Когда земля уйдет из-под ног

Дистанция

Быть друг у друга, но не быть друг с другом - то самое испытание, которое настигает каждого. Это отнюдь неприятно, да и вовсе не просто. Но то, что оно даёт - бесценно. Блеск в глазах на новое, может быть бессмысленное уведомление. Сладкая, томящаяся улыбка на губах при каждой следующей, как будто первой, встрече. Трепет, предвкушение, жестокое желание быть ближе и для этого быть лучше. Оно позволяет понять настоящую ценность того, кого ожидаешь.

Дистанция

Быть мысленно одним целым, но физически отделенными друг от друга. То испытание, которое имеет две стороны медали. Первая из которых жёстче чем любой драгоценный камень. Блик ненасытности в глазах, что пускает туда само огрубевшее сердце. Негодование на губах, которое вскоре сменяется криком изо рта из-за нехватки чего-то более важного чем кислород. Эта сторона без права выбора заставляет тебя ненавидеть того, по ком болит каждая косточка в организме. Ты синеешь, задыхаешься, валяешься по квартире в истерике потому-что, на самом-то деле, твоим лёгким нужен не воздух. А тот, кто сжимает сердце в кулак, заставляя гонять кровь по артериям. Тот, от кого ты впадаешь в зависимость. Тот, кто никогда не перестанет быть причиной самоуничтожения.

Дистанция

Испытание воссозданное из самого кошмарного сна, что возможно не закончится и не прекратится. А возможно и вовсе перестанет существовать, перетекая линиями жизней в гнетущую реальность. Но это лишь одна сторона. Вновь. Другая предполагает под собой вечный дурман, царствующий в уже не такой дурной реальности. Она преподносит наконец спелые чувства, запрещая всему миру и жизни, жестоким компонентам, мешаться с ними. Оставляет только кристальную любовь. Без капли сожаления. Но это лишь теория... Она знала о том, на что идёт. Даже не жалела до какого-то времени. Пока частое молчание и нехватка времени другой не стали перевешивать одну из чашей весов. Пока Вики не стала страдать из-за своей же любви. Пока не потеряла интерес ко всему, кроме своего телефона и чата в нём, вечно открытого. Губы поджимались. Брови хмурились. Нос кривился и вздергивался. А ногти стучали по экрану смартфона, будто бы это могло помочь получить желанное смс. Бонту не нравилась такая одержимость сестры, что пыталась с каждым днём всë сильнее абстрагироваться от всего мира. Зависнуть в квартире с быстрым интернетом и часами пялиться в соцсеть. — Вики, ты меня вообще слушаешь? Мужчина щёлкал пальцами прямо перед внимательным лицом сестры. Которая опиралась о стол локтем и укладывала щеку на кисть, грустно выдыхая. — Да как тебя не слушать?! — бровь подлетала к самому началу роста волос. Нижняя губа выпячивалась. Голос сипел из-за долгого молчания. — Уже задолбал если честно своим нытьём! Грейс оскорбленно вжимал в себя голову. Складывал руки на груди. Раскачивался на стуле назад. Хмыкал. Продолжал. — Моим нытьём?! — тот ударял по первому слову, с удивлением хватался за телефон сестры и выхватывал его у той из рук. — Вот оно как. — Эй, верни назад! — Уокер сжимала кулаки, ударяла ими по столу. Выглядела свирепо, но не для старшего брата, что совсем еë не слушал. — Нет. — он спокойно сжимал стекло в своих грубых руках. Прижимал его ближе к себе. Останавливая свободной рукой попытки художницы вернуть свою вещь. — Отдам, когда ты послушаешь меня внимательно. — Это нихрена не твоя вещь. — пухлые губы выпускали утробные вздохи, которые служили длинной точкой после каждого слова. — Верни мне мой телефон! — Неужели эта вещь, — Мальбонте крутил, насмехаясь, смартфоном в руках. Издевался