Истории о любви и страсти в мире Магической Битвы

Сегодня ты должна была идти на вечеринку к своему лучшему другу Мегуми, который успешно сдал выпускные экзамены, но ты не хотела появляться в его доме. И все из-за его отца, с которым у вас все началось с интрижки, а закончилось ссорами, ревностью и непонятными чувствами.   Мегс учился на год старше тебя, но вы с первого твоего дня в университете подружились за долю секунды. Он был классным парнем, готовым поддержать тебя во всем. Часто помогал тебе наверстать темы, которые ты не поняла или упустила из-за болезни — именно так ты и встретила Тоджи, его отца.   В их доме мужчина постоянно засматривался на тебя, когда ты приходила к его сыну. И когда он понял, что между тобой и Мегуми нет ничего, кроме дружбы, для него это стало зеленым светом.   Сейчас, наверное, ты и не вспомнишь, как между вами вспыхнула страсть, и как ты оказалась в комнате Тоджи, прижатой им к его кровати. Грубо, жестко, охрененно. Так, как тебе всегда хотелось. Казалось, мужчина заранее понял, как нужно с тобой обращаться. Поэтому тебя каждый раз и тянуло к нему.   В итоге ваши встречи стали тайными. А потом превратились во все то, что было озвучено ранее.   Сидя в своей квартире, ты залипала в какой-то сериал, хотя твои мысли были далеко за гранью сюжета. И именно тогда к тебе и постучались.   За порогом оказался Мегуми, который сходу начал тебе рассказывать о том, что его уже зовут на хорошую работу. Какая-то фирма была крайне заинтересована юношей, когда увидела не только его оценки, но и достижения в университете.   Он расположился за столом, когда ты разливала вам чай по кружкам.   — Ты же придешь сегодня ко мне? — спросил парень, вглядываясь в твои глаза.   — Нет, Мегс, — быстро ответила ты. — Что-то я неважно себя чувствую.   — Да брось! — слегка возмутился твой друг. — К вечеру тебе наверняка станет лучше!   Ты поджала губы, не зная, какую отговорку придумать на этот раз.   — Это из-за моего отца, да? — вдруг спросил Мегуми, вынуждая тебя чуть ли не захлебнуться чаем.   — Чего? — удивилась ты. — Причем здесь вообще твой отец?   Твое сердце стучало так сильно, что казалось, спокойно может пробить грудную клетку. Ты смотрела на своего друга, не понимая, что он имеет в виду. И тогда он продолжил:   — Я знаю, что между вами что-то было, — аккуратно заговорил парень, положив свою ладонь поверх твоей.   Ты фыркнула, отвернувшись к окну. Тебе нечем было крыть это и убегать от реальности уже не хотелось.   — Откуда ты знаешь? — спросила ты, вновь обернувшись к Мегуми.   — Потому что мой отец то еще трепло, когда напьется! — засмеялся он, вызывая у тебя улыбку. — Как-то заявился домой пьяный, и пока я его укладывал спать, он сказал, что крутит роман с какой-то моей подругой. Угадывать не пришлось, единственная моя подруга — это ты.   — Я боялась тебе сказать, — ответила ты, снова поникнув. — Все это так быстро закрутилось, что я даже не заметила, честно. Я должна была тебе сказать, но мне была страшна твоя реакция. Все же это твой отец…   — Я не злюсь, — улыбнулся Мегуми. — Ты для меня слишком много значишь, так что я не смогу на тебя злиться, даже если захочу. Но вот я бы от тебя такое не скрыл!   — Да? — усмехнулась ты. — А что же ты тогда молчишь об отношениях с Юджи?   — Чего? — возмутился парень. — Откуда ты?..   — Потому Юджи тоже то еще трепло, но только трезвый!   Смотря друг на друга, вы вдруг рассмеялись. Так чисто и искренне, что все проблемы отошли на второй план.   — Ладно, теперь мы квиты, — улыбнулся Мегуми, после чего протянул тебе свой мизинец, — больше никаких тайн?   — Больше никаких тайн, — сказала ты, в ответ протянув свой палец.   — Ну, так и что между вами с отцом? Поругались? А то он эту неделю ходит, как сам не свой. То ругается на все, что под руку попадется, то уходит в работу, засиживаясь в своем кабинете. Черт, да он даже не подкалывает меня!   —Да уж,.. — на выдохе произнесла ты. — То, что было между нами даже отношениями-то не назвать. Просто интрижка. Просто секс. Без чувств, без обязательств. Но потом все переросло в то, что он начал ревновать меня к каждому столбу, пытался увидеться раньше назначенного времени, оплатил уже мой следующий курс в универе, стал… не знаю. Стал вести себя так, будто я ему принадлежу!   — Черт, — удивился Мегс, отпивая чай. — Ну, а ты бы этого хотела? Быть с ним? Знать, что ты его женщина?   — Не знаю, — ответила ты. — Просто перед тем, как начать себя так вести, нужно было поговорить, а он то появляется в моей жизни, то исчезает. То делает вид, что ему плевать на меня, а после отсылает мне огромный букет цветов в честь окончания учебного года!    — Ну дела-а-а, — протянул парень. — Здесь точно нужен разговор, либо вы вместе, либо пора ставить точку. Но сама первая к нему не иди! Уж больно мне нравится, когда он в таком состоянии!   Ты тут же рассмеялась.   — Мне уже пора идти, — произнес твой друг, вставая из-за стола. — Ты мне нужна сегодня, приходи. Отца не увидишь, он будет у себя. Обещал, что не выйдет к кучке бухих студентов!   Вы попрощались, а после ты снова вернулась к своему сериалу, который пришлось перематывать на самое начало из-за того, что ты все пропустила, когда витала в своих мыслях.   Тебе необходим был этот отдых, ибо учебный год был больше похож на голодные игры, нежели на обучение. Поэтому ты решила, что все же сходишь ненадолго в дом Фушигуро.   Ты пришла на вечеринку с намерением просто быть рядом. Поздравить Мегуми с удачно сданными выпускными экзаменами. Перекинуться парой фраз с одногруппниками и друзьями, а после уйти. Главное — не столкнуться с его отцом, которого быть здесь не должно, как и уверял Мегс. По крайней мере, Тоджи пообещал, что не будет нарушать покой пьющих студентов.   Но в этот раз он не сдержал обещание.   Вечеринка была довольно громкой, отчего мужчина, сидящий в своем кабинете, никак не мог сосредоточиться. Ему  хотелось выпнуть всех студентов из своего дома и насладиться тишиной, но ему не хотелось портить отношения с сыном, которые наладились только за последние пару лет.   Тоджи решил спуститься вниз, чтобы взять пару бутылок воды, а затем снова засесть в своем кабинете, но вдруг увидел тебя. Почему-то он решил, что сегодня ты останешься дома, но это не означало, что он не был рад тебя увидеть.   В его глазах ты всегда выделялась из толпы всех молоденьких девушек. Казалось, что ты единственная, кто его понимает и принимает во всем. Но вот незадача — вы всего лишь любовники без каких-либо привилегий. И Тоджи явно не тот, кто будет о них просить.   Наблюдая за тобой, он замечает, как к тебе подходит какой-то парень, который учился с его сыном. И вроде бы все логично — ты красивая девушка, на тебя любой обратит внимание, но… откуда в Тоджи снова этот пожар внутри? Откуда взялась эта чертова ревность, вы не принадлежите друг другу.   Словно почувствовав, что на тебя кто-то смотрит, ты обернулась, сразу же встретившись взглядом с Тоджи. Твое тело вмиг покрылось мурашками, а в горле образовался огромный ком.    