Поцелуй Дьявола

Вэй Усянь никогда не считал себя хорошим человеком и никогда не называл себя таковым. Его муж всегда знал и о его пристрастии к алкоголю и о наркотиках и о сомнительных подработках юности. В детали они, разумеется, никогда не углублялись, их отношения приняли серьёзный оборот, когда криминал уже почти покинул жизнь Вэй Усяня. Но, суть, понятно, далеко не в этом, а в том, что ради своего, на тот момент ещё даже не официального, парня Вэй Ин искренне старался быть лучшей версией себя. Чтож. Достарался как говорится… С будущим мужем они познакомились в университете, а если быть точнее — в кофейне рядом с оным, где Вэй Усянь подрабатывал. — Сейчас где-то на фоне должна заиграть милая музыка и включиться какой-нибудь романтичный фильтр для видео — первое, что было сказано им после внезапно опрокинутого на посетителя кофе. Это, в самом деле, вышло случайно, но если бы кто-нибудь отмотал время назад, он без зазрения совести сделал бы всё специально, возможно, даже целясь чуть ниже рубашки. — Нелепость — холодно, с некой нотой возмущения в глазах, ответил тогда Лань Ванцзи, переводя взгляд на испорченную одежду, которая, до встречи со злосчастным кофе, явно была дорогой брендовой вещью стоящей как жалование Усяня за год. — Ну почему-же нелепость, типичное дорамное клише — пожав плечами возразил Вэй Ин и, схватив его за запястье, потащил в подсобное помещение. — Пойдëм, пойдëм, у моего брата примерно твой размер, уверен, он не будет сильно беситься, если я одолжу тебе рубашку… Наверное… Просто занесëшь потом, короче. Я еë как раз из химчистки забрал, считай, как новая. И нет, Вэй Усянь совершенно не пялился на широкую, крепкую спину другого парня, пока тот переодевался, ему просто некуда было больше деть глаза в ограниченном пространстве. Всё так и было. Точно-точно. И не вышел он тогда из этого самого ограниченного пространства… ну… просто потому что, не важно. Так или иначе говорить о причинах он не собирался никогда в своей жизни… разве что в стельку такому-же пьяному, как он сам, любовнику, но точно не своему мужу, рядом с которым он становился смущающейся девицей. Рубашку ему занесли на следующий же день, и, возможно, на этом история бы и закончилась, но, продолжая замечать нового знакомого в коридорах университета, Вэй Усянь просто не мог заставить себя молчать. Лань Ванцзы был знаменитостью университета, племянником директора, чьё место позже занял его старший брат, холодным и неприступным идеалом для девушек и предметом зависти парней. У него было всё о чём мог мечтать простой студент, и ещё немного сверху: ум, талант, деньги, заботливая и влиятельная семья (пусть даже без родителей), гарантированное место в бизнесе семьи или в преподавательском составе университета и, на самом деле, где угодно ещё, куда душа ляжет, принципы порядочного человека и преступно сексуальное тело, на которое залипали даже парни в физкультурной раздевалке. Короче говоря — ожившая влажная мечта университета. И эта самая влажная мечта с первых дней знакомства невзлюбила Вэй Усяня. Шумного, наглого, самонадеянного мальчишку, злоупотребляющего алкоголем, по слухам подрабатывающего в лаборатории наркодиллеров, чьим хобби по жизни было испытывать чужое терпение и держащегося на месте в университете на одном честном имени своего покойного опекуна и перманентно выигрываемых международных олимпиадах, приносящих ВУЗу немалый престиж. Шумного, наглого… и поуши втрескавшегося, по словам Вэнь Цин, с чем сам Вэй Усянь не мог не согласиться. О том, что они друг другу не подходили, говорило буквально всё, что только могло: от моральных принципов обоих до старших членов семьи Лань. Но когда нечто подобное могло остановить стихийное бедствие по фамилии Вэй? И первое