Скетчбук писаки

      Мы с Доктором из операционной вышли только ближе к рассвету. Парень, которого принесли в этот раз старику, попался стае собак и его дико подрали. Мы всю ночь возились, собирая его считай заново. Я гнала от себя мысли о Бункере. Повторяла себе, что спрей-гемостатик действует почти двенадцать часов, если не делать резких движений, и Бункер продержится до утра, но все равно фоном страх за него присутствовал. Я не давала ему воли, ибо должна была быть спокойной, чтобы не ошибаться. Раненый на столе был ничем не хуже Бункера, поэтому отвлекаться было запрещено.       Док вел операцию, основная часть работы была за ним, я помогала, но были такие моменты, когда он в одиночку действительно не справился бы. Но, слава Зоне, все прошла благополучно, раненого мы стабилизировали и парень на тот свет больше не спешил.       В итоге, когда вышли к шведу, он был уже без сознания. Лежал ничком, уткнувшись лицом в свой рюкзак и поджав ноги под себя. Скомканный и странно маленький. Мне стало не по себе от его вида, я сунулась развернуть его — живой. Бледный как стена, холодный, но живой. Подхватили под колени и под мышки, потащили в ту же операционную. Там было два стола — уложили на свободный. Стали раздевать и поняли, что он потерял много крови. Вся одежда на груди ею пропиталась и заскорузла. Док смерил ему давление и удручённо нахмурился.       — Большая кровопотеря. Если сейчас откроется сильное кровотечение, пока будем вынимать пулю, может не выдержать.       — Как быть? — Небольшие запасы донорской крови, какие были у Доктора, мы извели на предыдущего сталкера, остались только замещающие растворы.       — У него четвертая, так что можешь с ним поделиться. Сейчас возьмём то, что есть под рукой, потом будем корректировать твоей.       Я согласилась.       Оперировать пришлось мне — доктор слишком устал и уже не мог так точно и сосредоточенно работать, у меня же для этого был огромный стимул. Жизнь шведа.       Пуля ушла глубоко, застряла между ребрами, чудом не задев верхушку лёгкого, пришлось расширить рану, чтобы достать ее. Когда с металлическим звяком она упала в подставленный Доктором лоток, Бункер вздрогнул. Губы его разомкнулись, он сглотнул и приоткрыл глаза. Я похолодела, увидев это.       — Я дал ему местный наркоз, общий он бы не осилил, — тихо проговорил Док. Несколько секунд я смотрела на шведа, который мутным взглядом посмотрел сначала на старика, затем — на меня, на мои руки в крови, пинцет, которым я достала пулю. Похоже, он ничего не чувствовал.       — Не стой, Сулема, — поторопил меня Док, — Он и так много крови потерял. От этих слов я очнулась, взяла кусок жёлтой губки, который он мне протягивал и, которым я когда-то лечила другого шведа. Отломила часть, которая бы подошла по размеру, скатала ее во что-то на подобие жгута и сунула в рану. Бункер даже не дернулся, скосил только глаза на свое плечо, но, ничего не увидев, с коротким вздохом закрыл их. Артефакт засветился желтоватым светом и быстро разбух, закрывая рану полностью.       — Все, теперь главное восполнить ему кровопотерю. — Доктор помог мне освободить шведа из простыней и собрать инструменты. Потом какое-то время мы потратили на забор у меня крови и анализ на совместимость. Хотя Док и говорил, что Бункер универсальный реципиент, все равно нужно было перестраховаться.       В итоге, когда все процедуры завершились, пакет с кровью был подвешен на второй этаж кровати Бункера — мы перенесли его в комнату для пришедших, — я закрепила ему иглу от капельницы в вене на сгибе локтя и укрыла. Он, казалось, спал.       Нужно было отдохнуть и мне, и Доктору. Я легла на противоположной от Бункера койке, Док — у себя. На удивление нам даже удалось заснуть и проспать до утра.       Раненый сталкер, с которым мы возились, пришел в себя только под утро, я услышала, как Доктор встал, пошел к нему в лазарет и стал что-то говорить, но сама проснуться не могла. Долгая вылазка и ночь без сна давали знать о себе. Но вскоре Док ушел обратно к себе, видимо, сделав все необходимое, и в доме снова стало тихо. Удалось поспать ещё пару часов, но потом я снова проснулась, на этот раз окончательно. Меня разбудили странные звуки. Открыв глаза, я не сразу сообразила в чем дело, но глянув на Бункера, поняла. Он лежал на спине вытянувшись и сжав кулаки, лицо было запрокинуто кверху. Он скалился и тяжело всхлипывал, будто ему нечем дышать.       — Бункер! — Я кинулась к нему, разбудить, но он не сразу проснулся. Со стоном вывернулся в моих руках, отворачиваясь к стене, а, когда я не дала этого сделать — вскинулся, как ошпаренный, безумно тараща на меня мокрые глаза, схватил меня за одежду на груди.       — Сульема! — хриплый и низкий выдох, почти рык, от которого у меня мурашки по спине прошли.       — Тихо-тихо, я это. — Мне стоило изрядного усилия не шарахнуться в сторону, а спокойно взять его за запястья. — Все в порядке.       Немного опомнившись, швед отпустил меня и лег, шмыгнув носом, вытер глаза. Что-то пробурчал злое на своем и тяжело выдохнул. Я погладила его по изрядно отросшим волосам, по щеке.       — Что-то снилось? — Спросила, чтобы развеять его напряжение, оно ощущалось физически.       — Нэй. Йа. Не помнить.