Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Двух волшебников окутывала тьма. Было уже около четырёх часов, когда они, целуясь как безумные на пляже и бесстыдно делясь мыслями, вышли на тропинку, ведущую к дому. Гермиона безудержно смеялась с его едких замечаний и шуток. Стопы неприятно покалывали прилипшие к коже песчинки; казалось, будто они проникли даже сквозь материал туфелек. Было сложно отрываться от её губ. Было сложно отгонять непрошеные воспоминания. На пляже он бесстыдно ласкал её бёдра, развязно целовал и упивался её стонами. Если бы не прохлада и этот блядский назойливый песок, он взял бы её прямо там. У ворот дома они остановились, все так же изучая лица друг друга. Волшебники вспомнили, как здесь Драко признался ей в любви. Прошла всего пара дней. Все так резко поменялось. Слишком стремительно, быстро. Для Грейнджер, привыкшей всё планировать и контролировать, теперь это не имело значения. Она окуналась в эти чувства с головой. Давала себя трогать и трогала в ответ, спускаясь ладонью к пряжке его ремня и водя ногтями по очертаниям в области ширинки. — Ты хочешь, чтобы я закончил, не дойдя до комнаты? — шептал Драко ей на ухо. Тяжело. Хрипло. — Так сильно хочешь? — усмехнулась Гермиона, продолжая двигаться по черной ткани. Прямо перед домом. В бесстыдной темноте. Он перехватил её запястье. Чертовка. — Через пару минут ты узнаешь, насколько. Жаркий поцелуй сопровождал их до двери. Малфой с третьего раза попал в замок, пропуская вперед смеющуюся Грейнджер. Она стянула туфли, сбросила лишние чары и сделала несколько жадных глотков воды. Потом молча протянула стакан Малфою. Горели лишь бра. Волшебников пронизывало возбуждение. Широкая спина Драко приковывала ее взгляд. Малфой был напряжен: сквозь тонкую ткань проступали очертания крепких мышц. Гермиона подошла к нему сзади, оставляя на плечах дорожку поцелуев. В одно мгновение волшебник усадил её на столешницу. Его рука скользнула к внутренней стороне бедра. Ведьма оплела торс ногами, притягивая слизеринца ближе. Пах оказался в непростительной близости от её белья. — Решила поиграть? — Драко заглядывал в чёрные глаза. Гермиона прикусила нижнюю губу, растягиваясь в улыбке. — Ни в коем случае, мистер Малфой. Она нагло лгала. Кипела изнутри. Страсть взрывалась пузырьками бурлящего в котелке зелья. Когда Драко скользнул пальцами по приятной ткани белья, Грейнджер, еле сдержавшись, прикрыла глаза. Теперь играл он. И её игра была безобиднее. — В спальню или здесь? — прошептал Малфой, опутывая её шею и ключицы цепочкой влажных поцелуев. — В спальню, здесь могут увидеть… — Гермиона прижала его голову к себе, не желая отрываться ни на секунду. Ноги были ватными. В темноте девушка схватилась за его руку, и Драко повёл её вверх по ступеням. Гермиона впервые испытывала такое чувство: готова была заняться сексом на любой поверхности и, кажется, уже при любых обстоятельствах. Все пылало изнутри. Драко чувствовал, что брюки вот-вот треснут. Неужели спустя столько лет он наконец сможет провести с ней ночь? Сможет касаться её тела, и она не будет против? Будет извиваться под ним, прося большего? Блять, думай о Римской Империи. Ещё пара шагов. Ебучий мальчик в пубертате.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда дверь открылась, Гермиона замерла у входа. Комната была уставлена свечами. Язычки дрожали от сквозняка. Лепестки роз, рассыпанные по комнате, ложились дорожками, указывая путь к кровати. Она всегда считала такие сцены пошлыми — и в книгах, и в жизни. Да. Это и было пошло. Но, Мерлин! — Ты войдёшь? — Драко улыбнулся, наблюдая за реакцией. Восхищение и трепет. Малфой знал, что это было пошло. Сделал это специально, чтобы показать ей другую сторону пошлости. Хотя настоящая пошлость обрушится на них, когда он будет над ней среди этих свечек. Гермиона сделала шаг вперед. Она всматривалась в лицо парня, которое