Скетчбук писаки

      — Слушай, Настюха, а ты хоть раз курила анашу? — Свободовский снайпер Макс сидел в лазарете на кушетке для пациентов и смотрел, как Анаша за своим рабочим столом возится с каким-то приспособлением из с кучи колб, нагревателей, штативов и трубочек.       — Не курила. — Пробурчала она в ответ, не оборачиваясь. — И как ваш штатный медик тебе тоже советую бросить.       — А, если не как наш штатный медик? — Макс встал, подошёл к ней, положил руки на талию и тут же отскочил, как ошпаренный.       — Твою мать, уйди! Ради Зоны уйди, иначе в морду заеду. — С гневным криком она обернулась к нему, держа на весу перед собой руки в резиновых перчатках. — Я уже тридцатый раз запускаю этот чертов синтез, а результата никакого! Я не знаю, какого хера ему надо, а тут ты ещё! Не лезь под руку! Я с реактивами работаю, они взрывоопасны. Сейчас разольётся что-то и не будет у Свободы лаборатории, у меня — полголовы, а у тебя лица и глаз. Хочешь такого?       Снайпер хмыкнул, отступил на два шага, сделал вид, что задумался.       — Думаю, нет. Твоя милая головка мне очень нравится, да и мне глаза ещё пригодятся. Как мне без них любоваться тобой.       — Ай! Иди уже. Подхалим. Принеси лучше поесть чего-то, я не скоро вылезу отсюда. — Анаша немного смягчилась, хотя и повернулась к нему спиной, возвращаясь к своим пробиркам.       — Хорошо. Как обычно?       — Да.       Она продолжила работу, а Макс вышел из лазарета и направился к Ганже за нормальной, как он считал, едой. Хот-доги с двумя сосисками, кофе, печенюхи из сухпайков и два стакана картофельного пюре-концентрата — он планировал пообедать вместе с учёной.       Как все и думали, она оказалась мировой чувихой и за время своей жизни в группировке уже успела спасти не одного бойца, но Макс был в этом особенного убежден. На зависть Дядьке Яру и двоим новым снайперам, на зависть молодым раздолбаям, да, наверное, всем фрименам вместе взятым, она выбрала его, Макса, хотя он ничем особо не отличался от своих собратьев по оружию. Может, разве что чаще старался помочь и меньше болтал, чем все остальные, угощал ее местными вкусностями или приносил поесть, когда она безвылазно работала. Нынешний случай был как раз таким.       Ещё пару лет назад свободовцы нашли родник на территории складов, набрали воды, проверили на все, что смогли проверить, полгода наблюдали за ним, потом, когда поняли, что вода чистая — начали брать там воду для питья. Но неделю назад прошел очередной выброс, а ещё спустя два дня после него вода стала непригодной вообще для чего-либо, потому что воняла так, будто в родник мешок дохлых скунсов высыпали. И мало того, что пить ее было невозможно…несусветная вонь стояла на всю округу и, если ветер дул со стороны родника, блевала вся база. Мало кто выдерживал спокойно отвратительный запах.       Но свободовцы не унывали, наоборот. Стебались, спорили и соревновались, кто точнее предложит сравнение нового запаха. Кто-то говорил, что воняет, как дерьмо химеры, кто-то — как носки с трупа месячной давности, кто-то сравнивал запах с водой, в которую накидали рыбы, налили молока, накрошили гнилой капусты и подержали три дня на сорокаградусной жаре.       Единственным человеком, кому было не до шуток, оказалась Анаша. Она набрала проб смердящей воды и несколько дней безвылазно торчала в лаборатории, пытаясь определить, с помощью чего можно очистить источник. Промышленную водоочистную установку даже ее богатая фирма-работодатель хрен завезет в Зону отчуждения, поэтому нужно было справляться своими силами. Долгарям было проще, у них источник был на территории базы, и они с Доктором собрали на коленке установку. Свободным так не повезло. Собери они в поле такую штуку, как ее тут же разгрохает первый попавшийся квад хоть долгарей, хоть фанатиков. Потому она надеялась на реагенты. Из некоторых артефактов и промышленных реактивов изготавливала окислители и флокулянты, добавляла в образцы воды. Две из трёх комбинаций сработали отлично, вода очистилась, после фильтрации в песочном фильтре и кипячения была пригодной к употреблению, но когда дело дошло до полевых испытаний, стало понятно, что нихрена оно не работает. Реактивов было слишком мало, вода очищалась на короткое время, потом отвратительный запах возвращался и приходилось идти на базу ни с чем.       