Когда земля уйдет из-под ног

Вечность

Слепота. Бездействие. Длинное скитание по огромным, пустым просторам. Зов, где-то на горизонте или за ним, слышишь, после теряешь. Навеки.

Вечность

Первый крик. Вздох. Голос, тот который никогда не вспомнишь. Бережные касания. Заботливые руки матери, что оборачивают тебя в спасительный кокон любви. И ты забываешь даже это. Даже если это делала женщина, что создала твою оболочку, поместила туда душу вырванную из глубокого омута. Предложенная жизнь, которая оторвала тебя от чего-то важного. Может быть не реального.

Вечность

Тоже скитание. Тоже молчание и слепота. Всë повторяется, вновь. Безысходное плавание по жизни прерывается, но пока ты дышишь — существуй. Что бы начать жить, увидеть всë как должно, придется отыскать голос, что звал тебя и просил остаться. Ведущую нить к которому тебе оторвали, поиздевались. Тайс с интересом сидела у изголовья кровати. Чёрный, изворотливый хвост тихо ударялся о подушки, а после, будто в издевке, стал биться о бледную щеку. Лапки с короткими коготками изучающие игрались с длинными, угольными волосами, раскиданными по подушкам. А глаза цеплялись за удивительно спокойную хозяйку, впервые спящую на чужой груди. Чёрные брови изогнулись. Веки с ресницами задрожали. Губы скривились. А тихий, довольный вздох выкатился из груди. Тогда всë было идеально, не так как пишут в книгах или показывают в фильмах. По настоящему хорошо, с теми же проблемами, но уже не такими важными. Чуть онемевшие пальцы заботливо спускались по плечам, водили вдоль первых косточек не шее практически невесомо. Что бы не разбудить. Не прервать такой момент. Серые глаза зацепились за кошку, что уверенно наклоняла мордочку всë ближе. Мими казалось идеальным даже то, что еë будила Тайс. Но после та резко приземлялась подушечками лап на бледный лоб. Мортем от неожиданности вскрикивала. Размахивала руками в попытках отделаться от изворотливого животного. Чувствовала, как Вики начинала вздыхать. — Черт, Тайс, какого хрена?! — актриса недовольно морщилась. Редкие морщины обрамляли не совсем свежее, после вчерашнего, лицо. А загорелая ладонь ложилась на еë губы, полностью закрывая их. — Чшш. — Уокер шептала, подтягивалась вверх так, что бы быть на одном уровне с девушкой. Перекидывала свою руку через подтянутую грудь. Касалась носом и сухими губами чёрного виска. Другая поворачивалась на бок. Прижималась крепче к чужой груди, что спокойно, под действием кислорода, вздымалась. И улыбалась в светлые волосы. У них ещë ничего не началось, так, уплывающая земля только двигала их к вечному марафону, к его старту. Обе понимала это. Знали, что придется многое изменить и поменять. В себе, в других, в жизни. Это не отталкивало, наоборот, лень бежала без оглядки предлагая свой бессмертный пьедестал желаниям. — У меня всë болит, Вики… — они тихо хихикали, отправляли воздух на тонкий эпидермис, что бы позаботиться о мурашках, вызвать их. — Как мы так уснули?. Уокер шире открывала рот от тяжёлого зевка. Чуть прикрывала его тыльной стороной ладони. И уверенно, и довольно вновь опускала лицо в мягкие, угольные локоны. Те щекотали, заставляли пару раз чихнуть, оставить короткий поцелуй где-то у их начала. — Я вырубилась позже тебя, — художница на секунду замолкла. Чертово возбуждение било во все сухожилия кувалдой, а Мортем медленно растягивала на смуглой пояснице красные полосы ногтями. — После того, как ты отрубилась из-за того, что напилась в говно. — Ага, да. Я держала себя в руках, Уокер, что бы ты знала. — Мими поучающе дергала бровями, прикрывая глаза. Вики же со смехом заглядывалась на бледное лицо. Аккуратно гладила щеки и улыбка сама себя взращивала на губах. — Если вчера ты держала себя в руках, так, что разбила губу. — ноготь ехидно проскользнул по ране. Та шикнула, — То боюсь представить что будет, когда ты вообще словишь глюк. — А с чего ты взяла, что я напиваюсь до такого состояния?! — актриса недовольно закатила глаза, но чужие ладони убирающие еë волосы, всë равно заставляли бледное тело пропускать лёгкую дрожь. — Это ведь