Кажется, это совсем не бражники

      На следующий день фея вела себя так, будто ничего необычного не произошло. Они вместе проснулись практически в одно время, после чего в молчании пропутешествовали на кухню. Все еще жутко сонная Финги при этом, не желая лететь, без спросу влезла в кармашек на пижаме Амелии, уютно там устроившись и даже продолжив себе тихонечко дремать. Выползла она только тогда, когда уже был приготовлен завтрак. Понюхав то, что разложили на столе, она тут же начала требовать поделиться с ней свеженарезанным салатом. Так как Амелия этого не сделала в следующую же секунду, Финги недолго думая бесцеремонно влезла в тарелку, заграбастав руками себе столько еды, сколько вообще могло поместиться.       В этот момент даже у столь флегматичного человека как Амелия проснулось вполне обоснованное возмущение.       — Да что же такое…       Впрочем, после того как Амелия, обхватив маленькое тельце пальцами, вытащила Финги из салата, та запищала протестующе и начала вырываться, упорно стремясь влезть в тарелку и остаться в ней. В итоге есть свою добытую непосильным фейским трудом еду ей пришлось где-то на краю стола, с которого еще и ко всему прочему то и дело доносилось фырканье от переполнявшего все маленькое существо негодования.       «Это все определенно было ошибкой», — думала Амелия, — «и я не должна была поощрять это. Да, она наверняка не понимает, что это несколько проблематично, но я же понимаю. Должна понимать. Я же все-таки человек. И мне стоило это проконтролировать».       Дулась фея недолго: после того, как глубоко задумавшаяся Амелия села с кружкой чая за компьютер, Финги невзначай прилетела на стол. Устроилась там, деловито уставившись в экран — видимо таким боком она чувствовала некую причастность. Амелия упорно никакого внимания на нее не обращала, потому как все еще размышляла над произошедшим.       «В любом случае, разве не любое знание является полезным, если его правильно использовать?».       Финги прижалась к руке, затем погудела и похлопала крылышками, глядя в глаза человеку так, будто прекрасно понимала все его душевные терзания. Комичное зрелище, с учетом того, что у этого существа самой большой проблемой было решить, в каком месте ей следует поспать. Оно лизнуло пальчик — уже даже Амелии стало понятно, что это был своеобразный знак ухаживания — и тут же упорхнуло куда-то, чтобы передохнуть.       Женщина вновь глубоко вздохнула. Это существо каким-то магическим образом одним своим существованием было способно вызвать в душе обычно довольно прохладной ко всему Амелии отклик. То ли потому, что она была интересна, как малоизученный — или вовсе неизученный — вид, то ли потому, что она была единственной, кто развлекал одиноко поселившегося энтомолога в этой глуши, и делал это так, что его это полностью устраивало. Их взаимодействия действительно было бы сложно понять среднестатистическому человеку, но они обе были каким-то необычным исключением из правил, которым вдруг оказалось хорошо сосуществовать друг с другом.       «Это слишком странно даже для меня», — решила в итоге Амелия. И она была абсолютно права.       Весь день женщина провела в легкой рассеянности. Она даже не заметила, как прилетели феи. Амелия не успела разложить для них на подоконнике фрукты или другие угощения, как делала это обычно, а потому вся эта орава залетела радостно к ней в дом, почувствовав необходимость обследовать его внутреннее убранство. В этот момент Амелия спокойно пила чай после работы и явно не ждала никакого чужого вторжения.       Как только она поднялась с места, чтобы посмотреть, чем можно угостить ее новых дружей, к ней на плечо прилетела Финги. И когда Амелия начала раздавать угощения в виде недавно купленных в городе орехов, Финги вдруг начала медленно вылизывать щеку женщины, положив на нее темные ладошки.       Привыкшая к подобному Амелия не обратила на это никакого внимания, но одна из фей вдруг возмущенно зафырчала и замахала лапками. Крылышки её обеспокоенно задвигались. Все остальные, обратив на это внимание, вдруг тоже начали хаотично шуметь.       Финги же сидела, обхватив порядку волос Амелии пальчиками, и ухмылялась, лишь щурясь в ответ на происходящее и даже не собираясь спускаться. Казалось, что всеобщее возмущение жутко забавляло ее, потому она и не спешила слезать с местечка на плече.       Впрочем, взволновавшиеся феи не стали пытаться стащить Финги и забрать ее с собой. Они лишь поворчали на каком-то своем, фейском, пошуршали крыльями и, взяв с собой орехи, вновь удалились.       «Удивительно… Выглядит так, будто бы Финги вновь сделала что-то не угодное. Она действительно маленькая неформалка».       