над девушкой, то протягивая ей его, то забирая назад. — Важнее чем твоя свобода, Вики?! Я говорю сейчас о важных вещах, о суде который будет, а ты пялишься в эту грёбаную штуку! — Отдай мне мой телефон! Художница не успокаивалась, лишь отчаяннее и громче стучала по столешнице. Злила мужчину, у которого и так хватало личных забот. Который с яростью ударял широкой ладонью по тому же столу. Смотрел на сестру, что успокаивалась за секунду, хлопая ресницами. — Ты меня видимо не услышала, Уокер! — кадык дребезжал на жилистой шее. Кончики грубых пальцев проходились по подбородку, приводили себя в порядок. Когда Бонт замечал испуг в глазах последней. Выдавал спокойнее. — Мы добились рассмотрения нашего дела. Сэми сейчас в агентстве готовит все бумаги и отчёты для того, что бы ФБР взялось за это дело. Уокер безразлично вела ладонью. Проходилась вниз по волосам. Продолжала волноваться лишь об одном, что явно было никак не связанно с еë играми в наркобарона. — А я то тут причём? — светлые, длинные ресницы чуть приоткрывали совершенно незаинтересованный взгляд. Девушка опиралась локтями о дерево, с угрозой приближалась к брату, что со стыдом прикрывал свои глаза. — По-моему мы давно всë обсудили, Грейс. И я помню тот разговор очень хорошо, всë что мне нужно делать, так это сидеть и не высовываться, как только откроют дело. — Да. Но! — мужчина разводил ладони в стороны, перед этим предусмотрительно спрятав телефон в нагрудный карман. Вики, надеявшаяся получить желаемое, сейчас с разочарованием опускала голову. Зажимала между пальцами кончики волос. И утробно, низко стонала из-за провальной попытки. — Тогда мы и не думали, что сможем добиться расположения таких людей, которые сейчас сидят на верхушке. Ты понимаешь, что в этот момент тебе нужно думать только о том, как не сесть?! Последняя качала головой. Посмеивалась как настоящая истеричка. Пускала грубый взгляд из-под бровей на Бонта. Была через чур опрометчива. — Ты понимаешь, что мне реально насрать на всë это дело?! Что меня сейчас вообще не интересует моя роль во всём этом дерьме. М? Мальбонте чувствовал, как его глаз начинал назойливо дёргаться. Ощущал, как Вики выводит его из себя. Заставляет кривить губы, так что бы щетина над ними изгибалась. Принуждает дышать чаще и сдерживать свой злой крик на глупую, младшую сестру. — А тебя не волнует, что всë это дерьмо, заварила именно ты! Тебя вообще ни как не колышет то, что все стрелки переведут на тебя?! И то, что тебя первую возьмут за жопу и поводят по губам?! М? Как тебе такой расклад?! С каждым предложение ничтожная доля страха, за своё будущее, пробуждалась в художнице. Пыталась дымовыми шашками выкурить из головы мысли о другой девушке. Но угроз с криками о тюрьме совсем не хватало. И всë же, той приходилось вникать в суть разговора. Со скукой играться своими локонами и смотреть куда-то дальше, чем вся многоэтажка. — Так значит, ты решил передать дело ФБР. — та кивала про себя, выдыхала отрешённо. — Я думала, что ты пойдёшь до последнего и будешь сам судиться с Твинтами. — Конечно я останусь в деле. — Грейс благодарно выдыхал. Поправлял распахнутую рубашку. — Просто изначально мы не могли предположить то, что Астарот реально замахнулся на мировую торговлю. А это значит, что ты по уши в гадком дерьме, потому-что не удосужилась узнать у него, с кем он сотрудничает и в каких количествах производит сбыт. Тебя будут судить, как соучастницу и это в лучшем случае. — Да мне плевать, Бонт. — Уокер всë наставила на своём, пуская всë на самотëк. Брови обоих изгибались. Они пилили друг друга