озарял теплый свет бра над кроватью: кадык подрагивал, рубашка сковывала тело, брюки нещадно давили. Драко тяжело дышал от возбуждения, и каждое следующее прикосновение отзывалось пульсацией во всём теле. — Это просто волшебно, Драко! — прошептала она ему в губы. Слегка коснулась их. И ещё раз. И ещё. Улыбка становилась шире. — Пошло, но красиво. Дверь закрылась. Гермиона ощутила его магию. Легли запирающие и заглушающие чары. Он шевелил губами, не отрываясь от ее глаз. Когда Драко почувствовал приятную, будто влажную, волну энергии Грейнджер, проходящую по телу, то удивился. — Очищающее? — он приподнял светлые брови. — Я не хочу тратить время на душ. Гермиона сделала к нему ещё один шаг. Малфой был уверен, что сейчас из-под платья покажется кончик длинного красного хвоста. Она была ёбаной дьяволицей. Ведьма неспешно опустила губы на голый участок его кожи под яремной ямкой. Не в силах больше сдерживаться, Драко откинул голову назад. И сделал это зря. Яремная ямка. Кадык. Подбородок. Скулы. Она попутно проводила руками по его телу, расстегивая верхние пуговицы. Медленно. Наслаждаясь. Весь вечер она ждала именно этого. Именно это она и была вправе получить после такого тяжёлого дня. Гермиона даже забыла про боль в ногах, про усталость. — Ты меня убиваешь, Грейнджер. Он терзал сладкие губы поцелуями, позволяя проворным пальцам совсем ослабить ремень и вытащить подол рубашки из брюк. Ловкая сучка. Драко заключал лицо Гермионы в ладони, спускался к груди, к бёдрам. Хотелось наслаждаться ее запахом бесконечно — сладкими нотками духов. Грейнджер повела его к кровати, чуть подталкивая назад. Пальцами Малфой скользнул по небольшой незатейливой молнии, аккуратно вшитой сбоку, хотя ведьма могла просто стянуть платье через ноги. Прежде чем это сделать, девушка расстегнула все пуговицы до последней. Ненадолго отрываясь от её губ, Драко снял часы и положил их на тумбочку, стянул рубашку, немного застревая в рукавах. В это время Гермиона изучала красивое тело, пожирая каждый шрам, каждую мышцу, каждый изгиб затейливого рисунка. — Ты будто впервые видишь меня, дорогая. Мерлин, как же сел его голос. Она прикрыла глаза, набирая в лёгкие побольше воздуха. Во рту пересохло. Предгрозовой ветер хлестал в окно, и его влажная прохлада на секунду отрезвляла. Кожа Драко покрылась мурашками от этой прохлады. — Теперь я буду не просто смотреть, — тихо произнесла она, позволяя слизеринцу сбросить бретели платья. Теперь стали видны тонкие кружевные бретели её темно-вишневого бюстгальтера — весь вечер они были скрыты заклинанием. Гермиона, мать её, Грейнджер через пару секунд стояла перед ним в безумно сексуальном кружевном белье. Красные тонкие узоры проходились по чашечкам бюстгальтера, сковывающего аккуратную грудь среднего размера. Малфой все ниже спускался по талии, цепляясь взглядом за загорелый впалый живот, почти прозрачный низ. Там было лишь тонкое кружево, слегка уплотненное к началу губ. Оно опоясывало линию под пупком, арками выгибалось в бёдрах. Он столько раз видел Грейнджер в купальнике. Столько раз видел голые ноги, скрытую под плотными чашками грудь. Но… —Ты будто впервые видишь меня, дорогой, — она вернула ему фразу, продолжая напирать. Его взгляд был полон похоти. Эти два месяца воздержания для Гермионы превратились в несколько, как только он стянул рубашку. А следом — в годы, как только увидела ответ на свое действие в его глазах. Казалось, пройдет ещё пара секунд, и Драко скинет оставшееся, грубо подминая ее под себя. Но Малфой этого не делал. Он упёрся в кровать и, через мгновение раздумий, потащил за собой Гермиону, заставляя её вскрикнуть от неожиданности, рассмеяться и оседлать его бёдра, прижавшись грудью к его груди. Грейнджер, оказавшись сверху, смотрела на довольное лицо слизеринца. Она почувствовала, насколько он возбужден, и намеренно сделала пару движений бёдрами, закусывая