Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Теодор не отпускал Дафну из объятий по меньшей мере пять минут. Парень ласкал её взглядом, путался в волосах, прижимая к себе все крепче. Гермиона с наслаждением смотрела на них, пока по телу медленно разливалось тепло. Нотт лишь казался несерьезным. Вечные пошлые шутки, огневиски, школьные шумные вечеринки, полные алкоголя, флирт с другими девушками, огонь озорства в глазах… Все это напускное. Все это лишнее. Все это попытки отпустить. Успокоить мысли, загнав их в дальние углы сознания. — Мерлин, как я по тебе скучал! — Теодор жадно впивался в её губы, пока ветер путался в его упрямых кудрях. Дафна смеялась в перерывах между поцелуями со сказанных на ушко глупых шуток, которых ей так не хватало. Ведьма обнимала его за шею, наслаждалась терпким запахом табака и вишни. В этом был весь Нотт. В этой скрытой от чужих глаз нежности. В этой красоте и дерзости. Более спокойная, уравновешенная Дафна усмиряла его нрав. — Почему они скрывали? — спросила шёпотом у Драко Гермиона, когда тот встал за спинкой кресла, положив ладони на женские плечи. До безумия хотелось её поцеловать. Действительно, почему скрывали? А чем они сами лучше? Они смотрели друг на друга, мечтая наплевать на всё и наконец поцеловаться, но сдерживались — Да, странный вопрос, я согласна, — сама себе ответила Гермиона, читая в серых глазах насмешку. Он был по-настоящему красив. Старый, широкоплечий блондин с расслабленной счастливой улыбкой на губах. Поправляя светлые волосы, Малфой наблюдал за лучшим другом. На забитой краской руке проступала паутина вен. Рельеф тела просвечивал через серую футболку. Сейчас Драко не казался слишком серьёзным или занятым человеком. Не был главой отдела, который мог заткнуть любого, даже министра, не страшась наказания за это. Не был главным источником яда в их арсенале. Хотя, признавалась себе Гермиона, он нравился любым. Но в каждом Малфое — серьёзном или расслабленном — чувствовалась нежность, скрытая за саркастическими шутками. Ей нравились мягкие движения его пальцев, оглаживающих кожу, горящую под палящим солнцем. Гермиона повела плечом, чтобы Драко вернулся взглядом к ней. Ведьма потянулась к нему, будто желая что-то сказать на ухо. Малфой наклонился, ожидая услышать какой-нибудь смешной или язвительный комментарий. Волшебница, зная, что этого никто не заметит, оставила несколько нежных поцелуев на его напряжённой шее, за ухом, на уголке нижней челюсти, опаляя горячими губами небольшие участки бледной кожи. Каждое прикосновение её губ рождало волну жара, накатывающую вместе с желанием. Словно свежий пирог поливали горячей патокой. Малфой прикусил щёку изнутри, сдерживая рвавшийся наружу тяжёлый выдох. Что она с ним делает? Он плавился, как подросток, увидевший чуть больше оголённого женского тела, чем надо. Грейнджер разжигала в нем ебучий огонь возбуждения, разгорающийся от каждого прикосновения. Сладкое наслаждение. Сладкая пытка. Гермиона, глядя в его глаза, улыбалась. Ей нравилось, что могла делать это с ним. Смущение билось в груди, будто до этого она служила при монастыре. Почему-то подобные жесты в отношении Рона не доставляли такого удовольствия. Никогда. Может, потому что никогда не было такой реакции, сколько бы она ни пыталась? Никогда он не смотрел так, с таким желанием, прямо в её карие глаза? Столько чувств отражалось в сером взгляде. Драко тяжело сглотнул. Кадык дернулся. Всего полтора дня она его изводила, а казалось — целую вечность. Шельма. Эта хваленая гриффиндорская храбрость понемногу помогала ей раскрепоститься. Уроки флирта: бесконечные попытки уговорить её надеть туфли на шпильке и юбки покороче Для Джинни это был самый кошмарный эпизод, длившийся около месяца. Попытка выбить из подруги сковывающую скромность, появившуюся за последние два года, не прошла даром. Грейнджер была не героиней войны. Она была не бойцом, не исполняющей обязанности аврора, а просто молодой девушко, которой незачем было скрывать красивые ноги, собирать шикарные волосы в зализанные хвосты и скованно улыбаться на комплименты. Рону почему-то не нравилось, а Джинни лишь смеялась, наслаждаясь триумфом. Общение со слизеринцами тоже дало свои плоды. Постепенно некоторые словечки и фразы стали появляться и в её излишне грамотной речи. Сарказм лился, как мёд из прохудившейся бочки. Вскоре к Джинни присоединились Дафна и Пэнси. И уже не было так тяжело превращать Гермиону в белого лебедя. — Ты