Когда земля уйдет из-под ног

Сожаление

Непослушные пальцы. Мятая салфетка. Запах розмарина и масла. Мелькающие картинки, когда-то позабытые и вновь обретëнные. Нещадное чувство дежавю.

Сожаление

Пустой взгляд. Красные веки. Пульсирующая вена на лбу. Визг в ушах от намеренных истязаний вилки над фарфором. Чужой, приятный голос, тот который расскажет любую сказку, но не на ночь. Неприятное дыхание в спину, может быть даже интимные поцелуи, безысходности, что наконец вернулась за ней. Урчание страха в желудочке, который готов вырваться насильственной силой из него.

Сожаление

Грубость. Чёткость. Правдивость. Зрение подмечающее каждое движение оппонента. Жизнь находящая своих любимых игрушек в одной корзинке. Они - находящие это смешным. Мир не стоит на месте, кружится на вечной карусели генератор которой время. Что вечно спешит для всех и только для них давным давно застыло. Их собственная реальность... Мужчина обходителен с ней. Просит счёт сразу после подачи блюд и даже не предлагает его делить. Платит сам, в надеждах этим отбиться от ненасытного хамства в голубых глазах. Он оценивает еë, как будто впервые видит и даже признает, что скучал. Кивает головой про себя, приторно, вычурно и с особой манерностью укладывает маленький кусочек стейка себе в рот. Представляет как, когда-нибудь, сможет сожрать свою спутницу и выплюнуть еë мерзкий, обглоданный череп. Его личная реальность. Девушка подкатывает глаза. Укладывает подбородок на кисть и коварно хмыкает. Этим вечером она окунается с головой в былое. В их первую встречу, что стала началом и никогда не станет концом. Она видит его надменный взгляд, читает громкие мысли в нём и знает, что тот, даже если сожрет еë, подавится острой костью, которая разорвет его глотку. Они погибнут вместе. Еë обычная реальность. — Почему ты не ешь? — менеджер изгибает брови, заботится о своей золотой жилке. — Да. — художница кивает несколько раз, делает глоток терпкого вина и разбирает приборы. — Ты прав. Просто удивлена, что ты оплатил всë сам. — Удивлена? — Астарот манерно, как обычно, посмеивается. Тянет уголки бровей кверху. — Я и раньше платил за тебя. Вики накручивает на чистую вилку непослушную пасту. Накручивает себя, потому-что эта вылизанная доброта не нравится ей. — Когда у меня не было денег. — тот крутит стаканом в воздухе, заставляет пить и еë. — Потом, ты стал жадным... — Стал тогда, когда ты начала зарабатывать с моей помощью или тогда, когда ты мне отказала? — Твинт обижен, до сих пор. Думает, что сначала бы убил Уокер, насытился еë тёплым телом. А после бы поглотил, что бы она не досталась никому. Из-за жадности. — Или я просто возненавидел тебя. — М-м, — Вики заканчивает бокал, который тут же наполняют, качает головой, завитые локоны на которой шлепают по щекам. — Ты никогда не возненавидишь меня, Астарот. Как минимум потому, что тоже зарабатываешь за мой счет. — Твоя правда. — парень довольно растягивается на месте, тихо бьет пальцами по столу. — А что на счёт отказа? — А что на счет отказа? — плотный ком лезет вниз по горлу, Уокер настойчиво давит его. Чуть наклоняет голову, водит по нему глазами. Видит как он напряжен. — Тогда я была увлечена только своими картинами, нам нужно было с тобой взлететь и только. — Ну да. — еë располагающая улыбка выводит менеджера из себя. Потому-что он хочет видеть её сломленной, своей. — А что сейчас? — Сейчас я влюблена, не в тебя. — они тихо хмыкают, злорадно, после сразу отпускают улыбки и кривят губы в отвращении. — Да, в девушку моего брата. — Вики качает головой в согласии, вытирает уголки губ салфеткой, кидает брезгливо еë на стол. — Но тебя редко останавливали чувства, сколько раз ты спала со своим другом?. — А ты мне друг, Астарот? — ресницы чуть прикрывают глаза, подрагивают, вспоминают, что ей просто пользуются. Твинт выпячивает губы и даёт свой отрицательный ответ. — Ну вот видишь. Я рисую - ты продаешь, кстати