губу. Драко прикрыл глаза и глубоко вздохнул, скользя ладонями по её голой коже: пальцы скользнули под кружево и остановились на ягодицах. Гермиона была уверена, что на них останутся отпечатки рук, но её это нисколько не расстраивало. Грудь Грейнджер высоко вздымалась. Блядь, как же она была красива. Теплый свет падал на загорелое лицо, на волосы, которые упругими завитками спускались по плечам, скрывая их от любопытного взгляда. Глаза сверкали, руки скользили по его груди, ноготки вырисовывали известные только ей узоры. Ведьма медленно двигалась на мужских бёдрах, пока Драко вдруг не притянул её к себе, заставив вздрогнуть от неожиданности и прижаться к его груд. — Ты невероятно красивая. Улыбка озарила ее лицо. Гермиона приподнялась с его тела и уперлась руками в кровать по обе стороны от его плеч. Драко покрывал декольте поцелуями, нарочно не касаясь груди — он знал, что скоро Грейнджер попросит об этом сама. И медленно двигался. Теперь он контролировал ситуацию. Черт. Брюки явно были здесь лишними, но он не торопился их снимать. Меняющееся лицо гриффиндорки стоило многого. Пусть ему придётся сдерживаться. Пусть ему придётся сдерживаться. Плевать. Главное — она уже дрожала от возбуждения и тихо постанывала. Пальцы коснулись кромки белья. Драко пробрался ниже, и от этого прикосновения по её телу пробежала острая волна. — Мерлин, Малфой! Раздень меня уже! — не выдержала Грейнджер этой чёртовой прелюдии. — Ты точно этого хочешь? — голос его звучал хрипло. Пальцы замерли у застёжки. Красивое кружево притягивало взгляд снова и снова. Очень тяжело было заставить себя смотреть ей в глаза. — Ещё как, — сладко протянула Гермиона и вновь сделала пару движений вперёд-назад, прямо по его эрекции. Его резкий вдох наполнил комнату. Грудь не сковывал уже надоевший лиф. Драко припал губами к коричневатому соску, накрывая вторую грудь большой ладонью. Грейнджер откинула голову, надеясь поймать больше воздуха. Малфой, приподнимая её, принял более удобное положение, но все ещё удерживал женские бедра на своих. Уже покрывал грудь поцелуями, пересекая лопатки рукой. Максимально близко. Горячее дыхание обжигало пылающую кожу. Жарко. Страсть оплетала тела. Драко стянул брюки и освободился от белья. Она тем временем устроилась на подушках, чуть разведя колени, и наблюдала за его действиями. Эта картинка не выходила из её головы уже несколько дней. Полуголый Малфой появился в одном из её снов пару дней назад. А совсем скоро он будет вдавливать её своим голым красивым телом в мягкую кровать. Волшебник касался бедра, целовал губы, шею. Он ловко стянул с нее оставшееся кружево и ненадолго отстранился, чтобы запомнить этот момент. Лодыжки покоились по обе стороны его бёдер. Чертовски возбуждающая. На её лице — лишь капля смущения. Драко скользил взглядом по женскому телу, задерживаясь на рубцах от пуль и старых шрамах. Большим пальцем он едва касался надписи на руке: «Грязнокровка» — Хватит смотреть. Иди сюда, — она нетерпеливо качнулась вперёд и провела пальцами ног по его прохладным бёдрам. Гермиона лежала перед ним голая. И ей это, бесспорно, нравилось. Малфой был растрепан, возбужден и невероятно сексуален. Абсолютно несдержанный. Абсолютно теряющий контроль. И это заводило сильнее, чем его строгость и серьезность. Ей нравилось видеть Драко таким. Малфой целовал её, одновременно накладывая на них заклинание защиты. Драко едва коснулся Гермионы, дразня, а после скользнул внутрь. Он входил медленно и аккуратно, ощущая, как волна наслаждения накрывала с головой. Как же это было приятно. Казалось, внутри все дрожало. Душа распалась на маленькие кусочки и с каждым движением собиралась по осколкам воедино. Очередной её стон. Протяжный, негромкий, но такой приятный. Лучшая музыка для его ушей. Когда Гермиона привыкла и, притягивая парня за плечи ближе к себе, начала двигаться, Драко продолжил. Она