Когда земля уйдет из-под ног

Мираж

Будущее. Прошлое. Настоящее. То, кем мы являемся, станем или то, чем мы были. Говорят, что время не подвластно людям, у него нет своего срока или пункта назначения. Потому-что все его нити, переплетаются в нас. Получается, что время всë таки можно покорить?!

Мираж

Выдумки. Мысли. Чувства. Которые нас радуют, нагоняют и поглощают не важны, если всë сгниëт по истечению срока. Тогда зачем они? Что бы мы сумели создать самих себя? Что бы оставить свой посмертный отпечаток в глубине? Или что бы завлечь во что-то более или менее масштабное? Никому нет дела до таких глупостей. Потому как, никто не задумывается о последствиях вызванных чувств в другом человеке.

Мираж

Ошибка. Проступок. Обман. Без этого мы не жильцы. Без этого нет правосудия-защитника и наказания-антогониста. Но следуя логике, можно избежать всех нежелательных последствий. Если хорошо постараться, объяснить или просто родиться в счастливой рубашке. Зачем стараться, если не получилось понять время и совладать с ним в честной игре... Яркие вывески пестрили разноцветными зайчиками в голубых глазах. Пытались скрыть страх разоблачения перед грозным мужчиной. Гомон голосов, на огромном корте одного из торговых центров, скрывал оглушающий стук еë сердца. Казалось, что в этот день придется расплатиться за все свои грехи. И помахать ручкой насмехающейся счастливой жизни. Две пары глаз пытливо раздирали еë плоть на куски. Каждый хотел ухватить свежие новости. И каждый хотел затащить еë в логово, где заставил бы сознаться в содеянном. Волосы Мальбонте, обычно идеально уложенные, были взлохмачены из-за усердной работы. Чёрные зрачки пялились в новые документы и не хотели верить зрению. — Что это? — грубые руки взмахнули испечатанным листом договора перед лицом художницы. Его дыхание сквозило разочарованием, еë же отчаянием. Она молчала. — Что ты сделала, Вики?! Тон его голоса взлетал до высоких потолков. Губы кривились, брови сползались к переносице. И Вики боязливо сжималась под таким настойчивым взглядом. Старший брат не мог понять чужих намерений. Казалось, что безысходность от общения с сестрой стала завладевать и им. — А разве непонятно? — Уокер храбрилась, выравнивалась на стуле, укладывала локти на столик и игралась трубочкой в стакане. Художница признавала, что просчиталась. Кивала на это головой. Жалела, что Астарот Твинт так быстро и точно последовал еë наставлению. И что она, так скоро, подставилась под удар своего брата. — Нам то понятно. — отстраненный напарник Грейса уверенно кивал. Внимательно следил за каждым движением той, отмечая про себя еë гениальность. — Но что ты преследовала этим, всë ещë секрет. — На кой черт ты пошла на это?! — Бонт не успокаивался, лишь свирепел от тихого, самоуверенного смешка сестры. Она поджимала губы, прикрывала глаза, пыталась показать свою незаинтересованность. — Давай, расскажи нам свой суперский план! Папка с документами в от вращении припечатывалась к столешнице. Громкий хлопок бумаги об дерево заставил вздрогнуть шатенку. И это показывало еë слабость. Показывали и пальцы, которые теребили какую-то бумажку. И грудь, что вздымалась отчаянно быстро. — Какой план, Бонт? — она злила его, заставляла с угрозой приближаться корпусом, нависая над сестрой чёрным дымом. — Не коси под дурочку, Уокер. — Сэмюэль Орисон чуть дергал бровями, пособственнически разваливался на своём месте и кидал на стол, вдогонку папке, ордер на еë арест. — Это тебя убедит заговорить? — А на каком основании, хотелось бы знать... — пальцы перехватывали бумажку, глаза бегали по строкам, а брови ползли вверх. Смешок удивлял парней. — Ого, незаконное хранение веществ в особо крупных размерах! — успокоение приходило за Вики, она передавала лист коллегам