Когда земля уйдет из-под ног

Близость

Спокойной. Хорошо. Страшно, потому-что это может исчезнуть. Кто-то опустит рубильник и потухнет свет. Кто-то нажмёт на никчемную кнопку и подорвутся тысячи людей. Тогда, кто-то щелкнет пальцами и отчаяние поглотит другого. Может быть сразу всех.

Близость

Кипа нежных воспоминаний. Яркие глаза отливающие блики любви. Безумие с разводами спелых чувств. До сих пор страх. Побег от него, неудачные попытки отделаться, слезы, безысходность, даже здесь. Эрос-любовь-страх. Все они в одной колыбели, в каждом из нас, вместе, никогда раздельно. Поэтому бежать бесполезно и всегда поздно. Жизнь не даст шанса разглядеть в желанной помеси риск. Мир не позволит отделить его.

Близость

Смирение. Подчинение. Капелька обмана. Формула для тех, кто хочет любить. Всë просто, безумно и отвратно. Придется взрастить иммунитет к страху или предаться его объятиям. Закон притяжения свяжет тех, кто сможет устоять. Атмосфера будет испытывать их. Они устоят. Потому-что кто боится оступиться — оступится, но вернётся. И тогда никакой закон не будет преградой. Всë честно. Остаётся только понять. Только верить… Теплый сквозняк, гуляющий по студии, бережно подбрасывал светлые волосы. Локоны, обрамляющие смуглые поалевшие щеки, щекотали лоб и плечи. Приятная тяжесть на животе будила еë. Из груди вырывался тихий вздох. А сонные глаза видели протянутую поперёк кровати, уложенную макушкой на тот самый живот, спящую брюнетку. Что тихо посапывала в обнимку с загорелым бедром. Вики растянула на сухих губах улыбку. Коснулась кончиками пальцев чёрной макушки настолько аккуратно, будто могла разбить Мими одним касанием. И когда ничего не произошло, ладонь глубже погрузилась в мягкие волосы, которые обволакивали её кисть со всех сторон. Привязывая навсегда. В момент, на загорелом бедре оказались прижаты тёмные губы. Они ласково оставляли букет из сладких поцелуев, что в приятном последствии вырывал из-под эпидермиса легионы мурашек. Уокер тихо вздохнула, лёгкие раскрылись заполняя собой всё пространство, пальчики ног закололо. — Что такое, Вики, почему не дышишь? — Мортем не оборачивалась, шептала в кожу вызывая протяжный выдох. — А с тобой это возможно?. Брюнетка улыбалась хитро, с диким вожделением от забившегося наскоро сердца. Художница же зарывалась в своём сознании. Отыскивала в воспоминаниях недавний разговор с другом. И он выгонял весь тягучий пыл из её утробы. Переживание восседало на его месте, заставляло кусать губы, срывая с них корочку. А доверчивый язык в страхе отбил слова от нёба. — Мне кажется, Ади подсел… Актриса останавливала свои движения, потому-что эта фраза пригоняла за собой старые слухи из театра и слова Кристофера. Она громко сглатывала тугой ком и с особым внимание переворачивалась на другой бок. Пыталась словить голубые глаза на себе, но они стыдливо жгли стену. Тогда, её желудок тоже начинало скручивать от нервов. Кажется, по одному грустному взгляду всё стало понятно. Но та не наседала, аккуратно заводила разговор, переплетая пальцы со свободной рукой другой. — Ты уверена? Он не похож на наркомана. — Вики согласно кивала, понимая фразу незнающей Мими. Приводила на неё свой аргумент. — Он не похож на себя. — Уокер переворачивалась на спину, смотрела трагично в потолок, гладила бледные пальцы. — Андер всегда любил задеть меня в шутку, потом сам же смеялся с этого. А тогда, он будто… — Она запинается, пытается правильно подобрать слова. — Будто был разочарованным своими же словами. Ещё, все его движения, то как он ушёл. В общем, не знаю. — Ты переживаешь за него, это нормально, Вики. — Мортем оборачивалась, ложилась на живот, так, что бы лучше видеть мягкое лицо. — Но, почему ты решила, что он стал употреблять? Может быть, это что-то другое. — Потому-что я знаю, как это происходит. — тишина застряла между девушками. Художница в страхе прикусывала язык за такую неосторожность. Актриса же глухо открывала губы. Находила тысячи возможных интерпретаций последних слов и столько же подкреплений своим догадкам. — Я знаю, что он сделал