Своими руками. Том 1

Быль: тема ушек (не) раскрыта (МБ/ШХ\ЮЦ, после визита МБ к суккубам)

Бай-гэ зорко приглядывал за своим женихом, бродящим по комнате и по команде Лян-эр выполняющим разные действия и движения. Шэнь Юань подозревал, что демон думает не только о том, чтобы помочь сохранить равновесие неловкому «лису-оборотню», но и о… эмм, фансервисе, да. По крайней мере, голубоватый оттенок ушей и скул на что-то такое намекал — и нет, Шэнь Юань не хотел знать детали. Покосившись на Ци-гэ, сидящего с дурацкой умилённо-смущённой физиономией и прикрывавшего румянец широким рукавом надетого сегодня нарядного верхнего ханьфу, он только ещё сильнее уверился, что не хочет знать больше! Глава «…Сегодня собрались»

Юэ Ци не собирался стыдиться этого, но уж себе он мог признаться честно, что позволил взять верх своему либидо, подогретому резонансом с Байхуа, опьянёнными суккубским ядом. И когда они легко согласились на довольно жёсткую форму игры на флейте, он приложил все свои силы, чтобы подлить масла в огонь. Впрочем, результат того стоил. И волны удовольствия, пробегающие по телу лисёнка, выгибающегося от заполнения с двух сторон одновременно и жарко сжимающегося на его пальцах. И кипящий взгляд демона, немного отпустившего контроль и резко толкающегося в рот возлюбленного, но зорко следящего и за движениями в том же ритме обеих рук Юэ Ци — одной, не менее резко вгоняющей пальцы между нежных лепестков хризантемы, и другой, ласкающей то стройные бёдра А-Хуа, то по очереди оба имеющихся в пределах доступа члена. Юэ Ци старался делать это красиво, так, чтобы этот немигающий синий взгляд налился одобрением. Одна ладонь Мобэя придерживала узкую кисть, сжавшуюся на бедре демона, зачаровывая контрастом размера и цвета. Другая лежала на шее А-Хуа, собственнически прихватывая и щекоча кожу кончиками когтей. Но их маленькому заклинателю это, кажется, совершенно не мешало, даже наоборот — он отмечал каждое лёгкое сжатие пальцев новыми искрами возбуждения. Из-под бледной ладони было видно, как ритмично пульсирует беззащитное горло, расслабленно принимающее в себя немалый небесный столп без малейшего дискомфорта. Вырывающиеся из этого горла высокие чувственные стоны только подчёркивали, что А-Хуа было хорошо. Кажется, Юэ Ци начинал понимать, почему дева Ша с таким довольным и томным видом после хвасталась тем случаем своим сестрицам по браку. И потому было совершенно неудивительно, что А-Хуа, взявший на себя большую часть выброса отравленной ци и получивший больше всего ласки и внимания, взлетел к последнему пределу вместе со своим женихом. Вот только Юэ Ци хорошо помнил, с каким интересом Мо Бай поглядывал на ушки и хвосты осваивающего новую ипостась Шан Хуа — и не позволил ему сбросить оборот раньше срока выплеском цзина. Так что теперь разрумянившийся и слегка дующийся братец щеголял не только нимало не опавшим нефритовым стеблем, но и никуда не девшимися пушистыми аксессуарами. Чем Юэ Ци был весьма доволен, ибо и сам, кхм, проявлял к ним некоторый интерес. Едва дождавшись, пока с А-Хуа спадёт дрожь сухого оргазма, Мобэй споро высвободил собственный, тоже всё ещё напряжённый член, и подтянул жениха поближе. Лисёнок уютно пристроил голову на широком плече и капризно надул щёки, слегка толкая бедро Юэ Ци ногой в носочке. — Обломал меня в последний момент и радуешься! — У тебя тогда оборот слетел бы… — наклонил голову Юэ Ци и подождал, пока до А-Хуа дойдёт. — …О. Возражение снимается. Вы ещё вчера на меня в обороте, кажется, оба залипали. Да мне и самому интересно в такой форме попробовать больше, — лисёнок облизнулся совершенно без стеснения. Хм. Кажется, у кого-то ослабели фильтры между подсознанием