насчет картин. Выставка готова, отправлю тебе их завтра. И в этих картинах, — она делает паузу, подаётся туловищем вперёд и шепчет из-под бровей, — не вздумай прятать наркоту, Никки Барнс хренов. Астарот понимающе кивает. Его не удивляет то, что художница узнала о второй стороне их сотрудничества. Скорее напрягает и пугает, поэтому сегодня назначена встреча в лучшем ресторане, с лучшей выпивкой. У него план. — Я так понимаю, твой брат ведёт это дело. — Уокер заканчивает второй бокал, начинает третий и после опирается на спинку стула. Вальяжно ведёт плечами. У неë тоже есть план. — И тогда у него был реальный ордер на наш арест. — Конечно, Твинт, и ты прекрасно знаешь, что ещë много раз увидишь ту бумажку. Поэтому сейчас прикрыл нашу лавочку. — он давится воздухом, веки насильно раскрывают глаза. — Нашу? — дело набирает всë большие обороты и до основания меняется на корню. Он слушает. — Если ты приплел меня к своему наркоборделю, значит нашу. — язык слегка показывается, крепкое вино бьет в голову и строит свои планы, заставляя выдыхать их. — Ты хочешь заложить меня в случае чего. — Конечно, с твоей репутацией ни у кого не возникнет вопросов ко мне. Но твой брат. — Ты хочешь, что бы я работала информатором на тебя. — Твинт кивает, его намерения всегда честны. Особенно для той, которая мыслит в том же направлении. — Мальбонте хочет того же. Я хочу долю от тебя и защиту от него. — Что ты предлагаешь? — интерес раздирает и жжёт лёгкие изнутри. — Найди другого крайнего. Например твой брат, у него больше мотивов. — Астарот поджимает губы, нервно теребит горло рубашки. — Заведи себе справку о подозрении на смертельную болезнь, создай траст на его имя. И продавай мои спецкартины со своим багажом. — Во-первых, в конце она уличит знакомого в подделке документов. Во-вторых, он утащит еë за собой, как сообщника. В-третьих, начнется гонка выживания, кто кого переврет. Затея казалась гениальной, что для одной, что для другого. — Как тебе? Мозолистые пальцы неуверенно потирают подбородок. Твинт кивает самому себе. Расстёгивает первую пуговицу. Прочищает горло. Громко сглатывает, щурясь. — А что с Грейсом? Ты ведь продолжишь помогать брату. — Говорить столько, сколько нужно мне, это разве помощь? Скорее моя подушка безопасности. — в груди у обоих колышется истерический, глухой смех. Всë это, ужасно походило на игру в Аль Капоне. — А твой стафф - мои деньги. Громкий, хрипловатый смех разлетелся над общим столиком. Астарот смеялся не от радости, а от того, что его гениальный план, переплюнула Уокер. И так, что у него не было никакого выбора, со всех сторон его обкладывали тюрьмой, бедностью и их составляющими. — Так ты, Вики, — его брови весело изгибались, еë же создавали холодный взгляд. — Решила из люльки наркоманов прыгнуть в кресло наркобарона. Хочешь, что бы мой бизнес стал твоим, прямо поклон за такой план. Забираешь у Твинтов всë, что им дорого. — Что сказать, — плечи вздрагивали от неожиданного уведомления мигнувшего на экране. Уокер переворачивала телефон, оставляя актрису без ответа. — Наши интересы пересекаются. — Тогда, по рукам. Устный договор подписывали бокалы, что звенели в ударе. Арт-менеджер и художница чувствовали на кончике языка предвкушение и желание завалить друг друга. В разных смыслах, но опять таки сходных. Удивительно, что любимые игрушки ненасытной жизни, пытались облапошить ту, сразу выкидывая все козыри на стол. — Напьемся сегодня? — мандраж разливался по загорелому телу. Домой не хотелось, хотелось отметить собственную победу галлюцинациями от спирта. — Я всегда за! — Астарот надеялся разделить чужой успех, а после вырвать его, лукавого сверкнув глазами. — Но у меня есть кое-что, для тебя. — рука наскоро забиралась во внутренний карман, вынимала из него маленький коробок и передавала его в ладони другой. — Надо знать, что ты продаешь. Та со страхом и жалким желанием открывала