22-56

Люцио просачивается в замок тайком. Даже от Вальдемара. Все лазейки он знает слишком хорошо. Нужно только проскользнуть в лабораторию и добраться до стеллажа с пробирками. Копыта паскудно цокают о мраморный пол. Поэтому он со вздохом перекидывается в человеческую форму. Если кто увидит, пересрутся, мол, призрак. Впрочем, плевать. Защитные чары пропускают его как всегда легко. Колба с красной жидкостью находится быстро. Остаётся надеяться, что сработает. Обитатели дворца восхитительно беспечны. Стража обходит подвалы квестора по дуге. И старается лишний раз даже не смотреть в их сторону. Полудемон криво усмехается. Всю дорогу до ручья прятаться ему не приходится ни разу. Вода уносит красное пятно. Вальдемар говорил, что шансов нет, но... Попробовать-то надо. Шаги раздаются метрах в десяти ниже по течению. Люцио бойко ныряет в кусты, на ходу перекидывась в звериную форму. Любопытно же. Джулиан выбредает к ручью с максимально трагичным видом. И бросает в воду маску. А маска-то тебе чем не угодила, болезный? Козёл насмешливо фыркает и намеревается уйти. Любоваться на доктора нет никакого желания. Две вещи происходят почти одновременно. Деворак вдруг не то охает, не то давится воздухом и падает на колени, едва не просовываясь носом в воду. Увидел пятно! А ещё ниже по течению маску подхватывает чья-то рука. Тааак! Полудемон даже на задние копыта привстаёт, чтобы расмотреть получше. Валериус! Что за собрание алкашей на берегу? Поглощенный разглядыванием образца красной чумы медик замечает консула слишком поздно. Валериус игриво вертит в руках мокрую птичью морду и смотрит на него, стоящего на коленях, сверху вниз. Люцио возится за зелёной завесой, но с высоты козлиного роста не видно почти ничего. Поэтому он решается. Перекидываться в человеческую форму нежелательно. Если заметят, проект Вальдемара привлечёт ненужное внимание. Зато ничто не мешает принять демоническую. Он вытягивается во весь монстрозный рост и довольно фыркает положив морду на ветку. Как раз вовремя, чтобы увидеть как консул приподнимает подбородок Джулиана кончиком пальца и почти мурлычет: - Доктор... Как хорошо, что мы наконец-то можем поговорить без свидетелей. Знаете, после эпизода в театре вы мне кое-что задолжали. Когда жениха консула целуют, это не может остаться без последствий... "Пиздец, - обречённо думает Деворак, - я готов был, что меня повесят за убийство графа, а не блять за то, что встрял в чьи-то разборки с ёбарем." - Что вы хотите, чтоб я сделал? - глухо спрашивает он, глядя куда-то под ноги консулу. Валериус широко улыбается, присаживается на корточки и прищуривает один глаз: - О, много чего. Но для начала следует вернуть долг. Вообще-то он говорит о себе. Долг он вернет и не единожды. Во всех позах, что называется. Но единственное, что приходит в голову доктору, этот тот несчастный поцелуй возле плотины. Паззл складывается внезапно. Ну конечно! Рыжий хахаль консула, явившийся в театр в маске! То, что цвета красного вина! Словивший белочку придворный явно решил предъявить за ту сцену. Вот зачем жених ему проболтался?! Хотя... Наверное они действительно любят друг друга, раз даже такие незначительные детали не умалчивают. На душе становится совсем гадко. - Ну, ну... - Валериус наклоняется так близко, что дыхание ощущается кожей, - Разве слово "жених" тебе ни о чем, не говорит? Джулиан лихорадочно пытается придумать как отбрехаться от запойного в обострении, но, как на грех, идея всего одна. И не факт, что рабочая. - Вот! Это ваше! Довольны? - он неловко чмокает консула в угол рта примерно так же как тот рыжий тип поцеловал его в благодарность. И вскакивает с колен, в надежде успеть спастись бегством, с ужасом понимая, что непроизвольно заливается краской. Вот только любовного треугольника не хватало! Вальд этого не простит! Да он сам себя не простит! Дёргается он слишком быстро, поэтому попытавшийся положить руки ему на плечи придворный попросту теряет равновесие