Кажется, это совсем не бражники

      Амелия с выражением неописуемой смеси несчастности и растерянности на лице глядела на творящийся у неё дома хаос. Феи настолько оборзели, что беспрепятственно ползали по её дому, изучая все, что им заблагорассудится, и залезая при этом во все потаенные уголки так, будто только их там и ждали. Маленьких исследователей жутко интересовало все вокруг! Они пробрались и в спальню, и гостиную, и кухню, с которой Амелия их постоянно выгоняла, потому как боялась, что они чем-нибудь да навредят себе со своим бескрайним любопытством. Место было хоть и приятное — еще бы, там же было столько всяких приятных угощений — но опасное, так как полнилось всякими острыми и тяжелыми предметами. Впрочем, импровизированных бабочек все эти факты нисколько не смущали.       Казалось, что они совершенно не боялись людей, а потому женщина только диву давалась, как они умудрились еще не попасться никому на глаза. Впрочем, так крупно повезло только ей, быть может. Видимо, за дни ее походов в лес она успела им примелькаться, а потому одна, самая наглая и не в меру, даже до абсурда храбрая, решила нагло влезть в сумку, почуяв вкусное. И с этого все и началось. Да и, в самом деле, не в первый раз человечество вдруг совершает какое-то открытие, что находилось рядом все это время, буквально под боком: то букашку найдут новую, то гриб, то еще что.       Феи действительно быстро осмелели, поняв, что страшный зверь «человек» не причинит им никакого вреда. Они опасались только лишь рук, которыми их могли быстро накрыть, если они умудрялись сделать что-то не то, а еще с большим подозрением относилось ко всякого рода технике, а потому разлетались кто куда, как только Амелия пыталась достать фотоаппарат. Компьютер и смартфон им, к слову, тоже не пришлись по душе.       Одно было хорошо, к закату они непременно улетали к себе домой, унося с собой весь шум и гам и оставляя лишь легкий беспорядок, который они ненамеренно, но все-таки умудрялись чинить. Все, кроме одной.       Энтомолог назвала ее Финги — в конце концов, должно же было у крохи быть имя. Оно пришло в голову как-то само, произвелось от слова Sphingidae — «бражники» на латинском. Перепутать было не сложно, у них были ровно такие же мягкие крылья, похожие на насекомные, но при этом они обладали четырьмя конечностями, да и тушки их походили больше на тела теплокровных. У них были вполне понятные человеческие черты, еще и различимые половые признаки, а потому новая знакомая Амелии была, несомненно, самкой: самым очевидным было то, что у нее была очерченная пушистая грудь, похожая на человеческую. И самым удивительным открытием было то, что они каким-то образом — пусть и не полностью — понимали, что говорят Амелия. На некоторые фразы Финги, к примеру, вполне однозначно отвечала, кивая в подтверждение или махая головой в несогласии. В общем, существа были и впрямь настоящей диковинкой, с которой энтомолог постепенно знакомилась, все больше и больше удивляясь тому, что с ней происходило.       Финги любила хорошенько поесть, и это не всегда нравилось ее сородичам. Видимо, первостепенной задачей было обеспечить едой всю стайку, потому-то феи и утаскивали все, что находили, к себе домой, куда-то в лес (конкретного места, где они обитали, они не рискнули показать человеческому существу). Финги же была, видимо, с данным подходом в корне не согласна, потому как если уж она видела что-нибудь вкусное, она непременно это хватала, и никакая забота о других феях ее явно в то мгновение сильно не волновала. И Амелию это жутко веселило, потому она тайком все равно регулярно подкармливала свою новую знакомую, чем быстро заслужила особое отношение.       