была превосходна: помогала держать темп и шептала такие слова, что у Драко темнело в глазах, и он стискивал зубы, лишь бы продержаться чуть дольше Настоящая ведьма. Дьяволица. В какой-то момент Малфой поймал себя на мысли, что Грейнджер любит грубо. И быстро. Всегда мягкая, женственная, скромная вне работы Грейнджер просила входить глубже и извивалась сильнее, когда ладони впивались в ягодицы резче, когда на груди оставались светлые отпечатки. Когда она оказалась сверху, Драко удивился ещё больше. Приятно. Возбуждающе. Мокро. Ведьма двигала бёдрами, не уставая и не сбавляя темп. — Блять, Грейнджер, что ты творишь, — последнее слово превратилось в протяжный стон, когда она стала оставлять лёгкие укусы на его шее, немного сбавляя скорость и меняя угол. — Я просто на днях выстроила предположение, что тебе может понравиться, — отвечала она, целуя в губы между словами. Глубоко. Грубо. Малфой не сдавал позиций. Интересно, как эти охеренные мысли появились в её светлой голове? Драко почувствовал, что сил у Гермионы осталось немного: стенки начали постепенно сжиматься, стоны участились, и она уже просто припала к его груди, пряча лицо между плечом и шеей, замедляясь. Парень взял все в свои руки. Он обхватил её спину, удерживая рядом, и прошептал, обжигая дыханием: «Смотри мне в глаза». Похоть обнимала их, сковывая цепями страсти. Грейнджер чувствовала его запах, слышала прерывистое дыхание и комплименты, которые Драко не переставал шептать, съедая от удовольствия окончания. Быстро. Жёстко. Как нравилось ей. Как нравилось ему. Влажные шлепки, тяжёлое дыхание, стоны… Все смешалось воедино. Пламя свечей дрожало, а прохладный воздух касался их мокрых от пота тел. — Драко, я сейчас… — Давай, Гермиона, — и прильнул к её губам. Драко почувствовал, как девушку пробила дрожь, как она сжалась вокруг него, но не остановился. Почувствовал, что через пару секунд кончит вслед за ней. Ещё три толчка — и он простонал её имя. Драко застыл, чувствуя, как все на секунду рассыпается на искры, и в глазах потемнело. Их обоих волной накрыл долгожданный сладкий оргазм. Гермиона почувствовала, как семенная жидкость начала стекать по её бедру, как он обмяк внутри, но все не выходил. Не было сил. Совершенно. Девушка лежала на мужской груди, мелко дрожа от каждого его движения. Драко запутывал пальцы в её каштановых волосах, а другой рукой медленно водил по спине. — Это был лучший секс за мою малочисленную карьеру, — слегка рассмеялся Малфой, осыпая лицо Гермионы поцелуями. Когда он вышел, девушка ещё раз содрогнулась, пытаясь свести ноги. Черт. Когда же это чувство отпустит. Её мозг не мог нормально функционировать. Все тело дрожало, кончики пальцев немели. Малфой воспользовался очищающим заклинанием, пытаясь собрать себя в кучу. — У меня опыт ещё скромнее, — напомнила Грейнджер, укладываясь с ним рядом под одеялом. Она положила голову на его грудь и слушала быстро бьющееся сердце. — Блять, ты где такому научилась? — у него до сих пор покалывало кончики пальцев от воспоминаний о том, что творила эта школьная заучка буквально пять минут назад. — Мне никогда не нравилось нежно, — призналась она, обводя пресс подушечкой указательного пальца. Его ладонь скользила по её руке и по спине, собирая прилипшие к шее волосы в лёгкий жгут. Истощение и наслаждение патокой растекались по телу. — Значит, есть вероятность, что однажды ты привяжешь меня к кровати? — Драко заглянул в её слишком невинные глаза, чувствуя, как ведьма сдерживает улыбку. — И завяжу тебе глаза, — добавила Гермиона, все ещё не сводя невинного взгляда. — Извращенка, — улыбнулся Драко и притянул её ближе, хотя, казалось, ближе уже невозможно. — А если я проведу кубиком льда по твоей груди? — заговорщицки продолжил он, понизив голос. Драко почувствовал, как кожа девушки покрылась мурашками, а соски мгновенно затвердели. — И ты такой же, — стрельнула она глазками, через пару мгновений втягивая его в мягкий поцелуй. Ни капли грубости, только нежность. Не спеша, они едва касались губ друг друга, сплетаясь языками. Ветер касался плеч, тёплый свет заливал комнату, пламя свечей дрожало. Пахло розами.