и громко, во весь голос, смеялась. — Во-первых, вы прям превзошли себя. — гортань сладко выпускала звуки, ноги переплетались, руки складывались на груди. — Во-вторых, я могу подать на вас жалобу или даже в суд, за ложные обвинения, потому-что, — была еë очередь с угрозой наклоняться к мужчинам, которые приветствовали свой провал. — ищите где хотите, что хотите и вы не найдете, я чиста. А в-третьих, в моей фамилии ошибка. — Орисон опечаленно перечитывал слово и подкатывал глаза. — Значит док не действительный. — Знаешь, — бархатный тембр Сэма заползал к ней в уши, даже хвалил. — Тебе бы квалификацию получить, работать у нас. — М, да нет, спасибо! — Уокер хмыкала, терла подбородок одним пальцем, лукаво пускала свой взгляд под мужские потроха. — Так что? Мы поговорим нормально или вы продолжите гнобить меня? — Мальбонте зло выпускал разряженный воздух. Кивал несколько раз, проходясь ладонью по волосам. — Выкладывай, Вики. — Отлично! — напиток в стакане шипел, художница делала глоток и прочищала горло. Насмехалась над парнями тем, что тянула время. — Я теперь в бизнесе с Твинтом. Как и его брат! — Это не то, что я хочу услышать. — Орисон кивал в поддержку брюнету, закусывая губу. — Почему ты полезла в это дерьмо? — Потому-что захотела. — Вики жала плечами. Выпячивала нижнюю губу. Бессовестно смаргивая остатки трепещущего страха. — Круто! Просто замечательно! Моя сестра играет в наркобарона! — Бонт смеялся над глупостью Уокер. А она над его. — Порой, я удивляюсь, как ты смог работать по профессии. Когда ты настолько тупой. — некоторые посетители корта оглядывались на стычку компании, которая на деле была обычным, семейным подколом. — Все документы, которые есть у вас - обычная подделка. Бонт и Сэм шире распахивали глаза. Удивление сводило их брови. Непонимание заставляло смотреть одного на другого. Губы просили об ответах. — Мы всë проверили, Уокер. Всë, что лежит на столе, — Сэми разводил руками, — есть в базе. Вики с издевательством дергалась. Вынимала из папки клочок справки из больницы. И вертела им в воздухе, будто своей победой. — Смотрите сюда. Тут написано о подозрении на неизлечимую болезнь Астарота. На этом основании ему разрешили открыть траст записанный на Кристофера. — она на секунду замолкала, смотрела на уведомление на экране и весело продолжала, опьяненная скорой встречей. — Знаете, что в том трасте все акции и всë дерьмо спрятанное от вас?. — Зачем нам справка этого идиота? — Мальбонте внимательнее вчитывался в текст. Вики выпускала недовольный вздох, ворочала головой в скуке, подкатывала глаза. — Астарот когда-то нарвался на неприятности и ему угрожали, что не позволят перестраховаться на случай чего. А с этой справкой он смог создать траст о котором, конечно же ничего неизвестно его брату. — Уокер уверенно загибала пальцы. — Справка - подделка, загляните в его карточку. Крис - отходной путь, потому-что в случае чего все активы у него. Я - придумала эту гениальную схему и получаю деньги с их продаж. — Тебя арестуют, когда всë всплывёт. Твинтам верить нельзя. — Сэм с упрёком останавливал сестру своего друга. Который смотрела куда-то дальше, именно в возможности еë плана. — Скажи ей, Бонт! — Да, арест. — чёрные глаза встречались с голубыми в понимании, брат и сестра с хищными улыбками наблюдали друг за другом. Орисон не выдерживал их общего безумия, закрывая лицо руками. — Следствие. Ты пройдешь освидетельствование у психиатра и он подтвердит, что тебя запугивали с помощью угроз или скажет о твоем незнании. Я выбью для тебя компенсацию и защиту. И ты чиста. — Что-то вроде того, эту часть я ещë не продумала. — Да насрать! — мужчина весело качал головой, подбивал знакомого в веселом смехе. — Сэми это же то, что нам нужно было. — Твоя