Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

На остров опустился густой предгрозовой туман. Драко проснулся с желанием не двигаться в течение дня. Вчера они вернулись достаточно поздно, девушки их не дождались. Разговоры, тысячи вопросов с разных сторон донимали Малфоя весь день. Парни, наблюдая его счастливую ухмылку, принялись расспрашивать об отношениях с Грейнджер: как же все складывается? А Драко лишь слегка ухмылялся, разглядывая фигуру на лежаке. Девушка, откидывая голову назад, громко смеялась. Звон приглушало стекло, но его отчётливо было слышно. Драко любил её смех — красивый, женственный. Рассказал он все сбивчиво, кратко, сухо, но ситуация повернулась к Малфою сочной задницей, когда Блейз начал засыпать его вопросами. Если не расскажу я, им расскажут эти ведьмы. Как же… Драко заметил, как Поттер удивился его рассказу. Он слушал с лёгкой улыбкой, потягивая сливочное пиво. И почему‑то Драко становилось неловко от такого повышенного внимания, хотя в школьные годы он привлекал внимание всех. Он испытывал к Поттеру лишь сухую ненависть, а в душе играло адским пламенем желание окунуть его очкастую голову в не смытый унитаз. Он смотрел с братским одобрением. — И что ты планируешь делать дальше? — Блейз смахнул несуществующую слезу. — Как ты повзрослел, мальчик мой! — трагизм скользил в его голосе. — Забини, иди на хер со своими шутками, — Малфой откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. — После того, как утром она ворвалась ко мне в душ… — Эх, если бы ты был сообразительнее… — Нотт, имей совесть, — огрызнулся Поттер, зло оглядывая Теодора, который тут же с широкой улыбкой на губах поднял обе руки в знак того, что сдался. — Вот после такого точно надо что-то делать. Забини громко рассмеялся, представляя эту картину. В его голове предстал голый друг и смущенная гриффиндорка. Малфой напротив немного побагровел, и от этого Блейзу стало ещё смешнее. Красивый смех этого поганого итальянца заполнил всё пространство. Драко лишь закатил глаза, испепеляя смеющихся друзей злым взглядом В машине его уже подначивали. Но настроение стало настолько хорошим, что было уже плевать. Жара постепенно спадала. Открытый верх спасал от того, чтобы не расплавиться в душном авто. По радио крутили любимую песню Грейнджер, отчего улыбка стала ещё шире. До сих пор Драко поражался тому, как за пару недель его жизнь перевернулась. Интересно, как бы на это отреагировал отец? Передернуло. Захотелось стереть эту мысль. Драко опустил стопы на паркет, поежившись. В окна бил противный прохладный ветер. Чувствовалось, что через пару дней в Италии наступит осень. Несмотря на то что на Сицилии осень была мягкой, плохая погода всё равно случалась. Главное, чтобы она не испортила завтрашние планы. На часах было уже девять утра. Тренировка сегодня отменялась. И холодный душ тоже. Драко не был себе врагом, хотя пару лет назад небольшая неудовлетворенность своим физическим состоянием его бы не остановила. Горячие капли расслабляли. Голову постепенно отпускало. Время от времени Малфой прислушивался к звукам за дверью — на случай, если появится Грейнджер. Сегодня тоже нужно будет ненадолго отъехать по делам, забрав её подруг. Драко усмехнулся. Где бы ещё он реализовал весь свой творческий потенциал? Не в авторских же зельях.