Ты соврешь, если скажешь, что не скучала по этому мужчине всю неделю. Соврешь, если скажешь, что не хотела бы чего-то большего от этих недоотношений. Но Мегуми был прав, вам пора решить с его отцом о дальнейших ваших действиях — вместе или порознь.    Только сейчас ты была чертовски слаба перед Тоджи. Ты не знала, с чего следует начать. Да и не хотелось показаться перед ним слабачкой, поэтому ты просто обернулась к одногруппнику Мегуми, который продолжал что-то болтать.   Тоджи, потеряв твой взгляд, ушел обратно к себе.   Время шло, вечеринка становилась гораздо интереснее, а тебя даже не брал алкоголь. Его и не хотелось пить, ведь ты была так подавлена всей этой ситуацией, которая произошла между тобой и Тоджи.    Ты ушла на кухню, где музыка была значительно тише. Здесь никого не было, так что можно было отдохнуть от людей, а после вообще вызвать такси и уехать домой, попрощавшись только с Мегуми.    Опершись на дверь, которая вела неизвестно куда, ты тяжело выдохнула, а после взвизгнула, когда эта самая дверь открылась с обратной стороны.   Ты удилась, когда вместо пола и ушибленных конечностей получила крепкие объятия. Догадаться, кому они принадлежат, не составило труда, ведь ты быстро почувствовала запах, который принадлежал ему.   — Какого?.. — тихо возмутилась ты, высвобождаясь из крепкой хватки. — Зачем ты это сделал?    — Хочу поговорить, — спокойно ответил Тоджи.   Только сейчас ты обратила внимание на его взгляд — потерянный, усталый. Такой, что тебе сразу же захотелось его обнять и сделать все, чтобы он снова стал самим собой. Но ты не хотела поддаваться этому чувству, а напротив, расставить все точки над «и».   — О чем? — спросила ты, вцепляясь во взгляд мужчины.   — О тебе, о нас.   — Это все слишком далеко зашло, — на одном дыхании произнесла ты. — Нам не следовало заигрываться, но мы заигрались.   — То есть, для тебя это была всего лишь игра? — возмутился Фушигуро.   — Нет! Черт возьми, нет! — почти закричала ты. — Ты слишком не постоянный, но все равно решаешь показать свою ревность! Причем там, где ее вообще быть не должно!   — А как я должен реагировать? — продолжил возмущаться Тоджи. — Спокойно смотреть на то, что какой-то сопляк пытается взять твой номер и не воспринимает отказа? Может, тебе уже стоило понять, что все, что между нами происходило, для меня стало чем-то большим?!   — А может, стоило бы об этом сказать? — никак не унималась ты. — Откуда я должна была это знать? Ты непостоянный! Твою мать, Тоджи, рот тебе нужен только, чтобы он находился на моей киске?   — Что-то до этого ты не возмущалась, тебя вполне устраивал мой рот на твоей киске!   — Ты невыносим…   Как только ты собралась покинуть эту комнату, мужчина схватил тебя за запястье, вновь разворачивая к себе. Ты уставилась на него, надеясь, что он тебя отпустит. Но он не отвел глаза. Напротив — медленно сделал шаг вперед. Потом еще. И вот он уже рядом. Близко. Слишком.   — Да, мне не нравится, когда какие-то сопляки пытаются с тобой познакомиться, — намного спокойнее произнес он. — И да, я чертовски ревнив. Ты мне не безразлична. Я не хочу, чтобы ты обращала внимание на тех, кто не знает, как с тобой нужно обращаться. Не хочу, чтобы между нами остался лишь только секс или же вообще не осталось ничего. Ты нужна мне так же, как и я нужен тебе.   Его признание, хоть и какое-то корявое, вызвало в тебе волну дрожи. И он сказал все так, как чувствовал. Именно поэтому ты ничего ему не ответила, только лишь примкнула к его губам — это и был твой ответ. Этот мужчина был тебе необходим ровно так же, как и ты ему — тут он был прав.   — Сегодня ты особенно красива, — сказал он негромко, прямо в твое ухо, чтобы вас никто не услышал, словно это было возможно из-за громкой музыки и закрытой двери. Голос — низкий, немного хриплый.   Ты рассмеялась, нервно. Хотела пошутить, как обычно.   — Ты, кажется, впервые сказал мне комплимент.   — Возможно, я устал молчать, — сухо ответил он. — Особенно, когда рядом кто-то, кто каждый раз уходит, не зная, как сильно я хочу, чтобы осталась.   Ты перестала дышать.   Он подался ближе. Его ладонь — на твоей талии. Не давит, но держит. Словно предлагает. Или предупреждает.   — Скажи, что ты хочешь остаться. Без всех этих людей. Только ты и я.   Сердце стучало слишком громко. Он не касался твоего лица, не целовал — просто смотрел в глаза. И этого было достаточно, чтобы ноги подогнулись.   — Я хочу остаться, — выдохнула ты. — Только с тобой.   Он кивнул.   — Тогда пошли прямо сейчас. До утра.   После твоего кивка, мужчина взял тебя за руку и увел прямиком в свою комнату.   Вы остались вдвоем. Дом еще гудел остаточным эхом вечеринки — где-то хлопали двери, кто-то смеялся в коридоре. Но здесь, на втором этаже, в комнате Тоджи, все будто притихло.   Ты стояла у стены, прижимаясь к ней спиной. Он — напротив, в полумраке. Его лицо было наполовину скрыто тенью, но взгляд пылал.   Он не говорил. Просто смотрел.   — Ты все еще злишься? — спросила ты тихо.   — Нет.   — Тогда… чего ты ждешь?   Молчание. Его челюсть напряглась. Вены на руках под кожей — как канаты. Он медленно подходил ближе, шаг за шагом, как будто боролся сам с собой.   — Ты ведь знаешь, я не умею быть… аккуратным, — наконец сказал он. — Я держал себя в руках столько времени, что если сейчас...   Он не договорил.   Ты сделала шаг вперед. И еще. Остановилась прямо перед ним. Подняла руку, касаясь его лица. Легко, пальцами, по скуле.   — Тогда не сдерживайся.   Его глаза закрылись на секунду — как будто весь мир рушился внутри.   — Ты уверена? — прошептал он. Голос — почти срыв.   — Да.   Он замер. А потом ты потянулась к нему — медленно, нерешительно, но поцеловала. Сама. Первая. Просто прикоснулась к его губам, будто боясь разрушить что-то хрупкое.   Он не двигался.   Секунду.   Другую.   А потом — все сломалось.   Он схватился за твое лицо, резко, почти с рычанием в груди. Притянул. Поцеловал в ответ — глубоко, жадно, так, будто эти губы снились ему годами. Его руки уже были в твоих волосах, на талии, на спине. Он будто не мог решить, за что держаться, чтобы ты не исчезла.   Ты застонала в его рот, и он потерял контроль окончательно.   Подхватил тебя на руки. Прижал к себе, не отрываясь от поцелуя. Уложил на кровать, нависая сверху. Глаза — тяжелые, черные, как бездна.   — Ты даже не представляешь, — выдохнул он, скользя губами по твоей шее, — как долго я этого хотел.   Он сорвал с тебя кофту. Быстро. С жадностью. Его руки дрожали, но он не остановился. Целовал твою грудь, живот, каждый сантиметр. И с каждым касанием становился более диким, все менее сдержанным.   — Я не отпущу тебя, — сказал он, прерываясь на поцелуи. — Не завтра. Не потом. Ни за что.   — Я не прошу, — ответила ты, хватаясь за него сильнее.   И тогда он взял тебя. Не с мягкостью — с голодом. Каждое движение — как признание, которое он слишком долго прятал. Он не слушал голос, не контролировал дыхание, не считал удары сердца.   