свидание он организовывал себе под стать — внезапное, странное для большинства и обязательно, чтобы вторая сторона узнала про оное уже по ходу дела. — Веди себя тихо. — Да ладно тебе, Лань Чжань, уже весь университет свалил, одни мы как… Ладно это я лох наказанный, ты тут дежурный, но всë же… — Вэй Ин. — Да ла-а-адно, давай я за кофе схожу, не знаю уж чьими молитвами автомат починили, но… Стоит ли говорить, что в тот раз всë прошло максимально неудачно? Но, опять-таки, Вэй Усянь не мог бы зваться Вэй Усянем, если бы сдавался так просто. Поэтому он пробовал ещё… — Лань Чжа-а-ань! Какая встреча, слушай, раз уж мы всë равно здесь так столкнулись… — Что ты делаешь у моего дома? — А, это твой дом? Не знал. Слу-ушай, а как на счëт… И ещё раз… — Этот павлин сам нарвался, хренли он мою сестру у всех на глазах говном поливает… — Вэй Ин. — По какому праву этот гибрид хомо сапиенс и пернатых из семейства фазановых смеет оскорблять столь прекрасного, доброго человека как моя драгоценная сводная сестра… Кадык бы ему вырвал, чтоб не выë… — Вэй Усянь! И ещё… — Так… Это явно НЕ был короткий путь… — Вэй Ин… — Что?! Я честно думал, что так будет быстрее! Ктож знал, что там обрыв. — Карты. — У нас была карта? — Пока не сел телефон. — Так чего ты не глянул! —… Я смотрел. И говорил тебе. — А… Как именно случилось, что в конечном счёте у Вэй Усяня всё-таки вышло заграбастать в свои лапы гордость многоуважаемого директора Лань, гадал весь универ до самого их выпуска и дальше. Что уж врать, сам парень задавался этим вопросом даже после свадьбы. А ведь звенькнуло всё в момент, когда совершенно и не ждали… — Вэй Ин, тебе пора домой — снова и снова эти слова повторялись со всё возрастающим напряжением, пока наколовшийся очередной новой дрянью Вэй Усянь валялся на скинутых на пол диванных подушках на квартире старой подруги. — Ты убиваешь себя. На самом деле он не был наркоманом, нет… Возможно, только слегка… Можно ли назвать зависимостью систематическое потребление не больше раза в две недели? Алкоголь никогда не уносил его достаточно далеко от самоуничижительных мыслей. Наоборот, каждый раз употребляемый в чрезмерно больших количествах вытаскивал на поверхность всё самое худшее. И от того было ещё гаже. С дурью так не работало, особенно с той, которую он лично намешивал и сбывая наблюдал результат в корпусах заброшенной больницы «Илин». Господину Вэнь было без особой разницы, что случалось с товаром, главное, чтобы все затраты на компоненты, работу и время были покрыты. Плюс, разумеется, проценты сверху. А сбывал ли один из его лучших химиков и продавцов всё под чистую или, повышая цены, прятал себе заначку — значения не имело. — Какое тебе вообще дело до моей жизни — с надрывным смешком протягивал Вэй Ин каждый раз, пока сознание категорично отказывалось воспринимать реальность, перед глазами плясали разноцветные кролики, под пальцами было пушисто от, на самом деле, совершенно гладких подушек, а в голове сама по себе крутилась заевшая мелодия из рекламы каких-то лекарств. И совершенно ни одной связной мысли. Ни-од-ной… Никаких предсмертных криков горящих заживо соседей, надрывного кашля сводного брата над самым ухом и треска пожираемой пламенем потолочной балки, похоронившей под собой взрослых… Никакого чувства вины из-за того, что все переругались и остались дома… Никакого отчаяния неизвестного будущего… — Вэй Ин, пойдём… И слова безответной любви уже не колкий лёд режущий цветущие белыми лилиями чувства, а мягким одеялом укрывающее беспокойство, теплом искренней заботы окружающее… — Ты сейчас всё равно ничего не сделаешь, брыкаться будет. Через пару минут вырубится, можешь забрать. И Вэнь Цин, каждый раз капающая на мозги, но неизменно пускающая в дом, потому