Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Девушки заставили Гермиону переодеться в платье в зале массажа салона красоты — в единственном уединенном месте, которое имелось кроме туалета. Волшебница хотела было спросить, к чему это все, если можно сначала вернуться домой и принять душ, но подумала, что это будет лишним. Подруги нарядились — и Гермиона не понимала, почему именно ей, имениннице, это должно показаться странным. Вот что действительно вызывало вопрос, так это отсутствие поздравлений и исчезновение Дафны, которая ускользнула от них сорок минут назад, обещая, что они скоро встретятся. Джинни знала: будет тонна вопросов. Поэтому заранее подготовила ответы. Она мастерски усыпила бдительность подруги, даже не краснея. Не зря же близнецы столько лет учили её тонкому искусству лжи. За рулём была Уизли. Она вела гораздо смелее и резче, порой едва притормаживая у дорожных знаков. Гермиона не знала дороги. Не то, что не знала, а даже не видела ее. Паркинсон наложила повязку на глаза подруги с помощью заклинания, стараясь не примять её красивые длинные ресницы. Грейнджер чувствовала себя беспомощно и тревожно в этой густой, поглощающей темноте, не зная, куда они мчатся с такой скоростью. — Через пару-тройку минут ты все сама увидишь, не паникуй, — успокаивала её Джинни, переключая передачи. Девушка чувствовала лицом горячий ветер, который они разрезали быстрым движением вперёд. Плечи обволакивала тёплая, почти обжигающая волна воздуха, проникая глубоко в декольте. Грудь сжимало от предвкушения. Рот не закрывался от вопросов. В какой-то момент девушки перестали реагировать на возмущающуюся подругу. Просто смеялись с её бурной реакции. Гермиона покачивала ногой. Пальцы были скованы в каблуках под облегчающими чарами. Мерлин. Почему именно они так идеально подходили к платью? Внезапно машина повернула направо и спустя десять секунд плавно затормозила. Хлопнула дверь. Кто-то из девочек протянул ей руку, помогая выйти. Гермиона аккуратно спустила ноги на, как показалось, камни. По ощущениям они шли долго. Молчали. Шпильки иногда попадали в щели. Точно камни. У Гермионы в предвкушении замирало сердце. Она не знала, чего ожидать. Могли быть где угодно. У моря, которое шумело где‑то вдали, в её сознании вырисовывались очертания волн; у дома, у какого-нибудь кафе или вообще в забытой Мерлином части какого-нибудь кусочка Италии. Однако больше всего ей сейчас хотелось увидеть Драко. Не важно, куда они приехали, главное, чтобы он тоже здесь был. Малфой ограничился письмом. И это её немного раздражало. Такого не было никогда. Даже на последнем курсе он поздравил её одним из первых, потому что они имели неосторожность столкнуться ночью у ванной комнаты. Морской воздух щекотал ноздри. Вечер шумел в листве. Обе руки были в горячих ладонях подруг. Она им доверяла. Злилась, что закрыли ей глаза, но больше ничего не говорила, доверяя быть своими глазами. Девушки бережно вели подругу через камни. Они вели ведьму по невысоким ступеням. Первая. Вторая. Третья. Кто-то чем-то зашуршал. Послышался скрип двери. Гермиона затаила дыхание и зачем-то зажмурила глаза. — Можешь стягивать повязку, — прошептала Пэнси, опаляя дыханием левое ухо. Грейнджер аккуратно поддела край темной повязки и, зажмурившись сильнее, стянула её. Приятная ткань спала на шею. Девушка боялась открыть глаза. Раз… Два… Три… Она переборола себя и не поверила своим глазам. Вокруг собралась толпа родных людей, и все хором кричали «С днем рождения, Гермиона!» Послышались хлопушки, дудочки, на Грейнджер просыпался золотой дождик, а она впала в ступор, прикрывая рот ладонью. Будто нырнула в морскую глубину. Уши заложило. Она не верила своим глазам: бегала по улыбающимся довольным лицам, пока по щекам катились крупные слезы. Симус, Близнецы, Римус, Тонкс, Астория, Тео, Блейз, Дафна, Гарри, Рон, родители… Внутри будто взрывались маленькие бомбы, наполненные покалывающими бабочками, которые заполнили её тело. Она посмотрела на Малфоя, стоящего в самом центре с огромным букетом красных роз, и дыхание остановилось. Сердце на пару секунд перестало биться от той искры, которая зацепила её в его взгляде. На лице Драко расцвела довольная улыбка. Белая лёгкая рубашка контрастировала с огромными алыми бутонами. Только сейчас в нос ударил запах свежих цветов и вкусной еды. — Вы сумасшедшие, — все, что она произнесла, прежде чем опять заплакать. Ведьма подняла лицо вверх, чтобы сберечь ресницы. Рёбрами ладоней она пыталась собрать слезы и прекратить буйный солёный поток, но ничего не получалось сделать. Драко словно окаменел с того самого мгновения, когда Поттер влетел в комнату с криком: «Готовьтесь!» Тяжесть букета почти не ощущалась — всё внимание было приковано к двери. Она вошла, и мгновенно перекрыло кислород. Длинное платье цвета тёмной спелой черешни мягко струилось по её фигуре, подчёркивая изгибы, а разрез приоткрывал стройную ногу, едва касаясь середины бедра. Тонкие лямки поддерживали платье, открывая изящное декольте; на коже проступали лёгкие веснушки. По открытым плечам спускались мелкие локоны, в которые он с наслаждением впивался взглядом. Драко смаковал её реакцию, чувствуя, как внутри все застывает от нарастающего восторга в ярких глазах. Карих. Глубоких. Скрытых лёгкой пеленой. На густых темных ресницах трепетали капельки слез. Все хлопали, наперебой кричали поздравления. Ждали, пока