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Чуть позже послышался шелест крыльев. Уже летела утренняя почта. Малфой удивился, когда в открытую балконную дверь влетел потрепанный Сычик Уизли. «Малфой, Я получил письмо Гарри. Завтра буду с тортом. Все подготовили. Возможно, Гермиона не захочет меня видеть, но торт ей точно должен понравиться. Надеюсь, ты ничего не испортишь. P. S. Не стоит думать, что я могу что-то испортить. Р. У.» Драко, сжав челюсти, смял в комок пожелтевший лист, увитый кривыми буквами. Поттер мог бы и напомнить, что торт поручили именно этому уроду. Всё, конечно, планировалось задолго до свадьбы и вообще не в Италии. Но Уизли… После всего, что было? После всех обстоятельств?! Грейнджер собственноручно посадит их на вертел и будет медленно поджаривать в аду, обугливая пропорционально. Или до равномерной золотистой корочки. Тут уже все зависит от её предпочтений. Малфой накинул футболку и спустился вниз, надеясь, что Гермиона ещё не проснулась. Он шел лениво, нехотя. Серость поглощала. Драко будто окунулся в бочку с дождливым Лондоном, оказался между молотом глухой черноты и наковальней серого, мокрого асфальта. Мерзостная погода, которую он, правда, когда-то любил. — Ты и так обгорела, Даф, какой тебе пляж? — в громком вопросе Паркинсон была слышна усмешка. Девушка резала фрукты в цветастом фартуке. Рядом пил кофе Поттер, который не отрывал взгляда от слизеринки. Он тоже выглядел пожеванным. — Один слой волшебной мази, и у меня обалденный загар. Так что не надо тут, — Дафна поприветствовала друга улыбкой. — Думаю, вы все сейчас мне завидуете. Блейз самодовольно поиграл бровями. Драко дал другу пять. Иногда казалось, что больше всех такие шутки отпускал именно Забини, но по счёту, который он давно вёл, впереди всё равно оставался Нотт. Гермиона ещё не проснулась. Драко сделал кофе и уселся рядом с Поттером, который виновато пожал плечами, мол, такая договорённость была ещё до всего этого. Малфой тяжело вздохнул. «Идиоты», — подумал он. Собрав остатки дружелюбия, которое ещё жило в его душе этим утром, Драко решил обсудить кое-какие моменты, касающиеся завтрашнего дня. Девушки внимательно слушали, предлагая разные идеи. Это было важно: Гермиона наотрез отказывалась отмечать этот день. Они должны были сделать всё так, чтобы Гермиона ничего не заподозрила до последней минуты.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Ребята стихли, едва на лестнице послышались шаги. Сонная Гермиона медленно спускалась вниз. Чтобы она ничего не заподозрила, Дафна начала говорить о лучах солнца, о море, температуры парного молока. О том, что пасмурный Лондон вытягивал из неё все силы. — Я тоже не хочу возвращаться, — зевая, произнесла Гермиона и обняла Малфоя со спины, касаясь носом шеи и вдыхая приятный аромат геля для душа. Драко удивленно положил ладонь на ее сцепленные. — Доброе утро. — Сказала она и прикоснулась губами к его прохладной щеке. Что-то внутри Малфоя рухнуло. Перехотелось топиться в гневе на этого рыжего ублюдка. — Доброе, — ответил Драко и, стараясь держаться в рамках приличия, поцеловал её в щёку. Их губы оказались слишком близко — Ты не хочешь сегодня весь день ничего не делать и читать книги? Она встала рядом и посмотрела на него сверху вниз. В её глазах читалась просьба. Драко мысленно переформулировал её слова: «Отложи все свои планы и почитай со мной книгу, пожалуйста». Малфой усмехнулся, притягивая её к себе. Гермиона обняла его за шею и присела на мужское колено. — Смотря какую книгу ты предложишь. Гермиона широко улыбнулась и, не сдержавшись, чмокнула его в уголок губ. Её глаза сразу засверкали. Так она смотрела на него, когда помогала расставлять книги из коллекции Малфой‑мэнора на третьем этаже нового дома. Этаж использовался как библиотека, где хранилось бесчисленное множество фолиантов. — «Преступление и наказание». Я знаю, что ты его ещё не читал. — Как же тебе мало нужно для счастья, — рассмеялась Джинни. Драко аккуратным движением убирал прядь с её счастливого лица и обхватил талию другой рукой. Такой злой, вечно недовольный Малфой, которого все обходили