Истории о любви и страсти в мире Магической Битвы

Ты стояла в центре нарисованного мелом круга, дрожа от ночного октябрьского холода и собственной глупости. Свечи отбрасывали пляшущие тени на стены твоей спальни, а за окном соседи бесновались в хэллоуинском веселье. Ты повторила слова из старой книги, купленной на распродаже, ожидая появления безликого демона-исполнителя желаний, который должен был даровать тебе банальное бессмертие или несметные богатства. Воздух в комнате сгустился, стал тягучим и тяжелым. Пламя свечей погасло, будто его захлестнула незримая волна. И в кромешной тьме, в центре круга, возникло нечто. Высокое, могучее, испещренное черными узорами. Четыре глаза холодно сверкнули, оценивая тебя с ног до головы. — Ну и ну, — раздался низкий, насмешливый голос, от которого по коже побежали мурашки. — И это мой освободитель? Жалкая человеческая девчонка, играющая в ритуалы? Ты отшатнулась, чувствуя, как по спине леденящей волной прокатывается страх. Это был не демон. Это был он. Рёмен Сукуна. — Я... я не тебя вызывала, — выдохнула ты, прижимая к груди книгу, как щит. Он сделал шаг вперед, и нарисованные мелом линии тут же истлели, не оставив и следа. Его сила была осязаемой, давящей. — Заточили меня в этом свитке на века, — он провел пальцем по корешку книги в твоих руках, и она рассыпалась в прах. — А ты, по глупости или по воле судьбы, вскрыла печать. Твои никчемные желания меня не интересуют. Но долги я возвращаю. По-своему. Он был перед тобой в одно мгновение. Одна его рука обхватила твои запястья, прижав их за спиной, а другая вцепилась в волосы, запрокинув твою голову. Его дыхание было обжигающе горячим. — Ты подарила мне свободу. Я подарю тебе то, о чем твое маленькое человеческое сердце даже мечтать не смело. Его губы грубо прижались к твоим, это был не поцелуй, а завоевание, пометка территории. Ты попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Он сорвал с тебя хэллоуинский костюм — глупую накидку ведьмочки — и отшвырнул в сторону. Его взгляд скользнул по твоему обнаженному телу, и в его глазах вспыхнул огонь чистейшего, ненасытного голода. — Ложись, — его голос не терпел возражений. Ты почувствовала, как подкашиваются ноги, и опустилась на ковер. Вместо того чтобы принять тебя, он грубо раздвинул твои ноги, становясь между ними на колени. Четыре глаза с хищным интересом изучали твою наготу. — Посмотрим, что тут у нас... — прошептал он с издевкой. — И насколько громко ты сможешь кричать. Прежде чем ты успела что-либо сказать, он склонился к тебе. Его язык, обжигающе горячий и удивительно ловкий, коснулся твоего клитора. Ты ахнула, впиваясь пальцами в ковер. Это не было лаской. Это было вторжение, завоевание, пометка территории. Он действовал с безжалостной эффективностью, находя самые чувствительные места и воздействуя на них с точностью удара клинка. Его пальцы, сильные и грубые, раздвинули тебя еще шире, удерживая на месте, пока его язык и губы терзали твою плоть. — П-пожалуйста, — начала умолять ты. — Что? — Сукуна на мгновение оторвался, его голос был густым от насмешки. — А я думал, ты хочешь получить свой подарок. Он вернулся к своему занятию с удвоенной энергией. Ты пыталась бороться с нарастающей волной, стыдясь собственных стонов, которые все громче рвались из горла. Его руки крепко держали твои бедра, не позволяя ускользнуть. Чертов Король Проклятий знал каждое движение, каждый нерв, доводя тебя до края с садистским удовольствием. — Вот так... — его голос вибрировал против твоей кожи. — Отдайся этому. Целиком. Твое тело напряглось, и мир взорвался в ослепительных сполохах. Оргазм накатил сокрушительной волной, выжигая разум. Ты закричала, задыхаясь, твое тело билось в конвульсиях под его непреклонным ртом и языком. Когда ты окончательно обессилела, рухнув на ковер, он поднялся над тобой. Его губы и подбородок блестели в тусклом свете. Он смотрел на твое разбитое, трепещущее тело с холодным торжеством. Ты лежала на ковре, все еще дрожа от пережитого потрясения, пытаясь перевести дух. Воздух в комнате все еще был густым от его присутствия, пахнущим озоном и чем-то древним, диким. Ты слышала, как за окном кричали дети, и этот обыденный звук казался таким далеким и нереальным. Тень наклонилась над тобой снова, прежде чем ты успела опомниться. Сукуна не ушел. Его четыре глаза пылали в полумраке, и в них читалось не насыщение, а разгорающийся вновь интерес. Грубая рука перевернула тебя на живот, заставив встать на колени, и приподнять бедра. — Мало, — прорычал он прямо у твоего уха, его голос был низким и властным. — Ты отзываешься слишком сладко для жалкого человечишки. Мой дар еще не исчерпан. Одна из его рук легла плашмя на твою спину, прогибая тебя еще сильнее, в то время как другой он направил себя к твоему входу. Ты была все еще влажной и чувствительной после оргазма, и его проникновение было не таким резким, но таким же безоговорочным. Он вошел глубоко, заполнив тебя целиком, и ты издала сдавленный стон, впиваясь пальцами в ворс ковра. Его движения были не просто яростными, а почти изучающими. Он менял угол, ритм, глубину, наблюдая, как твое тело отзывается на каждое изменение. Он то входил медленно, почти до конца выходя, заставляя тебя томиться, то вдруг начинал серию быстрых, жестких толчков, от которых у тебя перехватывало дыхание. — Здесь? — он ускорился, ударяя в особенно чувствительное место, и твое невольное всхлипывание было ему ответом. Ухмылка в его голосе была слышна беззвучно. — Или вот так? Он приподнял твои бедра выше, меняя позу, и вошел еще глубже. Ты чувствовала, как по телу снова бегут мурашки, а низ живота сжимается от нарастающего напряжения. Казалось, он знал твое тело лучше, чем ты сама, и использовал это знание без тени сомнения. — Не сдерживайся, — прошептал он, его губы коснулись твоего плеча, а зубы слегка сжали кожу, оставляя заметный след. — Я хочу видеть, как ты снова разваливаешься на части. Это забавно. Его слова, смесь сарказма и похвалы, стали последней каплей. Второй оргазм накатил на тебя с еще большей силой, заставляя выгнуться в его руках и крикнуть, не стесняясь. Спазмы твоего тела, казалось, только подстегнули его. Он продержался в тебе еще несколько мгновений, наслаждаясь конвульсиями, прежде чем с низким, горловым рыком излиться внутрь, его собственное удовлетворение было глубоким и животным. Сукуна не ушел сразу. Он вновь позволил тебе рухнуть на ковер, его тяжелая рука еще мгновение лежала на твоей пояснице, горячая и влажная. Затем он поднялся. — Неплохо, — повторил он, и на этот раз в его голосе прозвучало нечто вроде одобрения. — Возможно, я еще вспомню о своем освободителе. И с этими словами он растворился в тени, оставив тебя лежать в полной тишине, если не считать бешеного стука сердца в ушах. Ты была разбита, вся в его отметинах, вся в нем. И понимала, что хэллоуинская ночь только что превратилась в нечто большее — в начало странной и опасной связи с самим Королем Проклятий.