сама сдвинется с места. Он ждал больше всех. Рон держал огромный тёмно‑синий торт. Поздравление тонкой золотой нитью спускалось по ярусам сверху вниз, а на каждом этаже горели серые кондитерские свечки: их маленькие огоньки мелко волновались от каждого лишнего движения. Гермиона торопливо вытерла слёзы и пошла к Рону, неохотно разрывая зрительную связь с Драко. Уизли жадно ловил её взгляд, надеясь прочесть в нём то, по чему так долго скучал. Что-то родное в когда-то любимых карих глазах. И они встретились. Её янтарные глаза сияли: в них читались и благодарность, и удивление, и та самая тихая боль, которую он так боялся увидеть. Когда‑то эти родные голубые глаза казались ей такими глубокими и светлыми, отливающими отблеском тёплых надежд. Воспоминания кольнули сердце. — Загадывай, Гермиона! , — раздалось сразу несколько голосов откуда‑то сбоку. И она прикрыла глаза, набирая в лёгкие воздух. Хочу, чтобы все было хорошо. Долго задувала свечи, вытягивая в трубочку губы вишнёвого оттенка, смеясь, пока ей хлопали и пускали ободряющий свист и крики. Задула последнюю и захлопала вместе со всеми. Волшебница ответила на объятия Рона, который притянул ее свободной рукой к себе, параллельно пытаясь заклинанием удержать торт, который он отводил в сторону. Гермиона мазнула губами по его щеке и расцвела улыбкой. Она вдруг отчётливо ощутила ту самую забытую теплоту дружбы, которая согревала изнутри. — С днём рождения, Герми! — Он говорил это каждый год одинаково, и каждый раз она улыбалась. И сейчас тоже. Гермиона отстранилась и тут же оказалась в объятиях Драко, который, не церемонясь, обхватил её талию. — Ты сейчас не удержишь букет — я лучше сам подержу. — Это очень благородно с твоей стороны, — рассмеялась она и прижалась к его телу, оставляя лёгкий отпечаток близ уголка мужских губ. Она вдохнула знакомый аромат его парфюма, и по телу разлилось такое тепло, какого она не чувствовала никогда прежде. Драко рассмеялся и, едва касаясь пальцами её спины, провёл рукой по волосам. За спиной раздался дружный смех близнецов: — Ты тут не один, Малфой! — Делись именинницей!

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Поздравления летели со всех сторон, тёплые слова сливались в один счастливый гул. Гермиона смеялась, улыбалась, и в какой‑то момент поняла, что от такой широкой улыбки уже слегка ноет лицо. Горячие объятия крепко прижимали её к людям, а поцелуи сыпались на щёки, где в ямочках пряталась лёгкая россыпь веснушек. Её глаза загорались при виде каждого нового букета. Блейз, стоявший рядом, заботливо принимал цветы, чтобы ей не приходилось держать всё самой. Гермиона обнимала родителей так, будто не виделась с ними год. От мамы пахли любимыми духами — теми самыми, которые Гермиона в детстве брала с полки, когда скучала. На глазах блеснули слезы. Отец прижал именинницу к себе и закружил в воздухе, без умолку говоря что‑то тёплое и радостное. — Моя любимая девочка! — Он целовал её лицо, как в детстве, после каждого удачного учебного года. И рядом с ним она снова чувствовала себя маленькой и защищённой. Тонкс налетела ураганом. Впервые она была в платье, облегающем худощавую, но не менее очаровательную фигуру. Волны волос, мягко прикрывавшие плечи, повторяли оттенок платья Гермионы, и обе девушки рассмеялись, заметив это. — Ты так похорошела за эти недели! — воскликнула Тонкс и, не удержавшись, покрутила Гермиону, чтобы рассмотреть со всех сторон. — Завела с кем‑то роман? — Дора лукаво подмигнула, усмехаясь. Гермиона слегка покраснела и еле заметно кивнула. Тонкс не стала больше ни о чем спрашивать. — Скоро мама приведёт Тедди. Они немножко опаздывают. Знакомый голос прозвучал за спиной — и Гермиона тут же обернулась. Перед ней стоял человек, которого она больше всего не ожидала здесь увидеть. В идеально выглаженном классическом костюме, с двумя небольшими букетами белых хризантем, перед ней стоял Сриус. — Сириус! — детский восторг. Такой же, как на каждом курсе после третьего, когда она возвращалась в дом Блэков летом перед началом занятий. Она не видела его последние полтора года, пока он пребывал на Кубе по делам Ордена. — Иди сюда, дорогая.— Мужчина широко улыбнулся, его усы чуть дрогунли. Сириус развел руки, приглашая её в свои объятия. Она не помнила, как сорвалась на бег, едва касаясь шпильками пола, как повисла у него на шее и почувствовала, как его мозолистые ладони крепко легли ей на спину. — С днем рождения! Я не мог его пропустить, — щетина коснулась загорелой щеки. Он всегда относился к ней как к дочери. Получив от крестника письмо с адресом, он сразу направился сюда. — А это для вас, миссис Грейнджер! — Он, заметив её в толпе, помахал букетом, будто это был самый надёжный способ привлечь внимание, и кивнул: — Подойдите сюда! Это был уже третий букет за день. Первый она получила утром от мужа, второй — от Драко, а теперь принимала цветы от Сириуса — На «ты», ладно? Просто Джин. И без «Миссис». Я от этого чувствую себя лет на десять старше. — Буду знать, — усмехнулся мужчина и пожал руку её мужу. Бродяга по очереди обнял всех «своих детей», как он их в шутку называл, и каждому нашёл пару тёплых слов. Он обнял Гарри, который с каждым годом всё больше становился похож на Джеймса, и сердце защемило. Горячая волна тоски прокатилась по телу. Потом пришла очередь близнецов. Сириус отбил их подколы. Удивительно, как эти двое умудряются таскать одни и те же шутки сквозь годы — и они всё равно смешат. Он полюбовался на повзрослевшую и похитревшую Джиневру. И когда очередь дошла до Рона, он отвесил ему крепкий подзатыльник — просто потому, что не мог удержаться. — Ты крупнейший идиот, — Сириус тяжело вздознул и серьёзно, по-отцовски, пожурил его. Уизли поморщился, прикладывая ладонь к пульсирующему участку. Блэк посмотрел на племянника и вдруг увидел в его серых глазах такое восхищение, какого не встречал уже давно. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такое. Рон густо покраснел. Ему было стыдно. А Гермиона стояла рядом с Малфоем так спокойно, будто это самое обычное дело, будто его ладонь на её талии — это просто ещё одна деталь вечера.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они сели за красиво сервированный стол. Круглые свечи с ванильным ароматом тихо мерцали, и их огоньки едва подрагивали. В стеклянную стену бился разгорающийся пламенем закат. Лучи падали прямо на именинницу, ласково путаясь в её волосах, ресницах. Джиневра уже делала снимки, ловко подбирая ракурс. Рядом с Гермионой сидел Малфой и щурился, будто свет был ему неприятен. Он мог бы наклониться к ней и сказать что-то тихое, только для неё. Но сейчас не стал: вместо этого он чуть отстранился и смотрел, как она позирует, и в груди становилось тепло. По другую сторону от именинницы расположились Пэнси и Гарри. Рыжий опустился неподалеку, словно надеясь, что друг его выручит, и не сводил глаз с Малфоя. Драко усмехнулся. Миссис Грейнджер присела рядом с Малфоем и тихо уточнила, не помешает ли она. — Как я могу быть против? — улыбнулся слизеринец и отодвинул для нее стул. Под теплом Италии, под уходящим солнцем её веснушки расцвели брызгами рыжей краски. Мерлин, Гермиона была копией матери. Однако улыбка — отцовская. — Она же была в надёжных руках? — В голосе мистера Грейнджера слышался смех. Джин чуть откинулась на спинку стула, давая мужчинам возможность спокойно поговорить. Драко ненадолго отвёл взгляд, поджимая губы и стараясь сдерживать рвущуюся наружу улыбку. — Скажу так, никто не приставал. — А ты? — Мистер Грейнджер сощурил глаза, глядя на приподнимающего брови блондина, явно ищущего, что ответить. Мужчине хотелось рассмеяться вслух, но он сдержался. — А я… планировал начать это делать сегодня, — честно ответил Драко. Впервые в жизни его слизеринская самоуверенность и эта неожиданная откровенность действительно сработали. Мужчина поставил его в достаточно неловкое положение. Внутри все сжалось. Никогда он не чувствовал себя так… беспомощно. Как хомяк в клетке. Весёлые глаза Грейнджера выдали его. Он добродушно рассмеялся. — Хватит издеваться над ним, Уэнделл! — Джин тоже рассмеялась, наигранно строго глядя на мужа. — Не спугни мальчика! — Если его не спугнул характер Гермионы, то уже ничего не спугнет. Он был еще как прав! Уэнделл время от времени ловил этот пристыжённый взгляд Уизли. Ему хотелось выйти с ним поговорить, но он сдерживался: портить праздник дочери было бы верхом безумия. На языке крутились едкие высказывания, но мужчина терпел. И Рон прекрасно это понимал, надменно и одновременно с извинением глядел на него, касаясь губами края стакана, наполненного каким-то сладким безалкогольным напитком. Когда уже на столе появится виски. Гермиона отвернулась от камеры и перевела взгляд с улыбающегося Малфоя на столик, заваленный подарками: коробочками, конвертами, вазами с цветами. Всего было так много, что самого стола почти не было видно. Широкая улыбка не сходила с губ. Как она понесёт все это домой? И, Мерлин, сколько всего оставили совы в саду их дома…

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В тот момент, когда все уже собирались объявить начало праздника, в дверях показались Нарцисса и Андромеда. Между ними, вцепившись в их пальцы, шёл Тедди — маленький, серьёзный и отчаянно старающийся не отставать. Гермиона громко рассмеялась, увидев мальчика. В маленьком милом смокинге, с маленькой милой бабочкой… С невинными карими глазами, которые могли поменять цвет на голубой в любой момент… — Какая прелесть! Она была ветераном войны, бесстрашным аврором, жёстким руководителем — и при этом могла растаять от одного детского взгляда или от того, как ласковый котёнок сворачивается клубочком у неё на коленях. Иногда она сама над собой посмеивалась: этот контраст казался ей забавным. — Иди сюда, мой сладкий! — Гермиона не стала думать ни о платье, ни о каблуках. Она чуть наклонилась вперёд, опустилась на одно колено и распахнула объятия. Глаза искрились неподдельной радостью. Она испытывала невероятную нежность к этому невинному существу. — Тётя Гелмиона! — Мальчик отпустил руки бабушек, совсем забывая, что пришёл с дамами, и быстро, неуклюже побежал к девушке, тоже широко раскидывая руки. Он знал, что за этим последуют долгие тёплые объятия, а в нос опять ударит её сладкий запах, который часто появлялся в их доме. Драко не мог скрыть улыбки. Ему всегда нравилось, как Гермиона управляется с мальчиком. И всегда думал о том, как же ей пойдёт быть матерью. Даже если эти дети будут называть Уизли своим отцом. Было в этой волшебнице что-то очаровательно-притягательное для маленьких детей. Тело мальчика врезалось в открытые плечи, и Гермиона крепко обняла его, прижимая к себе. От Тедди пахло детской сладостью и лёгким запахом свежевыстиранной ткани — таким