Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Разгорался рассвет. Одеяло казалось слишком тяжёлым, подушка — слишком мягкой. Волны тревоги бились о берег её сознания. Гермиона открыла глаза, почувствовав, как внутри все трясётся, сжимается, крутится. Да. Её любимое утреннее состояние — тревога, граничащая с панической атакой. Каждое яркое впечатление, любая неудача, серьёзная ошибка или грядущее волнительное событие — всё сопровождалось этим чувством. Девушка неохотно распахнула шторы. Гадство. Она уснула почти сразу. Голова лишь успела опуститься на подушку, тяжёлые веки сомкнулись, и она провалилась в сон. Малфой её любил. Она не замечала этого столько лет… Выбирала Рона… А правильно ли делала? Вода в душевой громко шумела. Девушка автоматически водила щеткой по зубам. Гермиона не смотрела в зеркало, даже когда полоскала рот. Душевая наполнилась лёгким горячим паром. Скинув футболку и белье, Гермиона с наслаждением ступила внутрь, прикрывая створку. Вода расслабляла. Когда она была подростком, мама всегда говорила: «Ничто не сможет тебя успокоить так, как тёплая ванна или горячий душ». Струи были спасительными. Они заменяли тёплые объятия. И перед глазами Гермионы вновь пронеслись воспоминания о прикосновениях Драко. Зачем она столько терпела? Зачем приходила в пустой дом, зная, что Рона там не будет? Зачем готовила ужин, а потом ела в одиночестве, то и дело подогревая остывший, уже невкусный чай? Зачем соглашалась с ним и вставала на его сторону в спорах? Почему переступала через себя, хотя обещала, что никогда не будет так делать? Во что превратились их отношения? Во что превратилось его отношение к ней? В школе Уизли отчаянно защищал от нападок слизеринцев, спорил со Снейпом, готов был драться с кем угодно, чтобы защитить её от несправедливости. Ревновал, постоянно прикасался, радовал её улыбкой. Гермиона сжала в ладонях обнаженную грудь. Он не хотел её.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

До свадьбы оставалось две недели. Был один из тех редких вечеров, в которые он все же удосуживался вернуться домой. Гермиона решила вновь взять все в свои руки. В постели у них никогда не было проблем. Гермиона и не заметила, как они стали появляться. Красивое черное кружево ничем его не зацепило. Рон сказал, что сильно устал на работе, ещё и провозился полвечера с рассадкой гостей с его стороны… Скучающе и немного раздраженно гриффиндорец отложил очередное пособие по квиддичу на прикроватную тумбу, окинул ведьму взглядом. Будто нехотя поднялся с кровати, слишком смято и резко поцеловал невесту в губы и лёг обратно. Тогда у Гермионы в груди начало клубиться странное чувство: будто в нее плюнули. В тот вечер она накинула первые попавшиеся вещи — серую футболку и голубые джинсы, что висели на стуле. Ведьма аппарировала к министерству, чем удивила персонал, дежуривший в ночную смену. Гермиона помнила, что ей предложили горячий шоколад и булочки с сыром и ветчиной, но она вежливо отказалась. В полутемном кабинете сидел Малфой. Не торопясь, он раскладывал отчёты по папкам. Именно в этот день Драко гнал с работы Грейнджер поганой метлой. Её деятельной головушке нужен был отдых. — Если бы перед тобой в кружевном белье после рабочего дня встала возбужденная невеста, ты бы занялся с ней сексом? Вопрос, прогремевший в пустом просторном кабинете, заставил Малфоя сначала вздрогнуть от лёгкого испуга, а потом повернуть к ней голову. Грейнджер выглядела расстроенной. Вопрос сбивал с толку. Красивая укладка. Накрашенные глаза. Слезы, скопившиеся в уголках глаз. — Если бы я был импотентом? — уточнил он, усмехаясь. Но потом осознал, что ей не до шуток. — Если нет, то вопрос слишком глупый, Грейнджер. И Гермиона, не сказав больше ни слова, бросила сумку на диван. Она включила настольную лампу и погрузилась в работу. Малфой не расспрашивал её ни о чем. Молча заварил чай, накапал пустырника. Они не проронили больше ни слова. Время тянулось, и только в четыре утра Гермиона наконец задремала на сгибе руки.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