у тебя проблемы с алкоголем. — Мне кажется, что ты была занозой в заднице для своих родителей. Была и есть. — Что?! Они тихо выкрикивали, смеялись. Успокаивались и продолжали гладить горячую кожу, что цеплялась за мягкие пальцы, схватывалась за них за секунду, как супер клей. Не позволяя отнять рук. — Что слышала. — Художница насмешливо шептала на красные уши, приподнимаясь на локтях. Получала за это лёгкую пощечину и злорадно поднимала голос. — Или ты соврешь мне так же, как и своему парню, скажешь, что ты была круглой отличницей и сидела дома за учебниками?! — Во-первых, — Мими усаживалась в кровати, складывала ноги бабочкой и раскрывала глаза. Язык убедительно отбивал слоги. — я ему не врала, потому-что он не спрашивал. — с каждым новым пунктом, бледный палец сгибался. — Во-вторых, я и правда никогда не была отличницей. И даже с горем пополам закончила школу… — Что?! — Уокер с диким смехом подскакивала. Вспоминала, как сама с отличием шла в старшую школу, а после закуривала марихуану. — Да не может быть! Мортем вздергивала брови. Вела языком по губам. И громко выдыхала, так что бы та не смела сомневаться. Они не были парой, не были и друзьями, но та связь, что практически заметно трепетала между ними, была чем-то сверхъестественным. — Может! Все старшие классы я проходила в летнюю школу, сидела в классе для отстающих, потому-что не сдала половину экзаменов. — Но теперь, — шатенка хитро, с ехидной улыбкой, со взглядом через полу прикрытые ресницы, ползла ближе к другой. — Ты актриса, — красный нос проводил тонкую линию прямо под подбородком. Шершавые губы вклинивались туда же. — Первая актриса театра. — бледные руки обхватывали чужие щеки. Нутро весело подрагивало, туловище чуть опускалось на матрас. А подбородок вздергивался кверху, что бы множество поцелуев уместилось на этом участке. — И в-третьих, — Мортем тяжело выдыхала, практически пищала, когда Вики скользнула языком вверх по кадыку. Когда еë собственные щеки обвили худые пальцы, сжимая до боли. — Он не мой парень, больше. Художница громко цокала языком. Отрывалась от своего занятия, недоверчиво разглядывая искренние глаза. Ей не хотелось спешить, наоборот, хотелось подольше ворочать друг друга в ожидании. Что бы потом с головой погрузить в сладкую любовь. Или же, что скорее всего, она боялась собственного разоблачения. — Вы столько были вместе, а потом появилась я и всë перевернулось с ног на голову. — последняя усаживалась на коленки. Поднимала ресницы к потолку. Потирала ноющий затылок, нагревая его до красна. — Это было так быстро, так что не страшно если ты хочешь немного подумать. — Мими не слышала в этих словах выбора или нежной заботы. Ощущала здесь только неуверенность, зря. — Но ты же знаешь, что я не собираюсь делить тебя с кем-то. Или не хочу, что бы ты делила меня… Еë обрывали. Сводили брови к переносице. Недовольно надували губы и хватали за ладонь. Пытливо впивались глазами в самый череп, что бы отыскать истину. И Вики выкладывала всë, как на духу. — Ты не уверенна, да, Уокер? Поэтому так говоришь. Она нервничала, такого никогда не происходило, но сейчас была другая ситуация. Сейчас от чужого ответа зависело то, отрежут ли от Мими Мортем кусок своими словами, оставят в покое или проломят ребра к чертям. — Мими, я же сказала, что просто даю тебе время. — честные слова не убеждали еë, почему-то отталкивали и казались ложью. Поэтому она поднималась с кровати, ища свои вещи. — Почему ты не веришь?! — Потому-что, я сказала тебе, — брюнетка зло оборачивались, так, что волосы бились о лопатки, а нога путалась в штанине. — Что брошу его сегодня, всë! Мы должны закрыть этот вопрос, я не хочу слушать эту херню про время. Мне оно не нужно. Я всë давно поняла, так что, все вопросы к тебе. Вики поднималась. Останавливалась перед выходом из комнаты. Переносила тяжесть тела на одну ногу, укладывала одну кисть на талию и потирала нос пальцами. Всë наконец сходилось, они и их характеры. — Какие вопросы?. Задавай. — голос пытался стать холоднее, вровень тому, каков был взгляд, но чувства схватившиеся