Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Сладкое чувство растекалось приторной патокой по телу. Оковы сна мягко растворялись в воздухе под нотами чужого стойкого парфюма и ощущением мягких объятий. Когда Гермиона открыла глаза и устремила взгляд на будильник на прикроватной тумбе, он показал десять утра. Гермиона улыбнулась и сильнее прижалась к Малфою. Она почти забыла, как приятно просыпаться на чьей-то крепкой груди, пока горячие объятия мешают шевелиться. Девушка чувствовала, что он тоже проснулся. Его сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Длинные пальцы начали скользить по её телу, оглаживая спину, постепенно вплетаться в спутанные кудри. — Я не хочу вставать, — призналась Гермиона, пристраивая нос в его яремную ямку. Она оплетала ногами его ноги. И Драко абсолютно не был против. — Я тоже. Парень улыбнулся в её кудри, признавая, что это было второе по счету его самое доброе утро. Не хотелось никуда спешить. Не хотелось убирать ладони с её спины. Не хотелось покидать тёплую постель. Не хотелось спускаться вниз и выслушивать кучу вопросов от своих друзей. Хотелось оставаться с ней рядом и наслаждаться лёгким сквозняком, который надувал шторы и полупрозрачный тюль. — Сегодня будь готова к половине пятого, хорошо? — он слегка отстранился, заглядывая в её прикрытые сонные глаза. Гермиона легко кивнула в ответ, зевая. На щеке остались следы от складок его футболки. Драко улыбнулся. А она опять опустила взгляд, делая вид, что поправляет цепочку. — Что будешь на завтрак? — Тебя. Драко ответил легко и непринужденно. Он сел на край кровати и постарался пригладить растрепанные светлые волосы. Его так забавляла реакция Грейнджер. Он готов был отпускать подобные шутки тоннами. — Малфой! В него неожиданно прилетела подушка. Гермиона была взъерошенной, отчего-то рассерженной, смущённой и удивлённой одновременно. — Грейнджер! — он со смехом передразнил гриффиндорку, как во времена их сожительства в башне. Гермиона не перестала смущаться. — Ты краснеешь так, будто я сказал самую непотребную вещь на этом чёртовом свете. Расслабься. Это лучший комплимент, который ты можешь получить утром. — Ты мог просто сказать, что я красивая. — Это очевидно, Грейнджер. А вот то, что неочевидно, я озвучил. Гермиона запустила в него вторую подушку. Ему чертовски нравилось её смущать. Грейнджер встала напротив зеркала, чтобы собрать волосы в хвост. Ведьма скрывала рвущуюся наружу улыбку, как только могла. Но он все же её заметил, покидая комнату гриффиндорки. Солнце уже давно поднялось над горизонтом. Драко окинул взглядом простирающееся море и широко улыбнулся. Сегодня будет потрясающий день.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

На кухне играла музыка. Пэнси и Джинни о чем-то болтали, не спеша потягивая кофе. Паркинсон уже давно не придерживалась тех правил, которым её учили в детстве, но спину все ещё держала ровной. Каждое её движение было плавным, неспешным. Гермиона сразу вспоминала их министерские вылазки. Джиневра, притянув колено к груди, доедала кусочек чизкейка. Грейнджер не сомневалась, что от неё пахло духами Забини и его гелем для душа. — Ты сегодня слишком поздно, синьорина, — крикнула ей Джинни. На лице подруги появилась улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Я правильно понимаю, у тебя появился новый ритуал? — Гермиона удивлённо приподняла брови. — Засыпать с Малфоем в обнимку каждую неделю. — Можно я не буду это комментировать? Волшебница поставила турку на плиту и принялась готовить кофе и завтрак. Под лавину вопросов, на которую не хотелось давать ответ, Гермиона нарезала овощи и обжаривала хлеб. Девушка с безумным спокойствием готовила этот завтрак, до сих пор ощущая на коже прикосновения. На губах играла улыбка. Минут через десять ведьмы прервались. Но Грейнджер знала, что и здесь есть подвох. — Гермиона, нам нужно собраться и обсудить все, что у нас накопилось из новостей, — предложила Джиневра. На это Гермиона подняла палец вверх. Говорить не могла — рот был занят помидорами черри. — Дафна, кстати, написала письмо. Завтра она будет здесь. С хорошим настроением и кучей сплетен из министерства. — Это потрясающе! На новость Паркинсон Грейнджер откликнулась. Джинни смерила осуждающим взглядом сначала одну волшебницу, потом другую и демонстративно закатила глаза, попутно складывая руки на груди. — Мы дружим дольше, а любишь ты больше эту черную гадюку. — Так Джинни называла Паркинсон, когда деланно принимала оскорбленный вид. Через пару секунд кухню наполнил громкий женский смех. — А если серьёзно, нам правда нужно много чего обсудить. — Опять час слушать о том, что умеет вытворять Забини? — немного сморщив нос, задала скорее риторический вопрос Гермиона. Послышались шаги. На кухне появились парни. — Извини, но мои уши не готовы слушать это все по новой. — Да ладно тебе. Когда в твоей жизни появится регулярный харизматичный мужик, ты тоже не сможешь удержаться, уж поверь. Джинни выглядела как человек, который действительно знает, о чем говорит. Забини поцеловал её, прежде чем уселся рядом. — Тем более, тебя тоже не так уж и сложно разговорить под бокал вина, — подключилась Пэнси. — Может, мы хотя бы узнаем, что у вас там происходит с Драко. — Паркинсон, вы, по-моему, уже сошли с ума. Если два человека сейчас не в отношениях, это не значит, что они спят. Или вы перечитали «Пророка»? Вернёмся домой, и я лично откручу голову Скиттер. Гермиона поставила тарелку перед Драко, а затем быстро расставила такие же порции перед остальными. Пара движений, и горячий кофе уже был разлит по кружкам. — Всем приятного аппетита. — Мне кажется, или ты как-то изменилась? — через некоторое время спросил Теодор, разглядывая лицо подруги. Она будто светилась изнутри. Непонимающе выгнула бровь. За столько лет маленькая