взглядами, пытаясь склонить каждого к своей точке зрения. — Ты бы знал, насколько мне реально плевать на всю эту тему с поставками. — Ладно. — Мужчина согласно кивал, та вскидывала на это брови. А он, с тихим смешком, ядовито шипел. И желчь от этой фразы в верном направлении, наконец, неприятным зудом, как от укуса комара, проникала в сознание последней. — Но тебе же не плевать на свои отношения. — Что прости?! — еë злили слова Мальбонте, который решался на ужасно грязную игру. — Это то здесь причем? — художница грустно ковырялась ногтями в столе, пыталась всем видом показать, что тот не прав. Но для него, она выглядела жалкой на тот момент. — Вообще не вижу связи в том, что ты говоришь. Может быть поэтому, с тобой практически никто не работает?! — Хах, — Грейс тихо посмеивался, вытягивая одну руку. Качал головой, щурясь. — Я поясню, Вики. Из-за твоего хамства тебя отвезут в изолятор, в котором ты будешь ждать суда и в котором тебе быстро заткнут рот, потому-что ты точно умудришься что-то натворить. — В голубых глазах проскакивал мимолётный страх. Девушка осознавала наконец, простой ход мыслей парня. — Потом, ты будешь сидеть на скамье подсудимых и молчать в тряпочку, так как не будешь знать, что сказать в свою защиту. А государственный адвокат, даже не постарается тебя выгородить. И знаешь кто будет смотреть на то, как тебе выносят приговор и уводят опустив твою морду в пол?.. — теперь Уокер с диким страхом резко поднимала голову. Сводила брови и бегала глазами по лицу брата, что мог бы еë вытянуть из такой передряги. — Мими. — Бинго! — мужчина весело тянул буквы. Вместе с тем и протягивал телефон сестре, которая на этот раз откладывала его в сторону. — Так вот, ты думаешь, Мими будет ждать тебя пятнадцать лет из тюрьмы? Или может, она просто плюнет на тебя, потому-что ты так и не сказала ей с чем связалась?! — Хватит. — та согласно кивала, как забитый щенок горбилась. И скулила. — Что мне делать, Бонт?! — она хваталась пальцами за руки мужчины, сжимала их крепко накрепко. — Что мне нужно сделать, что бы откосить от суда?! — Ты в любом случае пойдёшь на суд. Но если нароешь информацию о поставках, о сотрудниках, о чем угодно, что поможет посадить того урода, я выбью для тебя защиту. — Ты не врешь? — еë глаза были на мокром месте. Терять окончательно актрису той не хотелось. Поэтому, по всем нервам, тяжёлой кувалдой, бил предусмотрительный страх. — Так я точно останусь чистой? — Сто процентов, Вики. Я знаю о чем говорю. Особенно тебе. По столешнице проносилась лёгкая вибрация. Телефон дребезжал, чуть смещался со своего изначального места. Грейс и Уокер с интересом пялились на экран, на котором ярко скандировала короткая надпись. Вики, с наконец радостной улыбкой, хваталась за смартфон. Смахивала легко и быстро нужную кнопку. И с тяжёлым предвкушением прикладывала динамик к уху. На том конце раздавалось множество непонятных звуков. Эхо различных шагов. Шум лифтов. Кашель, возня, причитания. Еë уставший, чуть хрипловатый голос... — Вики, ты сможешь меня забрать? Мальбонте с краткой улыбкой смотрел на то, как его сестра тянула уголки губ кверху. Начинала сиять изнутри. С радостным упоением продолжая слушать голос актрисы. — Да. — во рту всë пересыхало от такой неожиданности. Она дождалась! — Да, конечно. Где ты сейчас? — Я в больнице. — Уокер сводила брови. Обеспокоенно поднималась со своего места. Переставала улыбаться. Начинала расхаживать из стороны в сторону. — Я пришлю адрес. — Почему ты в больнице, Мими? Что случилось? Грейс с интересом наблюдал за другой. Укладывал локоть на