за глотку не давали этого сделать. — Дай пройти. — их одолевала злость исключительно друг на друга. И всë это было следствием быстрой влюбленности, что подгоняли. Заставляли перерастать во что-то ещë большее. Мими толкала ту плечом, но еë удерживали на месте за закорки. — Отвали, Уокер. — Тогда, какие ко мне могут быть вопросы, если ты мне нравишься? Что за херня, Мортем, зачем ты сейчас уходишь?! — Потому-что ты просишь об этом. — Нет! — художница удивленно сводила брови, зачесывала двумя руками чужие волосы. Оставляла кисти на мягких щеках и смотрела сверху вниз. — Не неси бред. Ты мне нравишься и на этом точка. Другая вздыхала от этого. Нет, не удивленно, так как всë было ясно, а скорее из-за того, как действовали на неë эти фразы. Не просто разливали по организму тепло. А прям таки окатывали крутым кипятком, после окуная в ванну со льдом. Так, будто коленки дробили от точно удара. Или череп раскраивали надвое выверенным движением. Вот так они чувствовали этот момент. — Тогда ладно, Вики. — та тихо посмеивалась и коротко чмокала уголок изодранных губ. Обвивала пальцами загорелые кисти и наклоняла голову. — Ты же знаешь, что всë взаимно, так что… — Так что, переезжай ко мне. — скорый поворот нагнал за собой и оцепенение. Вики не давала заговорить той, быстро выкладывала только что придуманный план. — Сейчас мне нужно уехать к родителям, так что я закину тебя на вашу квартиру, что бы ты собрала вещи и рассталась со своим парнем. — Мими хотела возразить, но Уокер лишь скорее затараторила. — Ближе к вечеру мы заедем за тобой, с моим братом и всë. Вот твой переезд и готов. Для одной из них такой поворот событий был непредвиденным. Ведь с Кристофером, они съехались буквально пару месяцев назад. А с Вики, с ней было по-другому. Так что бы не оглядываться, не жалеть и только нестись сломя голову. И это казалось непривычным. Для другой же, всë казалось своевременным и даже очень. Ради Мими она даже немного притормаживала, тянула резину как с тем поцелуем. Хотя другие еë отношения начинались либо с общей иглы, либо с секса. Именно это и привлекало в актрисе. То, что она была недосягаема. Но так прекрасна. В голубых глазах сверкали мелкие отпечатки звёзд с мрачного неба, таких ярких, что с непривычки могло ослепить. Художница поднимала подбородок, разглядывая ожившее небо. Опиралась бедрами о капот машины Бонта. Который повторял движения сестры, как некогда, только уже меняясь ролями, одалживал сигарету. Чёрные глаза и плотная щетина дергались в улыбке. Потому-что тот всë никак не мог насмотреться на младшую сестру. Воспоминания о том дождливом вечере настигали, оставляя вечный поцелуй на затылке. Ощущения, уже сегодняшние, стирали ту помаду, нежно предлагая новый, общий мир. — Тебе выдали ордер? — Уокер искоса поглядывала на уверенного мужчину, что гордо выпускал дым. — А ты сомневаешься? — Мальбонте подкуривал той. Смотрел, как она нервно мнется с ноги на ногу. Опускает ресницы к грязной земле и кивает несколько раз. — Просто не думаю, что частникам дают такую возможность, как официальный арест. Вики уверенно смотрела на брата, отмечая то, как он изменился. С виду стал грубее, редкая седина на кончиках волос настигла его к тридцати годам. Взгляд становился более свирепым и холодным. Но улыбка, улыбка оставалась прежней. — Я же говорил, что это дело влиятельного человека, который может достать всë что угодно. Даже если это будет нужно тебе, Вики. — она качала головой. Волосы бились о щеки. А Мальбонте продолжал. — Или той девушке, за которую ты переживаешь. — Они могут потянуть еë, как соучастницу?! — пухлые губы обхватывали фильтр, вдыхая горьковатую смолу. — Или это маловероятно. — Тебе сказать честно, Вики? — брат и сестра одновременно поворачивались друг к другу лицами. В один момент вскидывали брови и кривили губы. — До вчерашнего дня, я рассматривал даже тебя как соучастницу. Сейчас, Мортем является потенциальным подозреваемым. И не принимай это близко к сердцу. — Нет. — та пускала спокойный смешок, кидала под ноги окурок, который старший брат заботливо