и умудряется навернуться в ручей. Под истошное "меееееее" из ближайших кустов. Ну а козёл-то тут откуда? Впрочем, как раз козёл его сейчас интересует меньше всего. Потому что запойный консул выныривать не торопится. Матерясь в полголоса, медик скидывает ботинки и куртку и прыгает за ним. Ну конечно! Гребаный угорь-вампир. Значит эта красная дрянь всё-таки была чумой! Кто-то пытается вернуть чуму! Додумать мысль здорово мешает зубастая падлюка, успевшая впрыснуть жертве антикоагулянт. Кровь расплывается в воде тёмным облаком. Руки скользят. Не получается ни оторвать тварюгу, ни поднять пострадавшего на поверхность. Лёгкие начинает жечь от нехватки кислорода. Вдруг угорь издаёт какое-то бульканье. И разжимает зубы, странно всплывая боком. Похоже, концентрация спирта в крови консула в буквальном смысле скосила речного хищника. На секунду Джулиану становится даже смешно. Правда смеяться некогда. Надо что-то делать, пока пациент не сдох. Он кое-как выкидывает истекающего кровью Валериуса на песок, выползает следом и попросту падает сверху, почти как в прошлый раз. Бок будто прижигают каленым железом. Больно. Но сознание терять нельзя. Здесь уж точно нельзя. Деворак встряхивает головой и прикусывает губу, пытаясь отогнать морок. Неожиданно приходят галлюцинации. Мерещится, что консул, этот чопорный, заносчивый мудак, обнимает его, заставляя встать на ноги. Гладит по мокрым волосам испачканными в крови ладонями. Зацеловывает лицо и шею, пока пытается закинуть руку себе на плечо и нашептывает что-то ласковое. Как же надо было изголодаться по любви, чтобы такое померещилось, а... Слово "жених" доктора слегка отрезвляет. Он делает над собой усилие и отворачивается от очередного быстрого поцелуя: - Нельзя... Нам нельзя... У нас... Обоих... Обязательства... На пару секунд Валериус останавливается. Длинно выдыхает и обречённо оглядывает берег в поисках несуществующей поддержки. Встретившись глазами с неведомо чьим козлом кивает на шатающегося, залитого кровью спутника и возмущенно жалуется: - А вот это уже перебор! - Ме! - соглашается Люцио, успешно забыв, что находится не в звериной, а в монстрозной форме. Правда консула красные глаза зверя и тот факт, что морда высовывает из листвы на уровне человеческой головы, явно не смущают. Если алкашня чего и боится, то разве что с похмелья не доползти до пива. А монстрами во дворце вообще никого не удивишь. Странно только, что очевидное сходство Люцио с его патроном Валериуса не насторожило. - Прекрати нести чушь и шагай! - командует консул, едва не заваливаясь со своей полуживой ношей обратно на песок. Деворака заносит. Каким-то образом он умудряется обернуться. В затуманеных глазах вспыхивает узнавание. И паника. Правда Валериус его тут же дёргает на себя. Снова целует и настырно тащит в сторону одного из запасных ходов. Полудемон благоразумно ныряет обратно в кусты. ~~☆’.･.･:★’.･.･:☆ Отключается Джулиан, как ему кажется, ненадолго. А когда сознание возвращается, он даже не сразу понимает, что не спит. Шёлковые простыни непривычно приятно касаются кожи, а от подушки отчётливо ощущается аромат слишком дорогих духов. Как давно он не ложился раздетым в нормальную постель? Это, конечно, всего лишь сон, как и предыдущий бред о том, что консул его, изгоя и уголовника, раздевал, отмывал от крови, укладывал на кровать и обнимал, уговаривая хоть немного поспать. И целовал так, будто ничего драгоценнее у него во всём мире нет. Ужасно стыдно за такие сны, но умереть от стыда можно будет чуть позже. А сейчас - ещё пару минут... Он, не открывая глаз, пытается повернуться на другой бок. Что-то впивается в запястье, издавая характерный клацающий звук. Сон слетает мгновенно. Кандалы. Рука прикована к спинке кровати. - Проснулся? - раздаётся откуда-то сбоку Деворак ошалело переводит взгляд на говорящего и даже на секунду забывает про оковы. Потому что консул Валериус собственной персоной стоит перед кроватью. Одетый, если можно