сестра - соучастница. А сейчас даже больше! Она крутит ими! — Орисон хотел кристального правосудия, которого бы не смог добиться без вмешательства той. — Не будь таким нудным! — Грейс с усердием, наотмашь припечатывал широкую ладонь на спину последнего. — Если бы не еë безрассудство, Астарот прикрыл бы свою лавочку, затерялся и мы бы не смогли открыть дело. — Да-да, знаю я. — наконец Сэм пускал согласную улыбку, кивал головой, смотрел в довольные голубые глаза. — Тебе бы и правда работать у нас. Художница опускала кончики бровей, хмыкала и театрально закатывала глаза. Потому-что еë совершенно не интересовала такая жизнь. Намного удивительнее и веселее было рисовать холсты из памяти. И видеть знакомую фигуру, поднимающуюся на эскалаторе. — Ещё чего. — брат, его коллега, все люди, гомон уходили на другой план. Терялись на фоне довольной актрисы. Что с широкой улыбкой и шагом от бедра всë приближалась к завороженной Вики. — У меня другие планы на жизнь! — Ага, знаю я твои планы. — Мальбонте оглядывался, следил за взглядом сестры. И эта траектория приводила на его лицо улыбку. Она не смотрела ни на кого так, как смотрела на Мортем. Язвительная шутка срывалась с кончика языка. — А она нет, хочешь расскажу?. — Ой! — Уокер недовольно кривила губы, била брата в голень носком кроссовка, шипела сквозь зубы. — Завали, Бонт, и отвали... Бордовые губы оставляли на загорелой щеке сладкий поцелуй. Привязывали голубые хрусталики к себе. Насильно или нет, заставляли смотреть с неподдельной любовью. — Привет. — Мими кивала парням. И ласково оглядывалась в ответ на то, как Уокер поднималась и обнимала еë со спины. Щекоча своим дыханием. — Вы собрались куда-то? — Грейс привставал из-за стола, предлагая место Мортем, — Или с нами посидите? — Мы собрались в кино, может быть вы с нами? — Ага, может ещë что? — Шатенка недовольно пилила глазами брата, который был готов согласиться. — Вы мне и так уже надоели. Слушать ваши причитания ещë и на фильме?! — Фу, Вики, угомонись! — Бледная ладонь шлепала ту по бедру. Перехватывала руки художницы, перелетая пальцы. — Так что, идёте? — Да ладно, встретимся как-нибудь, она мне тоже надоела уже. — родные кидались друг в друга колкостями. И под лёгкие удары под ребра расходились. Уокер с особой радостью тянула актрису за собой. Оглядывалась, искоса наблюдая за довольным лицом. Широкие джинсы шоркали от скорых шагов. А голубые глаза цеплялись за развязанные шнурки на обуви Мортем. — Да можно помедленнее, Вики?! — та недовольно цокала языком о небо. — Нет. — светлые волосы, со смешком, бились о щеки. И Мими приходилось чуть ли не лететь ко входу в зал с недовольными вздохами. — Я не хочу стоять в очереди. — О ужас, какая проблема... Попкорн в издевательстве летел в головы людей на передних рядах. Ехидный смех звучал каждый раз, когда очередной мужчина оборачивался на девушек, что жали плечами, цепляясь друг за друга. Их глаза горели даже в таком мраке. В отражении зрачков, у каждой, были не скудные кадры из низкопробного ужаса, а они сами. Такие фильмы их не пугали, наверное потому, что обе знали, чего на самом-то деле стоило бояться. Но сейчас ни одна из них не задумывалась о возможных потерях. Тому свидетельствовали короткие, тайные поцелуи. Переплетённые ладони. Светлый висок уложенный на бледное плечо. И полнейшее спокойствие помешанное с диким, громким смехом. — Может быть, вы будете потише?! — злой, грубый голос коснулся девушек, что с хитростью оглядывались на его источник и дергали бровями. — О, мы так мешаем? — Вики наигранно хлопала ресницами в извинениях, а Мими закусывала губу в ожидании скандала. — Да, вы мешаете и ведете себя, как звери! — серые глаза стали в несколько раз больше. Щетина на неприятном лице зашевелилась из-за