, м? Сейчас последняя не играла, требовательно просила ответов. И только. Потому-что не могла понять где ошиблась. Она никого не предавала и никому ничего не обещала. — Ты… — воздух забивался возле кадыка. Парень был в ступоре, так как не знал ответа. Глаза растерянно спустились к столешнице, он сам был виновным в этом. — Ты. — Да нет, ты, Крис! — Мими не выдерживала. Смотрела из-подо лба. Ноздри расширялись от крупных глотков воздуха. Ногти впивались в нежную кожу. — Ты поверил своему брату и пытаешься мне сейчас предъявить что-то! Так?! — Астарот здесь не… — его затыкали гневным шепотом. — Так?! — тот кивал. Мортем на это разочарованно хмыкала, била в ладони и опиралась о стол. — Ты не заметил, что всë стало рушиться после появления твоего Астарота?. В голове, у обоих, крутились мысли, что не только из-за одного менеджера всë стало рушиться. Но, к сожалению или к счастью, их мысли не сходились на причинах краха. — Разве? — актриса замолкала резко. Желудок скручивался в несколько раз от нервов. Тяжёлый, липкий ком мерзко катился по гортани. — А разве нет? Они успокаивались. Знали, что не придут такими темпами к выводу или концу. Понимали, что от этого разговора зависят не только их жизни. Но и жизнь художницы, которую один из них ранее намеревался уничтожить, а вторая начинала открывать ей все тайные замки. — Ты же сама знаешь, что та выставка была попыткой спасти наши отношения. — кристальное признание хрипло отбилось от неба. Мортем кивнула. — Вернее, спасти твои чувства ко мне. Ведь так? — Так. — грусть обуяла все остальные чувства, заставила их умолкнуть и спрятаться. Заставила всë вокруг стать ещë темнее на тон. — Ты в этом не виноват, Крис. Тонкая ладонь потянулась за кистью парня. Но тот шарахнулся от чужих рук. В страхе и с мерзкой улыбкой выдал. — А тогда чья это вина, Мими? — ярость пробежалась по плёночке наложенной на глаза. Всë помутнело. Крик раздавил всë хорошее, что только оставалось у них. — Чья нахрен это вина? Тебя нельзя винить! Значит это та лживая Уокер! — Мы с ней не были знакомы на тот момент, если ты помнишь. Старалась держать себя в руках. Пыталась смирить его и не дать взорваться настоящей бомбе. Выходило всë наоборот, без сожаления они рвали ниточку жизни, что связывала их. — Но потом! — Твинт вскакивал со своего места, резко появлялся перед Мими. Пугал еë своим диким взглядом. — Потом она всë обосрала мне! Что эта сучка делает лучше меня?! — ему было просто больно. Даже тогда, когда Мортем занесла над его щекой ладонь, а он схватил еë сдавив до синяков, ему было больно. — У вас с ней что-то было?! Отвечай мне, Мортем! — с животной силой парень толкал девушку в стену. На серых глазах собирались слезы, те, которые капали с ресниц после сильного толчка и ещë крепче сжатых пальцев. — Отвечай мне, ты трахалась с той наркоманкой?! Жалкая, необдуманная фраза засела в голове актрисы. Она не показала, что последнее слово удивило еë. Но внутри всë оборвалось. Не было смысла, верить разбитому Кристоферу. Не верить яростным словам в момент правды, тоже. — Нет! — она сорвалась на крик. В истерике оттолкнула парня, который пытался еë удержать. Откинула его руки от себя и запыхавшись от скорого темпа, с забитым носом, выкрикнула. — И это ты всë обосрал себе, придурок! — Вернись! Она неслась ко входной двери, за ней и он. Еë руки хватали кофту на крючке, его ладони пытались ухватить их. На это заплаканная актриса оборачивалась, вскидывала палец, кричала, снова. — Не смей меня трогать, урод! — она наклонялась, что бы наскоро обуться и даже не завязывала шнурки на кедах. Выпрямлялась и плакала, как и он. — Больше не смей ко мне прикасаться, грёбаный ты ублюдок! И Крис понимал, что натворил. Лично он. Ни его брат, ни девушка, не возлюбленная его девушки. Он сделал то, что ему никогда не простят, поднял руку. Поэтому он с красными и опухшими глазами, со шмыгающим носом, смотрел на то, как открывается дверь. — Скажи