спинку стула. Оборачивался чуть. Понимал, что его Вики нашла то, о чем могла заботиться, переживать. То, с чем она забывала обо всех своих проблемах. И принимала во внимание, лишь чужие. Теперь важные для неë. — Боже, я объясню потом. — шатенка знала, что в это короткое молчание, Мими устало потирала брови, дëргала их кончиками. — Так ты приедешь? — Да, буду через минут пятнадцать, если не попаду в пробку. — Отлично! Мортем сбрасывала звонок не попрощавшись, это было еë отвратительной привычкой. Уокер на это, лишь зло останавливалась. Переносила вес тела на одну ногу, опиралась о бедро ладонью. Жмурила глаза в раздумьях. А после срывалась с места. — Эй, что произошло? — Бонт летел за последней. Смотрел на то, как она небрежно натягивает обувь не завязывая шнурки. — Почему вы говорили о больнице? — Она в больнице, черт знает почему. — художница вскидывала руки, писклявым голос коверкая чужую фразу. — Сказала, я объясню потом и сбросила! И что мне теперь думать?! Что еë нафиг автобус блин сбил?! — Угомонись, Уокер. — парень со смешком смотрела на взвинченную сестру, которая хватал ключи от его машины. — Я возьму твою машину. Такси ждать дольше! Это был не вопрос, а поставление перед фактом. Грейс, со страхом за своë авто, кидался на лестничную клетку за шатенкой. Пытался еë нагнать, но та через чур быстро перебирала ногами по плитке и жала на кнопку лифта. — Ты сколько не водила?! Ты разобьешь еë! — Фу, хватит быть таким нытиком, Бонт. Всë будет нормально! Художница отсалютовывала брату, который поджимал губы чуть ли не плача. Представляя, как Вики подкинет ему новых неприятностей. С той же нахальной улыбкой, с какой прятали еë лицо двери лифтовой шахты. — Дерьмо! Мужчина так по детски топал ногой. Пинал носком светлую стену. И хлопал дверью в квартиру, скрываясь в еë глубине. Грейс думал, что ему придёт тысяча штрафов на огромные деньги. Но, к удивлению, этого не происходило, не смотря на то, что Вики вовсе не смотрела на спидометр. Давила педаль газа и накручивала себя, с каждым новым оборотом мотора, всë сильнее. Стенки желудка неприятно слипались, как только художница оказывалась в протравленном, запахами медикаментов, помещении. На слизистой оставалось яркое послевкусие аспирина. А перед глазами плыли картинки, как еë, вырывающуюся и не в себе, тащили в кабинет к наркологу. Волосы бились о щеки, смахивали постыдные воспоминания. Грудь упиралась в высокую стойку, за которой, с приветливой улыбкой, сидел медбрат. — Здравствуйте, могу ли я помочь вам? — светловолосый парень вымученно приподнимал голову. Пальцами, рефлекторно, нащупывал бланки. — М-да. — Вики приподнимала брови, понижала голос, что бы не выбиваться из зудящей тишины. Нервно проговаривала. — Мне нужно к неврологу, забрать, — та делала паузу, под настойчивый немой вопрос, — подругу. — Вы знаете фамилию врача у которого наблюдается ваша подруга?! — парень оживал на глазах, выделял последнее слово саркастичной улыбкой. Слегка играя бровями. — Или, может быть, имя подруги? — Да, еë имя Мими Мортем. — Уокер нетерпеливо наваливалась на свою опору. Стучала ногой, пока медбрат стучал по клавишам компьютера. Переживала. — Я могу узнать, что с ней?! — Нет, при всём моём желании, я не смог бы вам помочь. — последняя недовольно закатывала глаза, выпускала грубый стон. На что тот учтиво пояснял. — Так как вы не является для мисс Мортем близким родственником, экстренным контактом или партнёром. И во всяком случае, информации о еë лечении нет в карте. — Что значит - нет?! — Возможно, данные ещë не занесли в карту пациента. Единственное, чем