От одного воспоминания по щекам, смешиваясь с обжигающей водой, покатились слезы. Как можно было простить это? «Скоро свадьба. Он правда устаёт». — Блять, какой же бред, — глубоко вдохнула она, пытаясь остановить слезы. Гермиона уже готова была смыть шампунь, но вода перестала стекать по телу. Кран засвистел, зашуршал. — Вот же! Как же я ненавижу этот идиотский день. Мат сорвался с губ. Второй. Третий. Она быстро убрала пену, оставляя волосы все ещё мыльными и влажными. Ведьма из принципа редко пользовалась заклинанием чистой головы. После него её кудри становились похожими на львиную гриву. Гермиона обернулась в полотенце и пулей выскочила из комнаты. Было очень рано. Грейнджер знала, что только один человек в это время мог быть на ногах. Когда она заходила в душ, за стеной послышался шорох. Ведьма примерно рассчитала, что в это время Драко должен был бриться. За год дележки ванной комнаты она выучила последовательность его действий. На балконе она невольно поежилась от холода паркета и прокляла свою спешку — совсем забыла надеть тапочки, поэтому оставляла на полу мокрые отпечатки ступней. Комната Драко была просторной. Кровать уже идеально заправлена, на покрывале покоилась чистая одежда. В ванной шумела вода. Гермиона знала, что он так очень часто делал, спасаясь от последствий её сборов. Опаздывая, девушка могла краситься у зеркала, пока он брился. Слизеринец еле успевал натянуть штаны до того, как она вихрем врывалась в санузел. Все случилось в долю секунды. Грейнджер влетела в ванную комнату Драко, как в свою собственную, даже не постучавшись. Она забыла обо всех своих тревогах и об их вчерашнем разговоре — Малфой, у меня… — окончание фразы растворилось в воздухе. В горле застрял ком. Перед ней стоял Малфой. Голый Малфой. Абсолютно, мать его, голый Малфой. Он стоял, лишь наполовину скрытый створкой душевой кабины. По ней обильно стекали капли. Перехватило дыхание. Он застыл, словно изящная скульптура, с душевой лейкой в руке, с ладонью близ левой груди и уставился на гриффиндорку. Его влажные волосы были растрепаны, короткие светлые пряди падали на глаза. Вода бежала по его плечам и груди, стекала по мышцам, уходя вниз. Её взгляд скользнул туда, куда не должен был. Пара секунд. Кровь прилила обратно к голове. Посетили светлые мысли. Оцепенение прошло. Девушка, обернутая в короткое красное полотенце, стояла с мокрыми волосами, с которых на плечи, руки, пол капала слегка мыльная вода, оставляя мелкие влажные горошины. Ведьма была ошеломлена. Казалось, она вот-вот сгорит со стыда. Нет. Сначала станет одного цвета с этим полотенцем, а уж потом сгорит от стыда. — Мерлин, Драко! — только сейчас Гермиона поспешила отвернуться, запуская пятерню в мокрые волосы. Неловко. Очень неловко. Она сомкнула веки до звездочек в темноте. Было безумно стыдно. Первенство в неловких ситуациях. — Прости… Перед глазами отчаянно крутилась эта порно картинка. Мать его… Малфой был идеален везде. И признавать это, стоя спиной к голому Драко, явно не хотелось. Не в то время. Не в том месте. Раньше Драко с самодовольным видом продолжил бы стоять голым напротив девушки, но теперь по его аристократически бледным щекам пополз румянец смущения. — Блять, Гермиона, тебя учили стучаться в вашем сраном Гриффиндоре? Или был только курс лекций «Как правильно вламываться без стука»? Стало очень неловко. Буквально пару секунд назад он был готов пройтись ладонью по всей длине, вспоминая её губы и тот вопрос про кружевное белье, но тут она собственной персоной вломилась к нему в ванную, как делала это на последнем курсе. Драко был готов поностальгировать, но не сейчас. Не в момент, когда светил своим влажным задом на всю ванную. — Я подожду тебя в комнате. — Очень благородно с твоей стороны. Гермиона пулей вылетела из ванной, закрывая за собой дверь. Мерлин, как неловко. Мерлин. Мерлин. Мерлин. Это