и поведением — то ли из-за лисьих инстинктов, то ли после пропускания через себя вычищаемого весеннего яда. — Мн. Спасибо, — благодарность А-Бая была подкреплена свободной рукой, наконец-то протянувшейся и к нему, чтобы подтянуть его за бедро поближе (ах, оказывается, Юэ Ци успел заскучать по этой надёжной прохладе!), и поцелуем, уверенным, но несколько расслабленным от посткоитальной истомы. Юэ Ци охотно и притянулся, и разделил поцелуй с А-Баем, со значением куснув его за нижнюю губу и почувствовав, как тонкогубый рот складывается в довольную усмешку. Позволил демону притянуть его к свободному плечу и нежно погладил оказавшийся под рукой плоский живот хихикнувшего А-Хуа, избегая сверхчувствительного сейчас члена. Демон заклубочился вокруг них, обхватив обоих длинными руками, но даже не забираясь обратно на кровать, а так и стоя на коленях рядом с ней. Удовлетворённо вздохнул, сжимая объятия чуть теснее и тихо, щекотно фырча в макушку. Однако исходящее от него телесное довольство чуть разбавляла игла беспокойства. И верно, уже через несколько вдохов А-Бай снова заговорил: — Цинхуа было хорошо? Я… я действовал не слишком жёстко? А-Хуа многословно бросился уверять, что всё в порядке, что ему было хорошо и всё понравилось… и вот на этом последнем, кажется, слегка сфальшивил. Мобэй заложил складку на переносице, под запульсировавшим сильнее язычком пламени хуадянь, и укоризненно протянул «Цинхуа!..». А, конечно, в столь тесном контакте он тоже мог уловить мимолётное недовольство их лисёнка, проскользнувшее в самом начале. Ну да, Юэ Ци был достаточно заинтересован в деталях собственного дара, чтобы уже успеть порыться в руководствах по ментальным дисциплинам — и выяснить, в каких ещё случаях можно было детально расшифровать чужие чувства через духовную энергию. Партнёры по совершенствованию, заботящиеся друг о друге, вполне попадали в этот список. Правда, обычно это случалось спустя не один год тесных отношений — но где их семья и где обыденность? Однако, мальчики могли так и загнать себя в тупик, поскольку А-Хуа вместо того, чтобы честно признаться, что именно ему не понравилось, начал юлить. — А-Хуа, — мягко позвал Юэ Ци, прерывая засуетившегося лисёнка. Ободряюще сжал плечо и подарил ему успокаивающий поцелуй, вбросив струйку ци и оглаживая ей изнутри. А когда тот притих, попросил, — лучше скажи прямо, потому что А-Бай, кажется, не так всё понял. — …Ладно, — А-Хуа отвёл глаза и немного застеснялся, ковыряя сбившееся покрывало ногой, но потом всё же признался, — я… я не вру и действительно получил удовольствие, баобэю не нужно беспокоиться. Просто… ну, когда мы пробовали первый раз, сразу после закрепления помолвки, тогда мне понравилось больше. Начало объяснения успокоило Мобэя, а последняя фраза заставила приподнять бровь и вопросительно хмыкнуть. — И что именно изменилось? — уточнил Юэ Ци, мягко теребя побратима, не позволяя ему захлопнуть раковину в смущении. А-Хуа снова немного надулся и бормотнул себе под нос: — Тогда я мог видеть лицо Бай-эра, — потом шмыгнул носом и поспешно добавил, — но это ерунда, я же не привереда какой, чтобы капризничать, и вообще, вы так старались, что мне даже совестно жаловаться на такую ерунду. — Всё равно говори, А-Хуа, — попросил демон, прижимаясь щекой к распушившемуся виску. — Мне так проще, чтобы не гадать, что я сделал не так. А ты заслужил, чтобы тебя баловали и исполняли любые прихоти. — Ох, мальчики, это не прихоти и не капризы, — Юэ Ци потянулся к обоим, водя пальцами по коже так, чтобы окончательно сбросить стресс. — Вы просто ещё не притёрлись и не изучили толком предпочтения друг друга. Вполне естественный процесс, ммм… как если