Но Анаша не сдавалась. Заказала ещё реактивов, откомандировала нескольких бойцов группировки на поиски русалочьих слез — артефактов для очистки воды, в один день квад бойцов притащил с севера Зоны серебряных пуль. Анаша относилась к ним с большим недоверием, ибо та жижа, которая получалась от растворения их в воде, не была ни чистой, ни проверенной на безвредность. У долгарей опять же пули эти работали в составе фильтра, и вода потом проходила несколько стадий очистки, а употребление отдельно взятыми сталкерами сырой жижи целенаправленно не отслеживалось, потому никто точно не знал, как оно сказалось на их здоровье в дальнейшем.       Но деваться было некуда. Собирать сложную водоочистную установку на базе было делом хлопотным и бестолковым, ибо нужна постоянная подача воды и наличие водопровода, которых у них нихрена нет, поэтому она согласилась на эксперимент с пулями.       Порядочный мешок был высыпан в родник, вода превратилась в серебряную вязкую жижу часов на шесть, но потом подземное течение вымыло ее и снова в роднике оказалась смердящая вода.       Анастасия была слишком упрямой, чтобы плюнуть на чертов родник и идти искать новый, потому начала экспериментировать со всем, что подворачивалось под руку. Пробовала сорбенты с катализаторами, потом решила выделить сорбирующие вещества из артефактов-русалочьих слез, чтобы понять принцип их работы, для этого закопалась в лаборатории и целыми днями колдовала над пробирками и приблудами, в которых Макс вообще ничего не понимал. Он понимал только, что женщина (его женщина!) не справляется, хотел помочь, знал примерно, как, только не был уверен, что она согласится на это.              — Ты предлагаешь позвать к нам эту шведову химичку? — Спросила Анаша с набитым ртом, когда они доедали хотдоги с кофе в ее каморке за лазаретом.       — Угу. Она давно в Зоне. — Макс отхлебнул кофе и отправил в рот последний кусок булки. — Долго жила у Доктора, много чего уже знает и умеет мутить из местных материалов. Если надо — позовём их обоих. Доктор, несмотря на возраст, приходит, если дело совсем жопа. Они так пару лет назад долгарям очистили родник. Там была реально жопа: отрава в воду попала похлеще нашей, народ дох как от иприта.       — Угу…знаю я об этом деле. — Закивала ученая и потерла опухшие глаза. — Надо же, какие там крысы у них. А орут-то, а орут… дисциплина, долг, честь…. И тут — нате, просрали диверсанта под носом.       — Да хрен с ними, с долгарями. Ты согласна позвать Сулему в помощь? — Анаша широко зевнула и Макс заразился от нее.       — А куда деваться, ебаный оно рашпиль?! Я сама, похоже, скорее копыта отброшу, чем пойму, что с этой водой делать. Я даже не уверена уже, что заражён именно наш родник. Там подземная река, откуда она течет — чертям не известно, так что источник загрязнителя может быть хер знает где.       — Гмм… — Макс насупился, хмыкнул, — Если так, то, может, вообще нет смысла возиться с этой дырой? Может, проще найти новый?       — Ага. Найдешь ты его так близко к поверхности. Вода-то в Зоне есть, но кто будет бурить скважину, чтобы ее достать? Кроты-мутанты? — она оскалилась во весь рот, сверкая зубами, — К тому же мне капец как интересно посмотреть на нее в деле.       — На кого?       — Да на Сулему! Не на крота ж мутанта!              Сулема пришла через два дня. Ей написал Макс, она написала, что придет, и пришла. Злая, усталая, обвешанная подсумками и грязная, как чертова псевдоплоть. Зону эти два дня полоскал дождь, и она плелась к ним как раз по грязщи, ночевала, похоже, в поле потому так и уделалась. В баре у Ганжи ее встретил Перец, объяснил бармену, что и как, зачем пришла ученая, после чего ее отвели в комнату для посетителей, принесли поесть, а ещё ведро воды и железный тазик.       — Тебе повезло, Сулема, что дождь зарядил. Мы хоть воды помыться набрали побольше, а то ходила бы грязная. — Усмехаясь во весь рот, сказал ей помощник Ганжи, который принес все в комнату.       — Ага, расскажи мне. Я в жизни не поверю, что у вас на базе единственный источник воды. Тут под землёй ее черти сколько, несколько пластов грунтовых вод.       — Да так-то оно так. Но кто бурить здесь будет, чтобы до той воды добраться. А здесь все выходило на поверхность…       — Ладно. Посмотрим, что можно сделать. Только ради Зоны уйди и дай помыться. Хотя мыться в здешней дождевой воде равно что вымазываться больше.       — Да ладно тебе! Мы ее кипятили. — Протянул парень с довольной лыбой. — Давай, раздевайся. Не одетой же тебе мыться.       — Я тебя ща самого так раздену! — прошипела Сулема. — Уйди!       Тот только ещё шире ухмыльнулся, но ушел.              Собиралась химичка не долго. Примерно через полчаса зашла в лазарет, окликнула:       — Эй, хозяева, есть тут кто живой?       — Пока ещё есть. — Анаша вышла из своей подсобки, внимательно вгляделась в гостью. — Но не уверена, что это надолго. Привет, Ликовская. Давно не виделись.       Сказать, что Анашу удивил вид Сулемы, значило ничего не сказать. От прежней мрачной, тихой, тощей деревенской заучки с немного восточным лицом, которую помнила Анастасия, осталась только прическа — короткое каре из черных, прямых волос. В остальном в двери лазарета стоял другой человек. Трудно было сказать даже, что это женщина: угловатое лицо с резкими чертами, худая, но жёсткая, крепкая фигура (черт его пойми, может, из-за комбеза такое впечатление), цепкие, колючие, бледно-голубые глаза. Слишком светлые для ее внешности.       Сулема в свою очередь думала примерно то же самое, разглядывая бывшую напарницу по несчастью. Она помнила Анастасию Анашкину первой красоткой в лаборатории: роскошные волосы, грудь пятого размера, фарфоровое личико, теперь эта красота изрядно потрепалась. Анастасия заметно похудела, лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, а вместо роскошной гривы осталось короткое форменное безобразие. Она остриглась не-то под мальчика, не-то под панка.       — Давно — не то слово. Жизнь тому. Привет. — Сулема неохотно поздоровалась, вошла в лазарет, сложила на пол возле стола с химоборудованием свой рюкзак и все подсумки с реактивами и артефактами, которые принесла.       — Но мы вроде не поболтать о прошлом собрались, а дело делать. Расскажи лучше, чего случилось, и, что ты уже пробовала.              ***              С приходом Сулемы вокруг лазарета свободных началось шевеление. То один, то другой бойцы зачем-нибудь заглядывали туда, что-то спрашивали, получали нагоняй от Анаши и уходили, чтобы потом прийти в казарму и рассказать, что увидели.       — Да черт их поймет, что они там делают. Как две ведьмы в этих колбах-трубочках-склянках закопались, варят что-то, выпаривают… — Рассказывал Бонус, последний, кто заглядывал в лазарет.       — Предлагаю их оставить обоих у нас и уболтать делать не их чёртовы реактивы, а кое-что повеселее. Я тут из грибов пытался кое-как…       — Заткнись, Нафталин! Ещё раз вякнешь на эту тему — я тебя сноркам скормлю! — Дядька Яр, прибывший с Затона, отвесил подзатыльника местному «травнику» и беспокойно оглядел новичков группировки. Не хватало, чтобы они тут сторчались с этим укурком. Нафталин человек нужный, но в микроскопических дозах и очень осторожно.       — А чо это она без своего шведа? Я думал, она в одиночку не вылазит в Зону, — спросил кто-то из бойцов, знавших Сулему.       — Ага. Пойди спроси у нее, чего это она без шведа. А я посмотрю, как далеко ты будешь лететь оттуда.       — Да ладно, не ной. Сулеме можно верить. Она хоть и злая со своим психом, но все равно толковая баба. Много наших выходила у Доктора дома.       — Ну, да. Согласен. Только черт их поймет, что они вдвоем наделают.       ***       Пока свободовцы в казарме чесали языками и обсуждали возможные варианты взаимоотношений Анаши с Сулемой, в лазарете первая пересказала второй всю историю с родником и этапы своей работы.       Сулема слушала, что-то время от времени записывала в ПДА и уточняла не совсем понятные ей моменты.       — А почему вы тут, на базе не сделаете очистную установку? У вас со снабжением получше, чем у «Долга» будет.       Они сидели возле лабораторного стола, Анастасия разложила перед Сулемой записи, и та по ходу разговора просматривала в них условия протекания реакций, количество потраченных веществ и другие детали проделанной работы.       — Да нахрен! Такая шкурка вычинки не стоит. Реактивов для очистки надо дохрена, для нормальной работы установки нужна циркуляция воды, а это трубопровод собирать и все равно до источника далеко. Туда тащить трубы и устанавливать насос никто не даст, а если и даст, то разъебут нам его в первую же ночь работы.       — Понятно. А что вообще в воде? Ты определила?       — Да. Изомеры диаминов.       — Каких? — Сулема внимательно осматривала оборудование лазарета-лаборатории свободовцев и, как раньше Бункер, думала, что анархистам несказанно повезло с новой медичкой. Она была не только главной красоткой в их лаборатории, но и толковым биохимиком, а за время отсутствия в Зоне, видимо, ещё набралась опыта по части медицины.       — Кадаверин. Тетраметилпутресцин. Нейрин. Ну, и иже с ними, трупные яды.       — Зашибись, вкуснятина! — Сулема саркастично ухмыльнулась. — Пиши своим коллегам на Янтаре, пусть геофизики или геологи, кто там есть, почешут жопы и скажут, появились ли после прошлого выброса карстовые провалы где-то в вашей локации, и были ли оползни.       — Аа? На кой хрен нам эта информация? — Анаша удивлённо вздернула брови. — Думаешь, старое кладбище размыло за хутором? Пару дней назад Перец и ещё двое парней были на том хуторе, на окраине армейских складов, но ничего о разрушенном кладбище не говорили, а мимо него там невозможно не пройти.       — Нэи. Бункер говорит, если где-то есть вода и трупный запах, то там есть и гнили, — Сулема мрачно нахмурилась. — И, если это подтвердится — ваш источник накрылся медным тазом. Тут уже никто помочь не сможет.       — Охренеть! — Анаша встала со стула, подбоченилась, возвышаясь над сидящей Сулемой, — То есть, ты намекаешь на то, что помогать не хочешь? Или прямым текстом отказываешься?       В голосе ее послышалось запальчивое раздражение.       — Я говорю только то, что говорю. Пиши давай яйцеголовым на Янтарь, пусть делятся инфой. Если мои опасения подтвердятся — нам нет смысла коптеть сутками в лаборатории и тратить дорогущие реактивы, — спокойно ответила Сулема, потрясая блокнотом, в котором были записаны расходы разных веществ и соединений, потраченных на синтез нейтрализующих реагентов.       После агрессии и психов Бункера ее не впечатлила поза горы, в которую стала Анаша, дабы надавить на нее.              Анаша в этот раз ничего не ответила. Пошла к подоконнику, где заряжался ПДА, взялась писать учёным запрос по нужной информации. Ей стоило больших усилий, чтобы не огрызнуться и не спросить у Сулемы, какого хера та беспокоится за расход ЕЕ реактивов. В конце концов сама вызвала ее, теперь по идее хамить не положено. Только все равно мрачная уверенность бывшей однокашницы ее бесила.       «Сидит тут с видом гуру постапокалиптической химии, думает, небось, что я ничего не стою» — вертелась в голове досадная мысль. Но на деле Сулема ничего не высказывала. Молча сидела, просматривала ее записи, иногда поглядывала на разное оборудование и установки, кивала головой.       — Круто ты тут все оборудовала. — Сказала вдруг неожиданно, так, что Анаша аж сбилась в наборе текста сообщения. — Видно руку мастера. Бункер говорил, ты хотела сотрудничать с Доктором? Чего не заглядываешь тогда к нему? Он будет не против.       — А-ай, чи за этими паразитами успеешь куда заглянуть, кроме лазарета! — Анастасия отправила сообщение на почту знакомого геофизика с Янтаря и по привычке ворчливо ответила на вопрос Сулемы. — Они ж гады, если не где-то, так самостоятельно покалечатся! Носись с ними, а тут ещё и задание от работодателей, и подготовка сырья для реакций, разбор артефактов… я безвылазно тут торчу!       Она махнула рукой и бросила наладонник на тумбу возле окна, в кучу бумаг.       — Понимаю, — Сулема усмехнулась. Живя у Доктора дома, она как раз этим всем и занималась, пока Док возился с особо тяжёлыми пациентами или делал большую часть научной работы. Только ко всему этому ей ещё часто приходилось ассистировать во время операций.       От этой мысли ее передёрнуло — вспомнился случай с ранением Бункера, когда они со стариком еле вытащили его с того света, а перед этим он зараза очнулся от наркоза во время операции.       — Понимаю. Вас там хоть двое было, а я одна!       — А Фриц? Что, не помогает?       — Да какой там. От него толку, как от пули из говна. Расслабил булки, нихера делать не хочет.       Слово за слово, в ожидании ответа с Янтаря они разговорились. Сулема интересовалась, что нового в научных кругах, что сейчас исследуют химики в Зоне, чего творится в сообществе ученых, Анаша в свою очередь спрашивала, что вообще творится в Зоне. Кто с кем воюет, кто из бандитских главарей какие локации контролирует, что находят нового из артефактов и какие твари появляются последнее время.       