контейнер. Закусывала губу и понимала, что соблазн медленно заполняет еë кишечник, запирает все трезвые мысли. И твердит, что от одного раза ничего не будет. — Ангельская пыль. — зубы сжимаются плотнее, голубые глаза с досадой подкатываются, крышка хлопает запирая содержимое. — Я пробовала, так что, спасибо, но нет. — Уокер крепко сжимает в ладони свой возможный приход. Протягивает его обратно владельцу. И тот хитро выдыхает. — Ты пробовала разбавленную бодягу в каком-то грязном притоне. — ему нужно иметь рычаг давления на художницу и он владеет способами его приобретения. — Здесь другое, ты будешь удивлена. — Вики цепляется взглядом за довольного мужчину, чуть не плача хныкает, поднимая голову. — Оставь себе, на чёрный день. — Твинт раскидывает руки в призывном жесте и на него ведутся, укладывая коробочку в глубокую сумку. — А сегодня мы напьемся, как в последний раз! — Замечательно! Астарот был впечатлён и доволен этим днем. Что-то он потерял, а что-то приобрёл. Например свой бизнес и чужую, приоткрытую дверь к зависимости. Вики была в той же ситуации, только теряла она намного больше. Например, уверенность в своей чистоте и ещë одну замечательную ночь с Мортем. Что никак не переставала писать Уокер, с вопросами о том, где последняя потерялась. Часы для Мими неслись долго. Психи из-за чужого молчания. Переживание из-за молчавшего. Страшные фантазии из-за одиночества. Она знала, что в какой-то момент Вики слетит с катушек и пропадет. Понимала, что та вернется и будет умело лить ей в уши. Думала, что еë такое не устраивает. Параллели проводились сами собой. Кристофер всегда был на связи и никогда не уходил без предупреждения. Вики была другой, той, которая плевала на чужой контроль и умело обходила все преграды на пути к собственной свободе. Мортем же не отрицала того, что любила держать всë в своих руках. Отчасти она была согласна с тем, что являлась абьюзивной сволочью, которую легко унижала манипулятивная сучка - Уокер. И это не было проблемой. Солнце слепило глаза, так, что родителей на экране совсем не было видно. Актриса, под тихие смешки отца, сползала с кровати и ставила ноутбук на пол. Огромные шорты шоркали об палас, а такая же футболка, пропавшей художницы, чуть оголяла бледное плечо. Где изредка проскакивали старые, практически зажившие, пятна от чужих зубов. — Ты у друзей? — Элиза приближалась к экрану и внимательно разглядывала задний план. Мими растерянно дергала бровями. Кратко улыбалась и качала головой. Непослушные пряди, собранные в небрежный пучок, разлетались от этого в стороны. А мысль о том, что бы рассказать родителям о своей личной жизни, хватала еë за пятки вместе с тёплым сквозняком. — С чего вдруг? — Маммон, на слова дочери, удивленно хлопал ресницами. Расчесывал волосы пальцами, уверенно отбивая от неба. — Ну, это явно не ваша с Крисом квартира. Последняя согласно кивала. Опускала взгляд в пол. И ломала ногти. Почему-то ей казалось, что женатая пара будет очень недовольна еë разрывом. Тем более тогда, когда захотят познакомиться с художницей и поймут, что она явно не то, что нужно их дочери. Тогда их мнения разойдутся, случится скандал и Мортем уйдет хлопнув дверью. — Я, пока что, — воздух забивался в глотке от раздражения того, что ей приходится объясняться. Когда стоило бы изначально решить все вопросы с Уокер. — не живу с ним. — О боже! — Элиза кривила губы и хваталась за сердце. — Вы что, расстались или может взяли паузу? — Или тот поганец натворил что-то? — они тараторили перебивая друг друга и подначивая, а актриса смеялась с родителей, отмечая то, что они никогда не смогут измениться. — Может он тронул тебя? — Пап... — Мортем увлечённо перебивал дочь. — Или изменил? — Пап, остановись... — Элиза подключалась, преследуя мысли мужа. — Или сам бросил тебя? — Угомонитесь! — Мими недовольно повышала тон, осаживала пару. Подкатывала глаза, приподняв лицо к потолку. Выпускала