вы переехали в другую местность и пробуете местную кухню. Вот это вкусно, тут можно бы добавить специй, а вот это блюдо съедобно, но воодушевления не вызывает, м? Его партнёры переглянулись и согласно покивали. — Тем более, что и я люблю наблюдать и прекрасно понимаю А-Хуа в этом. Так что раз такой вариант кого-то из вас не вдохновил, просто вернитесь к тому, что нравится больше. — А-Ци прав, Цинхуа. Когда ты играл на моей флейте сам, было не хуже, — удовлетворённо отметил А-Бай. — Но раз тебе понравилось смотреть на нас, получается, что мы на этот раз не совпали уже с тобой? — А-Хуа прикусил губу, раскопав ещё один повод для беспокойства. — Меня тронуло то, что вы согласились воплотить мою фантазию, и понравилось смотреть, как вы оба получаете удовольствие, и доставлять его своими действиями и видом, — терпеливо поправил Юэ Ци. — Но для меня самое главное — эмоции. Чувствовать, насколько вам хорошо. Остальное уже не так важно. Так что раз уж А-Хуа больше нравится другой способ, то и мне он в вашем исполнении доставит больше радости. Хотя, если честно, раньше… ну, в той жизни, я никогда не пробовал игру на флейте с глубокими нотами. И не был уверен, что это вообще может понравиться, ммм, музыканту. — Пхи-хи, так вот почему ты так усердствовал в поисках моей потайной жемчужины, — развеселился А-Хуа и сам потянулся к нему с поцелуем. А потом повернулся к жениху и лукаво предложил, — Бай-эр, наш многоопытный кавалер имеет пробел в своём образовании и нуждается в демонстрации. — Ты хочешь показать ему, насколько тебе это может нравиться, пока я, как планировал, делю твой персик, м? — вот теперь демон выглядел расслабленным и благодушным. — Или предлагаешь сделать это мне? — Ммм, оба варианта подойдут. Можно даже оба и испробовать, если ты не против, а? Я ведь помню, какой ты довольный, когда вот этим меня будишь. Как кот, слопавший тарелку сливок! — Ну, не то чтобы целую тарелку, — начал было поддразнивать Мобэй, весело блестя глазами, но лисёнок тут же понял, что брякнул, покраснел и зажал рот демона ладонью, из-под которой просочился смешок. «Какие интересные подробности всплывают…» — прищурился Юэ Ци, переглядываясь с демоном и подавляя собственный смех, чтобы ненароком не смутить А-Хуа слишком сильно.

(♡ω♡)

За несколько напряжённым, но вполне неплохо закончившимся разговором они все успели отдохнуть, и теперь командовать взялся уже Бай-эр. Всё согласно кейкаку, аха. Потому что когда Цин Хуа в соответствии с его указаниями встал на кровати на четвереньки, то обнаружил себя, кхм, между молотом и наковальней. Демон тут же пристроился сзади него, практически вплотную к его тылу, широко расставив колени, перехватив и отведя вбок оба его хвоста и излучая невозмутимость. Спереди же сидел А-Ци, подобрав под себя ноги и глядя на него с любопытством и умилением — ушки, да? ох уж этот фансервис. Цин Хуа на пробу пошевелил ими, и глаза А-Ци определённо дёрнулись, а умиление на лице по мощности сравнялось с половиной того, что отображалось при виде братца Юаня с танхулу. Точно, фансервис. Эту маленькую слабость стоило запомнить, чтобы в случае чего поднимать А-Ци настроение… ну, или подписывать бюджет, хе. Бай-эр надавил на его поясницу, заставив прогнуться, а затем ухватился той же ладонью за основания хвостов и уверенно потёр. Цин Хуа ахнул, его колени сами по себе разъехались, а руки подломились, приземляя его грудью на колени А-Ци. Это ощущение чем-то напоминало надрачивание члена — правильное, немедленно оседающее весенним огнём внизу живота — но наличие на хвостах шерсти, у самого копчика напоминающей скорее мягкий пух, вносило свои коррективы. Так вот почему сестрица так