затаптывал. — Лучше знать наверняка, кто замешан в этом дерьме. Так что, это к лучшему. — ногти чесали за ухом, а в голову непрошенно залезала мысль. Сразу же слетавшая с языка. — Но если она виновата, я не порву с ней. Мне просто плевать. Мужчина уверенно кивал. Он был не против такой связи. Особенно тогда, когда его сестра расцветала на глазах. Звонила родителям и ему в поисках встречи. Скучала. Начинала что-то ощущать и чувствовать. Это было хорошим знаком. Бонт закидывал свой локоть на женское плечо. Прижимал еë к себе и с насмешками колол под дых. — Что, влюбилась в девушку у которой характер хуже чем у тебя? Вики наклоняла голову, прикрывала глаза и выпячивала нижнюю губу. Ей никогда не нравились плохие девчонки, потому-что их нельзя было испортить. Мими же была не такой, ни хорошей, ни плохой. Так, что Уокер казалось, что вскоре всë хорошее уничтожат в ней самой. — Ну допустим и что с того? Напомнить тебе о твоей последней бывшей?. — Бонт насмешливо обрывал сестру. — Ты помнишь далеко не последнюю бывшую. Твои мозги слегка, — широкая ладонь с растопыренными пальцами ложилась на светлую макушку. — разжижились из-за морфия, Уокер. — она с задором била его по рукам, толкала локтем под ребра. — Ага, зато твою настоящую знаю хорошо. Или настоящих. — тёмные, мужские брови удивленно съезжали к переносице. — Работа. Офис. Дом. Мама. — Фу, завали! Редкие встречи, которые с недавних пор наступали всë чаще и чаще, окончательно сближали их. Стирали каждое плохое воспоминание новыми колки шутками. Заменяли всю боль заботливыми руками, что со смехом подкуривали. Выгоняли оскорбления и крики приводя на их место только доброе, уютное молчание. — Подвезешь меня. — художница твердо выговаривала фразу. На что мужчина лишь наклонял голову и выдыхал будто устало. — Надеюсь твой ордер с тобой. Они расходились в разные стороны. Мягко открывали металлические двери в авто. И останавливались, смотря друг на друга через какое-то расстояние. — Со мной, но причём тут арест?! Вики недовольно отбивала стон от неба. Усаживалась в кресло в ожидании Мальбонте. Что непонимающе заводил двигатель, снимая машину с ручника. — Мы заедем за Мими, а там очевидно будет её парень или бывший. Понял о чем я? Тот тихо посмеивался с возбуждённой сестры. Уверенно прокручивал руль выруливая со стоянки. И смотрел в зеркало заднего вида. Отмечая про себя то, что это было последнее место, где они с Вики оставляли все возможные обиды. Переступали через всю гордость и наконец вновь становились родными. Такими, какими были пять с половиной лет назад. — Ты что, предложила съехаться спустя… Сколько дней отношений? Художница удивленно или в шоке дергала бровями. Переводила насмехающийся взгляд на брата. И видела в нём того самого парня, что давным давно отвозил еë в школу без всякой злобы. Забирал с тайных пьянок. Успокаивал после разрыва. — Мы не встречаемся, Бонт. — Я думал… — она не давала договорить. Только поджимала губы, выплевывая. — Я не рассказала, что я бывшая наркоманка и могу сорваться. — Ох. — плотный ком скатывался по гортани обоих. Они смотрели вдаль. Один на светофоры, вторая за горизонт. — Тебе стыдно признаться ей?! Мальбонте шептал. Боялся спугнуть только открывшуюся ему сестру. Но оставить в покое эту тему не мог. — Нет. — Уокер отрезала коротко и без лжи. — Мне страшно. Проблема в том, что мне кажется, что еë это разочарует и она уйдет. — Если уйдет, значит она не твой человек. Не скрывай такое, Вики, это неприятный сюрприз. Мотор завыл в несколько раз громче. Колеса расчерчивали сухой асфальт резиновыми полосами. А желанная многоэтажка приближалась. Автомобили неслись по шоссе. Заходили на крутые обгоны. Сигналили друг другу. А водители кричали что-то из открытых окон. Дальний свет от фар расплывался яркими брызгами в сером хрусталике. Она стояла под слепящими фонарями. Молчала. Чувствовала новое начало. За спиной двое мужчин. Братья похожие друг на друга, но с такими разными эмоциями на лицах. Один из них, старший, кривил губы, безэмоционально топя взгляд в экране смартфона. Другой, Кристофер, с