привычка Драко перешла к ней. Настолько часто глава отдела международных отношений видела такое выражение лица у своего коллеги. — Хороший сон творит чудеса. «И Малфой в твоей постели тоже», — подумала Джинни, но лишь улыбнулась, пряча улики в кружке кофе. Гермиона и вправду выглядела более свежо. Джинни заметила, что в глазах подруги стала появляться жизнь. — Давайте отойдем от этой темы, — внезапно предложил Забини. — Есть более важные вещи. Гермиона, у тебя через несколько дней день рождения. Надеюсь, ты не забыла об этом? Гермиона на пару секунд зависла. Мерлин, со всей этой разгрузкой мозга, благодатным отдыхом она совсем забыла, что сегодня уже шестнадцатое число. — Грейнджер, ты серьёзно? — рассмеялся Малфой, удивлённо оглядывая гриффиндорку, которая бегала по всем присутствующим взглядом. — Я всегда думал, что ты не ориентируешься в датах во время работы. Но теперь понимаю, что сроки сдачи отчётов хоть как-то помогали выстраивать в твоей голове календарь. — Ты вообще не отмечал свой день рождения последние годы. Я же не высказываю свое недовольство. — Планируй, Грейнджер, в чем будешь отмечать. — Тео, я вообще не хочу отмечать. — Гермиона потихоньку сделала глоток кофе. Взгляд мгновенно потускнел. — Я привыкла праздновать его в семейном кругу, что и планирую сделать. Приготовим ужин, посидим… — Грейнджер, тебе не седьмой десяток, а двадцать три, — напомнил Малфой. И буквально через секунду до него дошло. Гермиона не хотела праздновать. Всё из‑за Рона. Со второго курса они неизменно отмечали её день рождения вместе, и поэтому ведьма оправданно считала его семьей. Сейчас какой-то праздник напомнил бы о разводе. Ведь без СМИ, гостей, постоянно расспрашивающих об этом и о многом другом, не обошлось бы. Знакомый свинец лёг на грудь и сковал мысли, не давая им разогнаться. Так бывало каждый раз, когда прошлое подступало слишком близко. Как бы Гермиона не хотела, периодически в мыслях всплывали сцены. Ненавистные, прокрученные по несколько раз. Сегодня проснулась с мыслью, что чувствует себя нужной. Гермиона понимала, что друзьям она важна. Но ощущение брошенности не покидало. — Если что… я у себя, — тихо сказала она, не поднимая глаз. Голос дрогнул на последнем слове, и этого хватило, чтобы все поняли: лучше её сейчас не трогать. Девушка искренне не понимала, почему именно сейчас, в это потрясающее утро её накрыла тоска. Почему сейчас чувство преданности билось о берег её сознания? Почему на глазах снова были слезы? Её чёртов день рождения всего через пару дней. Все мечты о семейной жизни разбиты. В двадцать три года у её матери уже была она — и Джин была счастлива. Девушка улыбнулась, вспоминая родителей. Она подтянула колени к груди и прислонилась к изголовью кровати, будто хотела стать меньше. По щекам тихо катились слёзы, а в голове всё ещё жил этот чёткий план — тот самый, который теперь рассыпался, как сухие листья под ветром. Да, Гермиона жила по расписанию и никогда не скрывала этого. Друзья давно знали её планы наизусть: когда она собирается замуж, когда хочет ребёнка, а когда — снова уйти в работу. В какой-то момент карьера стала важнее семьи. Семья отошла на второй план, и это больше не требовало объяснений. Работа заполняла пустоты, затыкала дыры, не давала времени думать. Работа, работа, работа… Люди справлялись с негативными эмоциями и проблемами по-разному: кто-то запивал их алкоголем, кто-то спасался никотином. Гермиона же глушила эти чувства сладким и очередной порцией работы Действительно, хотелось быть любимой. Те слова, которые она сказала Малфою… Это было криком души. И Гермиона знала, что он как никто другой ее поймет. Малфой… Гермиона шмыгнула носом, вспоминая о нем. О его ежедневной заботе, о цветах, которые появлялись утром на прикроватной тумбе в вазе. Она влюблялась в чертового Малфоя с каждым днем все больше. Гермиона прикрыла глаза. Она боялась. Боялась почувствовать что-то такое сильное после измены. Поэтому отгоняла эти мысли. Отгоняла это от себя, скрываясь за любыми делами. — Гермиона, можно? — тихий голос Пэнси раздался за пределами комнаты. Когда ответа не последовало, подруга приоткрыла дверь, замечая, как Гермиона вытирает слезы рёбрами ладоней. Пэнси тяжело вздохнула. За ней вошла Джинни. Гермиона не хотела бы сейчас им что-то говорить. Она боялась говорить об этом даже себе. Даже думать об этом. Впускать хоть единую мысль о чувствах после сорванной свадьбы… Им и не нужно было слов. Все становилось ясно от одного взгляда. От одного жеста. — Просто хотели сказать, что мы тебя любим, — Джинни присела рядом и крепко её обняла. Раньше Пэнси относилась к объятиям с лёгким пренебрежением: сильный эмоциональный контакт казался ей избыточным. Но сейчас она обнимала Гермиону крепко, будто хотела передать этим жестом то, что не умела сказать словами: я здесь, ты не одна. — Попробуй, — полушепотом сказала Паркинсон. Она гладила Гермиону по волосам, пока та, уткнувшись в плечи ее шею, тихо плакала. — Попробуй начать. Не обязательно все должно получиться. Нужно перешагнуть эту боль. Гермиона понимала, что они говорили про оставшегося внизу Малфоя. Паркинсон понимала, что она чувствует. Разделившийся на «до» и «после» мир был слишком сложным. Мысли путались. Ты не знаешь, чего хочешь. Хочешь ли прожить эту боль, пережить ее или остаться на какое-то время вдали ото всех. — Мы тебе поможем так вскружить ему голову, что он забудет, как его зовут. Клянусь! — воодушевление воскликнул Джинни, вытирая с ее щек слезы.