буквально катастрофа. Вчера она сминала его губы, плакала, пока он признавался в любви. А сейчас глазела на его чресла. Румянец опоясывал щеки. Гермиону не смущал собственный внешний вид. В коротком полотенце, с мокрыми волосами… После того, что она увидела в душе, можно было смело щеголять перед ним в белье, и они все не стали бы квиты. Дверь открылась. Малфой стоял с бритвой в руке на пороге. С темно-синим полотенцем на бёдрах. По его накачанному телу стекали капли и мгновенно впитывались в махровую ткань. Каждый день она видела Драко с голым верхом, но именно сейчас ей нужно было встать как вкопанной, чтобы ещё раз окинуть его взглядом. Слизеринцу это льстило. А Гермиона через пару секунд одернула себя, понимая, что пялиться на него сейчас ну вот никак нельзя. Внизу завязался узел возбуждения. Вновь. — Что за срочность, Грейнджер? — он прошёл внутрь, приглашая её за собой. Разглядывая отражение Гермионы в зеркале, Драко молился, чтобы полотенце не свалилось с бёдер. Полуголая гриффиндорка стояла в его душе, облокотясь о косяк двери. Задумалась над чем-то. — Или ты так решила перешагнуть все следующие этапы отношений? Не ожидал. Обычно ты строишь детальные планы. Похвально. В ванной было жарко. А теперь от стыда стало ещё жарче. Щеки Гермионы были почти бордовыми. Она ожидала от сегодняшнего утра чего угодно, но явно не этого. Сколько бы раз она не видела Малфоя, выходящего из душа, все равно разглядывала его плечи, спину и руки. Раньше это было на уровне случайного взгляда. После — на уровне эстетики. Сейчас — чистого желания. О, Годрик! Она видела в отражении длинного зеркала каждый бледный шрам на его светлой коже. Хотелось исчезнуть в стене с таким же мастерством, с каким это делал Почти Безголовый Ник. — У меня проблема с душем, — наконец произнесла Гермиона не своим голосом. Он был глубже, ниже. Кашлянула, приводя его в норму. Драко не сводил с девушки глаз. — Поэтому ты решила ворваться в мой? — уточнил он обыденным тоном. Так, будто ничего не произошло. Гермиона отжала воду с концов кудрей. Все плечи уже были мокрыми и мыльными. — Могла сказать, я подвинулся бы. — Я не могу нормально помыть голову. Вода просто перестала течь. Я подумала, что ты сможешь мне помочь. Драко захотелось рассмеяться в голос. Но рот был занят зубной щёткой. И хотя он знал, почему она не постучалась, все равно хотел задать этот вопрос. Ему нравилось видеть смущение на её лице. Особенно после таких шуток. Мерлин, как же давно он не видел, чтобы её лицо становилось цвета гриффиндорского герба — Что взамен? — хитрая ухмылка прошлась по его губам. Грейнджер закатила глаза, сложив руки на груди. Драко вытер лицо полотенцем и неспешно подошёл к ней. Глаза напротив не бегали. Смотрели в его. Девушка почти не моргала. Сердце бешено стучало где-то под ребрами. От Малфоя пахло шампунем и гелем для душа. Запах его кожи смешался с мятной зубной пастой, когда он все же сократил расстояние между ними, впечатывая девушку в кафель голыми лопатками. С женских губ неожиданно сорвался тихий стон. — Ты специально это делаешь? — серьёзно спросила она, встречаясь с его взглядом. Тёмным. Серым. Хитрым. Конечно специально. — Я всего лишь попросила о помощи. Зачем эти идиотские игры, Малфой? Непонятная злость скользнула в голосе. Драко сжал челюсти и резко отстранился. Гермиона почувствовала, как тепло от его горячего тела почти мгновенно испарилось. Малфой притянул другое полотенце и начал быстро тереть влажные волосы. — Тащи свои баночки. Я пока посмотрю, что там у тебя с водой. Малфой даже не посмотрел на неё. Сказал так холодно, будто отрезал. А ведь хотел поцеловать. Провести пальцами по горячей коже, спускаясь губами по тонкой шее прямо к ключицам. Она выглядела так, будто вчера ничего не произошло. Драко понимал, что Гермионе нужно дать время. Но свой пыл рядом с ней было очень тяжело умерить. Если все эти годы, месяцы, эти последние недели и дни он держал чувства внутри, то