Когда земля уйдет из-под ног

Плен

Зависеть от неë, нуждаться и даже не замечать того, как сам стираешь своë лицо с плит личной истории. Без капли сожаления писать в каждой строчке, после каждого слова еë имя своей кровью. Желать отдать всю багровую жидкость на написание сказочных, вечных баллад о еë красоте, о еë такой же любви. Ураган эмоций, тотальное напряжение, короткие разрядки - то, чего хотели обе девушки. То, что со сладким наслаждением получали.

Плен

Особая жестокость. Вечность проведённая в приступах ревностного обморока крушащего всë подряд. Всë везде: вазы, картины, каждую из них. Тихая, ласковая любовь. Удивительная слабость в коленях. Горящие руки, гоняющие по близким телам ток. Который шоком, после себя, раскидывает щедро цветы прелестных, но не менее ядовитых чувств. Они, принимающие эти цветы, как отраву внутрь с чистой головой. Понимающие и трезвые любовники, что позабыли предупредить друг друга о том, что каждый их поцелуй подкреплён спиртом. Плотские и платонические утехи, вводящие их в ещë большую эйфорию. Подушечки пальцев скользящие по нагой коже вместе с языками, что собирают каждую каплю истомы, в надежде получить противоядие. На деле, закрепить результат большей дозой.

Плен

Добровольный. Покорный. Обоюдный. Потому-что им лучше валяться под ногами друг у друга, целовать их без остановки. Чувствовать, как ошейники затягиваются с каждым новым действием всë туже. Передавливают кадык до писклявой боли. Оставляют синие следы, как и по всей оставшейся коже. Мелкие царапины, что впечатывают в себя биоматериал, каждой из них. Будто запасной код доступа ко всему естеству. Надеяться на продолжение своих тайных постановок ночами. Видеть в зрачках друг друга звезды, что сплетаются в их приторные силуэты... В дверях тяжело ворочался неподходящий ключ. Несколько шерудящих обверток, из большого бумажного пакета, щекотали щеки художницы. Изо рта вырывался несносный вздох. А в заднем кармане неприятно вибрировал телефон. — Да блин! — сухие, изодранные губы гневно выпускали воздух, вновь. Колено упиралось в металлическую дверь. Пакет аккуратно балансировал на бедре. Пальцы наскоро вытягивали смартфон. Глаза цеплялись за имя и ресницы, в тот же момент, надменно ударялись друг о друга. Динамик неприятно пищал грубым голосом в самое ухо. Зубы закусывали нижнюю губу, когда та понимала, что пыталась открыть квартиру не тем ключом. — Ало! — она слышала ядерное негодование на том конце. Хмыкала задиристо и приподнимала кончик носа. — Привет, Грейс. — кисть поправляла трубку, плечо зажимало гаджет и руки свободно искали нужную отмычку. — Как дела? Что надо? — Что надо, Вики?! — Бонт недовольно цыкал, прикусывал кончик языка, понижал тон. — Ничего не забыла? — А что-то должна была? — Вики добродушно посмеивалась, прекрасно помня о том, что должна была брату. Напирала всем весом на дверной косяк, проворачивала несколько раз железку и слышала приятный щелчок. — Или ты звонишь в такую рань любимой сестре, что бы узнать как у неë дела, м? — Что?! — Мальбонте задорно пускал смешки в трубку, потирал глаза грубыми пальцами. Продолжал. — Я хоть раз так делал? — Нет, но я думала, что ты решил удивить меня в кой-то веке! — Уокер перехватывала телефон, опиралась спиной о стену, прижимая к себе продукты. Вздыхала облегченно. — Ага, я скорее позвоню тебе, что бы узнать как там твоя подруга... — шатенка довольно обрывала брата. С гордостью выпуская наконец желанные слова. — Девушка. — в разговоре повисало неудобное молчание и она повторяла ещë раз. Ещë увереннее. — Моя девушка. — М-г, так ты угнала мою машину не зря! — художница чувствовала, как тот хитро играл бровями, пускал дрянную усмешку прикрывая глаза. Думала, что называть так актрису оказывалось куда приятнее. Теперь их связывали не только значимые действия, но и крепкие слова. Тёплая улыбка сладко расцветала на кончиках губ. Веки смыкались в приятной неге. А кислород в лёгких, наконец казался важным. — Да брось, я