Кажется, это совсем не бражники

      Мысли о находке восторженным вихрем носились у Амелии в голове еще пару дней. Она была настолько впечатлена, что совершенно не могла сконцентрироваться ни на чем ином. Ее редко что-то настолько захватывало, однако все, что относилось к ее профессиональной деятельности, всегда ее хорошо увлекало. Теперь женщина и вовсе сделалась одержимой.       «Это определенно не похоже ни на что из того, что я видела ранее… Если это и впрямь нечто настолько уникальное и новое, то удивительно, что именно я обнаруживаю это. Еще и только сейчас».       Как только выдалась возможность, она снова отправилась в лес, потому как терпеть весь этот энтузиазм и ничего с ним не делать у нее более не было сил. Сборы проходили донельзя спустя рукава однако эта рассеянность была простительной в ее положении — в самом деле, когда люди науки делаются одержимыми чем-то, то мешать им категорически нельзя.       «Я перебрала всю информацию о местных насекомых, но ничего близкого так и не нашла. Тем более… оно выглядит крупным, даже очень крупным для насекомого».       Ноги под эти мысли сами собой несли ее прямо к месту, где в прошлый раз она застала странное ощущение и умудрилась запечатлеть чьи-то глаза. Амелия чувствовала себя не просто исследователем, а настоящим первооткрывателем, стремящимся с почти детским любопытством к чему-то новому и неизведанному. Все внутри нее, ожидавшее накануне чего-то волшебного, прислушалось будто сразу ко всему окружающему.       «Удивительно. Такие большие глаза… быть может, это все-таки позвоночное животное, на фасеточный глаз не очень-то похоже».       Вот она, та самая полянка, неровный круг которой освещался проникающими сквозь листву ласковыми лучами. Трава была недвижима, все вокруг находилось в приятном послеполуденном спокойствии. Пахло листвой и солнцем. И все это было так не похоже на суету, к которой привыкла Амелия, что та невольно на мгновение замерла. Потом медленно подошла ближе, присела на одно колено и, поправив сумку так, чтобы она не мешала, начала осторожно раздвигать траву руками. Амелия делала это со всей бережностью, на кою была способна, чтобы случайно кого-то не придавить или не пропустить банально при беглом огляде. Мягкие травинки под ее рукой послушно кренились к земле. И так было до того момента, пока она вдруг не задела рукой что-то странное, отчего трава вдруг зашевелилась, а Амелия машинально убрала руку. Сначала она увидела движение, а потом…       Привставшая было Амелия вновь медленно присела на корточки. Первым, что она четко разглядело в траве, были роскошные — иначе и не скажешь — большие крылья, принадлежащие бабочке. Угадать, какое животное ими обладает, ей, человеку с таким багажом опыта наблюдения за бражниками, было, казалось бы, не трудно, она ведь определила это за мгновение. Вернее даже заметить, что это произошло само собой.       Замерла перед ней и бабочка. Большие желтые кругляшки глядели прямо на женщину. И в них не было страха, какой бывает у животного, которое оказалось перед страшным зверем — человеком. Ни один мускул в маленьком теле не был напряжен. Оно глядело на нее и не шевелилось, будто думая самоуверенно, что таким образом его не будет видно.       «Это точно не насекомое».       В этот момент существо, словно поняв, что его искусную маскировку раскрыли, вдруг прищурилось и скрылось в траве, напоследок ехидно наверняка так пошуршав крыльями. И Амелия была готова поклясться, что услышала краем уха негромкие переливчатые звуки, что поразило ее еще больше. Настолько, что она умудрилась напрочь забыть о том, что пришла сюда, чтобы сфотографировать новый вид! А потому так она и осталась сидеть с приоткрытым в удивлении ртом, как-то глупо держась рукой за лямку сумки в прежнем намерении вытащить из нее что-то.       Когда она опомнилась, существа и след простыл. Какое-то время она еще раздвигала аккуратно руками траву в надежде обнаружить то, что она видела до этого и вглядывалась пристально в любое движение, но у нее это решительно не получалось, потому как среди нее попадались корешки, цветки, сухие листья, но никак не что-то животного вида. уж тем более похожее на то, что она видела. Существо, что она успела заметить, показалось ко всему прочему довольно крупными, ростом, пожалуй, с целый средний палец Амелии. «Нет, это определенно невозможно».       