это. — тихая фраза летела в напряжённую спину. Мими замирала, не оборачивалась. — Скажи, что бросаешь меня. Пожалуйста… Но актриса уходила. Молча. Быстро. Не закрыв двери и даже не хлопнув ими. Просто оставляла его. Бедного и разбитого. Влюблённого. Ноги так же быстро, как и пальцы вводили номер, перебирали по лестнице, совсем позабыв о лифте. Шнурки мешались, но Мортем в попытках сморгнуть слезы, внимательно слушала глухие гудки. — Вики, — эхо раздалось на третьем этаже. — Забери меня отсюда. — Почему ты плачешь, Мими? — на том конце послышался небрежный шорох от разбросанных, в чужой страсти по полу, вещей. И несколько грязных слов от художницы, пытавшейся натянуть одной рукой штаны. Актриса молчала, задыхаясь в попытках успокоиться. — Сейчас буду, не переживай. Хорошо? Вики улыбалась даже так, сквозь звонок, что бы помочь поддержкой. Сбить чужие, тяжёлые оскорбления. Заставить прийти в себя. — Хорошо… Разговор оборвался. Мортем сидевшая к тому времени на последней ступеньке, курившая последнюю сигарету, мягко растягивала всë ещë соленые губы. Ей было больно, в тот же момент хорошо. Всë становилось простым. Слезы выпущенные недавно показывали самый короткий путь к счастью. Быстрый и может быть безболезненный. Через какое-то время дверь в подъезд громко хлопала. Красные веки бежали по перепуганному силуэту. Уокер тянула руки к другой. Притягивала еë в бережные объятия, поднимая с лестницы. И Мими прятала холодный нос в изгибе шеи. Слышала, как громко пульсировало переживание в артериях художницы. Сжимала в кулаках домашнюю майку последней. Выдыхала. — Всë хорошо, не плачь. Вики шептала. Прижимала губы к чёрной макушке и водила ладонями по спутанным волосам. — Мы поругались и он… — горечь от недавних действий заставляла ту запнуться. Художница с ненавистью заглядывала в самое нутро Мортем. Находила там болезненный отпечаток. Плевала вслух. — Он тебя тронул, Мими?! — губы еë кривились от злости, брови сползали к переносице. Гнев шутливо бился в лёгких. — Он сделал тебе что-то. — Да. Девушки выходили из многоэтажки. Брали такси и молча возвращались в студию. Всю дорогу Вики Уокер думала о том, что ей стоит предпринять. Ответ вылезла сам собой. Помощь от брата, который пресечет разбои братьев Твинтов на корню. Пальцы глухо ударили по клавиатуре. — Кристофер Твинт ударил Мортем. Я забрала еë. А ты забери его под предлогом домашнего насилия, Астарот прибежит за братом. Не благодари. Короткое смс, сразу же просмотренное, мигнуло реакцией от другого пользователя. Они уничтожат этих парней. Которые хотели уничтожить их. Жизнь специально сплетала все истории в один ком, что бы потом смеяться над глупостью и сумбурностью всех ситуаций. Подруги не говорили о произошедшем. По приезду в квартиру Уокер актриса приняла душ. Поела и легла в мягкую постель. Под грудью забилась ласковая кошка. Чувство комфорта и спокойствия сразило все остальные эмоции и вызвало безмятежно улыбку на тёмных губах. За окнами зажглись фонари, кидая яркие блики за стекло. Вики разбиралась с документами и накладными по доставке. А Мими смотрела на неë. Внимательно исследовала каждый сантиметр кожи, ласково расчесывая спящую Тайс. Мандраж прошёл, изнутри всë утихло не оставив и следа. Всë было хорошо, как и обещала Вики Уокер. — Поехали в клуб. — тихо раздалось в затылок художницы. Она хмыкнула, сосредотачиваясь на горячем дыхании, щекочущем еë шею. Чуть обернулась, искоса заглядывая в ехидные глаза. — Ты хочешь напиться с горя? — между ними стояло что-то невообразимое. То, что при желании можно потрогать, то, что они чувствовали друг к другу. — Хочу напиться с тобой, Уокер. — бледные пальцы с задором вытягивали из загорелых ладоней ручку. Укладывали еë на стол и тянули Уокер на себя. — Ты не против? Обе со смехом останавливались возле шкафа. Открывали его, выкидывая весь беспорядок на пол. И искали в непонятных кучах что-то подходящее на этот вечер, под довольное