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Драко судорожно поправлял воротник белой рубашки и то и дело поглядывал на часы. Воздух был пропитан влажной, приторной духотой, в которой угадывался запах моря. За весь день он видел её лишь мельком в гостиной: она мелькнула в дверях, волосы туго накручены на бигуди, и в этом было что-то до смешного домашнее, отчего он невольно улыбнулся. Волшебники переглянулись. Гермиона едва заметно улыбнулась краешком губ, подхватила поднос и скользнула вверх по лестнице. Драко хотел, чтобы этот вечер стал чем-то особенным. Лёгкая тревога покалывала кончики пальцев, как тонкая игла. Переживал, как подросток, который боится произнести в обществе девушки даже слово. Кажется, он так переживал только за успешность плана с Веритасерумом. Гермиона разглядела его высокий силуэт перед воротами. Она любила, когда Драко надевал рубашки. Ведьма аккуратно, стараясь не попадать шпилькой-рюмочкой в стыки плиток, двинулась к нему. Это было их первое свидание — фальшивое, наигранное, но всё равно первое. И если уж выпал такой шанс, она им воспользуется. Именно так и советовала Джинни — Прости, я опять задержалась. — Гермиона нежно провела ладонью по его плечу. — Не думала, что девочки так основательно за меня возьмутся. Драко обернулся. Тело сковало неизвестное чувство. Сердце тут же пропустило удар. Малфой ненавидел эти слащавые моменты в магловских фильмах. На экране появлялась главная героиня, которая перед важным событием выглядела так, как никогда раньше не выглядела. А главный герой стоял с разинутым ртом под сладкую нежную мелодию. Но сейчас Драко был именно им. В него будто кинули Ступефаем — и он действительно замер, не в силах пошевелиться. Даже дыхание застряло где-то в горле, пока он смотрел на неё, словно видел впервые Строгое чёрное платье на широких лямках мягко струилось по её фигуре, подчёркивая талию и повторяя изгибы тела. При каждом вдохе ткань чуть колыхалась, и в вырезе в форме сердца приоткрывалась грудь, усыпанная веснушками. Они спускались по загорелым плечам и предплечьям, тонкой лентой переходя на запястья и тыльную сторону ладоней. Драко снова посмотрел на её лицо. Алые губы заставили его на секунду прикрыть глаза и тяжело выдохнуть. Мерлин, как же хотелось впиться в эти губы поцелуем. На загорелом лице веснушки оставляли рыжие вспышки. И лёгкие стрелки, и шикарные ресницы, и потрясающие объёмные локоны, спускающиеся завитками по плечам, — всё было идеально. — Ты ведь готов простить мне опоздание? Она широко улыбнулась, чуть приблизилась и провела пальцами по краю ворота. Она давно заметила, что с шестого курса он никогда не застёгивает верхние пуговицы рубашки. Знала, что галстук порой душит его. Как-то Грейнджер не удержалась: сказала, что нужно меньше курить, чтобы хватало воздуха. Она была слишком близко. Слизеринец уловил нотки своего любимого парфюма. Мог дотянуться до манящих губ. Малфой словно утонул в тумане её очарования и не сразу расслышал, что она сказала. — Готов простить тебе всё что угодно, — признался он, притягивая её за талию. От неожиданности женские пальцы скользнули с ворота на грудь. Внизу живота заныло. Черт. — Ты великолепно выглядишь. — Девочки думали, что мои волосы не перестанут пушиться, — она провела ладонями по его плечам, пока талия была скована в крепких объятиях. Время будто замерло для них. — Кажется, в последнее время они редко в таком аккуратном состоянии. — Драко положил ладонь на её шею и кончиками пальцев коснулся мягких волос. Гермиона состроила обиженную рожицу. — Не делай вид, что дуешься, Грейнджер. Ты ведь знаешь, мне нравятся твои волосы именно такими. — Настолько, что весь последний курс ты не уставал сравнивать их с кустом ежевики. — Ну это когда было-то? Он усмехнулся, и Гермиона вдруг поняла, что сегодня легко поддастся его обаянию. И, что самое странное, была совсем не против.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они покинули пределы участка под взглядами друзей, которых так и не заметили за стеклом. Они толпились у окон, стараясь увидеть все и не стать врагами народа. Поттер давно понял, что подруга слишком амбициозна для Рона. Всегда понимал это. Сколько бы они ни ссорились и ни мирились, сколько бы их ни называли идеальной парой, Гарри никогда не думал, что всё дойдёт до этого. Характерная Гермиона должна быть не с человеком, который вечно соглашается с ней, молча слушает идеи и медленно действует. Грейнджер нужен был мужчина, который не говорит, а делает. С тех пор как Драко и Гермиона поселились в одной башне, Гарри всё чаще ловил себя на мыслях, которые сам считал неуместными. Он не мог не думать о том, как рядом с Малфоем раскрылся бы её потенциал. Но никому и никогда он в этом не признавался. Да, он помогал друзьям мириться и налаживать отношения. Порой в этом участвовал и Малфой. А ведь именно Гарри в итоге подтолкнул Рона к тому, чтобы сделать предложение. В один из вечеров, когда Гермиона снова неприлично задерживалась, Драко язвительно заметил, что при такой скорости развития отношений Рон женится разве что ближе к старости. Уизли весь вечер отвечал ему колкостями, но, похоже, всерьёз обдумывал эти слова. И Гарри нисколько не был удивлён жесту Рона, вставшего на одно колено через пару недель. — Ставлю пять галлеонов на то, что они поцелуются. — Голос Нотта вырвал его из размышлений. — Нотт, они жених и невеста, это само собой. Давай ставить на что-то покрупнее. — Меня всегда удивляло, Уизли, как тебе не стремно ставить на собственную подругу. — Чья бы мандрагора кричала, — рыжая закатила глаза и следом протянула ему руку с озорным огоньком в глазах. — Десять на то, что до конца следующей недели они переспят. — Как это низко, Джиневра, — пожурил её Нотт, запуская пятерню в кудри. Забини хохотнул. Он знал Теодора с детства. То, что он следом протянет руку в ответ, — очевидно. И Нотт протянул. — Пятнадцать, что на этой. — Рискуешь. Сегодня пятница. Гарри разбил. Он все это время стоял рядом и думал о стабильности. Что тогда, что сейчас Джинни азартна и хитра. Он твёрдо был уверен — она опять одержит победу. Воспитание близнецов давало свои плоды уже столько лет подряд.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