В общем, провозившись, наверное, час в той самой невысокой траве и обшарив дотошно буквально все кусты и деревья поблизости, Амелия сдалась, скрепя сердце. Впрочем, так просто уходить ни с чем ей до щемящей тоски не хотелось, а потому она столько же времени потратила на прогулку по лесу, во время которой осматривала внимательно всю округу, надеясь… «Не знаю, на что я там надеюсь», — думала Амелия, ощущая всем своим нутром, что более ей не позволят увидеть такую оглушительную редкость в тот же день. Было обидно вот так упустить из-за удивления возможность сфотографировать что-то абсолютно уникальное, настолько, что Амелия даже не могла это ни с чем сравнить. Да, пожалуй, существо было чем-то похоже на бражника, ведь у него были похожие крылья, однако… Строение у него было будто вовсе не насекомое. «Но это необходимо проверить», — заключила Амелия, — «Если у меня получится найти его снова».       И снова, пока она шагала, ее преследовало странное чувство, что за ней следят! Будто бы невидимых зрителей был целый лес. Так оно и было, впрочем, ведь в лесу водится куча всякого зверья, однако… будто бы, помимо этого, было что-то еще. Оно прицепилось к ней, словно плащ, обвило незримыми руками худые плечи. Невольный спутник, этот легкий флер таинственности и неоткрытой загадки преследовал ее до самого дома, и она никак не могла избавиться от него. И мысли, много мыслей, которые мучили ее и без того занятую бабочками голову. «А вдруг это все-таки и впрямь бабочка? Просто огромная».       На следующий же день Амелия со всей решительностью отправилась в лес, ровно на то же место, где в прошлый раз повстречала это загадочное животное. В самом деле, не могла же она после этого остаться дома с мыслью о том, что все это ей привиделось, нужно было непременно все перепроверить. Был шанс, что она своим шастаньем поблизости спугнет всю интересную живность, однако она ничего не могла с собой поделать: надежда на то, что ее ждет нечто особенное, подстегивала и заставляла Амелию шагать быстрее. Ныне она была подготовлена лучше: помимо дополнительной одежды на случай похолодания теперь в ее сумке лежал пакетик с перекусом в виде сухофруктов. Она была готова провести в этом месте хоть весь вечер и обыскать каждое дерево, но нависающие угрожающе над нею тучи явно не собирались потворствовать ее планам. Уже на подходе к этой поляне она вновь почувствовала на своей спине чужие взгляды, словно ее здесь уже ждали и пристально следили. И это, конечно, было сущим бредом, однако… не могла же она себе этого внушить, верно? «А может и могла», — подумала Амелия, поджимая губы и качая головой.       Не успела она подойти, как увидела, что прямо над травой медленно складываются и раскладываются крылышки. Амелия замерла. Медленно подняла фотоаппарат, даже не дыша. Словно почувствовав неладное, существа подняли головы и обернулись. Поглядели на неё, а затем вдруг распищались радостно и бросились все в разные стороны. Да так быстро, что Амелия еле успела щелкнуть всю эту толпу, да только вот вышло, кажется, смазано.       Она, осторожно ступая и отодвигая носом обуви траву, подошла поближе и присела над местом, где находились существа. Нахмурилась, рассматривая землю. Ничего, кроме следов примятой травы, свидетельствовавшей о том, что все-таки эти животные были крупноваты для бабочек. «Что же вы тогда такое? Может быть, я с чем-то вас путаю». Женщина поправила в задумчивости сумку, поглядела наверх. Стало еще холоднее, чем было. Еще и ветер загудел кронами деревьев, которые начал тревожить ветер. Она еще немного погуляла вокруг поляну, но вскоре решила не дожидаться возмущений непогоды и отправиться домой.       Женщина сделала правильный выбор: как только она зашла в дом, начал идти легкий холодный дождь. Сумка была расстегнута и первое, что Амелия увидела, были уже такие знакомые большие жёлтые глаза с круглым зрачком. «Бабочка» сидела в сумке и держала в чёрных лапках деловито уже надкушенный изюм, который она, собственно, продолжала жевать, ничем не смущаясь. Таких гостей Амелия в своем доме не ждала, потому какое-то время она просто ошарашенно пялилась на пришельца, который, к слову, совсем не выглядел растерянным или напуганным происходящим.       