я могу вам помочь, так это отправить вас на восьмой этаж в отделении неврологии. Далее, вам придётся отыскать подругу самостоятельно. — Класс! — Вики с презрением воскликивала. Отрывалась от стойки и неслась к лифту, причитая себе под нос. — Крутая больница, они хоть что-то могут знать?! — подушечки пальцев быстро и беспрерывно колотили по кнопке, пока двери наконец не распахнулись. Уокер не могла найти себе места. Тревожное молчание от всех и сразу давило на неë в душной коробке. Мими, так же молчавшая обо всëм, лишь коротко отписывалась о том, где еë можно было найти. И другой не нравилось это. Она чувствовала недоверие Мортем. То, как она не хотела заново открываться ей, хотя, обещала совершенно другое. Во всяком случае, цифра на экране отдавала нужным этажом. Пятки громко и уверенно шагали по запутанным коридорам. Художница неслась вперёд, не замечая грубых высказываний в еë сторону, после каждого толчка еë плеч. Потому-что в голове носилась одна мысль, случилось что-то непоправимое с еë актрисой. Которая тянула интригу до последнего. Наконец, в нескольких метрах показывалась чёрная макушка. Брюнетка спокойно сидела под кабинетом. Опиралась скучающе щекой о ладонь, считая минуты до их встречи. Шатенка замирала на секунду, жевала губы и дергала кончиками бровей. Мгновенно оказывалась возле другой. Брала бледные щеки в свои руки и внимательно заглядывала в испуганные глаза. — Боже, Уокер, зачем так пугать?! — Мими хмурилась, но не отталкивала загорелых ладоней от себя. Только чувствовала, как еë кожа наливалась жаром изнутри. — Ненормальная что-ли?! — Тоже самое надо спросить у тебя. — Вики бурчала гневно, рассматривала девушку со всех сторон и не находила никаких изъянов. — Что случилось, почему ты здесь? — Да всë в порядке. Мортем чуть приподнимала уголки губ от приятной заботы. Вики лишь недоверчиво вскидывала бровь на это. Смотрела на тёмные круги под глазами и чёткие скулы на лице, что раньше были не такими отчётливыми. Хмурилась. — Ага, но тебя надо забрать из больницы. Всë точно в полном порядке, конечно! Прям верю! — Может быть, я просто хотела побыть с тобой? — Актриса наклоняла голову, устало прикрывала веки и наслаждалась теплом от кистей художницы. — А ты уже развела трагедию. — Мими, — та требовательно, но нежно приподнимала серый взгляд. Внимательно следила за каждым движением и вздохом другой. — что случилось? Просто скажи почему ты была у врача и всë. Никаких проблем. — Я же сказала, что всë в порядке. — возможно, последняя не хотела наваливать свои проблемы, в и так проблемную жизнь шатенки. Что лживо кивала несколько раз, оглядывалась на дверь в кабинет. Чувствовала, как Мими поднималась с места, неуверенно держась за подлокотник. — Зайди со мной, меня не отпустят пока кто-нибудь не заберёт меня. Мортем противоречила самой себе. Уокер прекрасно понимал это, двигалась вслед за ровной спиной актрисы. Смотрела на взрослую женщину, что придирчиво разбирала бумаги, возможно, с анализами. — Доктор Бейли, теперь я могу идти? Женщина чуть опускала голову. Внимательно следила за обеими девушками, что неудобно мялись друг возле друга. Чуть касались пальцами одна другой и в те моменты прикрывали глаза. — Да, теперь можете идти и помнить о том, что я вам говорила. Бейли возвращалась к своим делам и Вики не выдерживала всего этого высокомерия. Защелкивала двери плотно. На что получала неуверенные взгляды от двух пар глаз. И нервно вскидывала руки, грубо выпуская переживание из глотки. — Нет! Знаете что, мне не нравится, всë это молчание! — она шагала вперёд с угрозой