Но обе они были по-своему оторваны от жизни в Зоне и много друг другу рассказать не могли. Анаша не имела открытого доступа к научным разработкам других лабораторий — компании, которые вкладывали деньги в исследования Зоны, между собой конкурировали и не желали делиться результатами исследований, поэтому среди лагерей ученых в Зоне тоже в некоем роде шло своеобразное соперничество. Сулема банально не вникала в дела группировок. Последние несколько месяцев они с Бункером либо сидели дома, либо таскались по южной части Зоны на болотах или в заброшенном военном городке. Там появились новые аномалии, Доктор решил узнать, что за артефакты в них получаются, вот они и копались.       — Южные болота — та ещё дыра. Вроде и предбанник Зоны, а аномалий до черта. Гнили опять-таки под каждой кочкой, бандиты, желающие пощипать новичков. Народу мало, и тот говняный, — не особо пространно делилась Сулема подробностями своей жизни.       — М-дэээ… Кто бы мог подумать. Разными путями, а оказались опять в одной и той же жопе. Разве это не судьба? — Анаша как-то задумчиво глянула на Сулему, почесала левую грудь и отвернулась. Она бродила туда-сюда по помещению, ожидая ответа от геологов. Информация о возникающих аномалиях и изменениях ландшафта не была особо секретной, поэтому проблем с ее получением не предвиделось, и все же геологи молчали.       — Хрен его знает, что это. Совпадение. В конце концов из Зоны никто насовсем не уходит, — Сулема взяла свой рюкзак, стала копаться в кармана, проверяя их содержимое. Просто от скуки, желая хоть чем-то занять ожидание.       Ее охватило странное чувство, какое может быть только между двумя женщинами, которые в прошлом были соперницами или хотя бы не особо ладили. Время прошло, причины соперничать и не любить друг друга отпали, но скрытая неприязнь никуда не делась. И вроде бы есть возможность поговорить, помириться, наладить контакт, но нет желания. Не хочется ничего говорить и спрашивать, ибо попросту не интересно, а с другой стороны надо, чтобы показать свою невраждебность.       Муторно тянулись минуты. Сулема безнадежно махнула рукой на попытку придумать тему для разговора, а Анаша, похоже, вообще над этим не заморачивалась. Закопалась в шкаф с лабораторной посудой, стала составлять туда колбы и пробирки с сушилки над мойкой.       Наконец, чирикнул ее ПДА.       Анастасия взяла его, прочитала сообщение и длинно выругалась.       — Йобаный ж ты рашпиль! — было самым цензурным из всего сказанного. — Смотри! Четыре провала в округе армейских складов. И ещё восемь на Янтаре. Леха, лаборант оттуда, пишет, что в этот раз было много гравитационных аномалий, они и попроламывали землю, — она подошла к сидевшей у все того же стола Сулеме и показала ей в наладоннике карту, которую прислали ей геологи с Янтаря.       — Ну, что ж. Поздравляю. У тебя появилась возможность выбраться из лаборатории и прогуляться по местности. — Сулема криво усмехнулась и протянула ей руку в тактической перчатке. — Если не боишься — можешь пойти со мной.              Анаша на удивление согласилась. Выловила Фрица, обязала его дежурить в лазарете до ее возвращения, оповестила Лукаша о своей вылазке, стала собираться.       Минут через десять после ее разговора с Лукашом Сулеме на ПДА упало сообщение и поручением зайти к нему.       Деваться было некуда, она пошла. Тему разговора она приблизительно себе представляла: как более опытному проводнику и сталкеру ей поручалось оберегать жизнь менее опытной в хождении по Зоне, но очень важной для группировки Анаши.       Лукаш сказал еще короче «Следи за этой бешеной бабой, чтобы никуда не вляпалась. Иначе нам всем головы посносят».       Сулема только кивнула и пожала плечами. Мол, чи первый день в Зоне.       После всего пережитого с Бункером, после всех их совместных вылазок, после долгого общения с этим шведом, она научилась и стрелять, и бегать, и ходить между аномалиями, и выживать в полевых условиях… Все, чего не знала до этого, нужное в Зоне он ей показал, объяснил и научил. Когда-то она думала, что его умение приспосабливаться и выживать было результатом его превращения в порождение Зоны. Теперь она знала, что это просто огромный опыт, нажитый ценой собственной крови. И он делился им с нею от души. Зачастую жёстко и жутко, но тем самым он давал ей возможность узнать все, что знал он, не переживая всего того, что ему довелось.       Когда-то она водила уже людей по Зоне. Двоих шведов, с которых все началось. Тогда ей было страшно. Они были совершенно не приспособлены к Зоне, не знали абсолютно ничего о ней и ей нужно было контролировать буквально каждый их шаг.       