Какое-то время они молчали. Вторженец ел. Амелия моргала, пытаясь понять, не мерещится ли ей. Затем она наконец начала неловко: — Ты… что тут делаешь?       Но ответа она, разумеется, не получила. «Бабочка» доела изюм, а затем самостоятельно вылезла из сумки и перелетела легко прямо на стол, шурша почти бархатными крыльями. Амелия села осторожно на стул, не веря в происходящее и даже боясь дышать, и наклонилась над существом, которому, казалось, никакого дела не было до того, что за ним во все глаза жадно наблюдает человек.       У него было тонкое тело, покрытое мхом, выступающая грудка, а также четыре маленькие чёрные тонкие лапки с пальчиками, поразительно напоминающие человеческие. Мордочка была не похожа на насекомную. У него были два крупных глаза, тонкий и длинный носик, ротик уголком, что мог бы создавать грустное выражение лица, если бы не выразительный взгляд и брови. И это все выглядело и органично, и неестественно.       «Это не насекомое. Это позвоночное животное».       В этот момент гость начал ходить вокруг выложенного на блюдце кусочка лимона, присматриваясь к нему с большим интересом. Он все еще совершенно не боялся ничего и, кажется, планировал покуситься на столь приятно пахнущий желтый объект.       «Будто фея».       И впрямь, существо не было похоже ни на что, что Амелия до сего момента могла наблюдать. Хотя бы потому, что оно имело мимику, уникальную мимику. И это было определенно тем, чем можно было-таки удивить повидавшего уже всякого энтомолога. Да и вообще, строение у него было очень уж чудное, напоминающее скорее и впрямь что-то волшебное с иллюстраций к рассказам человека с бурным, очень бурным воображением. И не бабочка, и не бурундук, и не прочее понятное лесное животное. И это все энтомолога жутко воодушевляло.       Фея, собственно, забралась в тарелку, вполне по-человечьи села и потянула к себе лимон. Попробовала, сощурилась, а затем начала потихоньку чавкать кислой мякотью, будто бы ни в чем не бывало, пока Амелия сидела и глядела большими от изумления глазами на разворачивающееся перед ней чудо. — Что ты за существо такое… — осторожно произнесла полушепотом Амелия, боясь спугнуть наваждение. В том, что это было именно оно, женщина нисколько не сомневалась.       Гостья отреагировала. Подняла голову и поглядела на говорящую. Затем снова принялась есть лимон, отщипывая от него маленькие кусочки и с видимым удовольствием впиваясь в них зубками. — Ты ведь явно не насекомое, да?       Фея хитро сощурилась и подвигала крылышками, которые жутко напоминали бражнические, будто прекрасно поняв вопрос. Впрочем, девушка бы в жизни не поверила, что что-то подобное могло произойти, даже несмотря на все уже произошедшие странности, а потому просто произнесла растянутое в глубокой задумчивости: — Интересно…       Желание сфотографировать диковинку появилось еще в тот момент, как фея вылезла из сумки, и на настоящий момент оно усилилось настолько, что бороться с собой было бы бесполезно, поэтому девушка стала озираться в поисках фотоаппарата. Фея при этом ела, как ни в чем не бывало, и довольно щурила свои большие глаза от того, как ей было вкусно. Амелия обнаружив в сумке устройство, подошла осторожно, взяла его в руки и повернулась с твердым намерением хотя бы щелкнуть разочек гостью, но той это, очевидно, не понравилось: она тут же вскочила с места, отбросив лимон, и вся сжалась, готовая сорваться с места. Маленькая грудка при этом начала видимо взволнованно вздыматься.        Женщина, поняв, что поведение ее не одобрили, медленно отложила устройство, не сводя взгляда с объекта своего наблюдения. Фея, поняв, что опасность ей все же не угрожает, с явным недовольством фыркнула, а затем села деловито туда же, где и была, и снова взялась за тонкую шкурку пахучего цитруса.       «Ну и ну, оно понимает, что я делаю».        После того, как она поела лимон, бабочка села в тарелке и хорошенько потянулась, расправив большие крылья. Огляделась, щурясь, словно кот под майским солнцем. Нашла лежащую на столе салфетку и, пощупав, забралась прямо в нее, после чего как ни в чем не бывало свернулась в уютный калачик и быстро уснула.       