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Прошло где-то полчаса болтовни, поцелуев и пошлых подколов, прежде чем они пошли в ванную — почти обессиленные, но уже вновь возбуждённые. Чувствительность возвращалась к телу, а вместе с ней и усталость после тяжёлого дня, но Грейнджер уже от одного его взгляда, затуманенного поволокой, готова была кончить ещё раз. Тёплые капли ливнем обрушились вниз, как только Драко повернул кран. Волшебники стояли абсолютно голые — горячие, уставшие после предыдущего раунда. Всё тело горело изнутри, а сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Один лишь взгляд, по которому можно было все понять без слов. Усмешка тронула его губы. В ярком свете Грейнджер вновь рассматривала острые скулы и самодовольное выражение лица. Заклинание наложила уже она. — Секс в душе? — Гермиона чуть приподняла брови и чуть запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его серые глаза горели огнём возбуждения. Драко стоял под потоком воды, смачивая волосы и оглаживая ладонью напряжённые мышцы, уставшие после жаркого секса. Гермиона проложила бесстыдную дорожку взгляда до самых его стоп. Один вид горячего возбуждённого парня заставлял зажечься. Косые мышцы, белые тропинки глубоких шрамов, рисунки, увивающие предплечья… Гермиона шагнула к нему под струи. Теперь вода обнимала и её. Волосы намокли. Вода держала в плену вздымавшуюся грудь, стекала по животу и ногам. Малфой всё ещё не мог поверить, что перед ним стоит голая Грейнджер. Драко уже рассмотрел её до последней линии, но ему уже не хватало тех участков кожи, которые оставались скрытыми, пока они лежали рядом, кутаясь в одеяло и смеясь. Казалось, что он никогда не сможет насытиться её телом. — Вы так скучно жили? — Драко усмехнулся, прижимая Гермиону к себе. Когда женская грудь коснулась его, их стоны слились в один. — Ты решил, что я тоже марафонец? — спросила она, прикусывая бледную ключицу. Рука Малфоя скользнула ниже, и он провел пальцами по половым губам. У неё вырвался громкий, прерывистый вздох. Против ведьма не была. Гермионе безумно хотелось почувствовать его внутри. И увидеть его лицо, по которому прокатится очередная волна наслаждения. — Я не успокоюсь, пока ты не кончишь ещё раз, — Драко опустился губами на её мокрую шею, чувствуя, как Гермиона намеренно отклоняет голову, давая ему больше пространства. Раскат слабости поразил тело, как поражают небо раскаты грома. Мысли путались. Дрожь подходила к кончикам пальцев. Он держал её, крепко обнимая за поясницу. Драко двигался внутри двумя пальцами, то соединяя их, то раздвигая. И смотрел в глаза. Мерлин, как же приятно доставлять этой ведьме удовольствие. Когда он внезапно остановился, стон сожаления и непонимания сорвался с приоткрытых губ, в которые Драко немедля скользнул языком. Спутанно. Почти бессвязно. Распущенно. Шум воды, стекавшей по их телам и бьющей по плитке, бешеный стук сердца — всё это сливалось в один гул, который заполнял голову. Малфой прижал ее к стене. Острые лопатки столкнулись с холодной плиткой. Девушка поняла, что он хочет сделать, хотя Драко не проронил ни слова. Волшебник опустился перед ведьмой на колени, прокладывая дорожку поцелуев по ее влажной солоноватой коже. Гермиона готова была поклясться, что он выглядел как чёртов Бог. Мокрые волосы, поцелуи, проходящие по груди, животу, бёдрам… Она задыхалась от собственных стонов, не в силах удержать их внутри, и не отпускала керамическую полочку — единственное, что заставляло оставаться на ногах. Он коснулся её языком, и Грейнджер готова была рассыпаться в крошку от накрывающего вновь удовольствия. После стольких