сжатых губ. А загорелая кисть схватилась за спинку кресла, пугая очередного зрителя. — Единственное, что мешает здесь, так это ваш визг! — Что, простите?! — дыхание сбивалось из-за гнева. Уокер оборачивалась на экран, кидая через плечо. — Пищите как девчонка, вот что! Короткая перепалка заканчивалась. Все успокаивались, внимательно наблюдая за развитием сюжета. И к последним двадцати минутам фильма, Мими становилось скучно. Внутри ворошилась идея издевательства над увлеченной видео художницей. Что без задних мыслей, рефлекторно кидала в рот сладкий снек. Бледные пальцы аккуратно выпутались из крепкой хватки Уокер. Губы растянулись в хитрой улыбке. Глаза уставились на яркое изображение, а ладонь своевольно, коротко прошлась вверх по бедру другой. Художница хмыкнула на это, чуть шире развела колени предлагая больше места актрисе. Худые пальцы, самыми краюшками, касались лёгкой ткани, под которой приятно растягивались томные мурашки. Вики громко сглатывала тугой ком, который медленно опускался всë глубже касаясь еë возбуждения. Язык прошёлся по приоткрытым губам. Глаза схватились за худую кисть, что игралась с еë кожей. — Ты специально? — они цеплялись друг за друга взглядами. Кончики светлых бровей вздергивались кверху каждый раз, когда ногти актрисы задевали эпидермис. — Конечно. — Мортем улыбалась совсем по детски, чувствовала загорелую ладонь поверх своей руки, которая не могла остановить еë касаний. Ощущала, как по организму пробегала сладкая дрожь, заставляющая сжимать зубы на подкрашенных губах. — Прекращай. — Уокер затыкала себя глотками воздуха. Теперь шуметь не хотелось, хотелось продолжить весь этот беспорядок. — Серьезно? — еë губы коротко, вальяжно коснулись красного уха. На что художница глухо захныкала, опуская лицо. — Фильм практически закончился, почему нет? Уокер кивала согласно, напряженно. Ужасное жжение по всеми телу, ощутимое для Мими, заставляло их мечтать о титрах, которые всë никак не могли найти себе места на экране кино. Обычные касания к бедрам, ничего большего, всë сильнее распаляли девушек. Которые дышали в унисон, пытаясь воздухом хоть немного остудить пульсирующий жар. Это не помогало. Лишь усугубляло ситуацию. Смуглые ноги подрагивали в точности, как и кисти устроившие такую пытку. И кажется, их мог отрезвить, лишь внезапно включившийся свет, что медленно, как и жестокое возбуждение, расползался по огромному залу. Шатенка непонимающе уставилась на тёмную, лукавую улыбку. На серые глаза, поверх которых была страстная пленочка. На руку, что мигом подхватывала ту под локоть и с максимальной скоростью выводила последнюю из зала, под недовольные возгласы остальных. Теперь Вики пыталась успеть за чёрной макушкой, за спиной об которую решительно бились волосы. За чужими желаниями и решениями. — Куда мы? — голова совсем не работала, голос хрипел, заставляя глотать слюни чтобы смочить горло. — Я откуда знаю. — Мими с предвкушение оглядывалась. Румянец на еë лице выдавал лишь одно, то, что мозги в еë голове отключала похоть, завладевая всем контролем. — Куда-нибудь. Они тихо посмеивались друг с друга. Толкали мешающих людей. И открывали двери в уборную. Все кабинки были свободными и сейчас, это казалось лучшим решением. Ладони актрисы пихали художницу в перегородку одной из комнатушек. Замок на дверях щелкал. А влажные губы требовательно цеплялись за другие. Мортем вдавливала Уокер спиной в стенку. Цеплялась ногтями за еë бедра, на что, Вики в ответ кусала еë губы с особым усердием. Убирала мешающие обеим волосы, слышала тихий стон. — Тише... — ту снова затыкали, языки встречались и разносили табун мурашек. Мокрый поцелуй нагревал их до самого предела. Вики подавалась вперёд, но еë требовательно возвращали на место, ударяя лопатками