тяжёлый стон, который отвечал на все вопросы. — Я бросила его. На том конце повисло неопределённое молчание. Лица плыли в изумлении, а череда вопросов начиналась вновь. — И что за причина, ты же вроде была довольна?. — женщина опиралась локтями о стол, внимательно изучая потерянное лицо дочери, что была не с ними. — Мг, вроде бы была, а потом влюбилась. — она говорила четко и зло, не на себя и родителей, а на ту в которую влюбилась. — Влюбилась. — Маммон жевал щеки изнутри, ощущая чужое отчаяние. — И сейчас живешь с ним. Мортем тихо посмеивалась. Качала головой и наконец, поднимала глаза на озадаченных людей. Что с интересом впивались в неë через большое расстояние. — С ней. — фраза срывалась с губ особенно нежно. Элиза хитро поглядывала на ту и тянула ехидную улыбку. — Девушка? И как давно вы знакомы? — в нём плескалось недоверие к тем, кто рушил пары. Получается, что недоверие к той, кого любила его дочь. — Сейчас я всë расскажу и вы не задаете вопросов. — Мими требовательно смотрела в камеру, получала одобрение, начинала. — Она - художница, на еë выставке была картина на которой была я. Через несколько дней мы познакомились с ней через брата Криса, он еë менеджер. Это было около месяца назад и так получилось, что мы заинтересовали друг друга. Стали подругами, а потом ревность Твинта на которого мне плевать и мы с ней в одной квартире в конечном итоге. — Маммон с подозрением вникал в историю и понимал, что не верит в такие быстрые чувства. Он всегда считал, что такая скорость не приводит к чему то хорошему. Мими видела это на его лице и четко отрезала. — Я не хочу слушать ваших поучений, потому-что делаю то, что считаю нужным. — Ладно. — тихо сорвалось с губ матери, что никогда не лезла в личную жизнь дочери. Но всë же интерес к чужой персоне ворошился в еë утробе. — Мы познакомимся с ней, она здесь? Актриса натягивала на себя улыбку. Скрывала правду и коротко выговаривала, чувствуя неприятную ненависть. — Нет. — улыбка пыталась перекрыть печаль во взгляде. Но собственных стараний было недостаточно, нужна была она... — А где тогда?.. Как по судьбе, в прихожей хлопала дверь. Чёрная макушка резко поднималась, а слух улавливал пьяный грохот другой. Грудь зло вздымалась, когда Уокер заходила в комнату с ласковой улыбкой и с тазиком под боком. Выдыхая свой перегар в поцелуй на щеке Мортем. — Привет... Заплетающийся язык непослушно терзал буквы, а сама шатенка падала в постель, болезненно скручиваясь в калачик. Мими, как и еë родители, смотрела на всë это с грубым удивлением, с динамика доносилось. — Это она? — та через плечо выплевывала, захлопнув крышку ноутбука. — Поговорим потом. Прерывистое дыхание Вики резало на куски тишину в комнате. Она смотрела в серые, разочарованные глаза. Видела, как брюнетка ядовито хмыкала смотря в сторону. Как кусала свои губы и кивала несколько раз. Загорелая ладонь тянулась к плечу актрисы, но та скидывала с себя еë руки, резко поднимаясь на ноги. — Отвали от меня! — желчь колола последнюю, заставляла вскочить в кровати и сглотнуть внезапно подступившую рвоту. — О, да что ты, плохо что-ли?! Она была зла, ужасно зла как минимум за вчерашнее молчание. Поэтому громко уходила из комнаты, гневно пиная пластиковую миску ближе к кровати. — Черт! — Уокер, разочарованная в себе, протягивала слово и только. Сейчас, еë пьяные объяснения ничего бы не дали. Поэтому она с грустью падала на подушки, пытаясь заснуть. Утро сменялось ярким обедом. Возбужденный слух уловил тихие фразы из телевизора. Веки с тяжестью раскрылись, взгляд словил силуэт в кресле. Недомогание из-за токсинов пробивало всë тело, предлагало озноб и дрожь в мышцах. Но Вики Уокер не предавала этому значения. Только влюбленно обтачивала спокойный профиль актрисы. Что ощущая затылком голубые глаза, поворачивалась и кривила губы. Фраза нагоняла другую громкими ударами в гонг и насиловала еë тело токсичностью. — Протрезвела?! — чёрные