уютным, домашним. Мальчик по-детски зацепился за ее шею маленькими ручками и звонко поцеловал в щеку. — Гелмиона, я так скучал по тебе! — И я скучала, мой хороший. — Они виделись за день до свадьбы. Не чувствуя веса малыша, она подняла его, любуясь маленьким лицом. Он был вылитый Римус. Цвет волос — натуральный пшеничный — Тедди сменил на яркий красный, в цвет её платья, как сделала это его мама несколько раньше. Гермиона откинула голову назад в громком смехе. Кудри рассыпались по спине. Мерлин, какая же Грейнджер была очаровательная. Женственная. Тедди уткнулся в её шею. Было уютно. Не хотелось отлипать и смотреть по сторонам. Но после какого-то вопроса Гермионы он, будто из пулемёта, начал безудержно болтать: — Бабушка Налцисса сказала, что ты будешь лада меня видеть! А ещё, что тут будет вкусный толт тёти Молли! И Лон тут тоже будет! Мальчик немного выдохнул, набирая воздух в лёгкие, и за этим незатейливым делом начал вертеть маленькой головой, пока Гермиона, аккуратно держа Тедди, поворачивалась вместе с ним, чтобы ребёнку было легче найти нужные глаза. Но тут мальчик увидел Драко, и больше не нуждался ни в каком Роне. — Дядя Драко! Тётя Гелмиона, ты его тоже плигласила? Малфою льстило, что в его имени этот маленький волшебник выговаривал злосчастную букву «р». — Конечно, милый, мы вместе отдыхаем здесь. — Девушка встретилась с лучистым взглядом серых глаз. Внутри все сжалось. Он, словно теплый морской воздух, пронизывал до мурашек. — Скучал по нему? — Конечно скучал! Он такой высокий и сильный! Они с дядей Галли делали самолётики! А ещё он давал мне доп…дол… долопонительные, — он так и не смог выговорить слово «дополнительные», отчего Гермиона начала хихикать, — полции моложенного, пока никто не видел! — Мальчик сдал его с потрохами. Громкий, низкий смех Драко прозвучал неожиданно — он почти никогда не смеялся так открыто на людях. Он отодвинулся от стола и шагнул ближе. — Тедди, я же объяснял тебе, что такое «секрет», — парень обнял мать и поцеловал её в начинающую покрываться паутинкой морщин щеку. Он тепло обнял Андромеду, которая мягко, по-матерински, провела ладонью по широкой спине племянника. Парень закатал рукава. Линии татуировок обнажились и притянули любопытный взгляд. Драко взял мальчика из рук Гермионы и подкинул вверх. Поймал и ещё раз подкинул. Детский смех заполнил комнату. Звонкий и громкий, он отскакивал от стен и стёкол. — С днем рождения, дорогая! — Нарцисса оставила отпечаток на её щеке, прижимая к себе. Морщинистые ухоженные руки коснулись ее спины. — Ты так похорошела! — Она лукаво прищурилась, глядя в карие глаза немного смутившейся Гермионы. — У вас… — Миссис Мал… — она замолчала на половине, как только искра строгости прокатилась в глазах напротив. Мать Драко просила не называть её так. Точно. — Нарцисса, — исправилась и получила одобрительный кивок, — спросите лучше у Драко. — Подарок — в конверте. Чары те же, что я всегда ставлю, — Нарцисса едва заметно улыбнулась уголками губ. — Ты ведь их узнаешь. — Спасибо большое, присаживайтесь, — и обняла Андромеду, сменившую сестру. Когда все наконец расселись, взгляды сами собой потянулись к Тедди. Он сидел, слегка наклонив голову, и выглядел так трогательно, что даже самые серьёзные взрослые не могли сдержать улыбки. Даже Рон, который сидел темнее тучи. — Я поражаюсь тому, как вы любите детей! — Нимфадора смотрела на своего маленького мальчика на руках Драко. Она не возражала. Пока Тедди был в надёжных руках, она могла позволить себе просто сидеть рядом с мужем, чувствуя под пальцами его ладонь и то, как спокойно лежит она на её колене. — Как можно не любить такого послушного ребёнка? — Драко поправил маленькую бабочку. Тедди поймал его руку и начал водить пальцами по линиям татуировок. Кожу приятно щекотал пухлый маленький пальчик, отчего она покрылась мурашками. — Я не спорю, но с нами он не такой послушный, — проронил Рон, вспоминая, как пару недель назад оказался в один день и в красках, и в парном молоке, и в муке. — Все, в ком течёт кровь Блэков, не очень послушные, — отозвался Сириус, который успел понянчиться с сыном лучшего друга ещё до торжества. — Дядя Драко, — гордая буква «р» играла в его речи, — а ты тоже был непослушным в детстве? Глаза мальчика искрились любопытством. — Все мы были непослушными в детстве! — ответила за него Гермиона, аккуратно накидывая на его плечи тканевую салфетку. Фред оценил эту картину: Драко и Гермиона сейчас походили на молодых родителей. Забавно. «Нужно приготовить шутку», — мелькнуло у него в голове. — Дядя Симус взрывал котлы, дядя Гарри нарушал школьные правила… — А ты? — интерес. Блестящий вопрос, который поставил её в неловкое положение. Она широко улыбнулась. — А она была идеальной ученицей, — ответил Драко, вновь поправляя съехавшую бабочку. Помедлив, он добавил: — Которая варила запрещённое зелье в школьном туалете в двенадцать лет и спасала, — он не стал говорить эту не приличную фразу, продолжая по-другому, — дядю Гарри и дядю Рона. — Все, конечно, понимали, что имел в виду Драко. — Я всегда знала, что в такой ситуации ты не промолчишь! — Гермиона закатила глаза.