предупредила, что беру твою машину. — последняя кивала самой себе в подтверждение. — И не сказала, когда еë верну. Так что даже не начинай, Бонт. Всë честно. — Ну, я думал, что ты приедешь вечером домой и мне не придётся ехать через пол города на долбанном метро. — парень отбивал стон от неба, но пораженно вздергивал кончики бровей. — Я и сама так думала, вчера мне просто повезло. — внутри всë кипело, потому-что Уокер осознавала насколько сильно ей в самом то деле повезло. — За машину не переживай, я наверное заеду за вещами завтра и тебе не придётся, — голос смешно кривлял брата, что мычал что-то неразборчивое в трубку. — тащиться через пол города на долбанном метро! — Окей! — короткое молчание проносилось между родными. Грейс выдерживал его, что бы после кинуть в сестру колкий вопрос. — Так ты просила еë на коленях? — Фу, я знала, что ты начнёшь! — Признайся, ты умоляла еë на коленях пустить тебя обратно! Тот с сарказмом издевался над девушкой, которая недовольна закатывала глаза и зло мычала в потолок. И звук, что вылетал из еë глотки, выносил вместе с собой и последнюю надоедливую тревогу. На кончике языка всë ещë оставался ожог от собственных же действий. Но и тот уже начинал сходить, обрастая новой кожей. — Ты угадал, я умоляла, но не на коленях. — щеки краснели от честной фразы. — Хах, я надеялся, что Мими помучает тебя ещë немного. Что б ты больше не вешалась на своего менеджера. — Вот давай без твоих нравоучений, Бонт! — Вики зло цедила сквозь зубы. С угрозой отрывалась от стены. А всë потому, что ещë винила себя. — Я сама знаю, что мне не стоит делать! — И то, что тебе нельзя участвовать в его махинациях тоже? — мужчина терял всë веселье. Взаправду наставлял художницу своими напоминаниями. — Да помню я! — Уокер серьёзно выплевывала в динамик. Понимала, что с каждым годом еë брат утомлял еë всë сильнее и сильнее. — Отлично, тогда до встречи! — Ага, давай! Пальцы звонко сбрасывали звонок. Прятали телефон обратно и проходились быстро по волосам. Она глубоко вдыхала, холодным воздухом остужала всë накаленное нутро. Приводила себя в порядок и нажимала на дверную ручку, переступая высокий порожек. Голубые глаза бегали по студии, искали в ней отличия и перемены. Брови вздергивались, потому-что всë оставалось на своих местах. Обувь, коробки с новыми заказами, полная поилка вечно жаждущей кошки. Всë выглядело так, будто Вики не покидала свой дом на долгие дни. Не хватало только одного, вьющейся у еë ног Тайс, которая ревниво просилась бы на руки к хозяйке. Ключи звенели ударяясь о деревянный держатель. Кроссовки привычно оставались валяться у самой двери. Уокер с наслаждением делала шаги. Направлялась в спальню, что бы успеть словить Мортем спящей в теплых лучах солнца. Лечь рядом и ещë долго гладить еë спину. Алчно проводить носом по каждому сантиметру бледной кожи и дышать эфирным запахом другой. Ресницы широко распахивались, когда кровать оказывалась пустой. Пятки снова касались холодного дерева, когда та носилась по квартире, с испугом в глазах, в поисках актрисы. Грудь спокойно вздымалась, когда наконец, голубые хрусталики видели спокойный силуэт за кухонным столом. Мими открывала глаза совсем недавно, потому-что в еë хребет не билось горячее дыхание, обычно допоздна спящей, Вики. Еë зрение не фокусировалось на прелестном профиле художницы, из лёгких вырывался недовольный стон. Она поднималась на ноги. Плелась на кухню. Набирала стакан воды. И усаживалась за стол в ожидании. В конечном итоге, веки наливались свинцом, голова опускалась на худые кисти, Тайс прыгала на еë бёдра. А слуха касались непонятные звуки из прихожей, что смешивались с дурманящим сном, напевающим свои колыбели той на ухо. Вики тихо подходила к дремающей Мортем. Смотрела на еë спокойное, нежное лицо. Выдыхала радостно в тёмные губы. И печатала свой краткий поцелуй в висок актрисы. Что мгновенно просыпалась, растягивала улыбку, наслаждалась. Это стоило еë прощения. Потому-что она не могла без