и о чём соврал. Поэтому, я так и думаю. — И о чем же? — Мортем была готова к такому, к разговору, к препираниям. Ко всему с чем могла бы столкнуться сейчас. Но Уокер нет. Она была готова отмолчаться сейчас. Ей этого не позволяли. — Почему молчишь? — она пыталась сделать свой голос мягким, понимающим. Подключала к нему лёгкие касания к смуглым щекам. — Это тайна для меня? — Да нет. — шатенка вела плечами, прятала взгляд, вновь. — Тогда, о чем ты знаешь, Вики? — та растерянно усаживалась в кровати, лёгкое головокружение туманило зрение. А глотка будто онемела не в силах выдавить и слова. — О всяком… — они смотрели друг на друга внимательно. Утаивали, что знали. Снова говорили, уже не о том. — У тебя синяки под глазами. — Вики аккуратно касалась их костяшками. — Плохо спишь? — У меня бывает бессонница. — Мими наклоняла голову, улыбалась чужой заботе. Брала чужие пальцы в свои руки, коротко целуя их. — Я у тебя кое-что спрошу, Вики, — колкое предвкушение чего-то ужасного бурлило кипятком в них. — а ты ответь честно. Как есть или было. Хорошо? Последняя кивала с неподдельным ужасом. Облизывала губы. Дыхание учащалось от подступающих отчаяния и тяжести. Желудочек затрепетал, глаза опускались к рукам, которые вырывали заусенцы. — Хорошо… — тихий вздох одной, заставил другую усесться напротив. Оторвать её ногти от кожи, на которой изредка проскакивали капли багровой крови. И громко сглотнуть от той же тяжести. — Ты наркоманка, Вики? — переплетённые ладони потели. Уокер чувствовала своё поражение. Ресницы в страхе бились о веки. Зрачки становились в несколько раз больше, адреналин подскакивал. — Или я неправильно поняла? — Кого ты неправильного поняла? — она могла ответить прямо. Боялась того, что если скажет честно то её бросят сейчас. Тянула время. — Кристофер несколько раз назвал тебя наркоманкой. Анди пустила слух по театру, как я поняла из ревности, что я встречаюсь с тем, кто сидит на игле и сама сижу на ней. И ты сама сейчас проговорилась. — молчание, долгое и невыносимое, стучало в ушах вместе со стрелками часов. Актриса закусывала губы. Чувствовала лёгкую дрожь кистей художницы. Ждала. — Да. — самое страшное было сказано и слова начали быстро выливаться одним потоком. В тот же момент, слёзы начали накатываться на хрусталике. — Я употребляла раньше. Начала в восемнадцать, после того, как мне начало сниться всякое. — М-г… — девушки храбрились, отводили глаза в раздумьях. Мортем то открывала, то закрывала рот не зная что сказать. Но одна мысль резко перекрыла собой все остальные. — И сейчас тоже? — Нет! — Уокер быстро качала головой. Тянула гласную. Видела смятение на бледном лице. Брала его в руки. — Не молчи, Мими, говори! — та набирала побольше воздуха, смотрела из-подо лба. Оставляла на нежных ладонях пурпурные полумесяцы. — Не молчи. — Вики слёзно просила. Получала. — Сколько ты употребляла? — Четыре года. — Сколько ты чиста? — Год и семь месяцев. — Ты срывалась? — это была игра вопрос-ответ. Им нужно было узнать всё, нужно было высказаться. Поэтому они спешили. — Хотела. Много и много раз в первый год. — сердце колотилось как бешеное, кровоток пригонял к щекам всё больше крови. Это было похоже на приступ и брюнетка в поддержке растягивала по близким бёдрам спокойствие. — За последние семь месяцев пыталась только один раз, Ади не дал этого сделать. Я правда больше не употребляю. — слёзы текли сами собой, обжигали и одну и вторую. Мими кивала веря сопливым словам. Вытирала слёзы, пытаясь помочь справиться с подходящей истерикой. — Я не хочу больше. Я не хочу терять ещё что-то из-за них. Не хочу… — Ну всё. — она тянула на себя Уокер, гладила её спину и затылок. Целовала висок и щёки. Ощущала горечь кристальных слёз, которые впитывались в рукав её футболки. Укачивала ту в объятиях. — Почему ты плачешь? Я тебе верю, Вики, не надо… — слёзы накатывались и у самой. Неприятное послевкусие гадкой правды чувствовалось на кончике языка. Но главное, что это была правда. — Давай, успокаивайся. Ладони художницы крепче сжимали в кулаках ткань на вытянутой