Маленькая обжора успела попробовать все, что Амелия могла счесть удобоваримым для такого существа: и мед, и овощи с фруктами, и даже чай. Невозможно было отказать, когда Финги глядела прямо в глаза, сидя рядом с тарелкой за завтраком, потому женщина со вздохом окунала палец в, к примеру, поблескивающий заманчиво вишневый джем и предлагала фее. Та, проникновенно продолжая смотреть на хозяйку и медленно моргая, с большим удовольствием слизывала лакомство, обхватив палец лапками.       В общем, уклад нехитрой жизни уставшей от общества женщины успел как-то незаметно для нее изменился. Утром, пока Финги где-то дрыхла — она полюбила забираться во всякие труднодоступные места и там отдыхать в тени –, Амелия вела лекции, работала, а вечером, в аккурат после звонка ее подружки Мэри, к ней высыпалась оранжевым горохом целая стая шумно порхающих фей. Финги тоже имела удовольствие выходить и каким-то одним им известным образом общаться со своими товарищами, однако с ними лететь обратно отчего-то не желала. Как только они собирались возвращаться, она буквально пропадала из виду, а потом появлялась рядом с Амелией, будто по волшебству, вылезши, верно, из какого-нибудь укромного угла.       И вот в один из таких дней Амелия лежала в кровати перед сном и читала заранее сброшенную себе на телефон статью, потому как настроение у нее было слишком ленивое для времяпрепровождения за компьютером. Во время этого она отвлеклась, услышав уже привычное похлопывание крыльев в полете, а затем увидела пытающуюся приземлиться на телефон фею. Усесться на устройство было всё-таки слишком боязно, потому она, неловко покружившись, буквально упала прямо на руку Амелии. Пришлось отложить мобильник и поднести к себе внезапную ночную гостью, которая на нее томно глядела, медленно моргая. — Чего тебе?       Взгляд ее переменился, и фея хитро посмотрела на свою собеседницу. Затем перелетела ей на грудь и, встав на ножки, поглядела прямо в глаза Амелии, по-лисьи прищурившись. Та меланхолично глядела в ответ, не понимая, что от неё требовалось. Фея же высунула на мгновение язык, облизнувшись, словно ящерица, а потом упорхнула куда-то, будто бы ничего и не было. Амелия какое-то время еще глядела в сторону, куда скрылась ее гостья, ожидая ее появления, но его так и не случилось.       Долго она об этом не думала, потому как сильно устала и сил на это попросту не хватало, пришлось лишь отложить телефон и, укрывшись одеялом, уснуть.       Однако к завтраку Финги все-таки откуда-то выползла. Зевнула, почесалась и уселась на стол, глядя на Амелию, явно ожидая получить уже за одно свое присутствие что-нибудь съестное. Впрочем, в этом она не ошиблась, потому как спустя полминуты она получила каплю клубничного джема на краю тарелки, который тут же начала с большим аппетитом употреблять. После этого она, словно кот, снова села на свое место и начала смотреть вновь на Амелию, которая достала к чаю конфеты. — Что? Нет, не смотри на меня… тебе точно это не нужно.       Финги выглядела так, будто ей было глубоко все равно на то, что ей «это не нужно», потому как она явно желала «это», судя по жадному взгляду на конфету. — Нет, нет.       Она вновь встала перед Амелией, уперла руки в бочка и уставилась на нее. Женщина какое-то время глядела на нее, потом покачала головой с осуждающим вздохом и отломила кусочек конфеты, протянув ее фее, а та его с большой радостью цапнула. Когда они расправились с завтраком, фея вдруг обхватила палец Амелии, выразительно обтерлась об него, лизнула подушечку и упорхнула, оставив женщину в явном замешательстве. Судя по несчастно-растерянному взгляду, она явно не ожидала такого поворота событий, но, впрочем, не сильно разочаровалась: это же был настоящий материал, даже претендующий на некую эксклюзивность — будто бы все, что происходило раньше, не было достаточно эксклюзивным. Тем же вечером Амелия записала в статью все, что с ней произошли, вплоть до мелочей. Анализ этих событий заставил ее даже перестать печатать и по-настоящему задуматься. Было в этом всем что-то… очень уж странное. Она не могла понять, в чем именно было дело, но сигналы она получала весьма необычные, такие, что она никак не могла распознать. С одной стороны это было весьма понятно и логично, но с другой — она много наблюдала как за насекомыми, так и за другими животными, и она ничего похожего еще не встречала. Это был какой-то способ коммуницировать с ней, но она никак не могла догадаться, что именно ей хотели сказать. При этом узнать было интересно настолько, что Амелия жалела, что ее умненькая подопытная могла только лишь стрекотать и пищать, но никак не говорить.       