неë. Потому-что она любила художницу... Пальцы последней ласково проходились по загорелому подбородку. Ладонь огибала теплую щеку. Мими целовала в ответ, долго, приятно и трепетно. Отрывалась от Уокер, молча смотрела в глаза той. И снова припадала с короткими касаниями к смуглому, раскрасневшемуся лицу. Та тихо посмеивалась. Оставалась на месте получать свою нежность. Слушала. — Я думала, ты дождёшься пока я проснусь. — приятный голос с долькой хрипотцы заставлял шатенку собирать размазанную себя любовью. Вникать в короткую фразу и кивать несколько раз. — А ты ушла. — Ну прости. — художница ещë раз касалась губами серьёзной актрисы. Заставляла улыбаться вровень себе. Продолжала. — Я следую указаниям Бейли. Шатенка аккуратно встряхивала пакет, привлекала к нему внимание. Получала на это только недовольный взгляд. Приподнятую бровь и пальцы, что заботливо заправляли за еë уши короткие прядки. — Еë указания заключались в том, что бы ты делала всë, что я захочу. — Мими чуть прикрывала глаза, выпячивала нижнюю губу, которую целовали, вновь. — Вот оно как?. Вики повторяла за брюнеткой, посмеивалась с еë маленького представления. Чувствовала, как прохладные ладони проходились по еë волосам. Щекотали затылок, игрались с жаждущей кожей. — Именно... — брюнетка тихо выдыхала в пышные губы. Тянулась за очередным поцелуем, но Вики в последний момент отстранялась со смешком и шла к холодильнику под обречённые вздохи. — А ты издеваешься надо мной, Уокер, так не пойдёт! Актриса следовала за девушкой по пятам. Обвивала ту со спины руками. Прижималась щекой к еë позвоночнику. Медленно раскачивалась из стороны в сторону. Понимая, что хочет поглотить художницу всю и целиком. Так, что бы та навсегда осталась рядом и только для неë. — По-моему, Бейли говорила, что тебе нужно нормально есть, а холодильник пустой. Вот это я помню, Мими. — последняя ехидно хихикала в вытянутую спину. Слушала как хлопает дверца, как Вики поворачивается к ней. Обвивает еë плечи руками и растягивает по чужим мышцам легкую дрожь своими касаниями. — Так что, не надо мне врать... — горячий, хищный шёпот бился в красные уши актрисы. — Да ладно, — Мортем упиралась подбородком в грудную клетку Уокер. Находила контакт с голубыми глазами. Требовала, что бы её гладили ещë. — А по-моему она говорила другое. — Ммм, думаешь? — тонкие, загорелые пальцы нежно растягивали мурашки по бледным щекам. — Да! Я просто уверенна в том, что она хотела, что бы ты делала то, что хочу я. — Ну если ты прям так уверенна, тогда хорошо. Что ты хочешь, Мими? Нос последней ненасытно проходился под челюстью художницы. Заставлял еë чуть вздрагивать. Кусать свои губы и откидывать со страстным выдохом голову назад. Чёрные брови от этого удовлетворённо подскакивали, зубы чуть прикусывали мурашки на коже. А голос твёрдо, может быть надрывисто, выдавал фразу. — Ну ты же не тупая у меня, Вики. Как минимум хочу просыпаться с тобой, это не трудно для тебя?! — актриса играла на слабых местах художницы, что уже хныкала, переминалась с ноги на ногу. Покладисто кивала. — А как максимум?! — Как максимум, закрыть тебя в этой квартире и издеваться над тобой днями на пролёт! — Чего?! Девушки смеялись в губы друг друга. Продолжали держать близкие тела в крепких объятиях. Вики наконец видела в серых глазах яркие искры былого счастья. От этого и сама начинала сверкать изнутри. — Того, Уокер! — Мими, будто обиженно, легко шлепала по загорелой пояснице. Поглаживала после место своего удара. Продолжала. — Кажется, недавно, ты собиралась подписать бумажку и передать себя в моë полное распоряжение, забыла уже?. — Нет конечно. — Тогда, я говорю серьёзно! Я закрою тебя в этой квартире и всë. Возражения не принимаются. И я знаю, что ты не против. — Ну хорошо-хорошо. Закроешь, когда я подпишусь на это. — Уокер надменно посмеивалась. Получала лёгкую пощёчину. И злой взгляд. — Ало, уже поздно, сладкая! — Мортем широко и довольно раскрывала глаза. Весело качала головой и тиранически