после вчерашнего они рвались наружу, сжигая самообладание. Тон Малфоя ударил по ней знакомым холодом шестого курса, когда он ее презирал. Ведьма обиженно закусила губу. Она поблагодарила Драко и одним заклинанием перенесла из своей комнаты все нужное: уходовые средства, белье, легкий халат… Гермиона не боялась, что Драко зайдёт. Даже не стала закрывать двери. Неприятный осадок сковывал грудь. Зачем она это сказала? Что хотела услышать? Малфой винил себя за этот холод в голосе. Блять, когда такое последний раз было и было ли вообще? Жалел ли он кого-нибудь когда-нибудь? Чувствовал ли он свою вину за что-то в отношении кого-либо? Нет. Она не виновата, что Уизли подонок. Не виновата, что тяжело строить что-то новое после разрушенного в хлам старого. Драко перекрыл воду и разобрался, что пошло не так. Пару раз он чинил ей кран на кухне, потому что Уизли было некогда. Сейчас все получилось намного быстрее после стольких раз, хотя в магловской сантехнике Малфой разбирался так же, как в начале разбирался с магловской бытовой техникой. Просто отвратительно. На натянутый «Тролль». Разве эти двадцать минут стоили того, чтобы она расстраивалась? В недалеком прошлом Малфой бы прыгал до потолка оттого, что вывел Грейнджер на эмоции: запустил бы фейерверк, ходил бы и дразнил её до конца недели. Любая реакция была для него поводом для гордости. Теперь всё было иначе.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

На кухне пахло жженым кофе. Тихо пробираясь на первый этаж, Драко тяжело вздохнул. Гермиона стояла спиной к нему в коротком атласном халате с кружевами. Она уткнулась лбом в самый низкий шкафчик гарнитура, где покоились специи. Волосы были собраны палочкой на затылке. Ведьма орудовала ножом. Драко не сомневался: она наверняка услышала, как его тапочки шаркают по чистому паркету. Девушка выключила конфорку и неудачно схватилась за ручку, с которой наполовину слетело полотенце. Невнимательность её когда-нибудь погубит. Гермиона отдернула руку, шипя. Турка накренилась, и горячая тёмная жидкость потекла по белоснежной плите, вскипая мелкими пузырьками. Боль вспыхнула внутри, как разряд. На глаза навернулись слезы. То ли от боли, то ли от обиды, то ли от чувства собственной ничтожности. Она не может просто прикоснуться к нему. Просто сделать шаг. Сейчас она просто стояла, пытаясь хоть как-то отвлечься от своих чувств. Гермиона слышала, как Драко к ней подошел, ощутила его присутствие своей спиной. Малфой развернул девушку лицом к себе. Она упорно не поднимала на него взгляд — смотрела на покрасневшую, быстро распухающую руку. Ведьма пыталась невербально залечить появляющиеся волдыри, но чары не срабатывали. Чувство безысходности накрыло её. Волшебница запрокинула голову, чтобы не потекли слезы. Неудачная попытка. Солёные капли стекали по щекам, собираясь на подбородке. Гермиона подумала, какая она слабая. Мерлин. Драко лишь тепло улыбнулся. Ну и идиотка. Вот чего-чего, а гриффиндорской самостоятельности и излишней гордости у неё не занимать. Парень обхватил женское запястье пальцами и притянул запачканный, неприглядный пузырек бадьяна. Драко капнул жидкостью на ожог, слушая, как с её губ срывался тихий, но отчетливый мат. У кого-то явно неудачный день. — Две ложки сахара? — единственное, что спросил он у неё, когда отстранился. Гермиона кивнула, садясь за стол. Малфой очистил плиту парой движений. Насыпал кофе, налил воду, поставил турку на конфорку. Он действовал аккуратно, неспешно. Гермиона сидела, подперев голову рукой, и не сводила глаз с его фигуры, плавно двигавшейся по кухне. Влажное полотенце так и осталось бы висеть на шее, если бы с него не капало на стол. Полуобнажённый, хозяйничающий на кухне… Раньше это было чем-то из разряда запретных фантазий, о которых не думаешь всерьёз. Гермиона рассматривала темные линии, которые сползали на спину, изучала в тысячный раз плечи и предплечья. Она без стыда пялилась на его мышцы, позволяя себе не думать ни о