брови гнулись. Внутри пульсировало беспокойство, когда Вики сглатывала неприятную кислинку с языка, прикрывая ресницы, заходясь в новой дрожи. — М-да... — голос осип, хрипотца казалась более заметной, а плотный ком поднимался вверх. — Я не думала, что увлекусь настолько. И я видела твои первые сообщения, но мы праздновали, — художница запиналась из-за того, что желудок пытался вывернуть своë содержимое. Мими же слушала не перебивая. — В общем, извини, нужно было тебя предупредить, пока я ещë была в состоянии. В носу закололо, взгляд померк, а туловище сгибалось в порывах рвоты, что никак не выходила. — Да, тебе стоило написать! Мортем выдыхала с облегчением, поднималась с места и тут же останавливалась. Потому-что другой через чур плохело. Голова свешивалась с кровати, замирая над тазиком. А весь непереваренный алкоголь выходил наружу противной жижей. Глотка горела, глаза заслезились, а волосы подбирали бледные ладони, что заботливо поглаживали затылок в поддержке. Уокер сплевывала последнее. Вытирала тыльной стороной ладони уголки губ. Смотрела с сожалением, опуская голову. — Прости. — Пойдём, нужно умыться, Вики. — та качала головой, обнимала себя руками борясь с диким тремором. — Что, настолько плохо? — Да... Актриса вздыхала, поднималась на ноги, пропадая из поля зрения, а после мигом возвращалась. Со стаканом воды и тёплым одеялом. Усаживала художницу, заставляла полоскать рот. После снимала всю грязную одежду. Раздевала до гола до пояса, оставляя на бедрах только бельё. И накрывала тем одеялом. — Давай, поспи. — длинные пальцы нежно поглаживали скулу, коленки упирались в матрас. Бледные, обветренные губы оставляли свои отпечатки на худой кисти. — Вики, спать это закрыть глаза, а не целовать меня. — обе тихо пускали смешки, даже когда желудок неприятно сводило. — Давай со мной. Она не могла отказать той. Кристальные глаза умоляли и брюнетка поддавалась. Ложилась позади шатенки, повторяла каждый еë изгиб, обвивая руками. Ноющие в трахеях обиды наскоро пропадали. Поцелуй мило оставался гореть на голом, смуглом плече. — Засыпай, а я потом что-нибудь приготовлю что бы запустить желудок. — другая сонно, с наслаждением смеялась. Выдыхала спокойно. — Да, позвони моей матери, спроси, что она готовила мне на такой случай. — в еë шею бился недовольный стон, — Всегда помогало. — Боже, закройся уже, Уокер! Бесишь. — Последняя согласно кивала и устраивалась поудобнее. Через какое-то время еë начинало отпускать. Приятная дремота забирала все симптомы отравления. И тогда, как Вики переставало трусить, Мими слезала бесшумно с кровати вместе с Тайс и плелась на кухню. Тихая музыка, кипение воды и запах, вызывающий голодные слюни, отвлекали Мортем. Произошедшее больше не волновало еë. В груди по родному и так тепло разливалось что-то другое. Чувство, которое редко встречается в своей истинной форме. Может быть это была та самая любовь, о которой писали в древности... — Ты обещала спать со мной, Мими. — приятный голос шептал на самое ухо, вызывая улыбку. Как и тëплые руки, что оборачивались вокруг талии, как и нагая грудь упирающаяся в спину. Брюнетка оглядывалась, прекращала нарезать овощи и смотрела с неким благоговением. — Ты обещала говорить со мной, Вики, я же не предъявляю тебе. Та кивала с такой же улыбкой. Следила за милым взглядом из-под чёрных ресниц. Целовала щеку и водила по ней кончиком носа, расслабленно вдыхая изумительный аромат бледного эпидермиса. Актриса хваталась за край столешницы, сжимала его до боли в костяшках. Из-за того, что теплые кисти выводили сухие разводы на животе под одеждой, вызывая мурашки. Чуть поддавалась вперёд и слушала дурманящий голос вперемешку с их громким пульсом. — Мы решили все проблемы с Астаротом. Я предложила выпить и не приняла во внимания его слова "до белочки". На самом деле, мне правда стыдно перед тобой. Та оборачивалась, ударялась тазом в последнюю. И