насмехалась над бедной Вики. — Для всех подпишешься позже, а мне хватит и твоих слов. Поняла? — Поняла. Художница тянулась за влекущими еë губами. Пыталась схватиться за их кончики своими. Получить очередной сладкий поцелуй. Но еë нагло обрывали, отталкивали с издевательством от себя. Возвращали с небес на быстро вращающуюся землю, в жестокую жизнь. — Отлично! — Мими довольно отходила к столу, хваталась за стакан, вызывающе глотала воду. Показывая тем самым Вики, что ей намного интереснее стеклянная кружка. — Ну и за что? — та подходила к последней, забирала зло из ладоней стекло, старалась получить своë. Но от неë задорно отворачивались, устраивали очередные препятствия, вызывали тихие смешки. — Снова издеваешься надо мной, милая? — М, ты вроде собиралась что-то приготовить, Вики. — А, точно... — Да. Вот я и даю тебе возможность блеснуть талантами! — А я уже не хочу. — обе задевали друг друга. Выводили на чистые эмоции. Старались уколоть словами, в хорошем смысле. — Ну, это же были слова моего врача. — Мортем прикусывала кончик своего языка. Корила мысленно себя за осечку. Слушала надменные смешки. — Так всë-таки, Бейли говорила не о том, что бы я тебя слушала! Бледные пальцы пособственнически сжимали между собой талию художницы. Которая хитро дергала кончиками бровей. Думала, что выиграла. — А это разве не одно и тоже?! — М, — Вики качала головой в отрицании. На что Мими припечатывала нетерпеливо свои губы к пунцовым от жары щекам и слышала то, что хотела. — Одно и тоже. Шатенка, с детской игрой, заставляла последнюю оставлять на своей коже новую россыпь нежных касаний. Заставляла их обеих растворяться в этом моменте, в этих прикосновениях. Забывать о всех скандалах и продолжать наслаждаться друг другом. Обе не сдерживали себя. За пределы квартиры, через тонкие стены старой постройки, то и дело, целый день вылетали нескончаемые звуки. Громкие разговоры со странными шутками до надрывного смеха. Недовольные возгласы подводившие день к очередному скандалу. Довольные, скулящие и вопрошающие стоны. Они наслаждались друг другом вновь. Пробовали на вкус слегка позабытые эмоции. Тянули злорадные улыбки с приторной желчью, как раньше. Чувствовали себя восхитительно. Осознавали, что если бы не смогли удержать друг друга на хлипких поводках, лишились бы приятного тремора и отчаянной лёгкости в животе. Та жгучая страсть, что мешала в их жизни разноцветные оттенки когда-то. Наконец, принимала в себя каплю бытовой нежности. Заставляла Мортем валиться устало на кровать, тянуть за собой уже сонную Уокер. Укладывать ту себе на часто вздымающуюся грудь. Пускать пальцы в густые волосы и медленно перебирать каждый локон. Заставлять художницу успокоенно прикрывать глаза, переплетать свою ногу с бледными бёдрами. Расчерчивать рёбра актрисы кончиками ногтей. И тихо посмеиваться от каждого подрагивания той. — Когда ты начала скучать по мне, Вики? Пепельные глаза неустанно пялились в потолок. Ресницы размеренно ударялись друг о друга. Шёпот заползал в ушную раковину другой. А воздух, равномерно выходящий из лёгких Мими, путал собою мысли. Вики шмыгала носом. Тяжело сглатывала вырванные куски памяти из той недели. Распахивала свои губы, пыталась найти что ответить. Находила. — В каком смысле? — светлые брови хмурились, морщины отчётливо выступали от этого действия. — В обыкновенном, не делай из себя дурочку. — Брюнетка наседала без грубости. Потому-что помнила о том, что для другой слова были непосильным грузом. — Я просто хочу знать, как ты провела то время. Вот и спрашиваю. — еë приятный голос создавал манящий кокон, в который хотелось завернуться, как в уютную кофту. — Я... — художница затыкалась после первого звука, вспоминала всë до последней секунды. И не моргая произносила на одном дыхании. — Я хотела всë бросить первые несколько дней. Мне казалось, что ты не захочешь продолжать и казалось, что я не хочу пытаться что-то продолжить. Поэтому я просто села за работу и даже не думала о