Истории о любви и страсти в мире Магической Битвы

Если сейчас спросить тебя, то ты не сможешь дать четкий ответ, когда именно ты влюбилась в старшего брата Юджи. Чосо всегда для тебя выглядел идеальным партнером. Он был таким чутким, милым, обаятельным, всегда умел слушать и поддержать в нужный момент. И тебе было больно осознавать, что старший брат твоего лучшего друга никогда не обратит на тебя внимание из-за вашей разницы в возрасте.   Почему-то ты была уверена в том, что Чосо заинтересован в девушках своего возраста, а до тебя, которой только-только стукнуло восемнадцать, ему нет дела. Разумеется, ты ошибалась. Чосо был просто осторожен.   Стоило ему только раз увидеть тебя, как он потерял голову. Каждый раз ему приходилось брать себя в руки, ведь ты была несовершеннолетней, еще совсем малышкой. Взрослому парню запрещено было влюбляться в такую юную девушку — это он знал наверняка. Да и ты тоже, но все равно при каждой вашей встречи тебя разрывало на части. Ты любила и одновременно ненавидела вечеринки в доме Юджи, так как там был Чосо. Он редко тусовался именно с вами, но все же иногда присутствовал. И сегодняшний вечер не был исключением. Вечеринка шла к своему пику: кто-то уже пел в караоке, кто-то спал на диване, Юджи носился между кухней и гостиной с чипсами в руках, предлагая всем "еще один раунд" дурацкой игры — "семь минут в раю".   — Давай, давай, ты не отвертишься! — Юджи рассмеялся и ткнул пальцем в Чосо. — Один раз сыграй, и потом отстану.   — Это детский сад, — буркнул Чосо, но бутылка уже крутилась по кругу.   Он сидел рядом с тобой. Слишком близко. Настолько, что ты ощущала тепло его ноги у своей. Ты старалась не подавать виду, но сердце колотилось в груди с самого начала игры. А вдруг...   Бутылка замедлилась. И указала на тебя. А вторая — на него.   Мгновение — и в комнате повисло странное молчание. Все начали смеяться, кто-то свистнул, Юджи заорал: — Оооооо! Судьба! Не подведи нас, брат!   Ты подняла глаза на Чосо. Он смотрел на тебя спокойно. Слишком спокойно. Но в глазах… что-то мелькнуло. Теплое. Жгучее. Плотоядное.   — Пошли, — сказал он просто.   Комната. Закрытая дверь. Тишина.   Ты стояла посреди тени, не зная, что делать с руками, с телом, с этим неловким комом в горле.   — Не волнуйся, — сказал он тихо. — Мы можем просто подождать, пока пройдут семь минут.   — А если… — ты сглотнула. — Я не хочу просто ждать?   Тогда Чосо шагнул ближе. Один. Второй. Остановился вплотную.   — Тогда скажи мне это прямо, — его голос стал хриплым. — Скажи, что хочешь поцеловать меня. Или чтобы я поцеловал тебя.   Ты подняла взгляд. Медленно. И все еще боялась. Но сказала:   — Хочу, чтобы ты.   Он не усмехнулся, не выдохнул с облегчением, не стал шутить. Он просто наклонился. И поцеловал тебя.   Не резко. Не мягко. Точно.   Его губы были горячими. Его рука легла на твою талию, потом скользнула выше, к лицу, пальцы обвили шею. И ты застонала — тихо, почти непроизвольно, почувствовав, как много он держит внутри. Как долго он этого хотел.   Он оторвался от тебя через мгновение, но не отступил. Лоб Чосо был прижат к твоему.   Ты отстранилась первой. Губы дрожали, глаза были расширены. Тишина между вами стала оглушающей. Парень смотрел на тебя серьезно, с тем же ровным спокойствием, что всегда — но теперь в нем читалась тревожная глубина.   — Я… — твой голос сорвался. — Я не думала, что ты…   Он не говорил ничего. Только смотрел. Это было хуже слов.   Ты шагнула назад. Уперлась спиной в дверь.   — Прости, — прошептала ты. — Мне нужно… мне нужно на свежий воздух.   И прежде чем он успел сказать хоть что-то — ты вышла.   Смех, шум, музыка — все вдруг стало слишком громким. Юджи что-то сказал, но ты даже не расслышала. Просто прошла мимо, чуть не спотыкаясь, схватила куртку и выбежала на улицу.   На крыльце было холодно, воздух обжигал. Ты прижала пальцы к губам, все еще чувствуя его прикосновение.   Он поцеловал тебя. По-настоящему. Жадно. Словно ждал этого годами.   А ты — сбежала.   "Глупо. Слабо." — ругала ты сама себя мысленно, но не вернулась. Просто осталась на крыльце, сердце колотилось, а в голове: Что теперь?   А Чосо остался в комнате.   Он стоял, глядя в пустоту, в которой только что была ты. Медленно подошел к стене, прислонился лбом. Закрыл глаза.   Он не пошел за тобой. Не потому что не хотел. А потому что знал: ты должна сама решить.   И когда... если ты вернешься — он уже не отпустит.   Дом давно стих. Юджи уже спал, комната темнела только мягким светом с улицы, проникающим через шторы. Ты стояла в коридоре, босая, в его старой черной футболке. Ты не знала, зачем пришла. Или знала, но боялась признаться.   Чосо открыл дверь и тут же увидел тебя, замерев на месте.   — Ты в порядке? — спросил он тихо, голос хрипел от сна.   Ты кивнула. Подошла ближе и замерла на полшага от него.   — Можно… просто немного побыть с тобой?   Он посмотрел на тебя. Долго. Молча. И отступил в сторону.   Ты вошла, а он закрыл за тобой дверь.   Молчание тянулось, пока ты не повернулась к нему, сжимая пальцы на подоле футболки.   — Ты знал? — спросила ты. — Что я люблю тебя?   Он сделал один шаг — медленно, как всегда — и положил ладонь на твою щеку. Его пальцы были чертовски горячими, что твоя кожа мгновенно вспыхнула.   — Да, — зашептал он. — Я тоже.   Ты потянулась к нему. Он принял поцелуй — мягкий, почти робкий, но глубоко чувственный. Его руки на твоей талии, осторожные, будто он держал не девушку, а что-то хрупкое, бесконечно драгоценное.   — Я… никогда, — выдохнула ты, отводя взгляд. — Но если это будешь ты… я хочу.   Он коснулся твоего подбородка, поднимая взгляд к себе.   — Я знаю, — произнес он. — И именно поэтому сделаю это правильно.   Он снял с тебя футболку. Аккуратно, не срывая, не торопясь. Поцеловал твои ключицу, плечо, грудь, пока ты не начала дрожать. Он увел тебя к своей кровати, укладывая, накрыв собой, поддерживая каждый жест вниманием, теплом.   — Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого.   Ты улыбнулась, прерывисто дыша.   — И все это время делал вид, что я просто «подруга Юджи»?   Он улыбнулся — впервые. По-настоящему.   — Это то, что помогло мне не сойти с ума.   Чосо провел губами по твоему телу, исследуя. Его пальцы изучали каждую реакцию, каждый вздох. Ни одного движения без твоего согласия, без твоего желания.   Когда парень коснулся тебя между ног — сначала осторожно, легко, — ты вскинулась, но не отстранилась. Он дразнил, ласкал, пока ты не начала стонать тише, плотнее, с жаром. Он понял: ты готова.   — Хочешь, чтобы я вошел? — спросил он, касаясь лбом твоего лба.   — Да, — тихо ответила ты. — Только ты.   Он натянул презерватив по всей длине, а затем медленно вошел в тебя. Почти мучительно медленно. Следил за каждым твоим вдохом, каждым движением. Ты застонала, чуть извиваясь, но не от боли — от того, как полно он заполнил тебя.   Он замер внутри, продолжая целовать тебя. Потом начал двигаться — мягко, глубоко, будто растворялся в тебе.   — Ты такая… теплая… — на выдохе произнес он. — Идеальная.   Он держал тебя за руки, целовал губы, щеки, шею. Каждый толчок был наполнен не только физикой — чувством. И ты ощущала это: не просто секс. Не просто первый раз.   Это как будто ты наконец нашла свое место — в его объятиях, под его телом, с его дыханием рядом.   Он не ускорился резко. Не рвался к финалу. Он ждал, когда ты сама поддашься вперед, обхватишь его ногами, вцепишься в спину, когда начнешь шептать его имя с такой жаждой, что у него перехватит дыхание.   Только тогда он позволил себе чуть больше. И когда ты кончила — медленно, с дрожью, с прикушенной губой, с влажным блеском в глазах — он задохнулся в твоей шее, разряжаясь внутри, до самого конца.   А потом просто держал, целуя в висок. Закрыл глаза, не уходя.   — Ты будешь у меня последней, — тихо произнес Чосо.     Свет проникал через шторы мягкими полосами, и ты проснулась первой. Парень лежал рядом, полуобнаженный, одна рука все еще обнимала тебя, будто даже во сне он не хотел тебя отпускать.   