специально? — спросил они немного сипло, хотя читал очевидный ответ в её глазах, искрящихся задором. Она невинно улыбнулась и покачала головой. — Да брось… Я просто хотела сказать, как здорово они смотрятся вместе. Гермиона отвернулась от него, переведя взгляд на друзей. Малфой все ещё дышал ей в затылок, заставляя почувствовать, как по телу разливается вязкое желание. — Когда-нибудь я тоже сделаю вид, что не хотел тебя возбуждать, слушая, как ты стонешь подо мной и просишь продолжить, Грейнджер. Малфой произнёс это ей прямо на ухо, обдав кожу горячим дыханием. И при этом даже бровью не повёл — будто зачитывал обычный пятничный отчёт. Драко сел рядом и скользнул по ней взглядом, словно проверяя, выдержит ли он ещё хоть минуту рядом с ней. Ведьма прикрыла глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Горячие лучи падали на грудь, и дыхание становилось всё чаще. — Мы не торопим события, — со смешком все же произнесла Гермиона и сделала глоток чая, который уже подостыл. Она начала все это. И была не против. Её тянуло к Малфою, как к мощному магниту. И дело было не в деньгах и не во внешности — прежде всего её завораживали его ум и харизма. Однако Драко был чертовски хорош. Гермиона могла поклясться Мерлином, что скоро расплавится от этих взглядов, полных желания. И неважно, что пару часов назад она ворвалась к нему в душ и выскочила оттуда красной, как горящий феникс. Гермиона слегка смущалась, глядя в его глаза. Робко к нему прикасалась. Никогда в её действиях не было такого колебания. Гарри и Пэнси встретились взглядами. Пэнси разглядела в этой зелени знакомый блеск. Девушка тоже смотрела на шепчущихся друзей. Малфой неожиданно для нее вспыхнул. Еле заметно, на пару секунд, после принимая серьёзный вид, но вспыхнул. Грейнджер раскраснелась, словно вишнёвый пирог, только что вынутый из духовки. В груди Пэнси вспыхнул крошечный огонёк подозрения. Гарри беззвучно шевелил губами, задавая вопрос. Паркинсон победно усмехнулась, будто знала что-то, чего не знали остальные, и потянулась к чашке крепкого кофе. — Они флиртуют? — поинтересовался Поттер, без стеснения путая пальцы в густом черном каре. Он знал, что это доставляет Паркинсон удовольствие. Гарри притянул её лицо ближе к своему. Пэнси закусила губу. Она давно поняла: Поттер, привыкший отдавать приказы и держать всё под контролем, одним своим видом заставлял её тело изнывать от нетерпения. Их зелёные глаза были наполнены нежностью. — Ну, явно не цены на волос единорога обсуждают, — ответила Паркинсон и примкнула к таким родным губам. Целовала с упоением. С жаждой. Будто через пару секунд этот кувшин с холодной родниковой водой отнимут. В этом поцелуе чувствовался горький привкус чёрного кофе и лёгкая сладость чая с чабрецом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Небо было чистым. Чайки красивым узором облетали бескрайние просторы, громко переговариваясь. Солнце обдавало кожу горячими лучами. Было спокойно, безветренно. Из небольшой колонки доносилась какая-то испанская песня. — Как же я хотела провести с вами отпуск, — Дафна, потягивая безалкогольную «Маргариту», приподняла очки и взглянула на Пэнси. Обычно не любившая загорать, Паркинсон растянулась на лежаке, игнорируя существование зонтика. Лёгкие чёрные волны, оставленные резинкой, щекотали шею, чуть касаясь концами ключиц. — Ты, значит, все-таки решила определить границы ваших периодически совместных ночей? — Это было очевидно, Гринграсс, — Уизли протянула ей ладонь, в которую спустя десять секунд со звоном упали монетки. — Они бы не выдержали. Паркинсон возмущенно вздохнула. Кто бы сомневался, что рыжая поспорит на них. Она потянула напиток через трубочку. Тёмная жидкость с пузырьками стремительно покидала стакан. — И как он? Всегда было интересно узнать, каков Поттер. Столько всего в свое время ходило по школе. — Так узнала бы сама, Даф. Для тебя это не было бы проблемой. — Паркинсон, спать с бывшим парнем подруги — плохой тон. — Спасибо, Гринграсс. Пэнси надулась, хотя ей было плевать. Если прошло столько лет, а Уизли и Поттер все ещё находились в хороших отношениях и Джинни давным-давно устроила личную жизнь, не обижаясь на подругу, значит, никаких негласных женских законов она не нарушала. — Обязательно скажу об этом одной особе, которая сегодня очень страстно целовалась с неким Теодором Ноттом у террасы. Милая, что это за дела? Почему ты, Салазар палочкой тебя проткни, ничего нам не сказала? Гермиона слушала беседу