хихикала, предупреждая, чтобы он носил одежду аккуратно, так, чтобы не натирало хвосты. Эта плутовка знала, насколько они чувствительны у основания! Хннн! Новое движение пальцев демона — одновременно на хвостах и между лепестков хризантемы — заставило его заскулить и вильнуть задом, оттопырив его ещё сильнее. Какая к гуям гордость или смущение, когда прохладные пальцы вытворяют такое, что чуть ли не вся кровь в организме устремляется к ним поближе! Прямо перед его глазами был член побратима. За время разговоров полуопавший, сейчас он снова начал наливаться и вставать как стойкий оловянный солдатик… или скорее уж генерал, для рядового эта фигура была очень уж представительной. На остатках самоконтроля Цин Хуа обхватил А-Ци за талию — тонкую, несмотря на стремительный рост и разворачивающиеся плечи — потянулся вперёд и длинно облизал толстый ствол. Почти такой же большой, как у Мобэя, только горячий. Прикольно. Сзади в него толкнулись пальцы (кажется, три, но он не был уверен), и по инерции он проехался лицом вдоль ствола ещё раз, на полдороге высунув язык и снова лизнув. Кажется, его партнёры о чём-то говорили через его голову, но он не вслушивался, вместо этого переместив одну руку на основание этого осадного орудия и примеряясь, с какой стороны обласкать его на следующем восхитительном толчке. — Не торопись, А-Хуа, дай я себя хоть смажу, — обратился А-Ци к нему, легонько оттягивая назад за ухо. Ох! Цин Хуа заинтересованно дёрнул ушами и торопливо попросил: «Ещё так потри». Жёсткие горячие пальцы послушно помяли пушистые треугольнички, взъерошили шерсть у их основания. Кажется, Бай-эр сзади замер, прогудев: «Хм. Попробуй ещё загривок». Одна рука А-Ци осталась теребить уши — куда более мягкие, гибкие и чувствительные сейчас, чем обычно — другая скользнула мимо затылка и сжала в пальцах хребет у самого основания шеи. Аввв! Стон вырвался непроизвольно, вместе с толпой мурашек, прогалопировавших вдоль позвоночника — до самого копчика и вглубь. Только не тех деликатных мурашек, которые знаменовали движение кровяных паразитов, а совсем других, хватающих ощущения беспомощности, предвкушения и нетерпения и организованно утаскивающих в нижний даньтянь, переплавлять в жар, от которого его стояк становился почти болезненным. Мнннгх! В носу тоже чуть щекотнуло от усилившегося запаха османтуса — да, точно, смазка, А-Ци упоминал. Цин Хуа открыл неведомо когда закрывшиеся глаза, а следом и рот, высунув язык навстречу направленной поближе черепашьей головке с блестящей вкусной пряной капелькой. Он обещал что-то там продемонстрировать, аха. И если ему и дальше будут так улётно массажировать чувствительные места, он готов это самое показывать хоть весь день, дааа! Сзади в него, кажется, тоже упёрлась выпуклая головка, Мобэй плавно скользнул внутрь, толкнулся глубже, до конца и дальше — и Цин Хуа с готовностью качнулся вперёд, насаживаясь ртом и горлом до упора, до самого лобка А-Ци перед носом. А потом его потянули обратно в четыре руки, и каждое место касания сильных пальцев горело жадным огнём — ещё! сильнее! Оба уха, смятые и сжатые в горячем кулаке — раз. Ладонь на загривке, ухватившая его, как котёнка за шкирку — два. Обхватывающие выпирающую косточку на бедре холодные и покалывающие когтями пальцы — три. И основания хвостов, зажатые в такой же прохладной ладони, неторопливо тянущей так, что фейерверк мурашек копошился в области копчика. Аввв! Он застонал, и всё повторилось — и насаживание на оба восхитительно больших члена, и медленное стягивание с них. На третьем или четвёртом толчке он привык к фееричным ощущениям достаточно, чтобы поднять и сфокусировать взгляд на лице А-Ци. О, такое зрелище нельзя было