тебе. — Вот как... — по алым губам нервно пробегался язык. Неприязнь колола под подбородком скорым пульсом. — А что потом? — А потом, мама спросила почему я решила жить с ними, хотя сама же никогда не горела таким желанием. — последняя помнила своë обещание, в котором она клялась о том, что будет говорить всë. Поэтому сейчас пересиливала себя и без доли лжи произносила. — Она напомнила о тебе, о том, что произошло и я поняла, что просто пыталась не замечать своих мыслей о нас. Потом, ну знаешь как это бывает, — Вики знала, что для другой еë слова были далеко не сахаром. Еë щека рефлекторно терлась о тонкую ткань короткой футболки актрисы. — вещи пахнут тобой, фотки в галерее, какая-то общая музыка. И ещë эти дебильные сцены в кино! Она подкатывала глаза, потому-что под те сцены она и заплакала впервые. А Мими только коротко смеялась от недовольных ерзаний другой. Светлая макушка чуть разворачивалась, так, что бы девушки вместе пялились в потолок. Что бы тонкие пальцы водили по загорелой шее. А смуглые кисти слегка щекотали чужие бёдра. — Плакала под фильм, как сопливая девчонка?! — актриса не позволяла себе пропустить момент, что бы уколоть ещë немного. На что пальцы художницы сжимались на нежной коже. И та пищала от этого, хватаясь ногтями за близкие щеки. — Да больно, блин! — Ну поплачь, как сопливая девчонка. — Вики довольно прикрывала глаза, хитро хмыкала. Рассказывала. — И что, что я плакала?! О тебе же, почему нет то?! — Ну да, ну да, прости. — Мими забавно изгибала брови и довольно кивала. Довольно от того, что последняя тоже страдала из-за неë. — Продолжай! — Да что продолжать то? Просто после разговора с Ребеккой меня как кипятком обожгло, потому-что тебя не было рядом. А потом, я просто призналась себе в том, что скучаю за тобой, а не за моментами которые были. Стала мониторить наш чат, видела как ты несколько раз собиралась печать, но так и не отправляла. — Мортем кусала губы, жмурила глаза от лёгкого стыда, потом улыбалась. — И в ту ночь не могла уснуть, потому-что решила написать тебе, только в чат зашла и пришло смс от тебя. Вот так, но колбасило меня тогда здорово! — Почему раньше не написала? — она чувствовала, как другая в вечной манере припечатывала поцелуи к еë влажным рукам. От этого становилось так спокойно. — Ты бы меня послала... — Уокер выдавала фразу так буднично, что вся атмосфера начинала угнетать девушек. Мими отшучивалась, что бы не портить прекрасный вечер. — Я тебя послала и тогда, когда сама же написала. Так что, ты была в безвыходном положении. — Хах, точно. — художница вновь смаргивала лёгкую грусть, улыбалась во все зубы. Переплетала их пальцы. — А что на счёт тебя? — Меня? — чёрные ресницы максимально распахивали взгляд в удивлении. — Ага. Что ты собиралась мне писать тогда, когда не отправляла текст? И почему решила написать всë-таки? — Уокер надеялась услышать что-то наподобие своей слезливой истории. Но Мортем совсем немного разочаровывала еë. — Я хотела написать, что нам не по пути. Даже раз отправила, а потом сразу же удалила, потому-что была не уверена. — художница на это закусывала нижнюю губу, начинала дышать чаще. — Только не принимай близко к сердцу, Вики. — Да, как скажешь. — последняя отрезала с коротким сарказмом, на что актриса коротко чмокала светлую макушку, в поддержке. — Значит, у нас и вправду могло всë закончиться. — М-да, всë закончилось если бы я писала тебе сгоряча. Ну или нет, кто знает. — Сгоряча или по-пьяни? — всë, что держало покой их разговора, мелкие шуточки. — О нет! — Мими тянула гласные, приподнимая руку. — По-пьяни и в слезах я хотела написать, что прощу тебе всë. Решила, что лучше не стоит. — Прям всë?! — наконец, Вики задорно переворачивалась на живот. Дергала бровями и прищуривалась, когда Мортем недовольно толкала своей ладонью еë ехидное лицо. — Вот завали сейчас, Уокер! — Всë-всë, продолжай. — она побеждённо поднимала ладони, на что другая кивала. — У меня скорее было всë в перемешку. Я постоянно