— Ты так трясешься, будто мы актёры МХАТа, Грейнджер. Они уже подходили к назначенному месту. Гермиона постоянно поправляла волосы. Кусала щеки. Нервно покручивала кольцо на безымянном пальце. Малфой невольно вспомнил последний день их школьной жизни. День выпуска из Хогвартса. Когда она ждала Рональда на вручении. Она сидела, покручивая на пальце серебряное мамино кольцо — помятое, не раз запаянное, но от этого только более памятное. Губы и щеки она кусала на любых письменных работах. Или в общей гостиной, сидя в растянутой футболке с учебником Истории магии на коленях. Когда ссорилась с Уизли прилюдно — поправляла волосы, прокручивая в голове десятки язвительных фраз, которые нужно было держать при себе. Драко держался спокойнее: ему не нужно было притворяться, не нужно было играть. Но близость Гермионы выматывала: он чувствовал каждое её движение, каждый вдох, и это не давало ему ни секунды покоя. Грейнджер тревожилась. А ведь всего пару-тройку минут назад она шла с полной уверенностью в этом вечере. Рассказывала про эту подругу, про их детство. — Остановись. Они застыли прямо посреди тротуара. Гермиона тяжело выдохнула и подняла на него глаза. Драко положил ладони на открытые плечи. Горячая женская кожа обжигала кончики пальцев. — Я хочу, чтобы ты поняла кое-что. Я согласился не потому, что хочу развлечься или потом всю жизнь припоминать тебе это. — Ты гад, Малфой. Мы дружим столько лет, и ты не упустил ни единого шанса. — Но если этот гад уже две недели не может выбрать момент для свидания со своей подругой, значит, он согласился ради других своих корыстных целей. Он наконец это сказал, ощущая, как тяжёлый камень чувств постепенно даёт трещину, словно крепкая скорлупа грецкого ореха. Ему нравилось видеть её реакцию. У Гермионы перехватило дыхание. Сердце забилось так, как не билось вчера на пробежке. В его взгляде было столько настоящего, что она вдруг поверила: это не игра. Ни капли фальши. Он приподнял её голову, аккуратно обхватив подбородок двумя пальцами. По коже побежали мурашки, стягивая плечи лёгкой дрожью. Не хотелось отводить взгляд от глубоких серых глаз. Вокруг шумели машины. Стук собственного сердца почти заглушал стук колёс и сигналы автомобилей. Шелестели деревья, под кронами которых они стояли. Пахло кофе и свежей выпечкой. А они остановились посреди тротуара рядом с каким-то небольшим кафе, привлекая к себе внимание прохожих. Наконец Гермиона положила ладони на его грудь. Почувствовала, что сердце Драко бьется так же быстро, и улыбнулась. — Давай не будем притворяться, что нас не тянет друг к другу, — прошептал он ей в губы. Признание повисло между ними, и он был готов поклясться, что ещё секунда — и он поцелует её, не думая ни о помаде, ни о том, что подумают другие. Но Гермиона неожиданно выскользнула из его рук. — Нас уже заждались. Она прошла пару шагов, стуча каблуками. Дыхание участилось от такой близости. Трепет в груди усилился. Гермиона собиралась провести весь вечер на свидании с Малфоем в одном из лучших ресторанов Сицилии. Что помешало ей отказать Николь вчера? Почему она сама поправила её, назвав Драко женихом — будто проверяла, как слово ложится на язык? И почему сейчас, когда его губы были так близко, она не смогла просто остаться и позволить этому случиться? «Блядство», — подумала Гермиона, используя в мыслях богатый словарный запас Драко. Это слово как нельзя кстати подходило сюда. У входа их ждали Николь и Марко. Девушка в светлом лёгком платье опиралась на плечо высокого мужчины в костюме, поправляя туфлю на жёлтом каблуке. Они подходили друг другу. Изящные. Спокойные. Уверенные. Гермионе они напомнили пару из одного магловского любовного романа. — Что это было? — Гермиона взяла Драко под руку, когда он оказался рядом. — Хреново играешь. Если я тебя поцелую, а ты влепишь мне пощёчину, все сразу поймут, кто из нас худший актёр. Малфой язвил, пытаясь скрыть настоящие чувства. Давно он не испытывал такой спектр. Драко знал: Грейнджер неглупая. Надеялся, что хотя бы какой-нибудь намек она выцепила из его слов. Марко и Драко пожали друг другу руки. Этот парень показался Малфою достаточно сносным. Главное, чтобы из этого итальянца не сочился снобизм, как из него самого столько лет назад. Этого бы он не перенёс.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Ресторан был шикарен. Жёлтый свет мягко окутывал помещение, увитое зеленью от пола и до потолка. Пара работников опрыскивала листву, аккуратно мельтеша меж столиков. Лёгкая живая музыка приятно ласкала слух. Почти все места были заняты. Круглые столы, красиво оформленные сервировкой, стояли под россыпью мелких огоньков, излучающих свет. Драко отодвинул для Гермионы стул с мягкой обивкой, Марко — для Николь. — Здесь такая чарующая атмосфера! — Гермиона с восхищением оглядела помещение. Запах прованских трав, аромат шикарных блюд, нотки алкоголя… Буйство запахов щекотало нос. Они сделали заказ. Прежде чем принести бутылку вина, официант расставил на столе четыре свечи — каждая стояла в маленькой позолоченной чашечке. Драко жестом попросил не открывать вино. Молодой человек понимающе улыбнулся и поспешил к другому столику. Малфой налил ей полбокала. Помнил, что Гермиона растягивает подобного рода алкоголь, чтобы не пьянеть. Наполнил свой. Николь почти сразу сделала большой глоток из бокала, который только что наполнил Марко. Они болтали обо всем. Девушки вспоминали детство, смеясь над давно забытыми шутками и проделками, которые никогда не оставались незамеченными. Болтали о своей детской влюблённости, о секретах, которые обещали хранить до самой смерти. Потом о школьных годах. Николь рассказывала об американской школе, об экзаменах. О разных забавных ситуациях с