подруг, широко улыбаясь. Как же она скучала по субботним сплетням. Как же любила этих волшебниц. «Пина колада» тоже была без алкоголя. Ананасовый вкус приятно окутывал язык. Да, каждый субботний вечер, если он не был забит работой, посвящался чаю, коктейлям и вкусной еде. Время от времени они собирались у Гермионы, и фоном тихо крутился какой‑нибудь старый магловский фильм. Такие вечера появились ещё в Хогвартсе. Всё началось с того, что у Пэнси и Джинни быстро появился общий враг — Астория, которая очень часто не следила за словами. В комнате Гермионы в башне старост они обсудили с Дафной, как заставить Асторию следить за языком. И потом все это как-то плавно перетекло в разговоры о семьях, о жизни после войны, о лучшей косметике… Гермиона потянулась на солнышке. — По-моему, ты скоро перегонишь Забини. Гермиона оценила комментарий Астории, донесшийся откуда-то слева. Поднимая взгляд, Грейнджер увидела Гринграсс: та стояла над ней в лёгком сарафане, с пляжной сумкой на плече. — А по-моему, ты скоро захлебнёшься желчью. — Девушка закинула ногу на ногу. — Ты что-то хотела, или просто пришла пожелать мне хорошего дня? — Вопроса уже нет, Грейнджер. Мажься кремом, а то облезешь. — Астория зло окинула стройное загорелое тело Гермионы и скрылась за углом дома. «Эта наглая гриффиндорка меня бесит!» — подумала она, зло окинув ведьму взглядом. — Главное, чтобы у тебя кожа не слезла, змея, — отпустила комментарий Джинни. Девушки переглянулись и громко рассмеялись. Гринграсс-младшая отчётливо слышала этот хохот, сильнее сжимая лямку сумки в кулаке. Придётся искать этот чёртов пляж самой, если вообще удастся до него добраться. — Ещё сестра называется. Предательница, — зло шептала под нос Астория, продолжая держать лицо. Ведьмы быстро разобрали все министерские сплетни: кто с кем поссорился, кто с кем снова сошёлся. Отделы, оказывается, совсем не справлялись без них: все стояли на ушах из‑за предстоящего чемпионата, который проводился в Англии. Его перенесли на начало октября, поэтому Гермиона уже предвкушала, как их загоняет министр. — Кингсли ходит надутый, злой. По-моему, совсем скоро он лопнет, как… воздушный шарик? Так это называется? Гермиона рассмеялась, согласно кивая. Казалось, улыбка вот-вот разойдётся до ушей. За спиной будто выросли крылья. — Рональд срывается на Корнера и Финнигана, проклинает каждого из нас. Он, кажется, давно не высыпался. — Как только речь зашла об Уизли, сердце Гермионы сжалось и глухо забилось. В груди шевельнулась противная, тягучая тревога. — Спрашивал меня про то, как ты там, — обратилась она к внимательно слушающей Грейнджер. — Спрашивал, можно ли верить газетам. — Тут блондинка кокетливо подмигнула, вытягивая трубочкой остатки напитка. — Я вот не понимаю, как им удаётся вас так поймать. — Я тоже ума не приложу, — она зарделась и опустила взгляд, слегка улыбаясь. То, что писали в газетах, было правдой лишь отчасти. Да, она проводила отпуск с Малфоем, и они действительно стали ближе. Но все эти домыслы о причинах развода, все грязные слухи были просто выдумкой, и отчего люди решили принять это за правду, Гермиона действительно не понимала. Кричащие заголовки резали слух, как только кто-то из друзей утром их зачитывал. Сегодняшний гласил: «Малфой и Грейнджер — порочная связь двух известных волшебников». Про пожирателя и маглорожденную — банальщина, которая фигурировала почти в каждой статье. Было гнусно это читать. Оскорбительно. Неприемлемо. Грейнджер обещала навестить редакции нескольких самых скандальных газет. — Уизли избегает прессы. Приедешь, и вы все вместе прокомментируете. — Дафна презрительно фыркнула. Гермиону это не удивило. Он сам пару раз ей об этом писал, но письма остались лежать в верхнем ящичке стола без ответа. — Носится с Лавандой. Розовые самолётики уже видеть не могу. Аж тошнит. — Дафна повела плечами, поглядывая на реакцию Гермионы. Она старалась не задеть подругу ни словом, ни взглядом. Но та лишь слушала, не отрывая взгляд. В груди шевельнулось чувство предательства. — А как прошло вчерашнее свидание? — Джинни… — Вы вчера ходили на свидание?! — Дафна подавилась новым коктейлем, который по щелчку пальцев наполнил её бокал. Солнце обжигало кожу на плечах, но Дафна этого почти не замечала — она откашлялась и переспросила. Ведьма выглядела так, будто объявили о новом пришествии Волан-де-Морта. И Гермиона принялась рассказывать, что же произошло. Все притихли и слушали очень внимательно, будто от