чем другом, позволяя себе просто быть девушкой, которая теряет способность связно думать, когда перед ней такой мужчина. Мысль о вчерашнем поцелуе обожгла губы. В горле опять появился ком. Они делали вид, что ничего не происходит. Но внутри… буря вчерашних тревог и переживаний. Трепет слов. Этот язвительный змей когда-нибудь её точно доведёт. Гермиона тихо выдохнула. Не поняла, зачем поднялась со своего места. Зачем медленно направилась к нему. Ведьма подошла к Драко со спины, пока он нарезал ветчину для тостов. Гермиона провела ладонями по мышцами, которые мгновенно напряглись, и прикрыла глаза. Кожа парня горела. Повела выше, оглаживая линию шеи, впутывая пальцы во влажные платиновые волосы. Парень застыл на месте, не в силах повернуться к ней, чтобы не спугнуть. — Я не должна была так резко реагировать. Мир скоро схлопнется. Грейнджер поступилась со своей гордостью. Ладони легли чуть выше пупка. Она сцепила руки в замок, прижимаясь щекой к спине. Аромат табака и мяты мягко окутывал, смешиваясь с запахом геля для душа. Мысли мгновенно улетучились. Как теперь быть? Как пройти эту тонкую грань между тем, кем они были, и тем, кем становились? Она не знала — но впервые не хотела убегать от этого вопроса. Драко едва сдерживал улыбку. На душе было так хорошо, что хотелось смеяться. Она всего лишь обняла его, извиняясь, но этого бы хватило на сотни патронусов. На тысячи. Гермиона обнимала Драко и раньше. Когда приходила на званые ужины его матери, врывалась в его квартиру, чтобы поздравить с днем рождения. При приветствии девушка нередко проводила по его напряжённым плечам. Все эти годы он завидовал тому, что Рон получает такие объятия, а ему они не достаются. Драко с завистью смотрел на волшебников на собраниях, когда Гермиона прикасалась к рыжим волосам, что-то кому-то объясняя. Теперь он тоже мог получать подобные ласки. Драко знал, как горды гриффиндорцы. Знал, как горда она. И это было слишком значимым жестом. Не требовалось объяснений. Не требовалось ответа ни на один вопрос, ни на одну фразу. Его чувства взаимны. — Это я не должен был отвечать таким тоном. Драко повернулся в ее объятиях и оперся о столешницу, к которой пару дней назад прижимал Грейнджер. На щеках опять расцвёл лёгкий румянец. Ладони теперь касались его груди. Но Гермиона вновь повела их вверх, касаясь пальцами голой кожи. Прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. Гермиона была очаровательна. Драко любовался россыпью рыжих веснушек на загорелых щеках. Смотрел на них одиннадцать лет подряд. Сначала он их ненавидел, высмеивал. Потом признался, что они не так плохи. Затем хотел прикоснуться к каждой, рассыпаясь в невесомых поцелуях. Непослушные локоны покоились на макушке в легком беспорядке. Пряди опять выбивались и падали на лоб. Драко прикоснулся к одному из локонов и заправил его за ухо, оставляя пальцы на её щеке. — Я знаю, что тебе тяжело. И не буду торопить события, пока ты не дашь мне понять, что готова, — сказал он так тихо, будто это вселенская тайна. Будто их кто-то подслушивает. Красивый карий взгляд был полон благодарности. Грейнджер нравился его спокойный, уверенный тон. Она смотрела на него снизу вверх, хлопая глазами. Густые ресницы трепетали. — Спасибо. Волшебница устроилась щекой на его груди. Сердце Малфоя громко стучало. Большая ладонь скользила по узкой женской спине. Они просто наслаждались моментом. Кто бы мог подумать, что однажды два врага будут лечить друг друга объятиями на кухне старого дома на Сицилии. — Если ты не выключишь газ, кофе снова сгорит, — сказала гриффиндорка, почувствовав запах подгорающих зерен. Малфой протянул руку к переключателю. — Неудачнее дня, чем у тебя, ни у кого уже не будет, — усмехнулся Малфой. — А если серьезно, как будешь исправлять тот казус в ванной? — Драко откровенно над ней смеялся. Гермиона подняла злой взгляд на парня. Старалась не вспоминать, что оказалось перед её глазами. Змееныш. — Я тебя придушу, если ещё