стороной после ссор с Грейнджер, сейчас держал её на коленях и буквально светился улыбкой. Джинни всегда казалось, что его лоб покроют морщины от вечного недовольства задолго до того, как это станет возрастной нормой. Драко не был извергом, конечно, но, когда он был не в настроении, к ним в кабинет лучше было не заглядывать. В Хогвартсе действовали те же правила: если Малфой и Грейнджер ссорились в коридорах, проходы к их башне все старались обходить стороной. С лёгкой ухмылкой на сухих губах он всё так же заглядывал в глаза Гермионы, не думая о том, какой разнос им потом устроят друзья. Они сидели и о чём‑то негромко шептались. Если бы так было всегда, в Министерстве всем жилось бы намного легче. Джинни почти беззвучно подтянула фотоаппарат и сделала снимок, пока они были увлечены друг другом. Поттер усмехнулся, вспомнив, как на каждом семейном застолье Джинни снимала всё подряд. Снимков накопилась огромная куча — сотни, тысячи. Альбомы стояли на полках почти в каждом доме, а копии колдографий разошлись по всем родным, словно тыквенный пудинг в Большом зале.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

После завтрака Драко и Гермиона открыли балконную дверь, устроились под тёплым пледом и стали читать роман Достоевского, зажёгши приглушённый свет торшера. За окном негромко стучал мелкий дождик, только начавший накрапывать. В комнату тянуло сыростью и прохладой, и это странным образом успокаивало. В последние дни было слишком шумно. Слишком много эмоций, тревог, переживаний. Именно за это Гермиона и любила дождливые дни — они служили разгрузкой нервной системы после длительных испытаний её терпения и выдержки. От Драко пахло чем-то травяным, чистым. Гермиона знала: она ещё не раз поймает этот аромат на своей одежде, на подушке. Перевернув страницу, она улыбнулась. Дождь за окном, серость и тишина — всё это странным образом подходило к мрачным страницам романа. Они договорились делать паузы после определенных глав, чтобы обсудить сюжет и поделиться впечатлениями. Атмосфера понемногу отогревала её сердце, и оно то сжималось от нежности, то снова билось спокойно. Они так и не обговорили статус их отношений. Друзья? Друзья с привилегиями? Возлюбленные? Любовники? Пара? Странно, но Грейнджер сейчас это не волновало. Волшебницу, всегда требовавшую конкретики, сейчас вполне устраивало, что Малфой лежит рядом и время от времени касается её ладони, давая почувствовать своё присутствие. Волшебнице нравилось, что Драко тактильный, словно ласковый жмыр. А ласковые жмыры попадались редко — один на пятерых, не чаще. Роман поглощал. Время от времени они уходили вниз: перекусить, заварить свежий чай, сварить кофе, налить воды. Сквозняк гулял по дому, развевая тюль и скользя между зелёными листами комнатных растений. Драко иногда отвлекал её от страниц книги: горячо целовал или, наоборот, затягивал её в лёгкую игру, после которой они долго переводили дыхание и смеялись, пока Гермиона прятала лицо в складках пледа на его широкой груди. Ещё одна мечта наконец сбылась в этом отпуске. Просто провести целый день за книгой рядом с тем, кто не станет говорить, что это пустая трата времени. Гермиона сама отложила томик, не забыв вложить закладку между ещё не пожелтевших страниц, и, прижавшись к его груди, крепко его обняла. Драко рассмеялся над этими её внезапными движениями. — Какие мы смелые, Грейнджер, — усмехнулся он, отложил книгу на тумбочку, притянул её к себе и укрыл пледом Гермиона напоминала ему кошку — грациозную, игривую, с шерстью цвета тёмного шоколада. — Спасибо, что не отказал. — Я совершаю новые открытия. Оказывается, великая и громкоголосая глава отдела Грейнджер умеет сказать «спасибо» вместо: «Это твои