так выразиться, в пару прозрачных тряпок, успешно не прикрывающих ровным счётом ничего. А ещё в какие-то побрякушки, стоящие явно больше, чем весь прежний дом доктора. Джулиан хлопает глазами и в панике хватает ртом воздух. Похоже, не просто белка. Бешеная белка. Саблезубая. - Теперь ты мой пленник... - мурлычет запойный придворный. - А как же ж-жених? - позорно заикаясь, выдавливает из себя медик. Вместе с прояснившимся сознанием приходит понимание, что красная чума на самом деле вот-вот вернётся. А значит надо как-то выбраться отсюда и остановить это. Иначе... Вальд погибнет. Консул смеётся кокетливым, бархатным смехом. Какой же его возлюбленный старомодный романтик. До свадьбы ни-ни. Что ж. Пусть так. Но невинные ласки никто не отменял. Он забирается на доктора верхом поверх простыни и наклоняется, почти касаясь губами губ: - Мы можем сделать оооочень много того, что никак не повредит первой брачной ночи. К своему ужасу Деворак понимает, что привлекательность алкаша отрицать трудно. Во всяком случае, у его нижней половины отрицать не получается. Красивый. Холеный. На загорелой, бархатной коже ни царапины. Шелковистые пряди, собранные в хвост, мягко скользят по лицу, когда он наклоняется... И эти многообещающие интонации. За всю жизнь с Джулианом ни разу никто не говорил так... Он отчаянно мотает головой, пытаясь справиться с предательской физиологией: - Нет! Мне надо идти! Надо остановить чуму! Сглатывает, смотрит прямо в медовые глаза и решительно заявляет: - Я должен идти, потому что мой любимый в опасности. Пересохшее горло подводит самым паскудным образом. Деворак закашливается, едва закончив фразу. Валериус смотрит на него с нежностью и жалостью одновременно. Целует в лоб и слезает с кровати: - Принесу тебе воды. Твой возлюбленный будет в порядке пока ты со мной, сам же понимаешь. Медик даже кашлять забывает. Мир рушится в какую-то гротескную яму абсурда. Консул реально только что предложил замять историю с нападением в лавке в обмен на БДСМные игры?? Впрочем, осмысливать это явно некогда. Надо выбираться. Он быстро оглядывает комнату. Прямо у изголовья стоит початая бутылка вина. В безумном мире безумные решения. Джулиан дотягивается до горлышка, шарахает её о стену и размахивается, вкладывая в удар все силы. Стекло толстое, рассыпаться не должно. Запястье, конечно, не перережет. Но кандалы прилегают не плотно. Если отхватить большой палец, руку получится вытащить. Закончить замах не удается. Примчавшийся консул виснет на локте и что-то истошно верещит. Каким-то чудом доктору удаётся отшвырнуть его на кровать и снова потянуться осколком к закованной руке. Уже не до того, чтобы избежать лишней боли. Главное - выбраться. Он все-таки зажмуривается на мгновение. Стекло надрезает кожу. Это ощущение ни с чем не спутаешь. Но боли нет вообще. Деворак растерянно раскрывает глаза и долю секунды шокированно пялится на Валериуса, подставившего ладонь под удар. Ещё пару секунд оба тупо пялятся на расползающуюся багряную лужицу. А потом консул начинает орать. Правда совсем не то, чего ошалевший доктор ожидает. И делает совсем не то. Вместо того, чтобы позвать стражу и отправить-таки уголовника на виселицу, он со всей дури вцепляется в руку с бутылкой и истошно верещит, всхлипывая от боли: - Не смей!! Не надо!! Я тебя отпущу!! Отпущу!!! От растерянности Джулиан попросту обмякает на кровати. А консул хватает лежащий на тумбочке на самом видном месте ключ и трясущимися, скользящими от крови пальцами пытается впихнуть его в скважину. Предсказуемо не попадает. Зато заливает кровью подушку. Дрожит, подвывает и, похоже, собирается падать в обморок. Профессиональный долг у Деворака неизменно сильнее любого шока. Что бы ни происходило в голове бесноватого, надо сначала разобраться с травмой. А для этого придётся подыграть. Он гладит Валериуса по плечу и заглядывает в глаза: - Подожди. Сейчас залечу рану. После кровопийного угря боль от сквозного ранения