месяцев она была готова всю ночь не смыкать глаз и целовать губы Малфоя. Оказываться под ним, над ним, на нем и возле него. Лишь бы Драко, мать его, Малфой не останавливался ни на секунду. Малфой почти не отрывал взгляда от её раскрасневшегося лица. Спутанными фразами Гермиона направляла его, и Драко ловил каждое слово, послушно повторяя всё, о чём она просила. Грейнджер прижимала его голову ближе, путаясь в светлых волосах. Его рука скользила по её ноге, которую она закинула на его крепкое плечо. Два пальца двигались внутри. Драко мучил ведьму этими медленными движениями, дразнил, то соединяя пальцы, то разводя их, и большим пальцем едва касался сверху, заставляя её вздрагивать от каждого прикосновения. Сладкая извращенная пытка. Она пару раз грязно выругалась, но ощутила лишь улыбку и россыпь поцелуев снизу. Когда Малфой поднялся, так и не дав ей закончить, Гермиона готова была порвать его. Ещё минута — и она бы сорвалась в самый яркий оргазм в своей жизни. В его серых глазах мелькнул хитрый блеск. — Ты самая вкусная женщина на свете, Грейнджер, я готов поклясться. Он знал, как прервать её возмущения одной фразой. Фразой, которую он готов был повторять всю жизнь, оказываясь между её ног каждое чёртово утро, каждый чертов день, каждый чертов вечер — в любое время суток. Ведьма коснулась его губ лёгким поцелуем, и на них остался её собственный вкус. Какой разврат. Под ласками любимой женщины Драко и не заметил, как сам оказался прижатым к холодной стене. Гермиона уже обжигала медленными поцелуями его грудь, торс, приближаясь к лобку. Девушка опускалась все ниже и ниже, пока не оказалась на коленях. Стрелка власти указывала теперь на неё, меняя направление. Блядство. — Отомстишь мне? — Драко улыбнулся и провел языком по губе. Гермиона смотрела на него снизу вверх, и в её тёмных глазах плясало озорство, смешанное с возбуждением. Малфой не думал, что ей может такое не нравиться, но на всякий случай решил сказать: — Гермиона, если тебе вдруг… — начал он, но не успел договорить. Из груди вырвался протяжный сиплый стон, когда припухшие от поцелуев губы коснулись головки. Узкая ладонь сомкнулась на длине, и яркая вспышка затуманила сознание. Все помутнело. Он нащупал опору и шире расставил ноги на скользкой плитке. Драко слышал шум воды, собственное тяжёлое дыхание, её тихие стоны и самые неприличные влажные звуки, которые только были на его памяти после тех, которые заполняли комнату сорок минут назад. Драко почти не направлял ведьму, только запустил пальцы в её каштановые волосы, осторожно, чтобы не сделать больно. Ему хотелось просто чувствовать, как Гермиона сама выбирает этот ритм. Грейнджер подходила к ласкам смело. Так смело, что Драко задыхался, кажется, сильнее неё. — Блядь, я и не думал, что это может быть так… — он сбился, потому что язык девушки скользнул под другим углом. — Только не останавливайся, Гермиона.. Черт, такое было в его жизни впервые. Горячий влажный рот, быстрый язык… Гермиона лишь периодически на пару секунд отстранялась, чтобы восстановить дыхание. Его стоны были лучше любых комплиментов, которые она могла сейчас получить. Что-то вроде аплодисментов для артиста. Доводить до оргазма Малфоя ей нравилось. В этих ласках высвобождалось то, что всегда было заточено в клетке смущения с Уизли. Рон не любил такое. Лишь изредка, неловко… Теперь не нужно было смущаться искренних желаний. — Блять, я сейчас… Драко задыхался, закидывая голову назад. Бледные губы разомкнулись; вены на руках, шее стали проступать яркими голубыми объемными молниями, и Гермиона, пользуясь моментом, очертила их на длине языком и после резко остановилась. — Не сейчас. Грейнджер поднялась с колен, переводя дух и облизывая губы. Её прохладная кожа прижалась к его горячей груди. Ведьма целовала его шею, плечи, ловя разочарованный туманный взгляд. — Не сейчас? Голос был хриплый, низкий. Дыхание