В эту ночь Тоджи впервые не прятал ни одного чувства. Ни одного желания.   И ты становишься единственной, кто увидел его настоящего.   Мужчина снова вошел в тебя резко. Без долгих предупреждений — как будто ждал этот момент всю жизнь. Глубоко, сразу до упора. Ты выгнулась под ним, ногти вцепились в его плечи, но он не останавливается.   — Слишком? — спросил он хрипло, но не замедляется.   — Нет, — ответила ты сквозь стон. — Не смей останавливаться.   Он зарычал. Буквально. В груди, глухо. Накрыл тебя губами, сминая поцелуй, как будто ему нужно было забрать каждую частицу твоего воздуха. Его движения становились жадными, почти злым — но не жестоким. Просто неистовыми. Плоть к плоти, бедро к бедру.   — Ты чувствуешь? — зашептал он, скользя рукой между твоих ног, пока двигался внутри тебя. — Насколько глубоко я в тебе?   Ты кивнула, не в силах говорить. Твой голос только в стонах и в шепоте его имени.    Он поменял ритм. Нарочно медленнее. Слишком медленно. Чтобы ты извивалась, тянулась к нему. Он улыбнулся уголком губ, проводя языком по твоей шее.   — Скажи, чего хочешь.   Ты посмотрела ему в глаза, почти дрожа.   — Жестче. Быстрее. Возьми меня, Тоджи, до конца.   Он ответил не словами — просто поменялся. Его руки зацепились под коленями, прижимая тебя ближе, глубже. Теперь каждый толчок с мощью. Без пощады. Кровать заскрипела, простыни сбились, дыхание сбилось почти до крика.   И он не мог оторваться от твоего лица. Ни на секунду.   — Я не закончу, пока ты не сорвешься, — снова зашептал Тоджи. — Пока не будешь трястись подо мной.   — Тогда не останавливайся, — почти начала умолять ты.   И он не останавливается.   Твой оргазм проходит волной — долгой, захлестывающей. Ты вскрикиваешь, выгибаясь, и это сносит ему голову. Он двигался еще, еще, доводя тебя до дрожи, пока сам не сорвался, вжимаясь до предела, захватывая твои губы в поцелуе, когда кончил с таким жаром, будто в тебе — его дом.   Он остался внутри, прижавшись лбом к твоему виску. Дышал тяжело. Грудь вздымалась, руки все еще дрожали.   — Я хочу тебя снова, — произнес Тоджи. — Через час. Или меньше.   Ты улыбнулась, гладя его по затылку.   — Возьми, когда захочешь. Я твоя.   И он вновь взял.   Ты лежала на животе, простыня была сбита на пол, дыхание все еще было неровное после первой волны. И вдруг ты чувствовала: его рука на твоем бедре. Грубая. Цепкая.   — Переворачивайся. На колени.   Ты послушалась, не думая. Мозг отступил. Осталось только тело. Только пульс внизу живота.   Мужчина встал позади тебя, руки раздвинули твои бедра сильнее. Резко. Его хватка уже не ласкала — держала. Показывала: ты в его власти.   — Ты ведь знала, — сказал он, — что если дашь мне вкусить тебя, я не остановлюсь.   Он вошел в тебя снова — грубо. Без медленности. Без прелюдии. Сразу. До конца. Так, что ты вжимаешься в матрас, срываясь с дыханием.   — Тоджи… — на выдохе произнесла ты, но он накрывает рукой твой рот, не давая сказать ни слова.   — Молчи. Слышать тебя — привилегия. Сейчас ты просто берешь.   Он двигался мощно, быстро. Каждый толчок отзывался в позвоночнике. Его вторая рука — в твоих волосах, наматывала пряди на кулак, оттягивая голову назад. Контроль в каждом движении. Он почти рвал тебя. Почти ломал.   — Ты моя, — зарычал он. — Слышишь? Только моя.   Ты застонала, глухо, в ладонь. Твое тело трясет, ты кончаешь от одного толчка — быстро, резко, будто он вырвал оргазм с мясом. А он не останавливался. Двигался дальше. Снова. Еще. Пока ты не вскрикнула, почти плача от чувств.   — Скажи мне, что никто не трогал тебя так.   Тоджи вынул руку из твоего рта, и ты почти закричала:   — Никто! Только ты! Только ты так!   — Черт, — выдохнул он, и резко вынул. Перевернул тебя на спину — не отпуская ни на секунду — и вжался снова, крепче, глубже. Посмотрел в глаза. Все лицо в тени, но в зрачках — пламя.   — Сейчас ты смотришь, как я кончаю в тебя. И запоминаешь, каково это — принадлежать мне.   Он сделал еще пару движений — рывков, злых, окончательных — и замер, вжавшись. Внутри до предела. Его голос сорвался. Он почти зарычал. Кончил с силой, будто выплескивая ярость. В тебя.   И еще несколько секунд — просто держал тебя за запястья, будто боялся, что ты исчезнешь.   Потом отпустил. Поцеловал в губы. Но не нежно — властно. Так же, как все остальное.   — Если ты останешься этой ночью, — прошептал он, — я сделаю это снова. Жестче. Глубже. Пока ты не станешь умолять.   Ты посмотрела на него, уже без слов.   Ты не уйдешь.   Ты проснулась от того, как что-то горячее касается внутренней стороны бедра. Не сразу открыла глаза — тело ломило, мышцы тянуло, будто после тренировки. Кажется, простыня прилипла к коже.   Тоджи лежит рядом. Рука скользила вдоль твоего живота. Его дыхание — у самого уха.   — Болит? — спросил он. Его голос после сна еще ниже, почти бархатный.   Ты кивнула, лениво. Не жаловалась — это не жалоба, это подтверждение.   — Хорошо, — сказал он и поцеловал твое плечо.   Он не спросил разрешения. Рука уже была между твоих ног. Скользила медленно, разминая, с нажимом, как будто тестировал — насколько глубоко может зайти снова. Ты чуть дернулась, потому что все еще чувствительная.   — Тихо, — улыбнулся он. — Я разбудил тебя не для того, чтобы ты убегала.   Он накрыл тебя сверху. Не торопясь. Его вес — приятный, обволакивающий. Он вошел в тебя очень медленно. С силой, но не резкостью. И каждый миллиметр — как растяжка. Ты ахнула, сквозь зубы.   — Ты вся открытая, мягкая… после ночи. Ты знала, что так будет? — его голос словно гладил тебя изнутри.   Ты захотела сказать что-то, но не могла — только простонала, выгибаясь навстречу.   Он двигался медленно. Намеренно. Каждое движение — как пытка. Как наслаждение на грани боли. Он держал тебя за руки, сплетая пальцы, прижимая запястья к подушке.   — Вчера я брал тебя грубо, — произнес он. — А сейчас… я буду разрывать тебя мягко. Слушай себя. Слушай, как ты стонешь, когда я просто двигаюсь.   И правда — ты почти уже заплакала. От медленного темпа. От того, что Тоджи держал себя внутри тебя долго. Каждый раз на грани оргазма — но не отпускал. То останавливался, то снова двигался. Словно играл. И именно это ты и любила. Любила чувствовать все то, что он делал с тобой. Каждый чертов раз.   — Я хочу, чтобы ты сама попросила, — сказал он. — Попросила закончить. Попросила кончить. Только тогда я позволю.   Ты попыталась говорить, но голос сорвался.   — Пожалуйста… пожалуйста, Тоджи, я больше не могу… прошу…   И только тогда мужчина ускорился. Разрешил и себе, и тебе. Снова и снова. Пока ты не задрожала, не вцепилась в него, не задыхнулась, называя его имя.   Он кончил вместе с тобой — на шепоте, на стоне, внутри. Медленно. Глубоко. До самого конца.   А потом Тоджи не ушел, как раньше. Просто остался рядом, тяжело дыша. Лоб к твоей щеке. Руки — по-прежнему держали крепко. Как будто ночь не закончилась и сейчас вовсе не раннее утро.   — Надеюсь, ты не собиралась уходить утром, — выдохнул он, оголяя свою улыбку. — Потому что я не закончил. И не закончу еще долго.