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они долго разговаривали. Все расспрашивали то про отдых, то про планы, то про самые красивые места, где они успела побывать. Джинни делала фото. Симус, который обещал одной девушке из редакции сделать несколько снимков для газеты, вскоре тоже взялся за камеру. Нарцисса общалась с родителями Гермионы. Они познакомились на прошлом дне рождения волшебницы и сразу нашли общий язык. Сегодня Нарцисса не держалась холодно и отстранённо, как привыкла в светском обществе; здесь она позволяла себе быть чуть мягче. Волшебница, потягивая красное полусладкое, расслабилась. Она чувствовала себя комфортно: не было всей этой напыщенной вежливости, общения ради выгоды, снобизма, лицемерия. Лишь искренние вопросы, интересные разговоры ни о чем. Она давно призналась себе, что такие дни рождения дарят куда больше радости, чем светские приёмы с сотней высокомерных гостей, распивающих в твоём доме вино и осуждащих тебя за спиной. Лаванда и Рон, напротив, чувствовали себя неуютно. Вскоре к ним присоединилась Астория. Теодор и Блейз, прихватив Дафну, о чем-то расспрашивали Сириуса и Римуса. Близнецы жадно слушали мародёров: для них эти рассказы были настоящей сокровищница. Пэнси и Гарри увлечённо беседовали с Симусом, изредка обращаясь и к Рону, чтобы тот не чувствовал себя совсем лишним. Тонкс и Андромеда с радостью глядели на Драко и Гермиону, которых терроризировал вопросами маленький Тедди. Играла музыка, в тарелках понемногу остывала вкусная еда. Вечер мягко опустился на остров. В помещении загорелись лампы. За окном догорало итальянское лето. Маленькие жёлтые лампочки оплетали беседки. Время шло медленно, и Гермионе это нравилось. Звучали короткие тосты, и в ответ раздавался смех: даже самые нелепые шутки сегодня почему-то казались невероятно смешными. Щеки болели от улыбок. А внутри все горело от близости Драко. Он, словно случайно, постоянно касался её острого колена, подливал ей минералку или шампанское, иногда говорил на ухо красивые комплименты, заправляя выбивающиеся пряди чуть опустившихся локонов за уши. Драко широко улыбался, стараясь не выдавать, насколько сильно он ждёт конца праздника, чтобы опоить девушку горячими ласками. Как же она была красива! Хотелось кричать от того, насколько сильно сжимала его грудь любовь. Он чувствовал себя влюбленным мальчишкой. Впервые в жизни он любил. По-настоящему. И именно Грейнджер. — Я безумно соскучился по твоим чертовски вкусным губам, хочу тебя поцеловать, — шепнул он ей, наклоняясь ближе положенного. Гермиона закусила губу, слегка покрываясь румянцем. Если бы сейчас Драко воспользовался легилименцией, которой так искусно владел, то прочитал бы её мысли, увидев в них целый порно фильм с его участием, видит Мерлин. Его горячий шёпот разжигал внутри давно забытое, исступляющее возбуждение. Мышцы под тканью рубашки двигались плавно и уверенно, когда он менял позу. Руки широко лежали на подлокотниках, губы играли улыбкой. Каждый взгляд, каждый жест, каждый ответ на вопрос, каждая шутка… Голос дурманил. Она мало пила, но мысли были затуманены им. Чёртов Малфой. Иногда Гермиона ловила взгляды Рона. В них скользило угрюмое разочарование. И это было больно. Достаточно, чтобы начать мыслить чуть яснее. Голубые глаза метались по её фигуре, останавливаясь на открытых руках, на декольте или на улыбке. Она была чертовски хороша. От той угловатости, неумелости, смущения почти не осталось и следа. Ведьма сидела ровно, смотрела с твёрдой уверенностью. За столько лет Рон, конечно, выучил язык её тела, и отчётливое возбуждение во взгляде девушки приметил довольно скоро. Скулы сжимались; передергивало, будто по горлу прокатывался свежевыжатый апельсиновый сок — горьковатый и кислый от неспелых цитрусовых. От этих взглядов Малфоя его буквально мутило. Они были насмешливыми, едва уловимыми. Это было катастрофой. «Она моя!», — било по самолюбию.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда Джинни и Гарри поднялись из-за стола, Гермиона тоже встала, сама не зная зачем. Все переглянулись. Грейнджер с недоумением скользила по лицам гостей, нервно покручивая кольцо на пальце. — Мы помним, что ты не любишь долгих речей, — начал Гарри. — Поэтому решили, что это будет скучно. Дорогие гости, сейчас мы воспользуемся магловским проектором и представим небольшое видео о нашей имениннице, — волшебница взмахнула палочкой. Свет погас, и в темноте мягко засветился экран. На нём замер треугольник, приглашающий к началу. Она вдруг почувствовала то самое знакомое чувство — предвкушение. Все удивлённо переводили взгляд с Гермионы на Джинни, а затем на стену, где уже разворачивалось видео. Девушка отошла от своего места, встав за спиной Драко. Когда Малфой накрыл её ладонь, лежащую на его плече, своей, сердце, которое до этого колотилось где-то у горла, наконец замедлилось. — Я не знаю, для чего ты начала меня внезапно снимать, Джинн, но надеюсь, что ты потом обрежешь весь бред, который я тебе скажу, — послышалось из колонок. Гермиона сидела в гостиной дома Блэков. Картинка отдалилась, и стало видно Рона и Гарри, которые сидели рядом с ней. Гермиона улыбнулась. На душе стало тепло. В голове вспышкой пронеслось воспоминание. — Через пару лет вы будете пересматривать это видео и вспоминать, как были близки, поэтому не причитай, — говорила за кадром рыжая, меняя настройки. На кадре Гермиона закатила глаза и устроилась поудобнее в объятиях Рона. Он гладил её плечо. Рыжие волосы были в привычном беспорядке. Она невольно улыбнулась: даже сейчас они лежали точно так же. Это видео было снято перед последним курсом, 31 августа 1998 года. Сейчас