о пластик. Мими наскоро задирала футболку до загорелых ключиц. Больно хваталась за грудь, скользила языком по шее, кусала пульсирующую вену, выбивала приглушённые стоны. Другая закидывала голову назад, волосы электризовались прилипая к стене. Зубы закусывали ладонь, коленки подгибались. А нутро просило чуточку большего. Тонкие пальцы поддевали резинку штанов, быстро опускаясь на самое чувствительное место. Мортем слышала как громко стучало сердце Уокер, когда губы обхватывали торчащий сосок, влажно проходились по нему. А ладонь отодвигала край белья, растягивая по коже скользкие следы. Пресс художницы напрягался, бедра двигались в такт, зубы цеплялись за горячую мочку актрисы. Она громко выдыхала от этого, толкаясь глубже в ту, что равно дышала, пытаясь не выдать всей похабной истории. Слюни наворачивались у обеих, губы сходились, вновь. А внизу урчал приятный ком. Все движения ускорялись, темп иногда сбивался, но это не мешало. Вики в одним миг распахивала глаза. Мими резко закрывала той рот своей ладонью, смотрела ехидно в довольные глаза. И они обе, наслаждались тяжёлой пульсацией, что растягивала по белесой кисти вязкую влагу. Уокер вздрагивала каждый раз на очередной толчок, наконец прикрывая глаза, приподнимая кверху кончики бровей. — Ты распугала всех женщин, Уокер! — Мортем злорадно шептала в изодранные губы, что выпускали большие порции кислорода. — Как жаль. — голос садился, а туловище выскальзывало из-под брюнетки, что больно ударялась лицом о перегородку. Смешки от этого разносились по всему помещению. Художница перебрасывала одной рукой чёрные локоны, на их место опуская свои губы. Второй рукой забиралась под тонкую кофточку, расчерчивая ногтями напряженный живот. Мими упиралась лбом и ладонями в стенку. Жмурила глаза, когда бегунок на ширинке спускался вниз, а подушечки пальцев задевали воспалённые нервы. Бледные плечи украшали новые пятна, носок кроссовка Уокер шире расставлял близкие ноги. А ногти цеплялись в отместку за подтянутую грудь. Слуха касался громкий стук в дверь и недовольный возглас какой-то женщины. Они замирали, резко оборачивались на дверь. — Что там происходит?! — на фоне раздавался вопль недовольного мальчика, видимо внука той женщины. Они смеялись. Поправляли одежду друг друга. А светлые брови гнулись. — И что, кто первый выходит, Мими? — последняя, как ни в чем не бывало, откидывала волосы, быстро открывала дверь и с недовольным взглядом выходила. — Это, что такое?! — пожилая дама пораженно вскрикивала, когда следом появлялась Вики с широкой улыбкой. — А на что это похоже? — Мортем язвительно кидала ошарашенной женщине, включая воду и тихонько улыбаясь на то, как Уокер становилась позади неë, протягивая руки под струи воды. — Это общественное место вообще-то! — О, точно! Пальцы быстро отбивали ритм от экрана. Буквы складывались в ответ на очередное сообщение по вопросам рекламы. Затылок опирался о короткую спинку диванчика стоящего на первом этаже торгового центра. Пятки стучали о чистую плитку. Губы приятно саднило. Глаза, из-подо лба, внимательно следили за каждым прохожим человеком. Выискивали желанную фигуру, скрывшуюся из виду долгое время назад. Внутри было спокойно и тепло, даже после всех криков взрослой женщины и еë угроз про жалобы и заявления. Даже после того, как они со счастливыми лицами читали вывеску "Ведётся видео-наблюдение". И после того, как встречали Твинтов, что проходили мимо, совсем не обращая на них внимания. — Ади?! — Вики поднимала руку, с удивлением косясь на совсем исхудавшего, будто посеревшего, парня. Темптон грустно кивнул головой, направляясь навстречу Уокер. Ранее яркие волосы теперь казались выцветшими. Радостные глаза, так же ранее, оглядывались с недоверием на толпу. Спина