обязанности, Малфой. Почему я должна тебя благодарить?» — поддразнил он, зная, что её это только позабавит. — Малфой, давай без этого. Я же знаю, каким ты можешь быть, — она протянула это, поднимая на него глаза. Большие карие глаза светились — то ли от того, что день был таким спокойным, то ли просто от того, что они вместе. Драко хотел, чтобы они светились так всегда. — Каким? Таким… охеренным? — Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. Самовлюбленный кретин. — Почему я должен отказывать, если знаю, что это доставит тебе удовольствие? Теперь Малфой ответил серьёзно. Он поцеловал её в макушку и принялся перебирать ее волосы. Чувство покоя разливалось внутри, вытесняя привычную тревогу, и с каждым вдохом он ощущал его всё сильнее. — Знаешь, я как‑то раз купила целую кучу новых книг… — Драко ничуть не удивился. Это случалось не то чтобы часто — скорее, невероятно часто. Полки в их с Уизли жилище буквально ломились от книг — если бы не заклинание, они бы с грохотом рухнули. — Было также сыро, серо, и я предложила Рону просто провести время вместе. Мне так хотелось отдохнуть от всего этого министерского шума. Приготовить вместе ужин, включить фильм, потому что читать предлагать это полный бред. Он огрызнулся и исчез в камине, даже не дослушав. Сказал, что у него какие-то срочные министерские дела. Гермиона ненадолго замолчала, проверяя, не злится ли Драко оттого, что она рассказывает это в такой момент. Но Малфою было все равно. Он так же перебирал пряди каштанового шелка меж пальцев, внимательно слушая. — Я знала, что ты согласишься, но все равно решила спросить. Вдруг у тебя появятся какие-нибудь срочные дела вроде отчётов по счетам компании. Драко уткнулся лицом в её кудри, улыбнулся и крепче прижал к себе. Так, чтобы она почувствовала тепло его тела и наконец согрелась. Неприятный сквозняк ходил по комнате. — Нет ничего важнее тебя. — Негромкая фраза уверенным тоном слетела с его губ. Дверь тихо закрылась и замерла, удерживаемая ограничителем. — Если ты хочешь почитать со мной старый русский роман, то почему бы это не сделать, если есть время? Почему я должен тебе отказывать, Грейнджер? Она оставила горячий отпечаток на его ключице, проводя ладонями по спине. Рядом с Драко Гермиона казалась хрупкой, почти беззащитной. Фарфоровой куколкой в лапах огромного плюшевого медведя. Гермиона лежала, думая о Роне, который так редко соглашался на её предложения. Он не позвал Гермиону ни на один романтический вечер наедине. Почти не делал комплиментов… Полтора года назад всё казалось идеальным. Пара месяцев после предложения прошли достаточно спокойно. Эти волны нежности были такими непостоянными: то прилив, то отлив, то полный штиль. — Ты всегда говорил, что у нас все будет хорошо. Но если ты что‑то ко мне чувствовал, зачем было обещать? — Есть одна русская поговорка, которая у меня ассоциируется с тобой уже несколько лет: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». — Малфой усмехнулся и тут же почувствовал, как Грейнджер хлопнула его ладонью по спине. — Потерпи, и я отвечу на все вопросы, которые тебя интересуют.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Высь заволокли тучи, словно серой краской заливая небесный холст. Силуэты гор размыла туманная дымка. В воздухе стояла духота, и Гермиона чувствовала, как гроза подбирается всё ближе. Вдали уже звучали шумные раскаты грома, прокатывающиеся с грохотом по окрестностям Сицилии. Море было неспокойным. Крупные волны с пеной разбивались о скалы, омывая пляж, и порой уносили с собой оставленные лежаки. Ветер прозрачными пальцами перебирал листву деревьев на территории их дома. Вода в бассейне рябила от резких порывов. После последнего дождя прошло