Гермиона понимала, что Уизли оказалась права. — Джинни, мы все будем доучиваться этот курс. Останется много воспоминаний. Ты меня даже не предупредила! — и она возмущенно указала на свои волосы. Пышнее обычного. Растрепанные. — Да брось, лучше скажи мне, кем ты видишь себя через пару лет? — голосом опытного интервьюера проговорила она. — Что за вопросы? — в один голос ответили Рон и Гермиона и рассмеялись. По щеке скатилась первая слеза. Да. Она этот момент запомнила навсегда. Взъерошенная Джинни тогда стояла напротив, устанавливая камеру на штатив. В то время Уизли с озорным огоньком снимала все на память. — В министерстве, рядом с любимыми людьми. Может, выйду замуж. Может, уже рожу детей. Откуда я знаю? — На кадре по лицу Гермионы прокатилась улыбка. Она пожала плечами и удивлённо приподняла брови. — Я хочу поскорее слезть с этого неудобного дивана. Когда уже Джордж вытащит его на помойку, — жаловался Гарри, ерзая на месте. Гермиона рассмеялась, вспоминая, что там торчала огромная пружина, впивающаяся в зад. — Джин, ты дьяволица! — Вот тебе смешно, а мне было очень больно, — вставил Гарри в ответ на её смех. Следующий кадр. Гермиона сидела в какой-то непонятной комнате и разбирала чемодан, пока Джинни снимала все, часто меняя картинку. Грейнджер помнила, что эта необжитая комната — ее комната в башне старост. Заезд. Все старое, пыльное. Атмосфера была так себе. — А это — Гермиона Грейнджер. Сладкая, передай привет. Джинни перевела камеру на Гермиону, которая сидела на кровати и недовольно пялилась в объектив. Она выглядела уставшей. Очень уставшей. Ведьма что-то перебирала в чемодане. — Всем привет! Звучало недружелюбно. Прошла пара секунд. Молчание. — Блин, Джинни, убери камеру. — Девушка сделала вид, что остановила запись, и сказала об этом подруге. Ракурс немного поменялся. — Мне сейчас не до этого. Почему я вообще должна жить в этой идиотской башне с Малфоем? Она швырнула какую-то вещь на пол и сдула со лба выбившуюся прядь. И даже в этой вспышке злости она была до нелепого очаровательна. — Вот только об этом я и мечтала, когда ехала сюда. — Гермиона раздвинула тяжёлые портьеры, чихая от поднявшегося в воздухе облака пыли. — Жить с Малфоем в одной башне и делить с ним все. От ванной до гостиной. Хоть бы он навернулся на этой лестнице, когда потащится курить. — Гермиона оторвалась от тирады и глянула на подругу. — Блин, Уизли. Обрежь потом это. — На губах растянулась вполне искренняя улыбка. — Всем добра! — а вот звучало это зло. Девушка уткнулась в макушку Драко, когда гости направили на неё взгляды. Сам Малфой слышал все, находясь за стенкой. И в тот вечер вполне разделял её чувства. Однако Гермионе все же стало стыдно. Следом шел кадр с её дня рождения. В серых широких брюках, на высокой шпильке, с шикарными лёгкими локонами и такой же красивой помадой на губах, что и сейчас, Гермиона танцевала с Роном, прижимаясь своей грудью к его. Нежные улыбки озаряли их лица. Он целовал её, зарываясь пальцами в кудрях, будто не мог остановиться. — Все одинокие на этом вечере уже плачут в стороне, — послышался голос Блейза за кадром. Джинни перевела объектив на него. — Например, я. Уизли, ты не хочешь провести эту ночь у очаровательного слизеринца? — он уверенно подмигнул в камеру и с подтекстом улыбнулся. — Забини, хватит болтать. Смотри, какие они красивые, — Уизли вернула камеру на Гермиону. — Малфой, хватит делать вид, что тебя сейчас стошнит. Я не слепая. — Сними лучше, как Томас и Финниган танцуют без футболок на столе. Мне кажется, мужской стриптиз тебе будет интереснее пересматривать. Гермиона отчётливо помнила этот момент. Тихая грусть прокатилась по телу, когда она встретилась с Роном взглядом. Её накрыло отчаяние: прежние мечты казались теперь далёкими и чужими. — Репортаж с наших вечерних посиделок. — Джинни вновь устанавливала камеру. — Это исторический момент. Малфой и Грейнджер не вгрызаются друг другу в глотки. — Правильно, мы сделали это часом ранее, Уизлиетта, — ответил Малфой и с усмешкой глянул в камеру. Парень сидел в кресле отдельно от гриффиндорцев, которые попадали прямо в центр цифровой картинки. — Да ладно тебе притворяться, вам нравится общаться. — Джинни, заканчивай. Пошли доигрывать. Мафия сама себя не найдет, — возмутилась Гермиона. Она была заинтересована игрой. — Только пару слов. Ну прошу. — Ладно, — она поудобнее уселась и поправила волосы. — Слизеринцы не такие мерзкие ребята. Если не устраивают курилку в нашей гостиной. Пару часов назад здесь можно было вешать топор. — На видео видно, как Рон скорчил недовольную рожу. — Рональд, ну прекрати! — воскликнула Гермиона и толкнула его в плечо. — Да как ты вообще это поняла? Следующий кадр. Осенний бал в Хогвартсе. Острые лопатки Гермионы заняли половину экрана. Она шла по коридору под последними лучами октябрьского солнца; платье переливалось блеском, волосы, собранные в высокую причёску, отливали золотом. Волшебница напоминала принцессу из сказок или девушек из реклам духов, которые крутили по магловским телеканалам. Она повернулась к камере лицом и улыбнулась. Кадр сменился. Грейнджер шла по коридору противоположного крыла, ступая босыми ногами по широкой полосе лунного света, а Малфой в костюме нес её туфли за застежки, подвесив их на указательный и средний пальцы. В его позе скользило скрытое недовольство. Она поссорилась с Роном. — Пара слов? — Испорченный