спине. Голову требовательно приподнимали что бы стереть слёзы. И она начинала успокаиваться, замечая добрые, пепельные глаза. Красный нос шмыгал подбирая сопли. Кончики бровей вздёргивались. — Извини, что не сказала тебе раньше. — хриплый голос вызывал тёплую улыбку Мортем, что смотрела и слушала с пониманием. — Я боялась, что ты уйдёшь, потому-что бывших наркоманов не существует… — Ну, мы же давно выяснили, что ты идиотка, Вики! — наконец обе пускали смешки от колких шуток. — Я не уйду, это того не стоит. Поняла меня? — Да. — Вики спокойно выдыхала. Широко улыбалась. Весело цеплялась губами за другие, подаваясь телом вперёд. И ей отвечали также, без любых сомнений. Всё уходило на второй план, когда их глаза встречались, снова. — Ты не хочешь вешать на нас ярлыки, потому-что неуверенна в себе? — это казалось логичным. Пепельные зрачки впивались в пунцовую кожу, хотели ответов, хотели предложений. — Или потому, что неуверенна во мне? — Потому-что я знаю какие отношение были у вас с Твинтом. И я знаю, что не могу дать тебе уверенность в том, что будет как минимум завтра. Ты привыкла к другому. — её пытались раздражённо оборвать, опускали брови и зло хлопали ресницами. — Но ты же не он, Вики. И я знала это, знала, что с тобой по-другому! — Уокер качала головой. Не слушала трезвые слова. Потому-что страхи наполняли её, пытаясь разорвать на части. — Кем тогда тебя будут считать люди, Мими? В театре уже пошли слухи, а что потом?. Тебя могут выгнать если ты скажешь, что мы в отношениях. — Бред! Если честно, мне насрать на то, что они думают. Я заслужила своё место там усердной работой. И Густав не собирается выгонять меня. Понимаешь? — художница пыталась понять, пыталась дать актрисе то, что она хотела. Но на самом деле, она боялась другого, поэтому и не собиралась рисковать. — Давай не будет сейчас ругаться. — Вики тянула улыбку беззлобно, почти по детски. На что Мими поражённо выдыхала. — Мы вернёмся к этому разговору позже, когда точно будем уверенны друг в друге. Что бы потом не было таких разговоров, как сейчас. — Я уверена в том, чего хочу, поэтому я не ушла от тебя или что ты там ещё напридумывала себе. — Мортем выглядела грозно, Уокер это забавляло. Она смеялась счастливо, чувствовала как её щипают за ребра за такое. Цеплялась взглядом за край зеркала и восторженно выдыхала. — Смотри какие мы красивые. — брюнетка оборачивалась, открывала глаза пошире и с азартом щурилась. — Давай, сделай несколько фоток, Уокер. Я похвастаюсь Андреа, хочу посмотреть как она захлебнётся слюнями. — Хорошо-хорошо… Загорелая кисть тянулась к тумбочке, щелкала по камере и со смехом, из-за щекочущего её шею носа, делала снимки. Мими чуть оборачивалась на зеркало с довольным лицом. Крепче прижималась к груди Уокер, которая обнимала её плечи одной рукой. Целовала забавно, просто от собственного желания. Валила её на кровать, продолжая чмокать всё до чего могла дотянуться. И кусать, оставляя свои следы на косточках, в отместку за все тайны Вики. Почему-то новость, о старых зависимостях, царапала тело изнутри не так сильно, как новости о сексе со множеством чуждых для них людей. И всё же она царапала Мими, заставляла трепещать её желудочек и отправляла тревожные сигналы прямиком в мозжечок. И та сглатывала их все, переварила и предпочитала забыть о том, что могла простить художнице любой промах. Начищенная до блеска ложка звонко и точенно отбивала от краёв стакана громкие звуки. Она смотрела на него с интересом, не таким как раньше, возможно даже этот интерес отныне переплетался с ненавистью. Или какими-нибудь расточительными эмоциями. Мягкое лицо парня, искупанное в золотых лучах солнца, больше не казалось идеальным. Он же, наоборот и до сих пор, видел в ней лишь идеал. Даже после их расставания. Даже после еë ухода к художнице. Даже после предательства. Кристофер любил еë. Навсегда и всегда. — Как ты? — Мими мягко заводила разговор. Раскладывала локти на столе. Делала глоток горячего чая, пытаясь унять ноющую боль в голове. — Скучаю, Мими. — Крис грустно растягивал уголки