выпускных. Гермионе казалось, что ничего не изменилось. Перед ней сидела та же маленькая девочка с золотистым каре и без переднего молочного зуба на нижнем ряду. Все так же смеялась, вызывая улыбку. Будто только вчера они плели венки из одуванчиков, растущих в саду у бабушки. Тёплые воспоминания накрыли с головой. Гермиона внимательно слушала её, тихо касаясь руки Малфоя, проводя большим пальцем по костяшкам. Драко периодически поправлял локоны девушки, аккуратно перемещая их назад. Или касался коленом её ноги, давая понять, что хочет ещё раз прикоснуться к ней. Каждый такой жест заставлял улыбаться. Было спокойно. Тревога больше не терзала душу, мысли о излишней близости отступили. Ей нравилось то, что происходило. Гермиону цеплял взгляд, каждый раз прикованный к ней во время разговора. Он был тёплым, глубоким и искренним. Ни один мужчина в жизни на неё так не смотрел. Николь продолжила уже университетом. Она была дипломированным юристом. И именно на практике в Италии познакомилась с Марко. Они вместе работали помощниками судьи в Риме, а небольшие отпуска всегда проводили на Сицилии в доме его семьи. Им принесли вторые блюда, когда рассказывать начала Гермиона. Пришлось выдумать историю о том, как они с Драко с первого её года в новой школе в Катерхеме не сошлись характерами. Рассказывала все, что действительно было в её жизни, но магические термины и некоторые истории, предметы заменяла магловскими, более вероятными. — Мы поступили в один университет, — подхватил Драко, прерываясь, чтобы притянуть её к себе и поцеловать в макушку. От её запаха голова шла кругом, но Малфой мужественно собрал себя в кучу. — Никогда в жизни я не видел такого разочарования на её лице, — рассмеялся он, вспоминая начало их последнего курса Хогвартса. — Мы ещё жили в одной квартире, которую выделяли в корпусе общежития для старост. Я был её ночным кошмаром. Сейчас уже с чистой совестью могу признаться, — он хитро глянул на неё и пригубил вина, — что создавал много провокационных ситуаций, на которые она, к сожалению, не велась. — Потом я стала общаться с его друзьями, и мы вроде как начали терпеть компанию друг друга. С той девушкой с каре, кудрявым парнем и темнокожим юмористом, — уточнила Гермиона, отвечая на вопрос в глазах Марко. Тот удовлетворённо кивнул, усмехаясь. — А что случилось с тем парнем, с которым должна была быть свадьба? — Николь живо интересовалась её жизнью, с удовольствием слушая подругу детства. Гермиона и Драко начали рассказывать. Малфой, боясь, что рана вновь начнёт кровоточить, придвинулся к Гермионе как можно ближе. Под столом, пока она держалась за его оголенное предплечье и водила ноготком по рисунку, Драко, не стесняясь, гладил женскую ногу. Понимал, что чуть позже Гермиона одарит его звучной пощечиной, но пока она даже не повернулась в его сторону с укором во взгляде. — Вот так все и закрутилось, — улыбнулась Гермиона, устраиваясь на плече Малфоя. Прокручивая в голове во время диалога каждую деталь, анализируя их поведение, их общение, все моменты, проведённые вместе, Гермиона поняла, что все действительно могло сложиться лучше. — Милая, — Николь с жалостью, которую так ненавидела Гермиона, посмотрела на подругу, — а как ты пережила это все? С одиннадцати лет быть с человеком, а потом так отпускать его… Это же невероятно тяжело. — Мне очень помог Драко… — Она принижает свои достижения. — Малфой вновь оставил невесомый поцелуй на её волосах. Обратился к Николь, которая смотрела на волшебников с улыбкой и лёгким вдохновением. Я никогда не думал, что смогу так сильно кого‑то полюбить — несмотря на свой характер и на всё, чему меня учил отец. Повисла уютная тишина. Гермиона прикрыла глаза. Её бросало то в жар, то в холод. Сердце вновь начало часто-часто биться. В голове пульсировал его голос. Мужские пальцы скользили по голой чувствительной коже, заставляя затаить дыхание. От бокала вина мысли слегка путались. Правда ли это? Или очередная фраза, чтобы не выставлять их полными идиотами? Пальцы Малфоя скользнули чуть ближе к колену. И волна возбуждения окатила её, заставляя тихо прерывисто выдохнуть. Мысли сменились отчетливыми картинками. Она распахнула глаза, не успев подумать, о чем могла бы быть следующая. Когда по горлу прошлась холодная вода, стало спокойнее. Малфой же делал вид, что все в порядке и что это не он только что проверял свои домыслы, прикрывая все обыденным движением пальцев. Драко заметил, как стала приподниматься её грудь. Как Гермиона мельком облизнула пересохшие губы. Как изменился её взгляд. Мы ещё поиграем, Грейнджер.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они шли по полупустой улице. Впереди, до самого горизонта, раскинулось море. Откуда-то доносилась громкая музыка, и Гермиона, не удержавшись, чуть покачивала плечами в такт, задорно улыбаясь Драко. — Я же вижу, что ты замёрзла, — Малфой теперь шёл к ней лицом, стягивая с себя пиджак. Она остановилась, разглядывая его лицо в мягком свете уличного фонаря. Глаза казались темнее, черты острее. Он подошёл ближе, накидывая пиджак на её плечи. По коже бежали мурашки, и она невольно вздрогнула. Девушка придерживала края, не шевелясь, пока Драко осторожно высвобождал из-под воротника её локоны. Свет лег на лицо, усыпанное веснушками. С той же помадой, с лёгкой винной пеленой в глазах, которые были ярче любого янтаря. Она была восхитительна. В его руках. В такой прекрасный вечер, пока рядом перебирал струны какой-то пожилой итальянец в потрепанном временем бежевом бархатном костюмчике местного пошива. Она ловила каждое движение Малфоя. Вдыхала его парфюм, наполняя им лёгкие, казалось, до отказа. Драко провёл горячей ладонью по её шее, затем коснулся щеки, нежно оглаживая кожу большим пальцем. Гермиона прикрыла глаза, слегка улыбаясь. Эти прикосновения были