праздник. Вы не умеете выбирать обувь и парней. Передай брату, что он идиот. — Малфой ответил слишком кратко, указывая кивком на Гермиону. Та продолжала идти с невозмутимым видом, шоркая подолом по прохладному полу. — Я вообще-то иду рядом, — послышался голос Рона за кадром. — Ты идиот, Уизли. Сам тащи её шлепки. Следующий кадр запечатлел Рождество. В башне старост стояла большая елка. Гермиона сидела в пижамном костюме с красивой коробочкой в руках. Она смотрела на подарок, и в её глазах загоралось то самое детское счастье, которое редко удаётся сохранить после войны. Пара секунд снегопада, крупные хлопья и настоящая зимняя сказка. — От кого? — Джинни показала крупным кадром красный бант. — От Гарри, — улыбка растеклась по ее губам. Девушка открыла подарок и завизжала от радости. Она продемонстрировала какую-то книгу и с горящими глазами принялась её листать. Джинни обратила камеру на себя: — Книжные черви остаются ими и после войны. Ничего нового. — Уизли, не наглей! Ты сма радовалась полному циклу романов 15 минут назад. — На кадре Джинни закатила глаза и с фразой «Не важно, до новых встреч» закрыла камеру рукой. Новый кадр — Гермиона танцует с Теодором и Блейзом под какую-то энергичную музыку на рождественской вечеринке старшекурсников, которую они собрали после торжественного ужина. На ней были простые джинсы и топ, а на голове — рождественский колпак. — С ней сегодня явно что-то не то, — гласил голос Малфоя за кадром. — Никто ничего ей не подливал? Драко закусил губу. Здесь он уже месяц, как понял, что влип. Крупно влип. Тогда никто не придал его словам никакого значения, но сейчас многие улыбались. Он почувствовал, как по шее побежали её пальцы. — Это называется любовь, Малфой, — ответил Поттер. И тут же раздался звон бокалов. — Свидания работают! Гермиона вытирала щеки рёбрами ладоней. Горечь. Мягкое тепло от воспоминаний пронизывало её душу. То, что никогда не забудет. Музыка, которую до сих пор любила. Друзья, которые все ещё были рядом. Теперь на экране появилось награждение за волшебные успехи. Гермиона быстрым шагом спускалась со сцены, направляясь к Малфою, который её ждал. Он тоже был в остроконечной шляпе, с таким же особым документом. Рон и Гарри тогда не смогли присутствовать. Гермиона до сих пор немного обижалась на это. Драко крепко её обнял и поцеловал в висок, говоря какие-то слова. Джинни поздравляла волшебников, нахваливая их умы. Лето. Река и потрясающий закат. Гермиона сидела на берегу и о чем-то болтала с Блейзом, Тео и Драко. Рядом Рон и Гарри жарили мясо. Темные силуэты появились на кадрах, зазвучал звонкий девичий смех. Нотт внезапно поднялся с песка и потянул за собой ничего не понимающую Гермиону. Закидывая её на плечо, он понесся к воде, пока та била его кулаками по спине. По залу вновь разошелся звонкий смех. — Как водичка? — Джинни уже подошла с камерой к водоёму. Гермиона отжимала волосы, шлепая к сухому берегу мокрыми ступнями рассерженная, как морской еж. Сквозь тонкую футболку просвечивал тёмный бюстгальтер. — Я ему отомщу когда-нибудь. — Пару секунд спустя она посмотрела в объектив. — Холодно. Даже если буду пересматривать, не откажусь от того, чтобы пустить его на стейки. Каждый эпизод этого видео был пронизан столькими чувствами, эмоциями, что хотелось кричать от перенасыщения любовью к людям и этой жизни. Министерство. Первый год работы. Кабинет отдела Международных отношений был похож на цивилизованно организованную свалку — а по сути, ею и являлся: повсюду стопки бумаг, папки, забытые чашки… — Джинни, не мешай, пожалуйста. Мы зашиваемся. Отчётный месяц. Она закрыла перед подругой дверь, извиняясь. Следующий кадр был без озвучки. Девушка что-то на повышенных тонах объясняла парням, которые собрались на планерке. Они не знали, куда себя деть. Гермиона увидела Джинни, скомкала бумажку и швырнула её в сторону, попав ровно в объектив. — Не в духе, — Джинни перевела камеру на себя, покидая помещение. Дверь тихо закрылась, и вслед за этим из кабинета донеслись приглушённые ругательства. — Бедные. Надеюсь, они доживут до выходных. Последовало несколько смешных видео с их посиделок, от которых у всех гостей потекли слезы от искреннего громкого смеха. Несколько кадров, где Гермиона недовольно перекидывалась колкостями с Роном и Теодором. Съёмки благотворительных вечеров, очень удачно снятые моменты сарказма Малфоя и ответов Грейнджер. Появились кадр в доме, который был арендован для свадьбы. В груди что-то неприятно кольнуло, но она удержала улыбку, продолжая смотреть на экран и восхищаться монтажом. Восхитительное видео для восхитительного праздника. Гермиона стояла с Пэнси и пробегалась по списку гостей. В ладони она сильнее сжала приятную ткань рубашки Драко. Тот чувствовал близость её тела спиной. До безумия хотел, чтобы обняла его. — Невеста сверяет списки. Грейнджер скоро станет Уизли. Покажи в камеру кольцо ещё раз, — без особого энтузиазма Гермиона продемонстрировала безымянный палец левой руки, глянув в камеру. Помолвочное. Казалось, от того блеска не осталось и следа. Глаза были грустными и уставшими. — Надеюсь, она не с таким лицом пойдёт к алтарю. «С другим», — пронеслось в голове Гермионы, и она сразу же поймала взгляд Рона, который, закусив губу, пару секунд назад смотрел на этот кадр с теми же воспоминаниями, что и она. Но так больно больше не было. После произошедшего это стало просто