Всё, что я знаю о тебе

Веритас жмурится и чувствует мягкое тёплое прикосновение чужих губ к своим. Он застывает, как изваяние, боится дышать и двигаться. — Расслабься немного, — шепчет Авантюрин и снова осторожно целует. У Рацио нет опыта в подобном, а Авантюрин заверяет его, что целовался уже сто раз. Наверное, стоит доверять ему в этом вопросе. Веритас немного расслабляет губы. Тогда Авантюрин для удобства кладёт ладони на его плечи и прихватывает нижнюю губу, следом переходя к верхней. Рацио пытается повторять, но ему до того неловко и страшно, что он просто путается в этом казалось бы простом действии. Авантюрин не настойчив, одну ладонь смещает на мягкую щёку, а вторую кладёт на шею. Прижимается немного ближе и забирает весь контроль над поцелуем. Ненавязчиво углубляет его, мажет языком по губе Рацио. Тот чувствует, как становится жарко, и где-то внизу живота скапливается напряжение. Он вздыхает с едва слышным стоном, жмурится сильнее и впускает язык Авантюрина в свой рот. Ощущение какое-то космическое. Приятно, жарко и немного влажно. Наконец, Веритас отмирает и кладёт задеревеневшие руки на лицо Авантюрина. Неосознанно тянет на себя, сильнее открывая рот и позволяя тому углубить поцелуй сильнее. Они стучатся зубами пару раз, изучающе ласкают языки и губы друг друга, гладят щёки и абсолютно теряются в новых ощущениях. Рацио чувствует яркое возбуждение и краснеет сильнее… — Мальчики, будете кушать? — дверь открывается нараспашку без стука. Широко улыбающийся Кавех замирает и хлопает глазами, смотря, как его сын с его лучшим другом тут же отпрыгивают друг от друга на разные концы кровати. Красные, как раки, глаза огромные. — Пап! — Веритас сжимает кулаки от стыда на коленях, не поднимая взгляда. Кавех прокашливается, теряясь, и просто выходит. Но через пару секунд из-за двери раздаётся его голос. — Приходите кушать, а то остынет всё. — Блин, папа!