нежными, чувственными. Напоминали саму Италию. Горячую, но наполненную взглядами, эмоциями. Воспоминаниями. — Мы вроде договорились, что ты не будешь давать мне пощёчину, — произнёс Малфой, едва Гермиона открыла глаза. У него была лишь пара секунд. Она скользила взглядом по его лицу, приоткрыв рот в немом вопросе: да или нет? Изменить всё? Сделать шаг вперёд? Он не мог больше ждать. Он наклонился, подавшись чуть вперёд, и накрыл её губы своими, бережно удерживая лицо ведьмы в ладонях. Почувствовал, как с уст сорвался вздох. Он мягко целовал ее, пока ведьма не расслабилась и не стала легко сминать его губы в ответ. Скользнул языком глубже — она не отстранилась, а ответила. Мгновенно. Жарко. Будто ждала этого. Волшебница положила ладонь на крепкую шею, стараясь притянуть его ещё ближе. Ещё глубже. Ещё жарче. Внутри все замирало. Воздуха не хватало. Она делала любые попытки наполнить лёгкие, только бы не прерывать поцелуй. Только не сейчас. Только не в этот чарующий момент, когда время вновь замирает, когда он притягивает ее к себе, заставляя её тихо простонать. Мерлин, это было невыносимо приятно. — Нас заждались, — хватая воздух, произнёс Драко, наконец осознавая, что он только что сделал, отчётливо понимая, что за его спиной стоят Николь и Марко. Грейнджер, прикрывая глаза, пыталась отдышаться. Будто они пробежали марафон. — Мне плевать, Малфой. Девушка потянулась к нему сама, путая пальцы в светлых волосах. Почувствовала, как он смеётся в её губы, прежде чем языком скользнула по его языку. Безумие. Чистое безумие. Что она творит. Что, мерлиновы панталоны, она творит! — Ладно, это уже неприлично, — призналась она, прерывая поцелуй, но не удержавшись и на секунду снова прижимаясь к его губам. — Да что ты говоришь, Грейнджер. Он поправил ее волосы и обернулся, натыкаясь на спину Марко, которого целовала Николь. — Мы можем идти, — через несколько мгновений, отдышавшись, произнесла она. И они рассмеялись.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Ночь накрыла остров. Везде горели фонари. Изредка кричали чайки. Громко шумело море, разбивая волны о песчаный берег. — Нам в ту сторону, — произнёс Марко, когда они дошли до развилки. — Спасибо вам за вечер. Было очень приятно пообщаться. Драко, напиши, когда будете в Италии. Почту знаешь. Парни пожали руки, пока девушки, крепко обнимаясь, прощались. Марко поцеловал руку Гермионы; Драко легко коснулся губами тыльной стороны ладони Николь. Они свернули на тропинку, которая вела к дому. Волшебники шли молча. Драко переплел их пальцы, стараясь согреть ладонь Гермионы. Сверчки пели свою песнь, пока море с глухим рокотом разбивалось о скалы неподалёку. Мысли шумели громче сердца. Гермиону пронизывал трепет. Тревога. Осознание. Страх. Все чувства смешались в адский коктейль похлеще тех, которые на вечеринках готовил Забини, соединяя самый сильный алкоголь планеты в одном бокале. Луна сияла на открытом небе, озаряя водную гладь светлой тропинкой, ведущей за горизонт. У ворот они остановились в том же безмолвии. Драко старался не думать, старался не пускать в свою голову даже мысли о том, что это и вправду было на один день. Что Грейнджер движило выпитое вино. Что она ничего не чувствовала. Старался не впускать в голову страх, что так ничего и не получится. Она стояла напротив. Очень близко. Глядела в его глаза, приподнимая голову. Такая нежная, невесомая. Грозная глава отдела сжимала меж пальцев ткань его пиджака, кутаясь в него, чтобы согреться. И все же на ее губах играла робкая улыбка, которую так хотелось видеть каждое чёртово утро. Лёгкий ветер трепал каштановые кудри, пробуждая в Драко желание заправить их за уши или собрать в ладонь. Он прикрыл её своими широкими плечами, защищая от ветра, что завывал между скал всё сильнее. Девушка ловила каждое его движение. Каждый жест. Каждый шаг. Он опустил глаза вниз, засовывая руки в карманы. Постояли ещё немного в начинающей тяготить тишине. Пахло летом. Морем. Зеленью. Далекими нотками выпечки. Невысказанными словами и тревогами. Зарождающейся искрой между ними. — Спасибо за вечер, Драко. — Она стояла, опустив, как и он, взгляд на каменную выкладку. Холод оплетал её лодыжки. Невероятно прохладные ночи. — Я тебя люблю. Три слова повисли в воздухе, разрывая тишину. Он сказал это невпопад, не как ответ на фразу Гермионы. Наполнил сказанное теми чувствами, которые переполняли его. Он встретился взглядом с Гермионой, читая в ее глазах непонимание, недоверие, удивление. Блять, да все чувства мира смешались в нем самом, когда, стоя совсем близко, он произнёс то, что не мог сказать столько лет. Драко знал, что она не ответит. И сейчас он не хотел слышать никаких слов. Гермиона будто снова что-то хотела сказать, но не могла вымолвить ни слова. Перед ней — Малфой, которого она знала чуть больше половины своей жизни. Перед ней — высокий красивый парень с подтянутым телом и красивыми руками, с уверенным взглядом притягательных серых глаз и с кучей мыслей в голове. Драко знал, что она ничего не ответит. И поэтому вновь её поцеловал: мягко, растягивая мгновение. Её губы были тёплыми. Язык ловким. Пальцы, касающиеся шеи, ледяными. Не хотелось отстраняться. Не хотелось брать перерывы на воздух, потому что каждый из них мог стать последним. Он нуждался в этом поцелуе, как в собственной жизни. Как в оставшихся днях его никчемного существования. — Спасибо за вечер, Гермиона. Они уже входили в дом. Драко коснулся губами её макушки и, не оглядываясь, поднялся на второй этаж. Сбросив каблуки и аккуратно повесив на вешалку его пиджак, Гермиона тоже пошла к себе в комнату. По щекам катились слёзы, которые появились будто сами собой. Было бессмысленно бежать от себя. От этих мыслей. От всего. Чёртов Малфой был везде.