раз вспомнишь об этом. Когда он рассмеялся в голос, выразительно заглядывая в её глаза и усмехаясь так, будто выиграл в споре с Забини, Гермиона обхватила ладонями его шею. — Вчера ты стонала в мои губы, Грейнджер. Сегодня хочешь придушить. Мне кажется, или у нашей Золотой девочки явная склонность к БДСМ? — низкий смех ласкал слух. Сначала она смутилась от вчерашних воспоминаний, потом тяжело вздохнула, закатывая глаза на его комментарий. Звонко хлопнула ладонью по спине. — По-моему, кто-то слишком отвлёкся от завтрака, Малфой. Её тон обозначал успех его высказывания. Как говорил Поттер, все ответы на особо удачные язвительные комментарии Гермиона произносила так же, как и замечания, которые постоянно делала друзьям на первых курсах школы. После того, как она однажды это услышала, дулась на друга ещё пару дней. Драко позволил ей выбраться из объятий и сбежать наверх с улыбкой на губах. Волна облегчения прошла по телу. Он уже забыл, что такое отношения. А если честно, то никогда, к слову, и не знал. То, что было между ним и Асторией… Драко усмехнулся. Такая фальшь была незабываема. Красивая картинка: довольный отец, улыбающаяся длинноволосая аристократка, выгодное положение. Но последний курс стёр улыбку с лица младшей Гринграсс. В один день у него жаркий секс, а через неделю — горькое расставание. Если бы он не пытался заглушить чувства, той ночи вообще не случилось бы. Да, он поступил как подонок. Но прошлого не переписать. Иногда ему казалось, что он теряет хватку. Если бы не Грейнджер, он бы сейчас обрушил весь свой арсенал колкостей на каждого в этом доме — и даже за его пределами. И по ругани с Грейнджер он скучал. По острым фразам. По её хитрому уму, который подкидывал в костёр спора все новые сучья острот. Драко понимал, что по возвращении в министерство это возобновится. Поэтому улыбался, готовя ей завтрак.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Послышался звук открывающейся двери. — А чем это так вкусно пахнет? Дафна стащила с доски огурец и в знак приветствия чмокнула Драко в щеку. Перед ним стояла блондинка в лёгком светлом платье, на голове — чёрные очки, на ногах — высокие каблуки. Любовь к этим каблукам она когда-то привила и Гермионе. Ведьма сверкала улыбкой и щурила глаза от света, пронизывающего комнату. Он не ожидал увидеть её таким ранним утром. — Думал, ты приедешь днем. — Малфой вытер руки о полотенце и обнял девушку. — Тебя встретила Пэнс? — Нет, мы сами добрались.— Астория ничуть не смущалась. Она провела ладонью по его плечу и встала на носочки, чтобы дотянуться до щеки. — Не думаю, что кому-то удастся забыть дорогу к этому дому. Когда Трелони что-то пиздела про материальность мыслей, я не думал, что все так буквально. Драко достаточно естественно изобразил радость от приезда Астории и поцеловал тыльную сторону её ладони. — Не думала, что ты столько лет будешь играть воспитанного мальчика во фраке на всех этих приёмах, а потом вот так расхаживать перед гостями. — Астория бесцеремонно взяла кружку и налила себе кофе. Делала это плавно, элегантно. Все время поглядывала на платье, чтобы не посадить на него пятно. — А ещё он спит во фраке. И моется тоже в нем, — вставила свои пять сиклей Гермиона, спускаясь со второго этажа. Драко уловил в её интонации именно то, чего ему так не хватало эти две недели: желание вылить яд — его школа. Когда они встретились взглядами, поняли друг друга без слов. — И тебе доброе утро, Грейнджер. Ты, как всегда, гостеприимна. Астория закинула ногу на ногу и скользнула по Гермионе оценивающим взглядом. Дафна же пошла навстречу подруге, разводя руки в стороны. — Я безумно скучала по тебе, Даф, — Гермиона заключила блондинку в объятия, оставляя на её щеке след от бальзама для губ. — Развод явно пошел тебе на пользу. Выглядишь очень отдохнувшей. Грейнджер и вправду выглядела превосходно: волосы были собраны на макушке палочкой, в ушах поблескивали небольшие золотые серьги. Короткая синяя джинсовая