сутулилась, руки были заправлены в карманы, шаги отбивали скорую, короткую чечетку. И Вики вздыхала от вида парня. Длинные ресницы с досадой прикрыли голубые глаза. Из носа вылетел разочарованный в себе вздох. Ноги подняли девушку с места. Но, груз лежавший на еë плечах, потянул художницу вниз. Она устояла, распахнула веки и увидела, как цвета стали терять свои краски. Сколько они не виделись? Неделю или несколько дней? Она не помнила точно, но ясно видела, чужую скорую смерть. Горечь затанцевала под еë селезенкой, ударяясь о неë макушкой. — Привет... — Андер не пытался улыбаться. Продолжал оглядываться по сторонам, топтаться на месте и проходиться большим пальцем под носом. — Привет. — Вики поджимала губы, слезы закололи в дыхательных путях, потому-что у неë было четкое ощущение конца их дружбы. — Как ты? Дрожащие, бледные, рваные губы чуть распахнулись. Синие веки приподнялись. Грубые пальцы прошлись по щекам, усыпанным небольшими воспалениями. Через чур выпирающий кадык дернулся. — Всë нормально. Где Мими? — Темптон всë продолжал тереть нос и из-за этого, и так покрасневшая кожа, наливалась кровью всë сильнее. Содранные ранки кровоточили. Шатенка ужаснулась. — Она, — голос дрогнул. И Ади со смешком дёрнул бровями на это. — Она пошла в аптеку. Тебе нужно что-то от неë? — Зачем она пошла в аптеку? — Уокер видела, как тот закутывается в курту всë плотнее от сильного озноба, которым пользовалась ломка. Она помнила, всë ещë. — Купить таблетки от бессонницы. — парень кивал головой, художница же качала ею, потирая лоб пальцами, пряча мокрый взгляд. — Как ты узнал где я? — нет, последняя не была против встречи, по простому интересовалась. — Не мог тебе дозвониться. — он шмыгал носом, кривился от воздуха, что раздражал гортань. — Почему не брала трубку?! — злился, был раздражённым, дерганым, хотел дозу. — Ты не звонил мне, Ади... — Вики показывала телефонную книжку, не давала смартфон в цепкие руки, хмурилась. — У тебя всë нормально? — Конечно, что за вопросы?. — та с сарказмом вскидывала брови, вызывающе бегала взглядом по его телу. Давала немой ответ. — Ты серьезно сейчас?! Голос грубо садился. Ладонь хватала мужское предплечье, а ноги вели их в менее людное место. Андер не поспевал за подругой, все кости выкручивало и ломило, мозг был не способен нормально функционировать. — Мне нужны деньги, Вики! — тот вырывал свою руку, громко, практически крича, останавливал девушку. Которая сжимала до скрежета зубы, жмурила до боли глаза и не поворачивалась к другому. — Дай мне денег! Сколько у тебя есть? Мне нужна только наличка. Каждая чертова фраза билась в еë напряжённые лопатки ударами хлыста. Каждый громкий вздох нового наркомана казался ей оглушающими ударами молнии. Его взгляд, прямиком в голубые глазницы, отражался в зрачках направленным дулом в лоб. — Зачем? — художница громко сглатывала, выпрямлялась, на что тот сжимался. Казался ещë меньше, ещë никчемнее. — Тебя выгнали? Заботливый тон подруги распустил ломаную улыбку на иссохшем лице. Темптон часто закивал головой, его нога дергалась. Ногти расчесывали до ран шею. И Вики била его по рукам. — За что?! Казалось, что ещë немного и он расплачется, поэтому Ади прятал глаза в пол. Но Уокер не давала ему сделать этого, брала его лицо в руки, грубо поднимала взгляд на себя, смотрела с досадой. А краски всë сгущались, как будто кто-то добавлял с каждой секундой по капле чёрного цвета. Ещë чуть-чуть и жизнь бы захватила в своё рабство художницу и наркомана воющих от безысходности. — Смотри на меня. Ты употребляешь?! — еë пронзительные глаза пугали, заставляли прятаться. — Смотри на меня, Ади! Ты употребляешь, на чем сидишь?! Вики нервничала наравне с Темптоном. Грудь часто вздымалась. Губы поджимались. Пальцы гладили