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Через пару часов она сидела с кружкой горячего кофе в руках. Впереди разливалось море. Темное и бушующее. Было холодно, но она не замечала этого. Ветер задувал за шиворот ночной рубашки. Губы горели от последнего поцелуя, после которого она сбежала в комнату, приняла душ и, провалявшись в постели без сна около двух часов, притащилась сюда. Не хотелось никого видеть. Хотя бы на какое-то время. Паника нахлынула на неё. На несколько мгновений всё внутри замерло. Бессилие… Сладкая слабость сковала тело, которое реагировало на Малфоя так остро, что это пугало её саму. Он занимал все мысли. Каждый кусочек сознания. — Я услышал, что кто-то шарахается по дому. Его голос. Негромкие шаги. Волосы Драко были взъерошены, пижамные штаны и футболка помяты, будто он только вылез из тёплой постели, не в силах заснуть. Парень накинул на её плечи теплый плед и встал напротив, встал напротив, опершись спиной на резные перила. Его лицо освещал тусклый свет ночника, стоявшего на столике. Драко не выглядел сонным Наоборот. Малфоя явно что-то тревожило. Между ними повисла некоторая неловкость. —Драко, эти слова… — Гермиона говорила тихо, боясь чего-то. Возможно, она боялась, что вновь будет обманута. И это не было связано с её доверием к нему. — Ты серьёзно? — Да, Грейнджер, я тебя люблю. Эти слова сорвались с его губ, вырвались из груди, из его ледяного сердца. Только сейчас Драко и вправду понял, что они значат. Что он только что сказал. Что она только что услышала. Драко не сводил с неё глаз. — Люблю, Гермиона. — Ты так долго говорил, что мы «друзья», — зачем-то произнесла Гермиона, будто разговаривая сама с собой. Драко усмехнулся. Небольшое раздражение текло в венах. Он поймал её непонимающий взгляд. Казалось, что дрожало не только тело. Дрожала подобно тыквенному желе и душа. Малфой чувствовал, как ветер дует в спину, но ему было все равно. Руки тряслись, поэтому он уперся в перила сильнее и сжал дерево до белых костяшек, стараясь успокоить то, что происходило в душе. Было холодно. Но на Астрономической башне, которая спасала его каждый вечер, всегда было намного холоднее. — Блять, Гермиона, какие друзья? Увидев непонимание, близкое к истерике, Драко чуть успокоился. Конечно. А какая должна быть реакция на признание от того, кто ненавидел её половину сознательной жизни. — Я долго думал, правда ли я что-то чувствую. А потом понял, что дружба с тобой изначально обречена на провал у всех мужчин, кроме этих ебучих слизеринцев и мальчика в очках. Нельзя войти в твой круг общения просто так. Тебя либо любить, либо ненавидеть. А если ненавидеть, то только за то, что ты мечта всех идиотов. Эта фраза слетела с губ с особым наслаждением. А он лучше? Тоже тот ещё идиот, безответно любивший столько лет. — Когда ты спрашиваешь, серьёзно ли я… Ёбаный идиотизм, Гермиона. Я бросал слова на ветер, когда жил установками отца. Я люблю тебя с зимы последнего курса. И морально я начал умирать не тогда, когда завязалась война, не тогда, когда угрожали убить мою мать. А в тот день, когда мы собрались в «Трех метлах» за месяц до Рождества, когда я увидел тебя, входящую в эти старые двери. Ты радовалась чертовому снегопаду. С самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел. Он закусил губу и тяжело вздохнул. Голос его дрожал. Столько лет Драко терпел, чтобы наконец произнести эти слова, пока по её щекам катились слёзы. Хотелось стереть влагу. Хотелось увидеть её улыбку. Такую же счастливую и беззаботную. Хотелось так же открыто выражать свои чувства, как сегодня вечером. Хотелось, чтобы она отвечала взаимностью. — Мне кажется, такого идиота надо только поискать. Впервые в жизни я кого-то полюбил по-настоящему. И влюбился, блять, в Гермиону Грейнджер, которая встречается с Уизли. Ты столько лет пытаешься узнать, почему я расстался с Асторией. Вот причина. Причина — Золотая девочка. Спустя пару мгновений он продолжил: — Как ты думаешь, кто подкидывал тебе в сумку кексы с ягодным джемом? Кто давал Уизелу советы, хотя его ненавидел больше Поттера? Ты была на организованных нами свиданиях с Уизли, а я сидел и наблюдал за вами с Астрономической башни, выкуривая по целой пачке, потому что не знал, куда деть эти чувства. Свою злость на этого рыжего уебка, в котором ты что-то нашла. Но на следующее утро я старался это забыть и правда был счастлив видеть твою улыбку. Гермиона смотрела на парня, а слёзы катились по её щекам, и она не пыталась их вытереть. Из груди выбили весь воздух. Она впервые видела Малфоя таким. Впервые в жизни с голой душой. Он стоял перед ней нагим. Платиновые волосы трепал ветер. В свете луны Гермиона видела, как по его щеке все же стекла слеза. Видела, как Драко до крови закусил губу. И впервые до нее дошло, что это не просто Малфой. Не просто знакомый, друг или враг. Это единственный человек, которого она искала глазами каждый раз, когда заходила в помещение, когда общалась с кем-то. Даже когда шла к алтарю. Осознание пронзило её, острой резью отдаваясь в груди. Оно было более глубоким. Более значимым. Губы все продолжали гореть, будто напротив стояли железные доспехи с непотухающим факелом меж пальцев. — Я думал, что до конца жизни буду мучить себя этим горячо-холодно с самим собой. Что ты выйдешь за этого урода, что родишь ему четверо детей и будешь счастлива, не вспоминая о том, что у тебя всегда были другие планы, амбиции и мечты. Он выдохнул. Понял, что под пеленой искренности говорит излишне грубые вещи. Добавил: — Я был бы счастлив за тебя. Но несчастлив без тебя. Я терзал себя каждый день, но никто об этом не знал. Пока Забини не осенило, что я не ночую в комнате, засыпаю на парах Снейпа и все чаще бываю у Слизнорта на дополнительных. — Драко улыбнулся и посмотрел Гермионе в глаза. — Каких сил ему стоит держать язык за зубами, ты бы знала. Кожу покрыли мурашки, хотя она была в