неприятным воспоминанием, которое отдавало тупой болью. Кадр был снят в полумраке, но камера всё равно ловила каждую деталь. На столе стояла пара бутылок шампанского, между Драко и Гарри сидела опухшая от слез Гермиона. Это был вечер после несостоявшейся свадьбы. Ведьма прижималась к Поттеру, голова лежала на его плече. — Гермиона, улыбнись. Джинни заставила посмотреть её в камеру и улыбнуться. Глаза Гермионы были красными. Грустными. Пустыми. Только по одному взгляду можно было понять: что-то изменилось: перестал литься свет, и даже улыбка не спасала ситуацию. Лицо было мокрым. Янтарь её глаз блестел от скопившейся влаги. Гермиона вновь прошлась пальцами по щекам, стирая слезы и шмыгая носом. Малфою стало больно от этого фрагмента. Вновь накрыло желание пройтись по носу Уизли. Рон не отводил глаз от экрана. В его взгляде была такая откровенная боль… Блять, знал бы он, сколько она выпила успокоительного. — Мне кажется, дальше будет только лучше, — искренний голос Джиневры за кадром. И очередной всхлип из зала. Гермиона уже не сдерживала слез и эмоций. Она обнимала Драко за шею, глядя в экран. — Да, возможно, — и по её щекам потекли слезы. Дальше стали меняться видео и фото. Замедлялись и пропадали. Началось заново. С ее улыбки. С их улыбок. Гермиона смотрела на закат, который опускался на Милан. Это был тот день, когда они скупили половину торгового центра. На фоне сияла дорогая машина и центр города. Джинни снимала, как парни засовывают пакеты в багажники, отпуская недовольные комментарии. Следующий кадр. Гермиона шла по набережной босиком. Лёгкое платье колыхалось при каждом её шаге. Джинни перевела камеру на Малфоя, который шел рядом. Тот нес её босоножки на каблуке. Гермиона тогда рассказывала о набережной, об отпуске здесь с родителями. Её кудри упруго отскакивали от плеч, выгоревшие пряди золотились на солнце. Уизли любила рассветы, а Грейнджер — закаты. — Сейчас вы наблюдаете за очередным бесстрашным походом гриффиндорки, за которой нужно наблюдать. Лицом к людям и задом к дороге. Если она опять навернётся, ты торчишь мне двадцать сиклей, Рыжая, — декламировал Малфой, подходя к Грейнджер ближе, страхуя на всякий случай. Вот уже камера стоит на штативе, пока в кадре — море и компания друзей. Видеозапись. — Сегодня Паркинсон и Поттер окончательно признались в своём романе. Поздравим этих идиотов. — Драко! Они твои друзья! — На фоне возмущалась Гермиона. — Будь ты так же вежлива со своим Поттером, как с Ноттом, то сказала бы это раньше меня. Позже появился красивый кадр, на котором все дружно позировали, светя счастливыми лицами ярче заходящего солнца. Кадр снова сменился. — Утренняя видеосъёмка. Знали ли вы, что книжные черви любят ранние подъёмы и кофе на голодный желудок? Следом появились Драко и Гермиона, сидящие за небольшим столиком на балконе с кружками и книжками. Выглядела эта картинка безумно красиво. Уизли вновь поймала рассвет. И красивых моделей. И сердце Гермионы от этого кадра вспыхнуло. Вспыхнуло от того, как он внимательно смотрел, когда слушал ее. От коротких взглядов, когда читал. Уизли пришлось ускорить видео. Глядя, как Гермиона тает от счастья, Джинни улыбалась. Всё было не зря. Гермиона и Драко позировали для портфолио Джинни. От воспоминаний по телу пробежали разряды, будто иголочками надавили на все эрогенные зоны разом. Гермиона поправляла ему воротник рубашки, пока Драко крепко держал её обеими руками за талию. Уизли приблизила кадр, расхваливая, какие они хорошие модели. Их лица были близко друг к другу, создавали силуэты идеальных профилей. Уизли выставила свет, и взгляды парня и девушки встретились, а губы быстро задвигались, пока на лицах зрели улыбки. Они выглядели такими счастливыми, будто выиграли в лотерею. Гермиона глянула в камеру и искренне улыбнулась, прижимаясь щекой к груди Драко, давая понять, что она готова позировать. Глядя на это со стороны, Гермиона заметила, что они действительно подходят друг другу. Заметила, как нежно выглядит это взаимодействие в глазах людей, которые встречают их на улицах, в ресторанах. Были кадры у Колизея. Видео из сада, с берега моря. Парочка с яхты. У Джиневры в этом отпуске был настоящий улов: она сняла столько кадров, что хватило бы на целый альбом. Малфой вдруг поймал себя на том, что гордится Гермионой. Он чувствовал, что Уизел напротив скоро лопнет от такого количества их взаимодействия за эти недели. — Что ты говоришь? — видео было снято сегодня утром на веранде того самого прибрежного кафе. Она поправляла волосы, которые растрепал порыв ветра. — Я наконец по-настоящему счастлива, Джин. Со дня свадьбы не прошло и месяца, но счастье уже не приходило и уходило, а просто жило рядом. Гермиона только сейчас осознала, насколько это чувство переполняло её. Эта мысль жгла изнутри. Она была счастлива видеть каждый день шутящих Тео и Блейза. Счастлива обнимать Гарри и ходить по магазинам с девочками. Счастлива целовать Малфоя и не хотеть останавливаться. Счастлива быть рядом с ними в этой прекрасной стране. Счастлива слышать громкие аплодисменты. Счастлива обнимать Джинни, на щеке которой оставила след помады и влажные дорожки от слёз. Уизли попыталась их стереть, но сама тут же всхлипнула, и вот уже они плакали вдвоём. Счастлива слышать шутки Гарри, который обнимал их двоих, рыдающих от переполняющих эмоций. Счастлива была дать волю смеху, который рвался наружу.