думала о том, что произошло, искала тебе оправдания, себе. Завалила несколько репетиций из-за того, что была не в лучшем состоянии и от моего перегара можно было положить весь театр. — они смотрели друг другу в глаза с издевательскими улыбками. — Рыдала и причитала о том, что ты идиотка. М, ну и взяла в привычку разговаривать с Тайс. — Хах, мне пришлось разговаривать с Грейсом каждый день! — Ой, какая бедняжка, Вики. Сама сделала, сама же и обосралась! — Мими театрально кривляла другую, чувствовала, как еë щеки требовательно сжимают. И грубо или обиженно выдыхают. — Хватит. Я всë поняла, можешь переходить к моменту своего смс. — Ага, и так, — это было самым интересным моментом для художницы, которую насиловали коротким молчанием. — Мне приснился какой-то идиотский сон и такой реалистичный. — Мими задумчиво игралась с кончиками волос Вики, что заинтересованно смотрела на другую. — Там всë так перемешалось и это меня напугало... — Что перемешалось? — шатенка ласково проходилась костяшками по тёмному виску. — Сначала всë было не похоже на сон, это был наш с тобой последний вечер, секс, мои слова о том, что я люблю тебя. И потом ты начала извиняться, а я переживать и не понимать почему. — сердце забивалось быстрее, от неприятного страха в венах, что пригоняли его к мышце вместе с кровью. — Дальше я была зрителем на представлении в театре, всë было серым или тусклым. Мы встретились с Анди после постановки и сидели в кафе. Представляешь, мне приснилось, что я слегка поседела, что мы с Бонтом вместе работали, он засудил Твинтов. А потом Андреа спросила меня о тебе и сон стал кошмаром. — Почему? — Уокер нежно укладывала свой подбородок на грудную клетку Мортем, практически заползала на неë. И та успокаивалась. — Потому-что ты умерла. — неприятная, призрачная грусть вырывалась из тела актрисы, что хмурилась от собственных же слов. — Умерла? — Да, я думала, что после звонка мистера Темптона, ты передознулась, впала в кому и умерла. А когда я проснулась, сразу не вспомнила, что тебя нет в постели, потому-что мы разбежались. В общем, я испугалась. Поэтому и написала тебе. — Ого. — Художница сосредоточенно обводила подушечками пальцев черты лица актрисы. Выпускала воздух с каким-то опустошением. — Это, как-то грустно. В какой-то момент, за целый день, студия погружалась в тотальное молчание. Только звук струящейся воды по трубам и редкие щелчки лампочек разрывали стальную тишину. Они обе смотрели друг на друга с внимательным напряжением. Обе думали тёмным вечером о том, что бы с ними стало если бы сон Мими, оказался реальным. И склизкая печаль опоясывала их переплетённые тела. Мир бы снова стал жестоким, бездушным и мрачным. Всë как и до их встречи. Полный конец, последняя остановка для них обеих... — Не стоило мне говорить... Мими разочарованно отводила взгляд, чуть отвернув лицо. Вики нетерпеливо возвращала их в прежнее положение. С особой чуткостью выводила разные узоры на белесой коже. Снова поднимала настроение. — Стоило, Мими. Это то, что ты чувствовала и мне важно это. Мортем несколько секунд попросту пялилась на счастливую шатенку. Жевала свои щеки изнутри в раздумьях. А потом, резко и крепко, прижимала к себе художницу. Закидывала руки на еë шею и практически до удушья, как маленький напуганный ребёнок, сжимала ту в своих объятиях. — Ты мне тоже очень важна, Вики. Может быть в тот момент, по лицу брюнетки скатилась бы скупая слеза. Но Вики начинала смеяться от неожиданных действий. Стала целовать где могла дотянуться. Щекотать своим дыханием рецепторы на коже. Выбивать тихие смешки из Мими. — Ну вот и отлично. Обе чуть отстранялись друг от друга, когда в окна начинали биться мелкие капли тёплого дождя. Тёмно-синее небо, с яркими звёздами, разрывалось от тяжёлой влаги, что разбивалась о тротуары. — Давно не было дождя... Мортем завороженно пялилось за стекло. В голубых глазах проскакивала яркая, мятежная искра. Уокер отрывалась от ничего не понимающей актрисы. Хватала с