Анаша не была новичком. Их обучали во время аспиранства в прежней лаборатории, она теперь нет-нет да вылезала в Зону, поэтому хотя бы в плане соблюдения правил минимальной безопасности могла вести себя адекватно. Никто не отменял местных тварей, бандитов, наемников и фанатиков, никто не отменял блуждающих аномалий, но все равно идти в Зону с полностью незнающими людьми и с человеком, имеющим хоть какой-то опыт было двумя большими разницами. Поэтому Сулема особой паники не испытывала. Разве что… но на этот случай у нее были с собой два подходящих артефакта. В случае, если Анаша станет творить что-то подозрительное — ей ничего не будет стоить спеленать ее, как мумию, и оттащить обратно на базу анархистов. Глупо, долго, хлопотно и пистолет всегда быстрее, да только наживать себе и Бункеру заодно врагов лице всей группировки «Свобода» ей нахрен было не нужно.              Анаша беспокоилась куда больше. Она практически ничего не знала о Сулеме. Только по слухам, отзывам местных сталкеров, да старой памяти. Сталкерня трепалась, что баба она злая, такая же отбитая, как и ее напарник. Те, кто сталкивался с ней лично, говорили, что злая, но адекватная. Она же помнила ее мрачной тихоней вечно у себя на уме. И вот как раз это «у себя на уме» теперь ей не давало покоя. Черт ее знает, что она вытворит в Зоне. Если она такая же непредсказуемая, как и ее швед — ожидать можно чего угодно.       Как раз поэтому она кроме привычного огнестрельного оружия спрятала в одном из карманов разгрузки пистолет с парализующим дротиком. Убивать ее нельзя — чертов швед потом из-под земли достанет и разорвет на куски, но обезвредить в случае чего получится.       Скрытое взаимное недоверие было особенно острым, когда они на следующий день вместе выходили с базы. Сторонний наблюдатель без труда заметил бы и осторожность в движениях рядом, и излишнюю учтивость в пропускании Сулемы вперёд. Анаша банально не хотела, чтобы Сулема оказалась у нее за спиной. К тому же быть ведущей в Зоне ей особо не доводилось. Она если и выходила куда, то с опытными сталкерами из клана, которые ее проводили.       Стоявшие на воротах охранники, проводив их, переглянулись.       — Надеюсь, они вернутся обе.       — Та да. В Зоне и с бабами и так напряг, а с бабами-медиками вообще затык полный.                     Погода была паскудная: моросил противный мелкий дождик, было холодно и серо — утро хрен отличить от вечера, порывами налетал ветер и швырял в редких людей брызги воды и ошмётки растительного мусора. Осень в Зоне, мать ее ети.       Настроение у обоих женщин скисло почти сразу после выхода с территории базы — за стенами старой военной части, как оказалось, было не так ветрено и холодно, как снаружи. Но деваться было некуда, нужно было дело делать, раз взялись. Выдвигаться в дорогу.       Ходить предстояло много: две карстовые воронки образовались возле старого хутора на северо-западе локации, одна — за деревней кровососов и одна — возле фонящего болотца, но это было не в счёт, потому как мимо него нужно было топать в любом случае. Торчало как раз на выходе с базы. А вот дальше идти было долго: если напрямую по карте, то вроде бы и не страшно, а на деле в обход аномалий можно было столько кругов и петель намотать, что штаны псевдогиганту связать можно. Но самым противным было то, что выброс прошел сравнительно недавно, оставалось ещё много подвижных аномалий, да и фиксированные на местности тоже радости не добавляли.       Хренова россыпь их появилась уже на подходе к болотцу так, что женщинам пришлось добираться до воронки, образовавшейся сбоку от него, не по протоптанной дороге, а по склизкому берегу водоема. С двухэтажной руганью Анаши и злобным бурчание Сулемы:       — Нье матерись! Зона дэто не любить. — Она толком даже не осознавала, что успела перенять у Бункера даже манеру говорить.       — Да ладно тебе, не воспитывай. Мат — он же как песня. Строить и жить помогает!       Не оглядываясь на идущую следом химичку, Сулема слышала по голосу, что та лыбится во весь рот.       — В Зоне не бывает ни строек, ни жизни. Только выживание и заброшенность. — Она пробормотала это скорее себе под нос, чем во всеуслышание, но Анастасия уловила ее слова.       — Не согласна. Жизни тут хоть отбавляй, правда не особо здоровой. А со стройками да, тут я с тобой согласна. С ними в Зоне жопа.       