мурчание Тайс. Дверцы в гардероб закрывались, а огромные двери в мрачное помещение с ярким неоном открывались. Громкие басы, через пятки вверх к макушке, дребезжали на коже. Дым от кальянов и сигарет скрывал всë, создавая интимную атмосферу. Актриса весело тянула за собой художницу, опираясь локтями о барную стойку. Музыка не мешала разговорам. На танцполе похотливо сплетались ватные тела. Световые палочки, в руках редких танцовщиц, оставляли блеск на хрусталике глаз. А может быть они сверкали из-за того, что они смотрели друг на друга. Не говорили, но всë было понятно без слов. Заказ скоро скользил им в руки. И Мортем быстро оборачивала рюмку за рюмкой донышками кверху. Чуть кривилась от терпкого спирта в коктейлях. И развязно смеялась. — Я думала весь смысл был в том, что бы мы обе напились, Вики. — она не перекрикивала музыку, подносила влажные губы к горящим ушам и оставляла на них свои отпечатки. — Проблемы с алкоголем? Та поднимала стакан с колой, стучала льдинками о края и ехидно дергала бровями, щуря глаза. — Очень большие, мне лучше не пить в клубах. — еë ладонь спокойно ложилась на талию подруги, что снова глотала очередной шот. — Не говори мне, что тебя выносит настолько сильно. Может быть тебе мама запрещает пить? — Мими играла бровями, очерчивала контур губ и проводила пальцем в смешном жесте по чужой щеке. — Да, — последняя опускала глаза, театрально качала головой, надув нижнюю губу. — Ты как всегда права, Мими. — они останавливались на секунду, заглядывались друг на друга. И бывшая наркоманка с проблемами с алкоголем хитро прижимала губы к мочке другой. — Может быть мне сносит голову уже от одной тебя?! Мортем с довольной улыбкой, лукаво покачивала головой под песни. Проводила своим ногтем по впалой щеке. Была счастлива в этот момент, потому-что понимала, что Вики Уокер станет еë, как она того и хотела. — Значит, всë складывается очень хорошо. Девушки смеялись оголяя клыки. Оставляли все проблемы и неудачи в том холодном подъезде и неслись к танцполу. — Давай потанцуем, Мими. Это мне мама разрешает. — И на том спасибо! Всë стиралось. Несколько коротких часов, проведённых в этом месте, заставляли выкинуть из головы всех ненужных и оставить только по одному в каждом из миров. Громкие крики, не щадящий запах алкоголя и спонтанные решения закрывали этот день. — Текилу, пожалуйста! — актриса еле стоявшая на ногах врезалась в стойку. Вскидывала ладонь, неразборчиво бурча бармену, который смеялся вместе с Вики. — Давай, — Уокер придерживала ту, спасая от падения. — Стой на ногах, Мортем. — Всë это не важно, Вики! — она оборачивалась к той с лаймом в руках и ехидным смешком, раскачивала бедрами требуя чужих рук на своей талии. Получала всë. — Ага, а что тогда? — Чшш… — Брюнетка разразившись смехом вымазывала пухлые губы кислым соком. Другая кривилась на это с улыбкой. — Только не облизывайся, Уокер, всë испортишь. Слова были не ясными, как и непослушные пальцы наносили поверх лайма соль. Уокер аккуратно, что бы не струсить с себя чужую закуску, выговаривала. — Да ты в говно, Мортем! Спи сегодня в туалете, я не хочу убирать за тобой. Чёрные брови гнулись, а перед губами появлялась очередная рюмка. Колкие фразы лишь раззадоривали их. И никак не смогли бы остановить. Даже земля вылетала из-под девушек, когда они были рядом. Тормозов не существовало. — Только если ты приляжешь со мной. Гортань обжигало крепким алкоголем. Руки хватались за щеки Уокер, тянули ту на себя, что бы поцелуем слизать всю соль. Но, как по велению судьбы или из-за злой шутки от жизни, Мортем спотыкалась о собственный же носок. Ударялась губами о близкий подбородок и повисала на руках художницы. — Да я в говно, Вики! Сил вернуться в исходное положение не было. Та посмеивалась со всей нелепости ситуации и кинув на бар банкноты, тащила разочарованную знакомую к выходу. — Да ты губу разбила, Мими! Машина останавливалась прямо перед ними. Шатенка