юбка доходила до середины бедра. Лёгкая рубашка была завязана узлом на поясе, и сквозь ткань просвечивало кружево топа на тонких лямках. Загар безумно подходил к карим глазам. Малфой, оглядывая девушку, почти забыл про яичницу, которая подгорала на сковороде. И про бедный кофе, который в третий раз чуть не убежал. Паркинсон, почти незаметно появившаяся в комнате, тактично указала ему на это, широко улыбаясь. Придется все потом рассказать Пэнси. Иногда Паркинсон, со своим вечным желанием знать всё о чужой личной жизни, бесила даже сильнее, чем Уизли. А ведь раньше она редко бывала такой навязчивой. — Возможно, у меня просто два года не было отпуска. — Гермиона перевернула яичницу и стащила дольку помидора из глубокой чашки. — Блять, вы дадите мне приготовить салат или нет? — Драко повернулся к девушкам, разведя руки в стороны, в правой — нож с прилипшим кусочком перца. Вид у него и правда был до смешного нелепый. Недовольный взгляд волшебника метался по их лицам. — Если вы согласны на масло с солью, прошу. — Давай я помогу? — Дафна несколько опешила от предложения сестры. Старшая знала, что Астория умеет готовить, но обычно это делали все, кроме неё. Гермиона глянула на Гринграсс-младшую. Та ехидно усмехалась, пожимая плечами. Если эти дни будут похожи на те месяцы после расставания на последнем курсе, она точно съедет к Николь в Рим и просидит там до конца отпуска. Гермионе казалось, что такие подростковые обиды могут быть только в американских фильмах и сериалах про неприязнь двух одноклассниц. Но те пакости, которые ей устраивали Астория и Миллисента, были более замысловатыми. Испорченные причёски, туфли, зелья, форма, подставные ссоры, чтобы Малфой перестал с ней контактировать. Испорченные эссе, за которые Снейп снимал с Гриффиндора кучу баллов. Провокации, чтобы выставить себя жертвой. В итоге последний курс стал рекордным по количеству отработок — и это при почти безупречной репутации Гермионы. Потому что в стороне стоять она не собиралась. Зелёная краска в шампуне, заклинания, смешивающие буквы, запирающие чары по описаниям из финских сборников десятого века — всё это было изощрённо и не слишком очевидно. Это была настоящая война, в которой Гермиона не собиралась проигрывать. Наконец они выпустились. Начались сборы в кабинете министра. И постепенно едкие комментарии друг о друге зазвучали всё чаще. Было странно дружить с одной Гринграсс и не переваривать другую. Но тяжелее всего приходилось слизеринцам: они ценили дружбу с Гермионой, но при этом пытались не портить отношения с Асторией до конца. — Сиди, пей кофе, наслаждайся жизнью, ты же гостья, — Малфой понял: скандал в ближайшие дни неизбежен, и ему придётся прятаться от всех в своей комнате. — Надеюсь, вы не собираетесь бороться за моё внимание? Помню, на последнем курсе было слишком опасно находиться в радиусе пары ярдов. — Драко подал ей нож и разделочную доску. Линия ее челюсти была напряжена. Казалось, что ведьма вот-вот воткнет лезвие в дерево со всей силы. — Малфой, режь свой салат молча. — Мне кажется, тебе нужно одолжить из запасов Блейза Феликс Фелицис, — Драко вновь широко улыбнулся. Его тихий смех понемногу остужал её раздражение. — Учти, этот нож может оказаться у тебя в печени, дорогой, — Гермиона блеснула глазками, мягко улыбаясь парню. Хотелось наложить на него чары молчания. Да… Число семнадцать неизменно оставалось для неё самым несчастливым — год за годом — Я, конечно, могу добавить остроты в наши отношения и подыграть ей, вызывая у тебя ревность, но… — Малфой! Ещё одно слово, и меня упекут в Азкабан — за то, что я воткну в тебя нож раз пять. — Ты всегда была такой доброжелательной! Драко хотел сказать ещё много чего, но не стал, едва сдерживая накатывающий сарказм. Если он был кошмаром её школьных лет, то Астория — настоящим адом, который никак не заканчивался. И, как бы Малфой ни хотел этого признавать, Гринграсс вела эту игру лучше, чем он в своё время. Храни ее Мерлин.