ладони, чудом не задевшего ни костей, ни сухожилий, кажется не такой уж сильной. Пока рана закрывается, консул укладывается на медика, утыкаясь носом в грудь. И судорожно вздыхает. Джулиан со всей возможной лаской перебирает разметавшиеся темные пряди - лента осталась валяться где-то в простынях после их короткой стычки. Почему-то сейчас мучительно хочется, чтобы все это было правдой. Чтобы Валериус был влюблен в него, а он в Валериуса. И тогда можно было бы остаться его пленником и... Вот только красная чума сама себя не остановит. А еще у консула есть жених, а у него - Вальд. Пусть даже Вальд вряд ли когда-нибудь посмотрит на него с одной десятой той нежности, с какой смотрел полубезумный придворный, явно заплутавший в иллюзиях белой горячки. План в голове складывается быстро. Он обнимает консула за плечи и осторожно переворачивается с ним на бок, чтобы дотянуться до замка. Кандалы открываются легко. Валериус чуть вздрагивает от звона цепей, но, убедившись, что доктор не собирается прямо сейчас вскочить, прижимается крепче и по-хозяйки кладёт руку ему на задницу. Деворак с трудом сдерживается, чтобы не скрипнуть зубами. Он-то, разумеется, просто подыгрывает, чтобы выбраться. А вот физиология этого почему-то не понимает. Особенно учитывая, что консул, несмотря на драму последних нескольких минут тоже не остаётся безразличным к присутствию обнажённого пленника. Хоть бы простыней прикрылся, а... "Если не пошевелишься, будешь его в лазарете простыней прикрывать. Его и ещё тысячи таких же," - говорит себе Джулиан. Надо просто... Представить, что они в театре. Ничего сложного, правда? Он проводит ладонью по щеке консула, заглядывает в глаза и тихо, но настойчиво говорит: - Я должен идти. Красная чума возвращается. Её нужно остановить. - Твоя одежда на кресле, - сдаётся Валериус, слегка надув губы. - Поспи, ладно? Тебе важно отдохнуть, - максимально мягко увещевает Джулиан, - это я как врач говорю. И тянется поцеловать его в щеку. В медовых глазах вспыхивают азартные чертики. Пальцы консула сгребают рыжие лохмы в горсть. Он впивается в губы медика требовательным, горячим поцелуем. Деворак позорно скулит и пытается его отпихнуть. Потому что некоторые реакции никчемного тела слишком очевидны. Валериус отпускает почти сразу. Бросает многообещающий взгляд вниз и мурлычет, приподнявшись на локте: - Не заставляй меня ждать слишком долго. Доктор растерянно кивает, торопливо натягивая одежду подрагивающими руками. То, что он собирается делать, рвёт на части и без того покалеченную совесть, но... Так нужно. Зашнуровав ботинки, он наклоняется к сидящему на кровати Валериусу, прижимаясь лбом ко лбу: - Закрой глаза... Пожалуйста. Я... Не решусь иначе. Консул широко улыбается и зажмуривается. Джулиан обнимает его одной рукой. Накрывает губы осторожным поцелуем. И прицельно бьёт по затылку подхваченным со стола пресс-папье. Валериус валится на кровать в глубокую отключку. Вот теперь надо действовать быстро. Он сгребает в кучу заляпанные багровым простыни и подушку и вытирает ими же следы своей крови на полу. Сжечь можно в коттедже у Портии. Запасной ключ есть. Дело за малым. Доктор укладывает консула на кровать поудобнее, укутывает одеялом и щедро поливает постель вином из второй бутылки. (Сколько у него вообще бухла в покоях-то, а??) Сойдёт за последствия попойки. Если где-то и остались пятна крови, они затеряются среди винных разводов. Он наклоняется к Валериусу и кладёт руку ему на затылок. Сейчас. Сейчас все почти пройдёт. Не до конца, а так, чтобы события последних часов спросонья показались безумный сном под алкоголем. Затылок разламывается. Консул начинает шевелиться, но не просыпается. Только ловит доктора за руку и тянет его ладонь себе под щеку. Если бы это не было спектаклем... Если бы... Джулиан осторожно касается губами лба пациента, убеждая себя, что проверяет температуру. И выскальзывает за дверь, истошно надеясь, что ни на кого не наткнется по дороге.