тепле и ветер не касался открытых плеч и рук. Его голос. Дрожащий голос. Тон, которым Драко говорил на протяжении всего дня, не был фальшивым. Грейнджер буквально слышала, насколько сильны его чувства. — А потом ты в один момент стала чаще задерживаться на работе. Малфой ненадолго отвернулся, позволив Гермионе рассмотреть его спину. Горизонт был чист. Ветер снова волновал море, а парочка яхт лавировала по темной воде почти бесшумно. — Ты стала задерживаться, — он повернулся и вновь вернул взгляд на замершую Гермиону, — а я понял, что у вас что-то происходит. До этого нетрудно додуматься. Ты бы в жизни не задержалась на работе по собственной воле, чтобы покопаться со мной в отчётах, Грейнджер. Ты почти забыла про платья, перешла на брюки, блузки. А Уизел все равно был недоволен. Если бы я хоть раз сказал, что скучаю по твоим изгибам, то здесь бы уже не стоял. Можно было говорить все, что он чувствует, не ощущая за это вины перед почти замужней девушкой. Она улыбнулась сквозь слезы. — Я готов был смотреть на тебя часами напролёт, не моргая. И, кстати, предложение он тебе сделал после того, как я над ним очень удачно пошутил. Хотя ты и отреагировала на него явно не так, как должна была. Он почему-то грустно вздохнул. — Вы столько лет дружили, любили друг друга, а ты просто сказала «да». Я заметил не столько радость, сколько «Ну наконец-то!» в твоём ответе. Для меня в этот момент рухнул мир. Опять, Гермиона. Опять я начал курить, и опять ты стала делать мне замечания. А я снова тебя передразнивал и сдерживался, чтобы не высказать все, что думаю. Повисла неловкая тишина. Очевидно, Малфой глотал подступивший ком. Она явно не должна видеть его таким. Ещё раз. — Знаешь, я хотел оказаться на месте Уизела в тот день. А ещё лучше проклясть его, обрекая на долгую и мучительную смерть. И принял бы поцелуй дементора за это. Ты выглядела такой… счастливой, когда все подготавливала. Даже если делала вид, что счастлива. А я не мог на это смотреть… Последние слова Драко произнёс почти беззвучно. Он опустил голову и сжал перила балкона сильнее. В воспоминаниях крутилась самая красивая в его жизни картинка. Грейнджер идёт к алтарю и смотрит на него своими чистыми, светящимися глазами. — Ты шла к нему, зная наверняка, что он закатит после сцену ревности, да? — внезапно спросил он и указал на подвеску, которую Гермиона почти не снимала с того момента, как Драко ее надел. Грейнджер кивнула, а Малфой, будто победно, ухмыльнулся. Прошло ещё некоторое время, прежде чем Гермиона перестала громко всхлипывать. Каждая её слеза отдавала жгучей болью в ребра, будто огрели Круцио. Но он понимал, что Гермиона должна пережить этот момент сама, разложить все мысли по полочкам. — Ты невероятная, Грейнджер, — сказал он наконец. — Даже если ты ничего ко мне не чувствуешь, я доволен собой. Этот вечер я буду вспоминать очень долго. Драко направился к двери под её заплаканным, затуманенным слезами взглядом. Девушка смотрела на него, как на фантом. На призрака. На персонажа наваждения. Этот разговор не был сном. И то, что Малфой вернулся спустя всего пару секунд и коснулся её ледяных губ своими, затягивая в недолгий, но охотный поцелуй, — тоже не было сном. И положенная на его шею ладонь Гермионы не была сном. Этим поцелуем Малфой будто забирал часть её боли. Их общей боли. — Не засиживайся, пожалуйста. — Драко коснулся её щеки ладонью, наслаждаясь тем, как девушка неосознанно ласкается, словно кошка. — Сладких снов, Гермиона. Дверь мягко закрылась за ним. В воздухе ещё витал его аромат, а на сухих губах всё ещё чувствовался его поцелуй. — Какая же я дура.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Волшебница глядела на звездное небо, расстилающееся над морским простором. Ветер, до этого холодными пальцами касавшийся её голых ног, наконец утих, и волны шумели уже спокойнее. Внешне девушка была спокойна. В ее светло-карих глазах, которые казались черными в сумраке, отражалась водная гладь и небесная темнота. Но внутри все разбивалось на мелкие осколки хрусталя. Осознание, смятение, щемящая боль… В груди бушевало море. Был шторм, сметающий на своем пути здравый смысл. Сердце бешено стучало. Он ее любил столько лет, а она не замечала. Отказывалась замечать очевидное… От этого было ещё больнее. По щекам текли слезы. Она не могла ему сказать, что ничего не чувствует. Это далеко не так. Если бы не чувствовала, то не соглашалась бы на это свидание; не принимала бы его подарки; не оставалась бы с ним ночью на работе; не доверяла бы ему так, как не доверяла, кажется, даже Рональду. И не надевала бы эту цепочку на собственную свадьбу. Не целовала бы, как сумасшедшая, сегодня под светом фонаря, у дома, не отвечала бы на поцелуй и сейчас. Она все это время отрицала очевидное. И старалась отрицать возможность собственных чувств. Девушка уткнулась лицом в колени и разрыдалась, словно маленькая девочка. Боль пронзала её душу острыми клинками гоблинского производства, проходилась изящными резкими изгибами по телу. Все это было неслучайно. И эти встречи, и эти столкновения, и эта близость в разговорах, в полной комнате людей и даже в тишине. Не друзья. Далеко не друзья. Он стал пленником разума в конце последнего курса, и лишь сейчас Гермиона осознала, что это за чувство. Ощущение безысходности и непонимание терзали сознание. Почему она просто вовремя не открыла глаза? Почему она злилась на комментарии Блейза? Почему задыхалась от раздражения, когда ей кидали намёки на очевидное? Гермиона не обращала внимания на детали. Но сейчас, собрав все свои чувства за последние годы, за последние две недели, девушка ощутила, что дружбы действительно не было. Свобода кружила голову и позволяла открыть душу. Отрицать все это было бесполезно и бессмысленно. Черт. Она и вправду влюблена в Драко Малфоя. Искренне.