и другая хватала еë за ладонь, пытаясь предотвратить скандал. — Вики, угомонись. — но та, зло вырывала руку, нависая над широким столом и самим врачом. — Что с ней?! — Уокер оглядывалась на Мортем, грустно смотрела той в глаза, — Я же в праве знать, Мими. — Мими молчала. А доктор заинтересованно следил за девушками, складывая руки на груди. — Что с ней, миссис Бейли? — Простите, но во-первых снизьте тон своего голоса. — женщина чуть раскручивалась в кресле. — Во-вторых, я не в праве разглашать информацию о своих пациентах. Тем более тогда, когда они сами не желают озвучивать своих проблем! — М, так значит проблемы всë-таки есть! — художница вновь цепляла другую взглядом. Жевала свои щеки изнутри. Уверенно и чётко произносила. — Вы поймите. — шатенка честно раскрывала ладони перед грудной клеткой, — Мне звонят и просят забрать из больницы. Не объясняют причину, говорят что всë в полном порядке, но при этом всëм, заводят в ваш кабинет, что бы получить разрешение выйди отсюда. Никто не думает, что я переживаю?. — Закрой рот уже! — Мортем грубо шипела, колола тем самым последнюю. — Я всë понимаю, мисс. — Бейли оттаивала на глазах, видя встревоженную художницу, что явно не была последним человеком в жизни актрисы. И всë же оставалась непреклонной. — Но поймите и вы, это обычные этические нормы и так как вы не приходитесь мисс Мортем... Врача обрывали. Грубо. Честно. Отчасти трепетно. — Я еë девушка! — на секунду в кабинете повисало молчание. Вики чувствовала, что делает всë правильно. А Мими с тайной улыбкой опускала голову. Проходилась по контуру губ и осознавала то, что теперь последняя была полностью еë. — Мы с ней вместе и я хочу знать, что Мими забыла здесь! Так вам понятнее? — Моя пациентка говорила, что у неë никого нет. И что мне думать? — женщина разводила руками. — Скорее то, что кто-то из вас лжëт. Мисс Мортем, вы находитесь в отношениях с этой девушкой?! — Не думаю. — Не смотря на своё собственное желание, та качала головой. Подсознательно делала Уокер больно, колола в самое сердце и видела мокрый, голубой взгляд. — Но она не уйдёт отсюда пока не узнаёт всë от вас. Можете сказать. — Что ж, тогда отлично. — Доктор Бейли щурилась, смотрела на дрожащие плечи шатенки, на сжатые до кровавых полумесяцев кулаки. Откашливалась и выговаривала. — У мисс Мортем сильная степень хронического переутомления. — Вики смаргивала колючие слезы от чужих фраз и внимательнее вслушивалась в слова. — Это не смертельная болезнь, но в таких случаях приносит сильный дискомфорт и значительно портит жизнь и нервную систему. — Ммм, — Вики сглатывала грусть с языка, чувствовала, как актриса внимательно разглядывала каждое еë движение, может быть жалея о том, что сказала мигом ранее. — Что на счёт симптомов или что там? — Бессонница, потеря аппетита, никакой концентрации, апатия и всë в этом роде. — женщина продолжала раскладывать бумаги, — А так же, мисс Мортем, не так давно, испытала тяжёлый стресс. Что в этом случае привёл к ухудшению. — Ухудшению? — художница жевала губы, понимала, что всë это случалось из-за неë. — Понижение работоспособности, учащение сердечных сокращений, замедленная реакция и в конечном итоге обмороки. Именно из-за этого, я настоятельно рекомендовала сопровождение, что бы избежать каких-либо травм. — А лечение, это вообще пройдёт? — Отдых, никакой тревожности, то есть мягкая обстановка, массажи, посещения терапии раз в неделю. А так же, некоторые стимулирующие препараты. Я надеюсь это всë? — Да, спасибо. — Уокер разочарованно, с каким-то опустошением, открывала дверь перед