быстро усаживала актрису к открытому окну и прыгала следом за ней. Водитель недовольно смотрел на явно не трезвую девушку и включал кондиционер на максимум, что бы той не стало хуже. Но ей не становилось хуже, поэтому Мими Мортем падала на подрагивающие колени и пьяно улыбалась в ответ на теплые пальцы, что игрались с еë волосами. Дарили полный покой… Невыносимый будильник, что был сейчас спокоен, отливал яркие цифры. На маленьком экранчике время давно перевалило за полночь. И только тогда, входная дверь тихо открылась. — Давай, садись, Мими… Вики шептала. Пыталась не разбудить полусонное сознание пьяной подруги. Аккуратно усаживала ту на стул и наскоро закрывала двери, кинув ключи на комод. Завтра они не встанут рано, хотя этого и не требовалось. Будут лежать в кровати до следующего вечера и смотреть друг на друга. Путаться в мягком пледе, сплетать ноги и пальцы рук. Молчать. — Помоги мне!.. Мими забавно раскачивалась на стуле. Протягивала ногу в ботинке прямо к Вики, которая со злорадной улыбкой опиралась плечом о стену и наблюдала за брюнеткой. Что неудачно пыталась убрать непослушными руками прилипшую прядь волос к щекам. — Да нет, я надеюсь ты справишься и доползешь в постель. — Уокер отсалютовала рукой, обернувшись к своей комнате. По пути раскидывала вещи и слушала недовольные вздохи яростной Мортем. — Я же могу поспать и здесь! — последняя пыталась вывести художницу провокациями. Слова выходили корявыми, то ли от всего алкоголя выпитого за вечер, то ли из-за разбитой из-за него же губы. — Ты же хочешь спать со мной, но не хочешь на полу. Будь хорошей девочкой, Вики, помоги мне. Чёрный висок упирался в угол тумбочки, та угрожающе скрипела и пошатывалась. Актриса всë так же продолжала ждать помощи, но в ответ на свои молитвы слушала лишь то, как падала на кровать утомленная Уокер. И чувствовала, как у еë ног завивалась кошка. — Я могу спать и без тебя, меня это не напрягает. — но шатенка врала, ей хотелось бы разделить свою постель и подушки с другой. Даже если на утро та не будет помнить что произошло, пускай это было бы обычным сном. Вики бы оставила этот день таковым, по немому велению Мортем. — Так что, тебе решать… Мортем разочарованно выдыхала. Ласково смотрела на котенка. Терялась в пространстве из-за затуманенного взгляда. И всё-таки находила свою ногу с которой нужно было снять обувь. — Я знаю, что ты врешь Вики! — она тяжело выдыхала, прикрывала на секунду глаза отдыхая от такой тяжёлой задачи, держала в руках тот ботинок, — Не смотря на то, что ты такая бесчувственная тварь я хочу спать с тобой. И даже Тайс пришла ко мне. В Уокер всë переворачивалось с ног на голову. Довольная улыбка, спрятанная в подушки, завладевала губами. Язык отбивался от неба, весело выпуская. — Значит, пусть Тайс и тащит тебя. Тишина развалилась по всей квартире. Светлая макушка поднялась. Голубые глаза оглядывали всë помещение. Фантазия представляла как актриса заснула под дверью в одном ботинке. Но через какое-то время она появлялась над кроватью, собиралась в воздухе будто фантом. И смеялась с напуганной Вики. — Что, думала, я заснула там? — хитрые чёрные ресницы прикрывали серые глаза. Веки устало смыкались. Язык ломано выдавал фразу за фразой. — На самом то деле, надеялась, что приползешь на коленях. — та дергала бровями, как будто недовольно, от того, что брюнетка упала на кровать. Возможно больно ударившись спиной о пружину. С яркой улыбкой на лице. — Давай сегодня ты на коленях. — Вики тихо хмыкала, прижималась щекой к руке, что заботливо гладила еë, а после шлепала несколько раз, — Помоги раздеться, я больше не могу двигаться. Уокер смеялась с такого спектакля и с лени девушки, что могла спать в еë кровати в любом состоянии. Сердце счастливо трепещало под рёбрами, оставляя на них вмятины. Шатенка быстро слезала с кровати и подгибала колени, что бы оказаться на уровне бледных бёдер. — Хорошо, — горячее дыхание полоснуло кожу, что