Ты разглядывала его черты: строгие, резкие, но сейчас — расслабленные, почти нежные. И в груди разлилось что-то горячее. Глубже, чем просто удовлетворение. Глубже, чем "просто ночь".   Ты провела пальцами по его животу, по линиям мышц, и он дернулся. Глаза открылись.   — Уже утро? — голос у него хриплый, севший.   — Угу, — улыбнулась ты, не убирая руки. — Прости, не хотела будить.   — Будить так — можно, — он усмехнулся, поворачиваясь к тебе полностью. — Ты в порядке?   Ты кивнула чуть смущенно.   — Все немного ноет, но… я бы не поменяла ни секунды.   Он наклонился, поцеловал тебя в лоб, в щеку, в губы. Но поцелуй затянулся. Глубже. Медленнее. Твои пальцы сжались на его спине. Ты снова почувствовала: Чосо все еще твердый. Все еще хочет тебя.   — У нас есть время? — прошептала ты.   Парень посмотрел в твои глаза. И в них — снова тот самый голод, но теперь прикрытый, мягкий, как угли под пеплом.   — Немного, — ответил Чосо. — Но мне хватит, чтобы взять тебя снова. И уже не как первый раз.   Он вновь накрыл тебя собой, целовал шею, грудь, живот. Его ладони скользили по бедрам, разводя их. Ты уже не стеснялась — только дрожала от предвкушения. Сама притянула его ближе, губы к уху.   — Возьми меня, Чосо. Я хочу почувствовать, как ты теряешь контроль.   Эти слова будто сорвали с него остатки сдержанности.   Он вошел резко. Не так, как ночью — медленно. Сейчас — он уже знал, как тебя трогать, чтобы ты выгибалась, как двигаться, чтобы ты стонала. Парень двигался жестче, глубже, удерживая бедра. Твоя грудь вздымалась, губы шептали его имя.   — Ты моя, — прорычал он, наклоняясь к шее. — И никто не будет знать тебя так. Только я.   — Только ты, — выдохнула ты, царапая его плечи. — Чосо, пожалуйста…   Он ускорился. Ваши тела сливались в ритме, как будто ночь была прелюдией к настоящему. Он не просто взял — наслаждался, как хищник, наконец вкусивший свою добычу. И когда ты снова кончила — он за тобой, резко, мощно, вжимаясь до предела.   Вы лежали молча. Ты гладила его по спине. Он целовал плечо.   — Кажется, теперь я не смогу отпустить тебя, — тихо произнес Чосо.   — Хорошо, — улыбнулась ты. — Я не собираюсь уходить.   Уже наступил вечер. Юджи был где-то с друзьями, в доме тихо. Ты на кровати — в одной рубашке, волосы были растрепаны, глаза немного усталые, но в них красивый блеск. Ты не знала, почему он смотрит на тебя так — будто видел в первый раз. Но чувствовала: он что-то задумал.   Он подошел. Опустился на колени перед кроватью. Смотрел снизу вверх.   — Ложись, — сказал он низко. — И раздвинь ножки для меня.   Ты сделала это — чуть смущенно, но с доверием. И Чосо потянул ткань рубашки вверх, открывая твои бедра. Поцеловал внутреннюю сторону одной, потом второй. Медленно. Жарко.   — Я думаю об этом с первой ночи, — прошептал он хрипло. — Как ты стонешь, когда я между твоих ног. Как дрожишь, когда я там.   Он коснулся тебя языком — легко, едва. И ты уже вздрогнула. Но он не торопился. Проводил медленно, пробуя твой вкус. Губами, языком, чуть втягивая, снова отпуская. Его пальцы крепко держали твои бедра, не давая тебе уйти от этого ощущения.   — Расслабься, — прошептал он в кожу. — Я не отпущу тебя, пока ты не забудешь, как тебя зовут.   И он продолжил. Глубже. Точнее. Его язык работал, как будто он учил твое тело заранее. Он знал, где ты чувствительна, где стоит замедлиться, а где — надавить чуть сильнее.   Твоя спина выгнулась. Руки вцепились в простынь.   — Чосо… я… — твой голос срывался, дрожал.   Он улыбнулся — губами к твоей коже. А потом засосал твою точку, одновременно вводя палец внутрь, и ты сломалась. Волна прокатывалась по телу, взрывная, почти болезненная от силы.   Парень не отрывался. Не сразу. Снял каждую последнюю каплю твоего наслаждения, пока ты не сжала его волосы, пока сама не начала умолять:   — Хватит… я не могу…   Только тогда он поднялся, медленно. Лицо блестело от твоей влаги. Он поцеловал тебя, чтобы ты почувствовала вкус самой себя.   — Теперь ты знаешь, — сказал он тихо, — что я делаю это не ради тебя.   