другой. Выпускала брюнетку из душной каморки. Чувствовала неприятный ком, подступающий всë ближе. Они шли молча. Мими твёрдыми шагами, быстро покидала больницу. Вики же, сгорбившись, грустно и медленно плелась за той. Девушки заворачивали на стоянку и тогда художница обгоняла Мортем, подходила к машине. Щелкала пальцем по ключу и останавливалась, слыша недовольный голос. — Что ты там устроила, Уокер? — та не оборачивалась, сжав челюсти выслушивала каждый упрёк. Который Мортем с презрением кидала в напряжённую спину. — Ты имеешь хоть малейшее понимание адекватного поведения в обществе, м? — Что-то не устраивает - не мои проблемы. — она поворачивалась с гордо поднятой головой. Задирала нос кверху, прикрывала ресницы и холодела на глазах. — Это ты мне позвонила, поняла?. — А, то есть, теперь я виновата в том, — актриса недовольно, грубо и раздражённо приближалась к шатенке. — что ты конченная хабалка и не умеешь нормально себя вести?! — кончики бровей съезжались к переносице. Голова дёргалась, а волосы разлетались. Они вновь поднимали голоса друг на друга. — М, так теперь я конченная хабалка?. Вот это новость, милая! — Вики хлопала ладонями, невинно распахивая глаза. — Может быть ещё чего нового обо мне расскажешь, а? Или лучше объяснишь, почему ты сказала, что мы не вместе? Что я не твоя девушка! — А мы разве вместе, Вики?! — на их крики оборачивался каждый прохожий и это надоедало, заставляло ненависть разворачиваться широким полотном в каждой мышце. — Ты же всë испортила! Ты же прыгаешь на всех подряд, сладкая, не я! Художнице надоедали косые взгляды посторонних. Зудящая злость, где-то под ложечкой, заставляла еë резко хватать ту под локоть. Грубо толкать на пассажирское сидение. И с отвратительной силой хлопать дверью, садясь за руль. — Что нахрен ты сейчас несёшь?! — обе не могли остановиться, вызывали поток грубых слов без тормозов. — Ещё раз тронешь меня и я тебе всеку, Уокер! — Мы всë обсудили, Мортем, а ты унижаешь меня и травишь! — Мы обсудили только то, что можем попробовать, я тебе ничего не обещала! Так что, не делай из себя жертву! — О да, конечно, но в конечном итоге ты игноришь меня, гнобишь и заставляешь чувствовать себя дурой! — Так ты и есть дура, Уокер, которая вешается на всех подряд! — Да, но прыгнула на член бывшего именно ты, Мими! По салону проносился громкий, шипящий звук пощёчины. Что оставалась гореть на смуглом лице. Вики прикладывала к тому месту ладонь, пыталась унять неприятное ощущение. И оно вмиг пропадало, как только глаза цеплялись за слезы Мими, которая опиралась лбом о панель выделанную в чёрную кожу. Которая дрожала в истерическом приступе, тихо скуля себе под ноги. Впервые с того момента, как Уокер предала еë, могла позволить себе полностью отдаться горячим слезам без задних мыслей. А другая испуганно смотрела на всë это, не понимая, что ей стоит сделать сейчас... Еë пальцы медленно тянулись к худым плечам и останавливались, когда та сдавленно выговаривала. — Мне обидно, Вики. Очень обидно из-за того, что ты сделала. — шатенка громко сглатывала и всë же решалась аккуратно провести по бледной коже пальцами. А брюнетка всë продолжала. — Теперь я понимаю, почему ты не хотела вешать на нас ярлыки. Потому-что ты знала, что сможешь плюнуть на меня с высокой башни и потом сказать, что ты не при делах. — Мими... — та расчесывала спутанные чёрные локоны. Машинально старалась быть ближе, наклоняясь к той, из-за которой тоже хотелось плакать. — Нет, дослушай! — актриса поднималась на уровень последней, без стыда плакала при ней и говорила. — И просто имей смелость