кресла плотную кофту, кидала той прямиком в лицо и натягивала на себя носки. — Собирайся! — командный голос вводил в сомнения другую. — Куды ты собралась, Уокер?! Всё нормально вообще? — Чёрные брови удивлённо изгибались на яркую, разящую улыбку художницы. — Дождя не видела?! — Фу, не нуди, Мортем, и надевай кофту! — Вики подходила к последней, помогала Мими натянуть кофту вопреки всем припираниям. — Давай, ну же, не веди себя как взрослая тетка! — Что прости?! — недовольно раздавалось из-под толстой ткани. — Поговорим тогда, когда я затолкаю тебя в лужу, сладкая! — Без проблем! Девушки с громкими смешками неслись в коридор. Обувались в то, что первое попадалось на глаза. Актриса в спешке залезала в дутые шлепки художницы, которые валялись прямо перед самой дверью. А художница натягивала наскоро расшнурованные старые кеды. Лифт всë ещë оставался на ремонте. Они быстро перебирали ногами по лестнице. Неслись за руки, как жаждущие спасительной влаги, к железной двери. Толкали еë, совсем забывая о том, что доводчики тоже не работали и то, что за их спинами раздавался оглушительный удар. Останавливались под широким козырьком, всего на секунду и выпихивали одна другую под струи настоящего ливня. Капли звенели в огромных лужах. Брызгали везде и повсюду. Курящие на балконах соседи, смотрели на них с мягкими улыбками вспоминая молодость и со старческим презрением. Но их не волновали остальные, только широченные улыбки на близких лицах. — Боже, мы как двое больных! — Мими кричала сквозь влажную стену и в противовес себе тянула Вики за кисти в слякоть. Прыгала весело в воду, размахивала руками, как и другая. — Давай, я не собираюсь позориться одна! — Да что ты! — Уокер уверено пинала носком уже грязных кед по налёту на луже. Так, что брызги летели прямиком на всю актрису, что пищала и прикрывала лицо, как будто это бы спасло еë. Промокшую до ниточки. — Я вообще-то не позорюсь! — Да, ты страдаешь фигнёй! — Мортем ставила ехидно подножку, но художница удерживалась на ногах. Притягивала последнюю за плечи. Натягивала капюшон и выдавала в самые губы. — Как и ты! — брюнетка выпячивала нижнюю губу, чуть прикрывала ресницы и легко, согласно качала головой. — Да, есть такое... Им было хорошо. Даже с лёгким ознобом и с горящими от близкого, тяжёлого дыхания губами. Со скользкими каплями, которые заставляли одежду неприятно прилипать к телам. С резким поцелуем, руками, что притягивали максимально близко друг к другу. С уже не таким заметным дождём стекающим по щекам и мешающимся с их касаниями. Разводы от ярких фонарей виднелись где-то сверху, над головами, которые им было некогда поднять. Потому-что намного важнее в тот момент, казалось перебирать друг друга в поцелуе. Смеяться в него, оттягивать губы зацепившись за них зубами. Биться тазом в близкий. И чуть постанывать, совсем не слышно, просто от наслаждения таким моментом. В конечном итоге они опускали руки вдоль тел. Упирались лбами друг в друга. Тянули кончики губ и выпускали радостные звуки из широких лёгких. — А ты не хотела выходить! — Вики делала мелкое замечание, на что Мими вспоминала о своей идее. Коротко проговаривала. — А я вышла, только для того, — в момент еë ладони наскоро толкали последнюю. Так, что она не удерживала равновесие и приземлялась прямо на мокрый асфальт. Падение было не смертельным, всë же белёсые кисти придерживали художницу, что непонимающе оглядывалась. Слышала заливистый смех. — Что бы окунуть тебя в лужу! Видела бы ты своë лицо! — Ха-ха! — Уокер саркастично дёргала бровями в тот же момент, что и дергала на себя актрису, приземляющуюся рядом с ней. И тоже смеялась. — Как и ты своë! Девушки, уже не стесняясь и не брезгуя, прямо из ладоней обливали друг друга. Поднимались на ноги, пытались угнаться за чуть виднеющимися спинами. И в конечном итоге, вновь оказывались под козырьком. Снова в объятиях. — Ты не представляешь, как мне хорошо с тобой, Уокер! — Боюсь, что представляю, Мортем и это очень даже не плохо!