каждой детали зависело что-то важное. Она рассказала о ресторане, о подруге, о том, как Малфой весь вечер не отрывал от неё взгляд и постоянно касался. Приятное, тёплое чувство разливалось в груди. Кожа отзывалась на каждое воспоминание о его прикосновениях, покрываясь лёгкой россыпью мурашек. Было ощущение, что длинные бледные пальцы опять касаются запястья, бедер, шеи, путаются в волосах. Гермиона рассказывала о вечере, торопясь и сбиваясь, и всё же некоторые подробности она аккуратно обходила стороной. Глаза напротив сверкали знакомым, давно забытым огоньком. Уизли вспомнила свои чувства после первого свидания с Блейзом и улыбнулась мыслям. Внутри у Джинни вновь что-то ожило, затрепетало. Гермиона не была такой счастливой, живой, настоящей давно. Когда-то с Роном её глаза тоже так горели, а улыбка будто освещала всё вокруг. Тогда вечера не заканчивались предсвадебными ссорами, хотелось возвращаться домой… Волшебница давно заметила, что отношения с Роном словно высасывали из подруги силы, её старания не ценились, будто вообще ничего не значили. Даже общаться с братом не хотелось. Хотелось стереть из памяти воспоминания о той ночи, когда они обе плакали и разочаровались в близком человеке. Сейчас Гермиона была такой яркой, довольной, любимой — словно стала другим человеком. Она краснела, когда рассказывала про их поцелуй. Без подробностей, общими фразами, но румянец, вновь окрасивший щеки, выдавал её. Рассказала про признание. Про их ночной разговор. Про собственные чувства. Хотелось и говорить, и молчать об этом одновременно. Чувства сталкивались и кружились внутри, как вихрь. Она сбивалась и продолжала заново. — И вот представьте, что после всего этого я ворвалась к нему в душ в одном полотенце. — Гермиона откинулась на спинку лежака под громкий смех подруг, прикрывая ладонями лицо. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ей самой становилось смешно от этой ситуации, но и стыд всё никак не проходил, смешиваясь с этим нелепым, счастливым смехом. — И вот что мне теперь делать? — Начинать с Малфоем отношения, Грейнджер. После такого он вообще должен на тебе жениться, — не переставая смеяться, ответила Пэнси. — Его издевки терпела, — загибала она пальцы, — сама над ним шутила, целовала его, голым видела. Только к алтарю. — Да я серьёзно, Пэнс. — Гермиона сделала глоток уже тёплого коктейля, в котором растаял весь лед. — Просто не думай. Вообще. Плевать, кто что скажет, — тут же добавила она. — Главное, что ты сама знаешь, чего хочешь. Все всегда будут что-то говорить, но это не значит, что всех нужно слушать. Гермиона улыбнулась. Стекло их стаканов соприкоснулось, весело звеня, и они дружно рассмеялись. Этот момент больше никогда не повторится — они уже не будут такими юными, такими беззаботными, такими счастливыми: все вместе, у бассейна шикарного дома, в этом особенном настроении, которое бывает только в такие вечера.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Лозы винограда плотно оплетали забор, образуя живую изгородь. Солнце обжигало кожу, и тело будто горело. Море шумело, и его гладь рассекали катера. Крик чаек ласкал слух. Почти весь день они провели у бассейна. Болтали, ели фрукты и пили коктейли. Такие хорошие дни выдавались редко. На душе было спокойно. Когда на остров стал опускаться вечер, парни уехали. — Будто вы и без нас отлично проводите время, красотки, — сказал напоследок Блейз, прикасаясь губами к щеке Джинни. — А вы куда? — Когда-нибудь посвящу тебя в это, но не сегодня, — Драко подмигнул Гермионе, едва сдерживая желание её поцеловать. Он ушёл, перед этим окинув ведьму мягким, любящим взглядом. «Улыбаюсь, как дура», — мелькнуло у неё в голове — Да мы тут все улыбаемся как дурочки рядом с этими красивыми идиотами! — Дафна сделала ещё один небольшой глоток белого вина — она позволяла себе его редко. Только тут до Гермионы дошло, что эту фразу она сказала не про себя, а вслух. Подруги переглянулись и снова рассмеялись. От улыбок уже болели щёки, но она не могла заставить себя перестать улыбаться. Гермиона готова была остаться в этом моменте навсегда. Подставлять лицо последним мягким лучам уходящего дня, громко смеяться и просто жить. Так, как ей всегда хотелось. Не обременять себя ненужными заботами, мелкими проблемами и тяжёлыми, выматывающими отношениями. Просто жить в удовольствие. Хотя бы месяц, а потом… «Это будет потом», — напомнил внутренний голос, и она кивнула самой себе. Да. Это будет потом.