щеки парня в поддержке. — Прости, что тогда соврал. — Андер часто моргал потому-что глазные яблоки были сухими. Синтетика втягивала всю воду из него, всю жизнь. — Я не выкинул косяк, попробовал. И потом сел на иглу. — Что именно? — она знала многое, поэтому хотела знать точно, чего стоило ожидать. А внутри всë сжималось, склеивалось между собой, так как та думала, что смотрелась в зеркало, в прошлое. — Героин? Бензолка? Что ты колишь, Андер? — Мед. — Куда ты колишь метадон? Все иглы чистые? — она шипела и помнила самый важный урок из старой жизни. Никаких грязных иголок в венах. Никогда и ни за что! — Я... Я не знаю. — Сука! — она опускала руки, теперь было ясно почему за такой короткий срок, друг стал выглядеть как наркоман со стажем. — Где ты живешь? — На улице. — ему не было стыдно, зрение цеплялось за всë подряд, не могло сконцентрироваться. — Ты даш деньги? Мне нужна доза. — Ты идиот? — слезы накатывали, Уокер сглатывала их, пихала куда подальше, что бы Ади не думал, что его жалеют. — Ты идиот, Темптон? Серьезно думаешь, что я дам тебе денег на стафф?! — она хватала пыльную, промокшую одежду. Трусила парня, который зверел, толкал еë и грубо выговаривал. — Не дашь, пойду ограблю кого-нибудь! Родителей, старуху, бомжа. Да мне похер кого! Мне нужна доза! — оцепенение сковывало Вики, будто сейчас она нежилась в объятиях ломки. Становилось страшно, неприятно от того, что когда-то это были и её слова. — Ты так говорила, я знаю... — Это всë, чего ты хочешь? Художница надеялась услышать то, что он жалеет. То, что хочет поправиться. Но всего-лишь надеялась, потому-что помнила, что в первые месяцы никто не хочет вылезать из-под сладкого прихода, который долбится тебе в глаза идеальными позами. — Да, ты дашь денег? — смуглые ладони вынимали бумажник. Глаза блестели от закалённых слез. Губы выпускали хриплый смешок. — Дам. — пальцы пересчитывали немногочисленные бумажки. — Сколько? — Сколько есть. — зелёные глаза заглядывали в кошелёк, видели там совсем небольшую сумму. И внутри зрел план. — У тебя мало налички, давай я возьму карту и схожу сниму. Она хмыкала, волосы шлепали о щеки. Так же она говорила матери. Видимо у всех наркоманов одинаковая история. — Доза стоит двадцатку, я дам тебя сто пятьдесят, это вся наличка. — Уокер грубо припечатывала деньги к груди парня. — Будь осторожен, Ади. Я не собираюсь на твои похороны. Андер кивал несколько раз и без слов убегал подальше. Что бы его сладкое спасение не отняли и не потребовали назад. Вики грустно смотрела ему в след. По горлу катилось неприятное послевкусие с гнильцой. Ресницы подрагивали, а руки терли затылок. Черствое предчувствие, как наждачка, срезало несколько слоёв с еë сердца. Потерявшийся друг, Андер Темптон, теперь казался растворившимся в забвении миражом. Тем, кого уже не спасти, потому-что стрелки его часов перестали отсчитывать секунды. — Вики, всë нормально?! — голос вновь появившейся Мортем отгонял печали. Цвета становились ярче, безысходность со стоном уползала в своë потаённое логово. Бывшая наркоманка оборачивалась. Цеплялась за чужую талию в поддержке требуя объятий. И ей с лёгкостью давали их. Перебирали волосы на затылке. Поглаживали выпирающие косточки позвоночника. Разрешали быть маленьким испуганным ребёнком, нуждающимся в защите. — Всë хорошо... Она грустно выдыхала, жмурила глаза и видела, как Андер со счастливой улыбкой капает пару капель воды поверх стаффа. Нагревает ложку. И вводит иглу в щиколотки, бедра, запястья, локти. Еë неприятно передергивало и Мими не понимала почему. Поэтому лишь крепче прижимала к себе шатенку, аккуратно задавая вопрос. — Видела кого-то?.. — Да. — Уокер упиралась лбом в теплую шею, чувствуя как накатившая паника отступает благодаря актрисе. — Ади.