около трех часов. Ещё пахло прелой листвой. Мелкий прохладный дождь начал накрапывать, и на поверхности воды расходились круги. Запахло сыростью. К шуму волн и крику чаек прибавился звук капель, касающихся пока еще сочной, но уже редко желтеющей листвы. Молнии рассекли черноту, вспышками озаряя небосвод. Птицы всё ещё кричали, отчаянно махая крыльями, чтобы удержаться в воздухе под ударами тяжёлых капель. Начался ливень, укрывающий остров прохладной влагой. Подкрадывалась осень, которую Гермиона так сильно любила. Драко уехал по делам, взяв с собой Паркинсон, Нотта и Забини. Видимо, были какие‑то вопросы по документам компании. Грейнджер знала, что в Риме у него есть филиал. Надеялась, что до ужасного шторма они успеют вернуться. Завтра её день рождения. Она улыбнулась, делая очередной глоток чая. Укутавшись в плед, Гермиона наблюдала, как порывистый ветер путается в виноградных лозах, и вслушивалась в шум дождя. На просторной террасе было светло: бра мягко заливали тёплым светом ближайшие уголки. Капли косого дождя ударялись о стёкла, которые Блейз наколдовал по бокам, и тут же сбегали вниз тонкими струйками. Книга лежала в стороне, с закладкой почти в самом конце. Откинувшись на спинку плетёного кресла, Гермиона вспомнила, как в такую погоду любила сидеть у камина в общей гостиной, листать старый томик классики под шелест страниц очередного неизвестного чтива Малфоя. Гермиона боялась гроз, но сейчас спокойно принимала громкие раскаты, даже не дергаясь. Она прикрыла глаза. Быстрый стук сердца постепенно замедлился, становясь ровным и спокойным. Хотелось вдыхать эту свежесть вечно. Гроза была лёгкой, солёной, отрезвляющей — и удивительно спокойной. Воздух был наполнен запахом моря. В Лондоне дождь — это вечная суета и беготня: мокрые плащи, волосы, разметавшиеся по плечам, и эта серость, которая будто сковывает движения и мысли. В Италии дождь — свобода, прохлада и южный ветер. Гермиона улыбнулась. Сквозь шум грозы пробивался смех: мужской и женский, звонкий и беззаботный. Очевидно, какая-то пара, не страшась бьющих в лицо капель, жарко целовалась и танцевала под дождём в насквозь мокрых вещах. Грейнджер вспомнила, как когда-то тоже так радовалась сентябрьскому теплому дождю в Хогвартсе. Тогда вся округа уже золотилась огнём по краям увядающих листов. Джинни назвала её ненормальной. И Рона тоже. Они возвращались в замок насквозь мокрые. Малфой добавил, что она идиотка, которая может оказаться в больничном крыле, чему он будет несказанно рад. Много тёплых воспоминаний всплыло в мыслях, пока по навесу стучали капли. Было около девяти часов вечера, когда к Гермионе присоединилась Джинни. Подруга тихо вышла из дома и уселась рядом. Грейнджер поделилась пледом и наколдовала ещё одну кружку чая. — Как же здесь хорошо. Джинни притянула голову Гермионы к своему плечу. Та тихо рассмеялась и покорно поддалась. Они пили чай, вслушиваясь в такт воды. За плотной пеленой уже почти ничего не было видно. Вдалеке громко чирикнула птица. От Джинни всегда пахло домашней выпечкой: булочками с корицей, а в последнее время — дорогими сладкими ароматами: ванилью, шоколадом, мёдом. Сейчас Гермиона почувствовала знакомый запах корицы — и вдруг поняла, как сильно по нему соскучилась. — Завтра нужно будет испечь что-нибудь с корицей, — произнесла она, чуть двигая голову на плече Джинни. Рыжая утвердительно кивнула и сделала глоток чая. Карьера спортивного журналиста выматывала её до предела: портключи, трансгрессии, постоянные разъезды. И каждый день будто напоминал о несбывшейся мечте. Но Джинни и не жалела. Любимая работа, постоянное движение, возможность позлословить, не нарушая этических норм… — Иногда кажется, что моя жизнь — как маятниковые часы, — Гермиона внезапно отстранилась и взяла кружку, согревая похолодевшие пальцы. — Туда‑сюда… Туда‑сюда… И они стучат громче новостей о каждом моём шаге Горькая улыбка скользнула по ее лицу. Непреодолимая тоска вновь кольнула грудь. Она тосковала по тому ощущению счастья, которое теперь казалось невероятно хрупким. — Все идет тихо, размеренно, спокойно. Время правильное, механизм работает. Но потом вдруг что-то обрывается. Какая-то шестеренка налетает на соседнюю, и маятник останавливается. Просто перестаёт двигаться из стороны в сторону. Джинни внимательно слушала, понимая, о чем идёт речь. Ей хотелось обнять её так крепко, чтобы забрать всю эту тяжесть, все горькие мысли и чувства. Укрыть от всех бед. — Наши с Роном отношения были как старые часы, — она улыбнулась, но в этой улыбке была режущая печаль. — А я, кажется, всё это время была тем самым маятником, который качался туда‑сюда. Дождь глухо стучал по дереву. Струи сбегали с края навеса и, падая на дощатый пол, рассыпались серебристыми брызгами. — Это так странно, — продолжила она спустя некоторое время. — Никогда бы не подумала, что Драко — человек, в котором я так долго нуждалась. — Такое иногда бывает, — улыбнулась Джинни и сама положила голову на её плечо. В Гермионе она всегда видела свою поддержку. Свою опору. И здравый смысл. — Ты наконец счастлива. С Роном или без него. Это не важно. Главное, найти человека, который будет любить за то, что ты просто есть. И не нужно лить слезы по прошлому. Джинни тихо поймала слезу, пока та не успела скатиться по щеке подруги. Гермиона засмеялась. Слишком давно они знали друг друга. Слишком давно дружили. — Я знаю, что это больно. Не представляю насколько, но точно знаю, что хуже Круцио. Просто будь счастлива, и все встанет на свои места. — Думала, что полюбить кого-то будет намного больнее. — Она шмыгнула носом. — Но так только кажется. — Когда человек твой, неважно, сколько ты пережила боли в прошлом. Он не заставит тебя испытывать её снова. — Когда Джинни произнесла последнее слово, серую пелену рассекла ветвистая молния. А следом по небу прокатился громкий раскат — будто сам Мерлин кивал в знак согласия.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Гермиона уснула около одиннадцати, так и не дождавшись Драко. Малфой заглянул в её комнату после горячего душа. Промок, как пьяница, шедший из «Кабаньей головы» в непогоду. Балконная дверь была распахнута настежь. Книга лежала раскрытой, корешком вверх; в комнате горел свет. Гермиона спала, свернувшись в плотный кокон из одеяла, а волосы её свободно лежали на подушке, разметавшись во сне. Драко был уверен, что завтра вновь будет очень жарко. Он прикрыл дверь, чтобы Гермиона не заболела. Драко аккуратно вложил закладку между страниц и поставил томик на прикроватную тумбочку. Выключая свет, Малфой вдруг заметил, что она уже проснулась и смотрела на него. — Прости, я не дождалась, — пробормотала Гермиона еле слышно, словно всё ещё не до конца вынырнув из сна. — Ничего страшного, — он присел на корточки, и вгляделся в её лицо, едва различимое во мраке. Малфой убрал мешавший локон, чтобы она не раскутывалась. — Я тебя люблю. Его губы едва коснулись её губ — один раз, второй, третий…. Гермиона прикрыла глаза, сонно растягивая губы в улыбке. — И я тебя люблю. Она прошептала эти слова тихо и искренне. Через пару секунд Гермиона снова провалилась в глубокий сон. Драко ещё минут пять сидел рядом, улыбаясь чему‑то своему. Он понимал, что Гермиона этого завтра не вспомнит. Но в груди ярче загорелся огонёк нежности. Ночь стояла тихая. Море было пустынным, тёмным. Сверчки громко пели, растягивая затейливые ноты. Италию окутал спокойный, глубокий сон.