Эти мысли и раньше появлялись у Амелии в голове, но до этого они её веселили. Теперь же она всерьёз задумалась над тем, что её маленькая новая беда на голову оказалась слишком не похожей на всех, чтобы вписываться в это волшебное сообщество. Она была слишком зациклена на себе, чтобы быть достаточно включённой в жизнь их стаи, и её интереса хватило только лишь на одну персону. На человека, как ни странно, который внезапно проникся ею, кормил её и дал укрытие от дождя и ветра, позволив жить в своём доме. И казалось, что такой подход Финги устраивал намного больше, чем жизнь в стае с феями, а потому она осталась. Пусть её собратьям это и не очень-то понравилось.       — Ты о чем-то им рассказала?       Финги кивнула.       — Ты сказала о том, что останешься здесь жить?       Финги подумала немножко, но затем помотала головой отрицательно. Потом пристально посмотрела на Амелию, показала на неё пальчиком, потом на себя и сложила вместе ручки.       — Мы… С тобой?       Финги важно кивнула.       — А что мы с тобой, позволь спросить?..       Финги вновь сложила ладони вместе, а затем и вовсе сделала из рук замочек и продемонстрировала Амелии.       — Мы… Живём вместе, да?       Финги устало вздохнула и просто приткнулась к руке женщины. Та нежно погладила пальчиком её по спинке, стараясь не задевать крылышки, от чего фея тихо и нежно застрекотала. Теперь её вовсе не смущалась нависающая над ней рука, потому как ничего дурного от этой руки она не ждала.       Положив фею на ладонь, Амелия провела языком по тельцу, отчего маленькое существо все ощутимо задрожало.       Фея на ее языке трепыхалась и хлопала крылышками, не стараясь вырваться. Напротив, она пыталась отчаянно цепляться за сколькую поверхность, лишь бы не сорваться вниз, потому как крылышки ее от выделившейся слюны успели слегка намокнуть, и она не была уверена, что сможет справиться с экстренный полетом.       И почему-то Амелию не остановило понимание, что она делает что-то очень неправильное. Напротив, это чувство будто подстегнуло ее продолжить, потому что…       …это что-то очень необычное было доступно только ей. Понимание этого заставило плечи покрыться приятными пузырьками мурашек. «Неужели мне и вправду льстит, что Финги так привязана именно ко мне?»       Стрекочущая безостановочно фея вновь вся распушилась и нагрелась так, что это чувствовалось даже сквозь мех. Она держалась за пальцы Амелии, которая придерживала её, не давая свалиться случайно со скользкой поверхности.       Стрекотание сделалось совсем высоким и тихим. Финги закатывала глазки и пыталась двигаться сама, но Амелия своим языком делала достаточно для того, чтобы у маленького создания задрожали от происходящего ножки, меж которыми уже было мокро как от собственных выделений, так и от слюны человека. Они обе перестали думать о том, что это неправильно, и смирились с происходящим, полностью ему подчинившись.       И для уж хладнокровной к сексу Амелии это все было безумно странно: и то, что у «бабочки» дрожали крылья, словно листья на ветру, и то, что она тяжело дышала, извивалась вся и, казалось, еле переносила происходящее. Однако было в этой странности что-то такое, что вызывало не чувство неловкости, а ощущение неразгаданное тайны.       Такое, что хотелось продолжать и смотреть на то, как фея изводится от касаний теплого языка к ее самым нежным частям.       В конце концов она крупно затряслась вся, вцепилась ручками в пальцы Амелии и, двинув бёдрами, в последний раз самостоятельно проехалась по языку, после чего вдруг обмякла и провалилась в подставленные тут же услужливо ладони Амелии.       Женщина участливо заглянула в лицо феи, но та тут же, как действо кончилось, уснула. Казалось, что она была в полном порядке, только прилично утомилась. И теперь энтомолога данная реакция не напугала.       «Было… сладко», — подумала Амелия, смакуя странное ощущение на языке. Вкус был такой, будто она съел конфету с кисло-шипучей начинкой.       Финги мирно спала, развалившись на подушке Амелии так, будто столь приятная для отдыха постель принадлежала ей, а не человеку. Женщина смотрела на то, как вздымается ее грудка, и снова думала.       Это был ее маленький секрет. «Все они — мой маленький секрет. И сама Финги».       Под эти мысли Амелия уснула, сама того не заметив. Рано утром он поднялась с кровати, стараясь не разбудить маленький фейский комочек, рассеянно поглядела на лежащий на столе фотоаппарат, тяжело вздохнула…       И, взяв его в руки, начала удалять все сделанные украдкой фотографии, одну за другой. С легким саднящим сердце чувством сожаления, потому что снимки эти были ей все-таки дороги, но при этом по мере того, как она продолжала, ей становилось будто немножко легче дышать. Понимание, что это убережет маленькое существо, которое так безоговорочно ей доверяло, наполняло теплотой ее сердце, и больше в нем не было места для таких мелочных огорчений.