заживших губ. Изгибал брови в такой улыбке, продолжал, — Очень сильно скучаю, без тебя и твоего беспорядка квартира стала пустой. Мортем кивала, пыталась участвовать в их встрече. Но мысли были далеко не за этим столиком, не с ним, а с ней. Той, которая рисовала новые истории и жизни в них. — Мне прийти и разбросать вещи? — знакомые, бывшие, друзья тихонько посмеивались. Налаживали контакт, вновь. — Кхм, не стоит. Единственное, что изменилось после твоего ухода, так это то, что я трачу меньше времени на уборку. — брюнетка жала плечами, заостряла своë внимание на том, что в студии всегда правил хаос. — Как ты? — О, да я в полном порядке. — она не была откровенной, возможно не совсем. — Я довольна. — Твинт слышал в этой фразе некий подтекст, пытался не обращать на него внимание. И всë же ревность колола в бок, как от скоро шага. — Я думал, что ты не захочешь встретиться со мной, после той стычки с Грейсом. — он уверенно переводил тему, что бы его отпустило. — Но на удивление мы здесь. — тот раскидывал руки, опирался о спинку диванчика, усаживаясь в нём поудобнее. — Да брось! — актриса гнула брови, пряча улыбку за глиняной чашкой, — Я же сказала, что мы можем быть друзьями, в этом нет ничего такого. — А как Вики на это смотрит? — наконец, саркастичный интерес брал верх над всеми мыслями. Казалось, что парень хочет сделать себе больнее и другая это отчётливо понимала. Осознавала для чего последний хотел добиться ломающей его боли. Позволяла это сделать. — Она не против, что мы встречаемся? — Нет. — Вики всего-лишь язвила через порожек, припечатывая свои губы к сладким губам. Мими даже смеялась. — Она знает, что я не уйду от неë. Кристофер кивал несколько раз, задумчиво крутил салфетку в руках. А чёрная зависть грызла его мышцы, пробивалась к костям и обгладывала их. — И как тебе с ней? — его губы кривились. Они не успели обсудить все моменты при расставании, поэтому Твинт всë ещë надеялся на возвращение Мортем. — Ты еë так же контролируешь, как и меня?! В Мими летело миллион осколков пропитанных гадким ядом. Она не велась на это. Была выше чужой напыщенности, что в момент просыпалась в брошенном парне. — С ней не так, как с тобой. — она хмыкала от цитирования ранних слов шатенки. — Каждый день что-то новое, может быть где-то неприятное. Но так у всех, гладко никогда не бывает, сам знаешь. — ему плохело до банальной тошноты, тот до сих пор считал актрису своей. — А контролировать еë не получается, у Вики свои методы или я просто влюбились по настоящему. — По настоящему? — горло кололо так, что голос ломался на очередном слоге. Слова разили похлеще молнии. — А наши отношения тогда что для тебя? Она вела плечами. Проходилась руками по волосам. Поджимала губы. Вспоминала. — История со своим началом и концом, Крис, и даже со сценарием. Просто, в какой-то момент, я поняла, что может быть не так. Твинт не верил этому. Ничему не верил. Не хотел. Поэтому смаргивал колющие чувства и с улыбкой выдыхал. Припадал к краю стола грудью. — Уокер рассказала тебе о своём секретике? — он надеялся, что станет тем, кто сможет разрушить Мими, как она разрушила его. А после поможет собрать все кусочки и склеить их. — Или ты ещë не в курсе, что Вики... — Бывшая наркоманка? — та его прерывала, давала ответ и с каким то презрением смотрела свысока. Как она раньше не замечала такую сторону парня? — Крис, я сказала, что мы можем быть друзьями, но это не значит, что ты можешь лезть в мои отношения. Не сейчас. — Мортем грубо осаживала последнего. Облизывала разочарованно губы. — Да и вообще, это был секрет Вики, не твой. То, что ты пытаешься унизить кого-то так, очень низко! — Низко?! — Кристофер шмыгал носом, отбивал о стол ритм пальцами, понимал, что не хотел унижать. Хотел вернуть то, что потерял. — Я просто переживаю за тебя, Мими. Просто, вдруг она навредит тебе. Вдруг ты станешь такой же, сядешь на что-то. — Что за херня, Твинт?! — он пытался коснуться еë пальцами, был как-будто под наваждением, а она нет. Поэтому выдергивала свою руку из цепких ладоней. И яростно отрезала. — Больше