получала миллион коротких, забавных поцелуев раскиданных по всему лицу. Крышка на кастрюле начинала звенеть от сильного огня, а по квартире разносился громкий визг дверного звонка. Девушки отрывались друг от друга. Вики чуть прикручивала газ на плите, а Мими направлялась в коридор студии, кидая через плечо. — Иди оденься, я открою. Солнце больно бьет в глаза, так, что хочется увидеть его взрыв. Слух ловит оглушающие смешки двух довольных девушек. Одна из которых сидит в кресле, расчесывая чёрные волосы, а другая сидит под ним, упираясь макушкой в загорелые бедра. И от вида пары его отпускает. Мысли о собственной никчемности пропадают на время. Тайс, довольная встречей с парнем, спешит к нему под бок. Устраивается на теплом пледе и предлагает свою шëрстку как антистресс. Андер хмыкает, поглаживает еë мордочку, не чувствует дыру под рёбрами, потому-что здесь уютно. Вики внимательно разглядывает Темптона. Видит на его коже болезненные синяки под глазами. Замечает отечность самого лица. Переживает за нездоровую худобу в теле. Она была такой, когда принимала. Поэтому и со спущенными бровями дырявила друга взглядом. — Может быть ты нас познакомишь? — Мими поднимает голову так, что бы встретится глазами с Уокер. Забавная поза заставляет пропустить короткий смешок и опустить губы на чужой нос. — Фу, Вики, от тебя до сих пор прëт спиртом! Мортем недовольно воскликивает, пытается оттолкнуть художницу. Но та, под лёгкий смех друга, продолжает рассыпать сладкие касания. И так же скоро отрывается. — Окей, ладно. — Вики пускает пальцы под бледный подбородок, выводит на нём узоры. И опирается щекой о своë плечо. — Пусть Ади сам с тобой знакомится, здесь только ты его не знаешь. — О да, Вики любит трепаться и ныть о тебе! — Андер пытается быть веселым, таким каким был всегда. Но тот первый косяк, выкуренный и сворованный у художницы, заставлял его болезненно заламывать пальцы и дергать ногой. — И это началось очень давно... Мими изгибает брови. Довольно прикрывает веки. Обвивает руками икры другой, разводя на них приятные мурашки. — И как давно это началось? — они никогда не поднимали тему, касающуюся старых картин, на просторах которых гуляла идеальная актриса. Интерес кусался и не угасал. — Что она говорит обо мне? — М... — Ади качает головой, вспоминает всë в точности и выдает, — Наверное это было самое начало последнего класса. Тогда она и поехала крышей. Да, Вики Уокер?! — он кривляет недовольную подругу, кидает ей в лицо подушку, которая так же быстро печатается и в него. — Да, было. И что? — светлые брови гнутся, а глаза подкатываются убегая в сторону. — За то сейчас, я с ней! Ну и кто кого? — Вики повторяет тон парня, на что он посмеивается в кулак и продолжает говорить для Мими. — Нам было по восемнадцать и она приперлась в школу с криками о том, что видела прошлую жизнь. — Что?! — Мортем прыскает, поддаётся чуть вперёд. Водит зрением от одного к другой, что с ядовитым сарказмом борются взглядами. — Так и я о том же, я предложил сдать еë в какое-нибудь заведение для слабоумных. — Ади разводит руками и жмет плечами с досадой. — Меня никто не послушал. И теперь ей двадцать три и я выслушиваю то, какая ты проблема, какая ты классная и ещë много какой-то херни по типу люблю еë, ай-яяй. — все фразы выходили слегка поломанными, для Мими это не было столь важным, для Вики наоборот. — А, ну да. — Мортем грубо цепляется за кожу художницы ногтями. Выдыхает надменно. — Я тут проблема, Вики?. — Да не в том смысле, Мими! — Уокер зажмуривает глаза. Кончики бровей вздергиваются кверху. А голос умоляюще пищит. — Ну всë-всë, больно же... — Ой да что ты, Уокер. — Темптон весело улыбается, совершенно забывая о своём состоянии. Решает кольнуть ту ещë сильнее. — Я тоже тебе так кричал, когда ты царапала мою спину. Брюнетка удивленно хлопает ресницами. Опускает руки, чувствуя как пальцы в еë волосах замирают ненадолго. Слышит