Он смотрит в глаза.   — Я делаю это потому что мне нужно. Потому что я зависим от тебя.   Ты еще не отошла полностью. Лежала, полуобнаженная, дыхание было сбито, ноги все еще дрожали от того, как он только что уничтожил тебя языком.   Чосо устроился рядом, одной рукой лениво гладил тебя по животу, а в глазах — теплая, спокойная, почти хищная нежность.   — Ты потрясающая, — прошептал он и поцеловал твой висок.   Ты улыбнулась, но взгляд твой заскользил ниже — туда, где возбуждение Чосо все еще не спало. Он не давил. Не просил. Не требовал. Он был полностью сосредоточен на тебе. И, может быть, именно поэтому в тебе и вспыхнуло желание ответить.   По-настоящему.   Ты потянулась к нему, сначала — только губами к шее, потом к ключице, ниже. Пальцы обводили ребра, живот, а сама ты замерла на его бедрах.   Чосо напрягся — едва заметно. Он посмотрел вниз, ловя твой взгляд.   — Ты не обязана, — зашептал он. — Я не жду…   — Я знаю, — перебила ты тихо. — Но я хочу.   Твой голос дрожал. Но не от страха — от предвкушения. От важности момента. От того, что это тоже первый раз — только теперь для тебя, не как принимающей, а как отдающей.   Ты коснулась его членa рукой — сначала несмело, потом чуть увереннее. Он теплый, тяжелый, пульсирующий в твоей ладони. И ты восхищалась — как реагирует его тело, как он затаивает дыхание, как в его глазах появляется едва сдерживаемый жар.   Потом — губами. Несмело, осторожно. Поцелуй. Второй. Язык. Он тихо стонет, сдержанно, но заметно. И это тебя заводит еще сильнее.   Ты берешь его глубже — настолько, насколько можешь. Рукой охватываешь основание, язык заскользил по чувствительной коже, а сама смотришь на него снизу вверх. Его пальцы сжимаются в простынях.   — Боже… — сорвалось у него. — Ты… ты сведешь меня с ума.   Ты улыбнулась уголками губ. Продолжила. Медленно. Влажно. С жаром и желанием. Твои волосы скользили по  бедрам парня, одна его рука зарывалась в них, но он не направлял — просто держался, будто терял контроль.   Он дышал все чаще. Его бедра чуть поддались вперед — сдержанно, уважительно, но инстинктивно. И когда он зашептал:   — Если ты не остановишься, я…   Ты не остановилась.   И через несколько секунд он сорвался — сдержанно, глубоко, телом к твоим губам, с тихим стоном, будто теряя себя. Ты чувствуешь все. Принимаешь. И потом — поднимаешь глаза.   А он смотрит на тебя так, будто никогда не видел ничего более красивого.   Он притянул тебя к себе, поцеловав. Долго. И прошептал:   — Ты святая. И грешная одновременно.   После он только держал тебя. Руки обвивали твое тело, ладонь скользила по спине, по линии позвоночника — неуверенно, будто боялся потревожить. Ты лежала на его груди, слушая, как бьется его сердце, и впервые почувствовала: это не просто физическое. Это — вы.   Чосо молчал. Но в этом молчании было столько всего: благодарности, бережности, смятения. Он гладил твои волосы, иногда — чуть тыльной стороной пальцев проводил по щеке.   — Ты в порядке? — наконец спросил парень.   Ты подняла взгляд, улыбнулась мягко:   — А ты?   Он вздохнул и вдруг обнял тебя крепче, прижимая к себе, будто боялся, что ты исчезнешь.   — Нет, — ответил он. — Я не в порядке. Я слишком счастлив.   Ты засмеялась тихо, пряча лицо в его шее. Его запах, его кожа, его тепло — все это теперь для тебя особенное. Не новое. Не чужое.   — Я боялась, что все это только в моей голове, — сказала ты, почти неслышно.   — Я боялся того же, — ответил он.   Тишина снова накрывает вас, но теперь — другая. Теплая. Сладкая. Как после дождя.   Чосо поцеловал твое плечо. Потом — мягко в лоб. Носом коснулся твоей щеки.   — Мы правда это сделали, — улыбнулся он. — И никто нас не остановил.   — И никто не должен, — ответила ты. — Я не хочу никуда идти.   — И не пойдешь, — сказал он уже тверже. — Я тебя не отпущу.   Ты прижалась к нему, укрываясь одеялом. Он держал крепче.   И на какое-то время — не важно, кто вы, где, и что будет завтра.   Потому что сейчас есть только он и ты. И это спокойное, теплое после.