сбито от темпа, который она наращивала своим тёплым ртом. Сучка. — Ты тоже вкусный, — рассмеялась ведьма и, встав на носочки, прикоснулась к его губам. — Общение со слизеринцами портит тебя, дорогая. Под её отчетливо провоцирующим взглядом он сорвался. Драко усилил напор, и капли теперь жёстче били по полу и по их телам. Малфой подхватил ведьму под бедра, и та оплела крепкий торс ногами, обнимая парня за шею. Драко прижал ее спиной к влажной стене. Глаза в глаза. Будто что-то пытались доказать друг другу. Он тяжело дышал. Внутри все дрожало. Грейнджер казалось, что ещё немного, и новая волна жара накроет с головой. Что он просто не успеет ещё раз войти. Когда Драко аккуратно толкнулся внутрь, в глазах вновь помутнело. Отвратительно потрясающий слизеринский хорёк. Он стал медленно, размеренно двигаться, покрывая шею поцелуями: еле касался, мучая её нежностью; выходил наполовину, а потом начинал двигаться глубже, под тем углом, на который откликалась сильнее. А потом вновь отстранялся. — А тебя портит общение с гриффиндорцами. Неужели слизеринцы предпочитают медленный секс? — она прикусила кожу за ухом Драко. Дразнила. Язвила. Гермиона раскрыла его секрет с эрогенными зонами уже достаточно давно. Горячо и медленно, как его ласки, она прошептала: — Доведи меня ещё раз до дрожи, Малфой. Так, чтобы я умоляла тебя остановиться и кричала твое имя. Это стало последней каплей. Её слова действовали как ебучее заклинание. Чертовка. Истинная ведьма. От жадных поцелуев болели истерзанные губы. Наращенный темп заставлял задыхаться от удовольствия. Горячие стоны растекались по ванной, смешиваясь с уже прохладными каплями. Гермиона сделала это намеренно. И Малфой поддержал эту идею с контрастом температур. Вода стекала по его спине, изредка попадая на её лицо. Девушка держалась за крепкие плечи, впиваясь в кожу ноготками и оставляя после себя красные полосы от свежего маникюра. Кажется, пошёл второй десяток её смазанных поцелуев. Гермиона целовала лицо и, если успевала и дотягивалась, плечи, на которых багровело уже несколько отметин. Ощущения стягивались в тугой узел. Голова кружилась, мысли рассыпались, и в какой‑то момент всё слилось в один сплошной гул, а шум в ушах стал громче всего остального. — Я сейчас… Гермиона задыхалась, глядя в его глаза, заволоченные темнотой. Возбуждением. — Давай, дорогая. На пару секунд, прилагая последние усилия, он ускорил темп и почувствовал, как её мышцы сжимаются. С женских губ слетело его имя. Громко. Протяжно. С хрипом. Драко оставил на груди Гермионы последний поцелуй. Сделал последний толчок и замер. Её имя. Только её имя. Низко. С наслаждением. Одно. Её. Имя. Одно её имя было в мыслях последние четыре года. И последние четыре года он мечтал довести её до оргазма.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В окнах уже не горел свет. После тёплого душа, который им всё-таки удалось принять без всяких эротических игр, после мягких движений его ладоней по её телу, после того, как Гермиона, смеясь, почти обессиленная, делала из пены бюст второго размера на мужской груди, после заклинаний высушенной головы, после небольшого разговора они наконец уснули в объятиях друг друга. — Я тебя люблю, — прошептала она напоследок, поудобнее устраиваясь рядом. Драко обнял Гермиону со спины. — И я тебя люблю, моя волшебница. Малфой оставил поцелуй в её кудрях, пахнущих его шампунем, и провалился в сон, чувствуя, как непослушные локоны щекочут нос. Через час начнёт светать. Грозовые тучи заволокут небосвод, рассыпаясь в грозных молниях-нитях. Море будет неспокойно. А сейчас Сицилия спала. Сейчас тучи только собирались. Молнии, наверное, зрели. Недавно успокоившееся море покачивалось под порывами ветра. Звезды проступали в прожилках между тёмными облаками, усыпая небосвод. Веяло предгрозовой влагой, которую несли неспокойные потоки. Начнёт светать через час.