признаться в том, что ты вечно говорила о том, что я тебя кину, только потому-что хотела этого сама. Что ты настолько озабочена собой, что даже не хочешь замечать того, как плохо мне. Что это ты нужна мне, как непонятно что. А я для тебя, просто так, пустой звук, который очень хочется помучить! — светлые волосы бились о щеки, когда их обладательница отрицала чужие слова. Жмурилась, часто моргала и пыталась не реветь. Что бы не быть эгоисткой сейчас. — А когда тебе удобно, ты говоришь то, что надо. Что мы встречаемся, что ты меня любишь и всë такое. — тёплые подушечки пальцев стирали скорые, обжигающие дорожки слез с обеих щёк. Вики чувствовала себя последним дерьмом, что совсем не замечало страданий Мими. Ей было отвратно до боли в голове от себя самой. От законченной эгоистки, которая больше не хотела быть такой. Она притягивала в свои объятия всë ещë плачущую девушку. Гладила еë везде и по-порядку. Целовала виски и где-то дальше. Разрешала сжимать свою кожу ногтями до неприятных ран. Шептала. — Я думала, что если буду говорить о том, что ты меня бросишь, то подготовлю себя к этому. Но когда я поцеловала его и ты ушла, я поняла, что мне стоило бы заткнуться и просто наслаждаться временем с тобой. — Ты тупая, Вики! — Мими всë никак не успокаивалась, всë что наваливалось и скапливалось долгое время, выходило сейчас. — Ты просто, просто такая тупая! — той не было обидно, потому-что ей наконец говорили правду, такую, какая она есть. — Я люблю тебя, Мими, просто люблю и знаю, что я виновата. Но если ты понимаешь, что это для тебя через чур и ты не сможешь меня простить, то ничего страшного если ты уйдёшь. — Ну вот! — чёрные ресницы плотно сжимали глаза, а лоб упирался в плечо художницы. — Ты опять говоришь так, будто тебе вообще побоку и до лампочки! — Да нихрена! — шатенка неосознанно выходила из себя, плотно обвивала бледные щеки, находя контакт. — Я же, блин, стараюсь не быть эгоисткой. Тебе тяжело со мной, тебе из-за этого реально плохо, а так не должно быть! Я не хочу что бы ты уходила, вот и всë! Но я не могу продолжать смотреть на то, как ты ломаешься! Как это происходит из-за меня! — А я могу продолжать, поэтому завали! — Мортем переставала ронять слезы, она начинала кричать в тон Уокер. Сжимать челюсть и слушать. — Отлично! Тогда, я хочу быть с тобой! Да я хоть документ подпишу, что бы ты считала меня своей! Тёмные губы в резком порыве печатались в светлые. Перебирали каждую из них, чуть оттягивали и кусали. Бледные, дрожащие пальцы ударами жгута проходились по пурпурному лицу Вики. Заставляли еë поддаваться, чуть постанывать. Приоткрывать рот и разрешать касаться языком неба. Мими наседала, давно ждавшая своего поцелуя. Чувствовала горячие ладони на своей шее. Хотела большего, но отрывалась... — Да, так и сделаем. — Мортем тяжело дышала, ласково вытирала губы удивленной художницы большим пальцем. И в противовес тому, яростно продолжала. — Скажи своему брату, пусть составит такой документ, если что, я тебя потом засужу и закрою в одиночной камере. Поняла?! — Хорошо. — голубые глаза были покрыты пленкой вязкого возбуждения, она тянулась за новым поцелуем. Но растопыренные пальцы отталкивали еë в смешке. — Я правда поняла. Поцелуй ещë... Ту дразнили, заставляли намокать от давнего желания. Коротко чмокали в щеку и гладили где-то за ухом. — У тебя хоть права есть, Вики? Мы доедем домой, вообще? — Мы домой? Вместе? — Уокер радостно заводила машину. Ярко улыбалась понимая, что всë налаживается. Чувствовала, как пальцы Мими ласково играются с еë кожей под подбородком. — Вместе.