Сулема не ответила. Ее больше заботил уровень радиации в болоте и скользкая земля под ногами, чем согласие Анаши. Не хотелось поскользнуться и свалиться в фонящую жижу, в которой, судя по фосфоресцирующим пузырям ближе к центру, поселились ещё и химические аномалии.       — Не водоем тут у вас, а просто чудо… — Пробубнила она снова недовольно. Бункер так и не отучил ее бурчать по дороге, хотя она и старалась с ним не делать этого, но сейчас его рядом нет, а значит, можно.       — Да хуй с ним! Это болото тут торчит, сколько себя Макс помнит, а он у нас старейший в банде. Ты лучше скажи, наконец, что мы ищем? — топая следом за Сулемой, тоже поглядывая под ноги, уже более серьезно поинтересовалась Анаша. — А то топаю тут за тобой, а ты меня заведешь сейчас как ваш Сусанин-герой и бросишь на корм сноркам.       Сулема так внятно ей ничего и не объяснила на выходе. Сказала только, что надо найти карстовые воронки и обследовать их, а зачем и, что им это даст — не сказала. Анаша хотела было взять с собой бокс с походным лабораторным набором, но и это Сулема не дала сделать. Сказала только, что если они найдут то, о чем она думает, то там все понятно будет и без анализов с изменениями.       — Логово гнилей. — Сулема пропустила мимо ушей поддевку и ответила спокойно. — Твари эти селятся под землёй, а если ты с ними уже сталкивалась воочию, то знаешь, почему их так называют.       — Знаю. Они воняют, как херовы трупы.       — Вот. А если такое логово есть рядом с одним из провалов — кто-то из тварей вполне мог провалиться туда и отравить своей вонючей тушей воду. Подземные реки-то близко. А с такими дождями воды в них прибавилось. Плюс аномалия грунт вмяла… — Сулема подняла руку ладонью вверх, потрясла, разбрасывая в стороны брызги воды. — И пока ты его эту дрянь оттуда не достанешь — все попытки очистить источник будут бесполезны.       — Ты хочешь сказать, что из-за одного трупа мутанта источник засрался настолько, что воняет чуть не на всю Зону?       — А ты не пробовала убить гниля и бросить его в воду? Да подождать пару дней. Могу сказать сразу, вонять будет так, что блевать устанешь, — Сулема знала, о чем говорила. У них рядом с убежищем эти твари появлялись каждый раз в дождливое время, Бункер их отстреливал, а потом вместе они таскали их трупы куда подальше от своего жилья и источника воды, которым пользовались. Причем делали они это исключительно в противогазах, ибо иначе дышать было просто невозможно, а после отмывались сутки, а одежду, в которой работали, сжигали.       — Я химик, а не охотник. Мне особо не доводится стрелять мутантов, — буркнула Анастасия — в самом деле, у них в группировке этим занимались другие люди, имеющие необходимые навыки. Ну или же это делал Бункер, с которым «Свобода» давно сотрудничала, если случай или мутант попадался особо хреновый.       — Ничего, еще настреляешься. Тут на всех хватит. — С мрачной ухмылкой ответила ей Сулема. — Я тоже много чего не умела.              Они отошли от складов довольно далеко, впереди в сыром тумане вырисовывались голые деревья вдоль старой дороги, невысокие холмы. Ещё метров через двести появится халупа на болоте и нужно будет свернуть к ней, а пока — идти очень осторожно. В завесе дождя на дороге вырисовывались пространственные аномалии: грави создавала из воды нечто вроде воронки, сходящейся в центре ловушки, карусели разбрасывали воду в разные стороны, трамплины просто выделялись огромными пузырями, тоже стреляющими водой в разные стороны. Но они не все такие заметные и красочные, а Сулема не Бункер, их не ощущает. Поэтому приходилось идти медленно, полагаться на слух, зрение и болты, а еще внимательно следить за округой да подглядывать на Анашу, чтобы ничего не учудила.       Но Анаше было не до чудачеств. По мере приближения к гравитационным аномалиям у нее невыносимо противно свербило в костях. Не больно, но неприятно до такой степени, что хочется вынуть свой скелет наружу и почесаться. Через небольшой промежуток времени она начала понимать, в чем дело.       — Слушай, Сулема, ты с многими тут общалась уже, многие способны чувствовать аномалии?       — Пожалуй, да. Многие. У каждого организм реагирует по-своему и на разные аномалии, на приближение выброса. Кто-то чует только определенные ловушки, а кто-то все подряд. А некоторые нихрена не чувствуют, поэтому их лучше не отвлекать по дороге, — с этими словами она обернулась и дернула в сторону стволом автомата, который не выпускала из рук. Анаша скуксилась, поняв намек.        