похоже на то, что ты пытаешься вернуть меня. Зная, что я не согласна с этим. Успокойся уже. — А кто бы не пытался вернуть тебя? — всë кусалось, от эмоций до воздуха, до гневных слов. Актриса хмыкала. — Если после твоего ухода мир тускнеет. Как будто умирает. Ты видела его таким же?.. Еë настигало дежавю. Она видела его пустые глаза. Ощущала надлом его души. Не винила себя в этом. Потому-что когда-то, сама была в такой же ситуации, с ним. — Да. — короткий ответ, словно гильотина, быстро и без сожалений лишал последних глотков кислорода. — И только с ней он ожил. Теперь понимаешь? — Кажется... Удивительно было меняться местами. Привычными и такими, которые казалось, что никогда не изменятся. Именно поэтому с ними и была жизнь-шутка. Крису не нравилась такая позиция, думалось, что он просто слеп без видимой причины. Увядал так же, как и цвета вокруг него. И пугало больше всего то, что Мими была счастлива. То, что она приобретала давно утраченное зрение и как младенец исследовала свой славный мирок. Не только свой, но и мир Вики Уокер, которая даже в нём была художником с палитрой цветастых красок. Которая сидела напротив Мими, под мягким светом вечерней лампы и хвасталась тем, как умело подхватывала налету ягоды. Мортем смеялась каждый раз, когда малина или голубика летели мимо рта, прямо на простыни. Когда Вики расстроенно собирала их по постели, пытаясь снова и снова. Без остановки. Когда расчесывала шерсть Тайс, спящую на еë бедрах. — Да что ты смеёшься?! — светлые брови грустно изгибались, голос практически пищал в тон музыки на фоне. — На, сама попробуй. — Давай! — они дурачились теплой ночью, потому-что из-за головной боли актриса не могла уснуть. И художница не оставляла еë. Только с наигранной завистью смотрела на удачную попытку. — Видишь, всë просто. Мне как обычно фартит. — Да я смотрю, — светлые волосы беспорядочно расплывались на светлой коже ног, затылок удобно ложился рядом с кошкой. А на губах оставался кисло-сладкий поцелуй, с привкусом пойманной малины. — ты любишь хвастаться. — Я? — Мими тянула гласную возбужденно, водила пальцами по загорелым щекам, смеялась. Ей было до ужаса спокойно сейчас, даже мигрени отступали, даже жизнь не казалась важной. — Это ты решила хвастаться тем, чего не умеешь! Так что, не завидуй, Уокер, и признай, что тебе повезло со мной! Вики смеялась во весь голос. Щурила глаза, так, что кончики бровей вздергивались кверху. Кивала несколько раз, согласная с удивительно точной фразой. — Что сказать, Мортем, мне просто подфартило! Так ты говоришь?! — Ой, заткнись! — брюнетка трепала мягкие щеки, отмечая то, что они вдвоём наткнулись на белую полосу как нельзя во время. — Не коверкай мои слова, особенно таким тоном. Бледное лицо с каждым вдохом опускалось к пышным губам. Дразнило возможным поцелуем за все насмешки. Лукаво смеялось. И в последний момент поднималось в прежнее положение. — Ну, эй! Что ты творишь?! — шатенка зло дергалась, пытаясь подняться для следующей мести. Но ей на грудь, вовремя, укладывали ни в чем неповинную Тайс. Гладили еë виски обеими руками, успокаивали и игрались с молодыми локонами. — Хочешь моей смерти, да? Издеваешься. Да нет, тут даже истязаешься или... Бледная кисть закрывала чужой рот. Серые глаза с веселым упреком заглядывали в голубые. Дожидались спокойного выдоха и продолжали гладить виски. — Я хочу историю о том, как ты впервые нарисовала меня. Картину я получила, а вот объяснения к ней нет. — Уокер удивленно билась ресница о брови. Выискивала во влюбленном взгляде неподдельный интерес. Начинала. — На свои восемнадцать я напилась как черт! — приятные воспоминания махали им ручкой, — Мне было так плохо, что я не могла заснуть. Бонт сидел под моей комнатой и проверял что бы я не заблевала всë вокруг, это же он меня напоил, значит и выгребать за всë, что я натворю предстояло ему. — Мими коротко смеялась от живых эмоций на лице художницы. — Он нёс какую-то чушь про реинкарнацию и прошлые жизни со своих пар по философии, что бы усыпить меня. — И что, сработало? — Пф, ещë как! — они