красными, опухшими веками надеялся на то, что его бывшая одумается. Повернется к нему с влюбленным взглядом и попросит прощения. Тогда он упадет на колени и станет целовать еë, где дотянется. Но реальность была такова, что он же, держа несколько сумок и чемоданов в руках, провожал еë в новую жизнь. Возможно новые отношения. С варварски вырванным и растоптанным сердцем. — Ты не думаешь, что совершаешь ошибку, Мортем? — Астарот надменно приподнимал бровь. Она кидала уверенно, не оборачиваясь. — Уокер похожа на ошибку, Твинт? — молчание разбавляют только шерудящие об плитку колеса подъезжающего авто. — Ты считаешь еë своей ошибкой? — Нет. — он прятал телефон в задний карман. — Она не стала моей ошибкой, но может стать твоей. Она не такая как Крис, ты же понимаешь?. Мими поднимала один уголок темно-бордовых губ. Опускала голову, прикрывая глаза. Волосы бились о щеки в согласии. — В этом и смысл. Она не такая и я буду не против если она станет ошибкой. — Она того стоит? — Младший Твинт внезапно встревал в разговор. И Мортем от неожиданности терялась на секунду. — Стоит нашего разрыва? — Стоит. — коротко, ясно и черство. Язык очертил контур, ветер чуть обжег влажные губы. — Ты ведь знаешь, что мы расстаёмся не из-за неë. — Тот кивал, обиженно и разочарованно. — И знаешь, что мы остаёмся друзьями, потому-что я не вижу нас дальше в отношениях. Но друзья… Еë грустно обрывали. Подходили, что бы быть на уровне. Смотрели гордо на открывающиеся двери. Встречали с ненавистью и безысходностью художницу, что счастливо шагала в ногу с братом. — Друзья, Мими. — Кристофер знал, что такое время придет. Что придется отпустить и отдать в другие руки актрису. — И прости меня за тот скандал. Когда-то парень мечтал разбить Вики Уокер кувалдой. Переломать всю вдоль и поперек. Но сейчас, он видел счастливую Мими Мортем, что неотрывно смотрела на стоянку и девушку идущую по ней. И понимал, что так брюнетка не смотрела на него. Что он не был тем самым для неë. А она была. И он бы ни за что в своей скудной жизни не смог бы разочаровать Мортем жестокой местью. Поэтому, Кристофер Твинт отпускал еë сегодня. С тяжёлым сердцем и дрожащими ладонями. Вики неслась на встречу с яркой улыбкой. Шаги были ужасно скорыми и громкими. Развязанные шнурки совсем еë не волновали, потому-что впереди было что-то более значимое. Еë настоящее и будущее. То, что она не отдаст из-за жадности всему миру и насмехающейся жизни. Теперь, Мими была еë, как того и хотелось. Мечты наконец услужливо открывали свои двери. Художница подходила к другой. Останавливалась. Чуть наклоняла голову набок и хитро поглядывала на бледное, желанное лицо. Актриса ехидно дергала бровями, приспускала ресницы. И делала пол шага вперёд, упираясь своей грудью в другую. — Какая ты хорошенькая, Мими. — пухлые губы шептали ни для кого не секрет. Пальцы заботливо убирали парящие, чёрные пряди за острые уши. Для них больше не существовало никого и ничего. — И что?! — тихие смешки звучали надменно во всём этом беспорядке. — Где мой поцелуй, Уокер? — Что-что? — Вики насмехалась над нетерпеливой брюнеткой. Та зло подкатывала глаза. Хваталась ладонями за горячие щеки и тянула еë на себя. Всë случалось мгновенно. Губы находили друг друга. Не было какого-то томленного ожидания, только страсть и теплые чувства. Были и усмешки в поцелуй. Ветер, который бился в их тела, что прижимались друг к другу. Были смуглые ладони, одна из которых ложилась поверх бледной, вторая притягивала актрису ближе за талию. Были вязкие касания и ужасная дрожь, как после первой сигареты с утра. Искры в закрытых глазах. И ощущение полёта в невесомости, потому-что земля, окончательно, вылетала из-под ступней. Это становилось началом! Тихие стоны, совсем не пошлые. Короткие касания губ. Лбы прижимающиеся один к другому. Глаза смотрящие с полным спокойствием без былых улыбок. Просто, с любовью?. А так же недовольные и завистливые энергии других людей, на каменной площадке под новеньким подъездом. Бонт угрожающе смотрел на всë понимающего, напуганного Астарота