как стучит чужое сердце. Поджимает губы, ясно понимая то, что Вики всегда творит то, что захочет. — Мы спали, Мими. — Шатенка практически шепчет. Она будто вместе с Мортем чувствует какую-то неприязнь к себе. — Спали и до знакомства с тобой и тогда, когда я только узнала тебя. Потом ничего не было. Еë ревность лениво просыпается. Протягивается и ползëт к мозжечку, что бы сжать его зубами. Актрисе казалось, что Уокер вообще не должна была общаться с кем либо, после того вечера в кафе. Быть только для неë. — А у вас с этим проблемы? — тот видит неприязнь и задумчивость на бледном лице. Понимает, что не стоило этого говорить. Начинает чувствовать себя последним уродом, вновь. — Если что, у нас всего-лишь дружба, я ни на что не претендую. — Да всë равно. — тёмные губы токсично улыбаются, а после, их уголки спускаются вниз. Тот же холод, что и в гримёрке, сквозит фразу. — Она ведь не моя девушка, так что можете продолжать. — Мими. — художница жуёт щеки, потому-что последние слова звучат через чур обидно. Она наклоняется над недовольной Мортем, мягко очерчивает еë подбородок. Качает головой, шепчет. — Не надо так говорить, пожалуйста. — Ага, как скажешь, Уокер. — желчь оставляет в них горькое послевкусие. Последняя приподнимает бровь. Ударяет себя мысленно, когда видит как голубые глаза скоро теряют блеск. Переплетает их ладони, поглаживая большим пальцем кисть художницы. — Ладно, проехали. Так, а чем ты занимаешься? — та умело меняет тему. Сбивает пыл с Вики, но не с Темптона, что грустно улыбается. — Да я сижу на шее у родителей. Меня поперли из университета вместе с Вики. — брюнетка хмыкает, заглядываясь на другую. — Хоть мы и были на разных факультетах, но я не видел смысла ходить туда без неë. А Уокер вообще не приходила на пары с самого начала, Ребекка засунула еë в медицинский по связям. — тема их прошлого навеивала парню неприятные мысли. Он обнимал подушку, укладывая на неë подбородок. — Так значит, вы не вместе и как так вышло? — А я ей отказала! — Мортем довольно скалится, чувствует как локоны немного натягивают от злости. — Что ты несёшь?! Я тебе ничего не предлагала ещë... — Уокер грубо прерывали. — Значит откажу, когда предложишь! — та спокойно жмет плечами и Андер понимает. Ему никогда не получить того, что обрела его подруга. Злое угнетение нависает над рыжей макушкой. Пытается утянуть парня в сладкое забвение с помощью препаратов. Поставщик которых как раз звонит Темптону. Девушки болтают ни о чем в разрез с чужим разговором. Дожидаются его окончания. Замечают как Андер загорается, начинает мельтешить, собирая вещи. И кидать наскоро подругам. — Мне пора, я ещë заскочу на днях! — Стой! — Шатенка недоверчиво оглядывает взбудораженного Ади. Поднимается с места и направляется за ним. — Я проведу. — Да ладно тебе. — он нервничает, путается в шнуровке кроссовок. Пытается не выдать себя. — Как-будто я здесь раньше не был. Она переваливается с ноги на ногу. Крестит руки на груди. Дожидается пока последний выровняется и тогда толкает его в плечо, грубо шипя в оскале. — Ты подсел? — Что? — на секунду в зелёных хрусталиках проскакивает страх. На другую секунду рыжие брови гнутся в веселом упреке, а губы шепчут. — С чего вдруг такие выводы, Уокер? Та напирает. Оглядывается, понижает голос до минимума. Вдавливает бедного Темптона в дверь. — Вот не надо тут заливать, Ади! — он в спешке подкатывает глаза. — Я что, на дуру похожа? Или на ту, кто не заметит пропажи косяка? — Андер громко сглатывает, унимает дрожь и четко произносит. — Да, я его забрал и выкинул. Потому-что ты похожа на ту, кто его скурит и снова подсядет. — М-г. Ладно. — недоверие распускает свои цветы в утробе. Но губы изгибаются в улыбке на открытую дверь. — И кстати, не все такие как ты. — он прикусывает свой язык, потому-что сболтнул то, что не следовало. Уокер кивает несколько раз, видит сходство между собой и ним. Выдыхает. — Посмотрим.