что «ты же всё равно сделаешь это, хоть я за тобой прослежу», уже не угрожающая, не каменистой дорогой под деревянными колёсами стучащая, а усталой морской волной укрывающая тёплым одеялом заботы. Стабильно в течение года, после смерти дяди и его жены, раз или два в месяц Вэй Усянь так и просыпался на плотных диванных подушках, укрытый колючим, но тёплым как печка, вязаным одеялом, со стаканом воды на тумбочке у телевизора, ключами подруги на крючке в прихожей и запиской из двух слов «позже занесёшь». И он даже быстро привык к этому… А потом всё меняется… Меняется, и хотелось бы сказать, что меняется правильно, но ничего в этой ситуации правильно быть просто не могло. Не могло быть правильно, что вместо жёсткого дивана и колючего одеяла в старом доме на окраине, он просыпался на мягких простынях хозяйской спальни пятикомнатной квартиры в центре Пекина. Не могло быть правильно, что после всего, что он видел, Лань Ванцзи спокойно готовил им завтрак и говорил о том, что сегодня никого из них не ждут в университете. Не могло быть правильно, что, вместо криков и нотаций, милый Лань Чжань просто укутывал его мягким белым пледом и включал боевик, на который Усянь так и не сходил с друзьями из-за наказания Лань Цижэня. Не могло быть так чудесно и сладко-приятно, вместо лишней таблетки упасть в сильные руки и вместе с другим человеком, уютно устроившись на кровати, смотреть детектив. Не могло быть так пузырчато-радостно, от предвкушения поскорее вернуться вечером домой, вместо того чтобы пойти в тишину лаборатории, где единственным живым человеком на много километров вокруг был он сам. Лань Ванцзы не заставлял его бросить. Лань Чжань просто не дал упасть в пропасть. Лань Ванцзы не умел проявлять инициативу и быть ведущим в отношениях. Лань Чжань просто сделал предложение на крыше небоскрёба, под полной Луной и самыми прекрасными звёздами, какие Вэй Усянь видел в своей жизни. Лань Ванцзи не любил грязь и запах машинного масла. Лань Чжань просто выкупил для мужа огромный гараж и несколько старых машин, почти за бесценок, перебирать которые можно было минимум год. Лань Ванцзы не задумывался и не хотел детей, причём столь рано. Лань Чжань просто согласился, что внук наркобарона не должен расплачиваться за грехи своих предков, а его брат и друзья помогли оформить опеку. Вэй Усянь не мог поверить, что из-за присутствия в его жизни одного единственного человека та сможет стать настолько идеальной, что и так уже была похожа на наркотический сон. И для своего чудесного и прекрасного Лань Чжаня Вэй Усянь искренне пытался быть хорошим. Быть лучше. Потому что кому-то такому удивительному, как милый Лань Чжань, нужен рядом такой же человек. Кто-то не такой как Вэй Усянь, кричащий на весь университет о несправедливости жизни и читающий порнушку под партой. Кто-то не такой как Старейшина Илин, варящий мефедрон для подпольного бизнеса семьи Вэнь и сбывающий его таким же пропащим детям. Кто-то не такой как Вэй Ин, закидывающий в себя очередную дозу разбавленного героина в надежде забыть въедающийся в кожу и волосы запах горелой плоти. Кто-то лучше него. И пока этот сахарный замок полный сладкой ваты не растаял, как и всё, что когда-нибудь было дорого для него, Вэй Усянь будет стараться. Даже если это значило, закинуть куда-подальше глупые и совершенно не смешные по мнению нормальных людей шутки и идеи. Даже если это значило, избегать конфликта с родственниками мужа, не допуская частых встреч. Даже если это значило, напиваться в баре в одиночестве, пока приёмный сын гостил у тёти, а любимый уезжал на выходные в загородный дом семьи.

Даже если это значило, срывать всё своё голодное неудовлетворение и клокочущую где-то на подкорке злость на малолетнего любовника.