Твинта. Который оттягивал за плечо своего брата, что с диким сожалением смотрел на двух девушек, их поцелуи и на их совместную безмятежность. Ему было больно, как и обычно. У него были слезы застрявшие на ресницах. И дрожащий кадык, в котором заедала беспомощность, что хотела кричать и отрывать их друг от друга. Мужчины собирались в отдельной компании. Не мешали, не смотрели, но слышали короткие обрывки фраз. — Кажется, у меня земля из-под ног вылетела, Вики… Мими шептала на красное ухо. Ощущала дребезжащее тело художницы, что притягивала ту к себе за плечи в объятия. Сама ненасытно хваталась руками за человека, что стал всем. И терлась щекой о светлый висок. — Это случилось давно… Уокер тяжело дышала. И та тяжесть была только в воздухе. Теперь, внутри, оставалось место, только для лёгкого опьянения без участия алкоголя. Парни пытались не обращать внимания на припечатанных друг к другу девушек. — Мальбонте Грейс. — Он тянул широкую ладонь в приветствии. За которую сразу же хватался один из братьев. — Кристофер Твинт. — Астарот. — они жали ладони. И тот пытался не выдать своего страха, когда громоздкая рука сжимала его кисть с особой силой. А чёрный взгляд бил по коленям битой. — Мугу. — Бонт с лукавой улыбкой цедил сквозь зубы, ласкал фразы для ещë большего страха. — Надеюсь, ты понимаешь, Астарот, кому сейчас жмешь руку. Последний пытался отшутиться. Дружески бил пальцами в широкую грудь старшего брата. Понимал, что вот и пришёл его конец. Надеялся, что его получится оттянуть и отложить. — Парню, чья младшая сестра увела у моего брата девушку?! — брови играли радостно. А внутри играл ступор и преследующий его риск, что вонзал свои когти в печенку. — Или я чего-то не знаю, мистер Грейс? Кристофер отталкивал брата. Неуместно близко подходил к Бонту и умолял взглядом. — Помоги мне еë вернуть! — в глотке адвоката забивался смешок. Бровь вскакивала, ноги делали шаг назад, отмечая границы. — Пока моя сестра счастлива, закрой свой рот и молча смотри на влюблённых дам. — ладонь хваталась за тонкую футболку Криса, скручивалась вместе с тканью в кулак. Утробный голос вызывал мурашки ужаса на телах близнецов. — Узнаю, что вы, идиоты, лезли к ним. Или крутили какие-то мутные схемы, убью и обставлю всë как несчастный случай. — Скандал разворачивался на месте. Младший из Твинтов кривил губы и поднимал голос. — Да что ты несёшь, ублюдок херов?! Уокер и Мортем с интересом подходили к остальным. Атсарот пытался было угомонить своего брата, но тот толкал его. Превращался в дикого зверя. — Угомонись. — менеджер угрожающе нависал над другим. Но это не помогало. — Видишь это. — бумажка со свежей подписью прокурора и мокрой печатью возникала перед одинаковыми лицами. — Ещë раз пискнешь, засранец, и поедешь вместе с братом в наручниках и под трибунал. — Что происходит? — Мими удивленно шептала на ухо довольной Вики, что по собственнически закидывали руку на белесые плечи. Ответа не было. — Да к чему всë это, Бонт. Мы все взрослые люди… — его прерывали громким, истерическим криком. — Да что ты лижешь ему яйца, Астарот?! Это не мы больные. Это его сестра конченная наркоманка! — палец грубо упирался в грудь художницы. Мальбонте, в защиту, резко хватался за тонкую кисть Твинта. И с громким размахом, припечатывал свой кулак прямо в челюсть последнего. Кристофер боязливо отскакивал, сгибался пополам держась за кровоточащую рану. И поджав хвост пятился назад, когда взрослый мужчина с угрозой шёл на него. — Бонт! — Вики пыталась остановить брата. Но тот не слышал. Хватался за подбородок поганца, готовясь нанести удар. — Мальбонте, хватит! Он дышал, глубоко, резко. Тушил свою ярость и отряхивал руки. — Надеюсь всë понятно. — желчь вылетала в лица близнецам. Наконец, он оборачивался к девушкам, к одной напуганной и ошеломленной, к другой довольной и ядовитой. — Пойдемте, не то заболеете. Столько событий не укладывалось во всех головах. Но они имели место быть под высокой многоэтажкой. Уокер хмыкала, успокаивающе поглаживала напряжённую спину Мортем. Уводя всех на парковку. — Сама доброта, Бонт.