чуть выглядывала из-под нескольких кофт. Мими закусила губу, так, что бы из гортани своевольно не вырывались отчаянные вздохи. — Как скажешь. — Длинные пальцы ловко поддевали пуговицу, стягивали бегунок до упора и брались за края джинс, — Давай, подними зад. Слова звучали уверенно, даже слишком. Но чуть приоткрытые губы, громкий и резкий вздох и распахнуты ресницы — говорили о другом. Ткань струилась по белесым бедрам, икрам, щиколоткам. Идеальная кожа сверкала во тьме и редких фонарях. Девушки напрягались, обе, когда те же пальцы с интересом пробежались по краюшку кружева. Ногти чуть поддели его, туловище дернулось вперёд, а другие ноги лишь шире развели колени. Губы художницы коротко, практически невесомо, уткнулись около косточки на бледном бедре. После того, как нос дразня водил по ней и призывал миллион мурашек. Мортем глубоко вобрала воздух, открыв губы. Поднялась на локтях, что бы увидеть такую картину своими глазами. Но Уокер лишь со смешком, хитро поиграла бровями перед недовольным лицом и отпрянула. — Издеваешься, да? — Мими шептала на красное ухо, просила появиться те же толпы мурашек. Удачно. — Спасибо… На самом то деле было невтерпеж, что одной, что другой. Горячие волны неслись к пальчикам ног, но не достигая их, разбивались чуть выше. Художница оставляла актрису в одной майке и чувствовала после, как к ней наклоняются. Убирают заботливо волосы за уши, оставляют там же ладони. Дышат, так что бы их общий воздух переплетался. Что бы лбы соприкасались. Что бы хотелось поцелуев, которых они не получат. — Как и ты надо мной?! — Вики шептала, без смеха. Лишь чувствовала на кончике языка жестокое вожделение, что уже тянуло пульсации по всему телу. — Нет, Уокер. Нет. — Мими коротко вздрагивала на каждом вдохе. Язык смачивал губы в предвкушении. Подушечки пальцев медленно скользили по загорелым щекам. Они выглядели прекрасно. Даже удивительно, что после стольких лет неверных решений, два создания отвратного мира находили друг друга. Находили возможность быть друг с другом. В свете ночных софитов-звезд и ярких разводов краски на окнах они казались волшебными, наземными или парой из вне. Губы были совсем близко. Так, что девушки чувствовали ужасающий жар исходящий от них. Так, что ладони художницы мягко касались близких бёдер. А ногти актрисы приятно поглаживали кожу на загривке. Вики знала, что это было всë о чем она мечтала. Тишина и еë любовь, та, о которой не нужны слова. Мими понимала, что наконец внутри забилось что-то, запорхало, но не те идиотские бабочки, а что-то более значимое. Жизнь была довольна ими этой ночью, как и они жизнью. — Ты рассталась с ним? — она не хотела быть разлучницей. Или любовницей. Поэтому боязливо выпускала вопросы. — Нет, но могу написать ему, прямо сейчас. — Уокер думала с несколько секунд, легко ударялась о горячий, вспотевший от напряжения лоб. — Просто поцелуй меня сейчас… — Ты знаешь, когда я тебе поцелую. Загорелые ладони толкали хрупкое плечо. Туловище Мими упиралось в матрас, вновь. Локти снова были выставлены сзади. А ступня упиралась в пышную грудь шатенки. Ловкие пальцы пытались стянуть белые носки. А недовольный стон эхом разносился по всей студии. — Нет, оставь мне носки. Мортем требовательность, может обиженно выговаривала. И полностью опускалась на подушки, всë ещё не убирая ног. Уокер напряженно следили за чужими движениями. — Не вздумай обидеться на меня, Мими. Ты же знаешь, кем тогда я стану… — Знаю. Требовательные раскатистые позывы не прекращались. Но они держали их под мягкими улыбками и понимающими взглядами. Всë будет правильно на этот раз и ничего не помешает. Вики Уокер упиралась щекой в натянутую на животе кожу. Водила по ней носом, вдыхая прекрасный аромат. Пускала улыбку. И обвивала руками нежные бедра. Мими Мортем довольно хихикала. Пускала ладони в отросшие волосы. Гладила и понимала, что влюблена. Как и другая… — Я бы поцеловала тебя. Потому-что хочу этого…