не могли оторвать глаз друг от друга, этого и не требовалось. — И впервые в жизни, мне приснился настолько яркий и реалистичный сон, что я прозрела. — Чего?! — Мортем гнула брови под тихие посапывания котенка. — Того, проснулась и поняла, что не смогу забыть его. — актриса хотела задать вопрос, но Уокер читала его в близких глазах. Сразу же отвечая. — В нём был странный город или резервация, который стоял в огне и единственный живой утёс. Сначала мне показалось это кошмаром, ничего страшного, просто внутри было что-то не так. Во мне было много отчаяния, желаний и какая-то непонятная любовь. — Она прерывалась, что бы убрать чёрные волосы щекочущие нос. — И я прыгнула с той скалы. Не знаю, я просто не понимала, что это всë нереально. Чувствовала, что вот-вот разобьюсь, но падение затягивалось, а перед лицом появилась ты. Может быть мы даже стояли на вершине вместе, но тогда я не подумала о таком, потому-что ты смотрела на меня практически так же, как и сейчас. Возможно с некой жалостью от того, что знала, что мы разобьемся. Мими завороженно слушала прекрасный, старый сон. Дыхание было ровным, но в груди жгло отчего-то. Будто она сама там побывала, сама прыгала следом за Вики и видела еë смерть. — Мы разбились? — они шептали потому-что не хотелось рушить красоту такого момента. Уокер кратко улыбалась, играясь с чужими пальцами в задумчивости. — Да, я сразу проснулась и села рисовать. Потому-что не могла забыть тех чувств. — Тебе снилось что-то ещë, поэтому я стала твоей проблемой и ты подсела?. — обе обнажались друг перед другом. Говорили о какой-то ерунде всерьез. — Да, я хотела увидеть что-то подобное ещë разок. — шатенка грустно выдыхала, вспоминая болючее прошлое. — Но не выходило, твои глаза в том сне стали причиной по которой я начала принимать. Сначала ничего не получалось. Я видела только повтор, но хотела большего. Потом поняла фишку, что ловлю такие сны только под ломкой. Вот тогда и понеслось. — Что было самым ярким? — бордовые губы почти не выпускали воздуха. Потому-что он не требовался сейчас, тогда, когда внутри всë горело или мерцало от ощущения дежавю. — Твоя смерть. — длинный палец уткнулся в лоб брюнетки, та перехватывала его, так как жаждала продолжения. — Картину с апокалипсисом сразу выкупили и я забыла об этом, как о самом жестоком воспоминании. Разрушенная Испания, потому-что я говорила на испанском, — такие подробности вводили в смятение. — Монстры, трупы, всадники как в библейских рассказах, вся та херня и ты, бегущая на них с мечом. Наверное мы были по разные стороны, я была на их стороне. Убивала всех дорогих тебе людей. И не смогла спасти тебя, — слезливая история особой горечью, будто пережитой, билась пятками в печенку. — Ты умирала на моих руках, из тебя торчал какой-то обломок или черт пойми что. Я просила не уходить тебя. Но видимо, плохо просила. — Жесть, Вики, — Мими шмыгала носом, смаргивая капельки слез. Она не знала почему плакала, просто потому, что так нужно было. И другая помогала стирать влажные дорожки с особой заботой. — так же и с ума сойти можно. С такими то снами. — Я знаю, что это полнейшая дурь. Но каждый раз, мне казалось, что я существую там. А квартира у родителей наполнилась картинами. Вот так вот. — Это не дурь, Уокер. Может ты была права, когда сказала Ади, что видела прошлую жизнь?. Актриса задорно взмахивала ресницами. И не дожидаясь ответа, рассыпала на смуглом, довольном лице свои поцелуи. Они могли быть уверенными только в одном, в том, что сейчас не могли оторваться одна от другой. Этого не требовалось. — Кто знает, но звучит всë это как полный бред. Согласись. — Вики задумчиво пялилась в потолок, надеясь самой отыскать в нём все ответы. Ответы - это привилегии скупой жизни. И они обе это понимали, стараясь заслужить такие подарки судьбы. Возможно, не осознавая, что эта жизнь и была тем самым подарком. Желанным и сладким. — Нет, Вики, это не бред. Как минимум потому, что твои картины раскупают из-за того, что они искренни и правдивы. А значит ты веришь в свои сны. — Может быть и так...