показывать никому постороннему. Вряд ли кто-то даже из их боевой семьи смог бы поверить, что на лице невозмутимо-благожелательного Юэ-шисюна может быть такое выражение. Одновременно жадное, восхищённое и полное нежности. Чёрные глаза поймали его взгляд, А-Ци изогнул свои густые брови каким-то совсем уж беспомощным домиком и умилённо заворковал над ним. Но даже приговаривая, как хорошо он принимает их обоих в себя, и как жарко и влажно внутри него, и какие милые, мягкие и пушистые у него ушки и хвосты, побратим не забывал подаваться вперёд, вздрагивая и замирая на мгновение, а потом немного откидываться и тискать эти самые ушки и основание шеи, стаскивая его с себя до следующего толчка. А ведь ещё была и духовная энергия, захлёстывающая с двух сторон и вихрящаяся внутри. Сзади накатывали мощные прохладные сапфировые волны, уже почти лишившиеся наведённой сладости, но и без неё передающие поджигающую его изнутри страсть Бай-эра. А тонкие золотистые струйки А-Ци, изрядно набравшие силу с первого раза, разбегались по духовным венам во все стороны, оплетая и спелёнывая ласковой тягучей сетью — медовая ловушка как она есть, ей-ей. А тут ещё демон прижал к себе его тыл и бёдра и неторопливо накрыл своим большим телом, жарко прикусывая загривок. Побратим же умерил свои движения и обеими руками начал разминать и расправлять его помятые, затисканные ушки. Из-за острой новизны оборота Цин Хуа сразу же потерялся в фейерверке ощущений, содрогаясь, скуля и беспомощно тыкаясь членом в подставленную в последний момент ладонь, соскользнувшую с бедра. Мобэй терпеливо подождал, пока он закончит изливаться, приподнялся, опираясь одной рукой на кровать, чтобы не придавливать его всем весом, и удовлетворённо слизал его семя с ладони — ну, судя по влажным звукам и довольному урчанию. — Отдыхай, А-Хуа, — А-Ци озаботился выйти из его рта полностью и уложить его щекой на свои колени. Так что Шан Хуа, разнеженный после оргазма и всё ещё заполненный с тыла несравненным демоническим тараном, смог с расстояния в несколько цуней полюбоваться на то, как Бай-эр тянется через его плечо и заглатывает влажный от смазки и его слюны ствол. Демон прикрыл глаза и ритмично, но негромко порыкивал, одной рукой всё ещё удерживая свой торс на весу, другой же потянувшись к яшмовым бубенцам, чтобы их помассировать. Он делал это так сосредоточенно, выдаивая из А-Ци низкие стоны, что старший братец не удержался, сгребая в горсть часть гривы Бай-эра и сжимая её в кулаке. Это выглядело так горячо, что у Шан Хуа без всякого оборота (нечувствительно растаявшего после оргазма) зачесались зубы. Он довернул и чуть приподнял голову, прицелился и укусил своего демона за плечо, недалеко от помолвочной метки. А потом ещё и пожамкал от души тёплые бёдра, на которых лежал. Результатом стал особенно громкий рык, резкий вдох и более громкий стон А-Ци сверху — и, кажется, его партнёры тут же, совершенно синхронно кончили. Ну, судя по разлившейся внутри холодной влажности и по мощной судороге, прокатившейся по животу над его головой, очерчивая неплохие мышцы. Шан Хуа хихикнул, довольный успешной шалостью, и устало зевнул, прикрывая глаза. Исполнять роль трансформатора и проводника между партнёрами, дважды да сразу после разминки, его несколько утомило, так что он решил чуть-чуть подремать. А обед на столе пусть Бай-эр сам раскладывает, он уже умеет, и демоническую выносливость никто не отменял. Сквозь дрёму он успел ещё ощутить выскальзывающий из него сзади небесный столп, скользнувшую по коже холодную волну очищающей техники — спасибо Бай-эру — и как его перекладывают на мягкую подушку головой и укутывают в покрывало. Но последнее было не точно.