Пока она размышляла, вернулись феи. Амелия не закрывала более окон, потому как все равно ждала прихода маленьких существ и была, в общем-то, не против, чтобы они вползали в ее дом самостоятельно. Финги, услышав знакомые звуки своих, тоже откуда-то вывалилась, чтобы пообщаться. Но с этим, кажется, возникли некоторые сложности. В один момент Финги повернулась к Амелии, поймала ее взгляд и высунула язык наподобие того, как это делают некоторые рептилии.       Ее ударили по ручкам и закрыли руками рот. Финги возмущенно запищала, а затем поглядела гневно на своего сородича. Они начали недовольно пищать, стрекотать и махать крыльями, чем привели Амелию — хоть и невольно — в настоящий восторг. Она тут же села перед ними и начала печатать что-то с энтузиазмом в заметки, то и дело поглядывая на разворачивающуюся сцену. Еще бы, тут было, на что поглядеть! Настоящий конфликт между объектами ее изучения, который, правда, имел крайне непонятную для женщины завязку. Следующим же вечером прямо на глазах Амелии случилось еще одна ссора. Финги настойчиво тянули к окну, а она сопротивлялась, пищала и упиралась ножками в подоконник. После этого они с феей сцепились и покатились комом по белой поверхности.       Амелия, до сего момента не вмешивающаяся в их взаимодействия, подбежала и попыталась аккуратно развести их в разные стороны. Финги вцепилась в ее палец, обхватив его, и Амелия после этого укрыла ее ладонью от разъяренной оппонентки. Бабочка под ее ладонью лишь замерла, аккуратно сложив крылья. Пришлось, немного подержав бабочку в руках, удивляясь, как это мягко и приятно, и осторожно, дабы не навредить случайно нежному существу, высадить ее на соседнюю поверхность кухонной гарнитуры.       Обе феи были взъерошены, стрекотали неустанно и глядели друг на дружку явно злобно. Впрочем, ничем плохим эта баталия не кончилась: в конце концов феи вновь улетели. Однако Финги еще долго никак не хотел отпускать тонкий палец Амелии. — Ты… не хочешь идти с ними? — спросила Амелия.       Фея качнула головой. Она глядела в сторону окна, где скрылись ее сородичи, и о чем-то думала. — А почему? Тебе больше нравится тут?       Финги пристально на нее поглядела и кивнула. — Потому что тебя кормят? — улыбнулась Амелия.       Фея фыркнула и отвернулась.       Смешливые вопросы Мэри вроде «Еще не соскучилась по людям?» стало еще сложней воспринимать, как и находить, что ответить. Амелия вначале все страстно хотела поделиться с ней находкой, но никак не могла подобрать слов, потому как все, что она придумывала, звучало либо неправдоподобно, либо странно и скучно. С учетом того, что Мэри и так считала, что ее подруга сойдет с ума в лесной глуши, говорить ей о том, что Амелия вдруг обнаружила в ближайшем лесу понимающих человеческий язык «фей» было бы равносильно вызову себе бригады врачей.       В общем, Амелия, все пытавшаяся что-то придумать, каждый раз лишь рассеянно делилась успехами по работе и по бытовой жизни, умалчивая о присутствии фей. Финги, в общем-то, периодически при этих разговорах присутствовала и внимательно слушала все, что говорила женщина, иногда даже наклонив чуть при этом маленькую голову. Будто бы эта маленькая пройдоха все понимала и все знала. И, что самое странное… Амелии казалось, что и она ее прекрасно понимает.       «Либо я действительно схожу с ума, либо Финги чем-то на меня похожа»