В молчании они дошли до дома на болоте, а потом дальше, в небольшой ельник за ним, где на карте была обозначена воронка. В таком же молчании осмотрели ее — ничего особенного. Неглубокая, метра полтора, широкая, с крошащимися краями, и рыхлым, сухим дном. От дождя ее закрывали еловые лапы, а до грунтовых вод она явно не доставала по глубине, поэтому долго возиться и разглядывать ее не было смысла.       Сулема бросила несколько мелких камушков в нее, посмотрела на реакцию грунта, но ничего особенного не увидела. Потом попила воды из фляжки, поправила рюкзак и натянула поглубже капюшон на голову. Она чувствовала, как Анаша наблюдает за нею, и это нифига не радовало. В каком-то смысле она начала даже понимать Бункера и его просьбы о том, чтобы она не пялилась на него, пока он работает. Это было неприятно.       Анаша же наоборот особого смущения не испытывала. С любопытством и подозрением наблюдала за Сулемой и, к ее удивлению, продолжала молчать всю дорогу до хутора кровососов.       Только когда подходили к первым покосившимся и почерневшим домам спросила:       — А если мы нигде ничего не найдем, что тогда?       — Тогда вернемся на базу и с чистой совестью засядем в лаборатории за синтезом, — Сулема осторожно ступала, чтобы не поднимать шума, двигалась уверенно, но очень плавно, текуче, внимательно поглядывала за округой, да не выпускала автомата из рук, будто ожидала нападения. Место было паршивым, кровососов хоть и выбивали из хутора регулярно, они один черт приходили сюда снова. Размножались, сволочи.       — Даже не знаю, что и лучше… — Буркнула ей в ответ Анастасия. Помолчала еще какое-то время, пока они прошли по разбитой улице мимо первых двух домов, потом негромко спросила:       — Ну и как он тебе?       — Шо? — Сулема не поняла смысла вопроса и даже обернулась, чтобы лучше расслышать. Вдруг чего важное.       — Не-не, не прикидывайся, что ты с ним не трахалась. Я ж вижу, как ты на него пялишься. Будто облизать взглядом хочешь. — Хотя она и злилась на свободовцев за их болтливость, в моменты безделия ей тоже было скучно молчать. В дороге в этот раз она была ведомой, активных действий ей не полагалось, а молча наблюдать за всем вскоре надоело.       Но Сулема была слишком поглощена наблюдением за местностью и аномалиями, поэтому не разделяла ее настроения и первоначального вопроса в самом деле не поняла. От пояснений же ее передернуло.       — По-моему это не твоего ума дело, кто и как на кого смотрит. У тебя вон целая банда в твоем распоряжении, смотри хоть тресни. — Хоть вопрос ей и не понравился она не стала отвлекаться на такую фигню и распылять внимание. В месте, где из-за любого угла, гнилого забора или дерева может выбраться полупрозрачная, невероятно быстрая щупастая сволочь это может быть последним, что ты сделаешь при жизни. Но Анаша, похоже, не относилась так серьезно к окружающей обстановке. Аномалий поредело, дорога под ногами выглядела почти даже ровной и целой…       — Да ну, Ликовская, хоть парой слов похвастайся. Мои распиздяи и в половину не такие будут, как твой швед. Он же лютый. В постели тоже небось такой? — Ее с одной стороны в самом деле разбирало любопытство относительно Бункера, но с другой было больше интересно, как отреагирует бывшая одногруппница на такой вопрос. Чего от нее ждать?       Сулема неожиданно остановилась и медленно, плавно обернулась лицом к Анастасии.       — Чего ты у меня спрашиваешь? Сходи к нему и спроси. А лучше на деле попробуй, так доходчивее будет. — Глаза ее были мрачными и жесткими, в то время как рот расплылся в ехидной лыбе. Анаша внутренне поежилась от этого, а следом они вздрогнули уже обе.       — Эй, дамы, отойдите! Не сбивайте показатели! — Из окна дома по левую сторону улицы высунулся человек в простого вида потрепанной СЕВЕ и замахал на них рукой. — Нашли место, где остановиться.       Голова его была не покрыта, на улице было достаточно светло, хоть и туманно, и обе женщины без труда узнали его. Худое, скуластое лицо, короткий ежик темных волос, большие залысины надо лбом, большие, темные глаза.       — Стрелок. — Буркнула Сулема. — Вот и увиделись.       — Байчурин. Эдуард Борисович. Мать его ети. — Совсем тихонько проговорила Анаша. — Обговнял все мои наработки по физической химии. Очень рада вас видеть.