Амелия еще какое-то время сидела и пила чай в размышлениях о том, что теперь ей стоит сделать со своей гостьей. Она глядела на устроившийся в салфетке живой комочек и не понимала, что с ней происходит, ведь все это было похоже скорее на сон. В конце концов, это существо не было похоже ни на что, что ей доводилось встречать раннее, и это было воистину удивительно. А ведь энтомолог успела повидать многое и впечатлить ее по-настоящему было той еще задачкой, как она считала до сего дня.        После некоторых колебаний она осторожно, даже не дыша при этом и не совершая никаких лишних движений, накрыла ее коробкой, оставшейся после переезда, а сверху поставила почти пустую солонку. При этом существо под нею мгновенно замерло, будто бы не понимая, что произошло и от чего стало так темно. Амелия же наконец успокоилась, потому как оставлять непрошенную гостью дома без присмотра ей не хотелось, а в этом случае поутру она бы явно обнаружила ее на своем месте. После этого энтомолог решила, что впечатлений с нее предостаточно и нужно лечь спать.       Проснулась Амелия от ощущения, что у нее жутко чешутся ресницы. Она сонно открыла глаза и… обомлела. Прямо перед ней сидела фея, тянущая к ней свои черные маленькие ручки с тонкими пальчиками. Амелия аккуратно отодвинулась, поморщилась и потерла пальцами переносицу. Затем вздохнула и устало поглядела на фею, будто бы нисколько не удивившись тому, что какое-то чуть ли не волшебное существо находилось у нее дома. Кажется, она еще не проснулась, да и в целом не очень-то понимала, как именно ей следует реагировать. — Доброе… Утро. Чего тебе?       Фея таращила свои большие глаза и ничего не говорила. «Понятное дело», — подумала Амелия, удивляясь самой себе. Она ведь и не ждала ответа.       Прежде чем пойти завтракать, Амелия, поколебавшись, вытянула руку в попытке обхватить существо пальцами, но тому это нахальное действо явно не понравилось. Фея отскочила, вся подобралась, готовая улететь, и очень недовольно прищурилась, глядя исподлобья на девушку. Пришлось убрать руку и хмыкнуть. Как в таком случае нужно обращаться с этой диковинной бабочкой было решительно не понятно.       В итоге, когда Амелия поднялась с кровати, фея сама вдруг перелетела к ней на плечо и, усевшись там, будто попугай, уцепилась за волосы, что очень удчно для такого росли прямо до плеч. Человек, видимо, не был против такой выходки, а потому вместе с ним бабочка прошествовала на кухню.       Завтракать пришлось, одним словом, с гостьей. Весьма неожиданно появившейся, потому как Амелия все-таки рассчитывала на то, что она найдет ее утром под коробкой, а не в своей постели. Солонка, к слову, лежала на столе, коробка отодвинута — в общем, было понятно, что фея решила выбраться самостоятельно из ловушки, не собираясь там оставаться в темноте и одиночестве. И силенок, что странно, на такое действо вполне себе хватило.       Фея, к слову, не была обижена — быть может от того, что не поняла, кто ее накрыл — и явно чувствовала себя как дома, потому как она расхаживала по столу, ничего не боясь, с большим любопытством рассматривала тосты, которые Амелия себе приготовила на завтрак, и даже умудрилась отщипнуть кусочек помидора и листа салата от сэндвича. Таким образом, прием пищи вдруг стал для двоих.       К чаю фее, уже наевшейся, снова достался кусочек лимона, который ей заботливо выделила Амелия, аккуратно пододвинув его пальцем поближе к гостье. Та поглядела на человека, на угощение, потом снова на человека и сощурилась, но уже будто бы довольно, медленно поморгав, после чего взяла лапками лакомство и вкусилась в него. Амелия же глядела на то, как фея чавкает фруктом, и думала, что ей все-таки это снится.       Дождь все стихал, стихал, и к тому моменту кончился. Объевшаяся до отвала бабочка встала на две задние лапки, вальяжно потянулась, огляделась… и вдруг вылетела в открытое окно. Да так быстро, что Амелия толком не успела среагировать — лишь обернулась, а гостьи уже и след простыл. Будто бы и не было никого и ничего, а происходящее энтомологу только приснилось.       «Об этом надо будет непременно написать статью… и приложить фотографии».